Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

Июнь

— Капец, что с этим делать?       Это было третье по счёту притворное восклицание Найла за последние десять минут, но смешно было также как и в первый раз, когда он сказал это почти час назад.       Он стоял без футболки, и лишь кепка, повёрнутая козырьком назад, прикрывала его белокурые волосы. Шорты болтались на бёдрах, пока он угрожающе размахивал столбом для палатки. Он уже умудрился заехать ним по лицу Гарри, а Гарри в ответ настолько сильно ударил Найла в рёбра, что тому пришлось объявить самопровозглашённый перерыв от воздвижения палатки, чтобы восстановиться. — Гарри, правильно? — с сомнением спросил Зейн. Он ныл также, как и Найл, но более искусно; каждые несколько минут он то и делал, что испускал глубокие вздохи и чертыхался себе под нос. Он высоко поднял шаткую, на первый взгляд, часть палатки, чтобы Гарри осмотрел его работу.       Найл и Зейн каким-то образом негласно избрали Гарри лидером, а Гарри — надо отдать ему должное, поскольку он был осведомлён в этом деле не больше других, — с изяществом принял новую роль. Он молча боролся с палаткой, время от времени останавливаясь, чтобы почесать затылок и осмотреть странное, неравномерное, хиленькое воздвижение, которое они втроём собрали каким-то образом из колышек и стропов. — Мне кажется, нет, — задумчиво сказал Гарри, поджав нижнюю губу. — Мне кажется, не нужно было засовывать это в дырку. — Сколько раз ты уже это говорил? — фыркнула Лив, лёжа на земле. За то короткое время, что они были здесь, она, не теряя времени, сняв футболку и растянувшись на траве, лежала в одном бюстгальтере, шортах и солнцезащитных очках.       Кейтлин и Изабель, заняв два складных кресла, откинули головы назад и, закрыв глаза, подставили лица лучам солнца. Изабель не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так жарко, и хотя парни навели бардак, она была рада, что они настаивали всё сделать сами, чтобы Изабель и другие девочки могли начать пить пиво, которое парни притащили из машины.       Технически, они не обязаны были разбивать лагерь, — у дяди Лив было достаточно комнат в домике на краю лагеря, и они вполне могли остановиться там, — но парни сошлись на том, что в палатке будет веселее, и вот они здесь. Они разбили палатки чуть поодаль от постояльцев, которые заплатили за проживание — на краю леса, который вёл к огромному озеру. Отсюда они могли почти видеть его — сквозь деревья было видно блики солнца, отсвечивающихся от озера.       Изабель подумала, что кемпинг как-то напомнил парням о существовании Y-хромосомы, потому что с тех пор как машины остановились на парковке, парни сами настаивали делать абсолютно всё. Они притащили ящики с выпивкой вместе с палатками и сумками; и хотя они ныли и стонали, идя через лагерь, они отказывались от любой предлагаемой помощи.       И не смотря на то, что Лив была опытным туристом, а Изабель часть ходила в походы в Швеции, парни настояли на том, чтобы они отдыхали, пока они будут собирать палатки.       Или пытаться собрать. — Мне не нужна инструкция, — весело ответил Найл, когда Кейтлин, подняв бровь, предложила им ознакомиться с путеводителем до того, как ставить палатки. Он даже мог добавить «потому что мы мужчины», ведь намёк и так был ясен.       Но час спустя они всё ещё не сдвинулись с мёртвой точки.       Солнце так светило, что Изабель ощутила сонливость. Раскладные кресла оказались на удивление удобными — она всегда об этом знала, — и не успела она опомниться, как заснула с бутылкой вина в руках.       Она проснулась от того, что Найл ударил её по руке ножкой раскладного кресла, которое он пытался разложить. Изабель отметила, что сейчас на нём была майка; Найл успешно разложил стул после того, как несколько раз громко выругался на него. Он с громких вздохом плюхнулся на него, определённо приняв поражение в бою с палаткой. Изабель, моргнув и зевнув, потянулась и посмотрела на Гарри и Зейна. Она понятия не имела, сколько она спала, но одна палатка уже стояла, а Зейна крутился по сторонам и без какого-либо желания с кислым лицом вбивал колышки. Гарри сам справлялся со второй палаткой, но сейчас, когда они успешно установили одну палатку, вторую он смог собрать менее, чем за десять минут. — Принесите мне попить, твою мать, — выпалил он, падая у ног Изабель и облокачиваясь на них, тогда как Кейтлин протянула ему бутылку сидра из ящика. — Такое ощущение, что ты работал в угольной шахте, — сказала Лив, закатив глаза. — Ты всего лишь собрал несколько палаток. — Попробуй поставить палатку, когда ты с шести утра на ногах! — устало ответил Гарри, облокачиваясь щекой на колено Изабель. Она нежно гладила его по волосам, накручивая кудри на палец. Лив, прикусив язык, ничего не сказала; Изабель подумала, это было мило с её стороны, поскольку все знали, что она могла единолично собрать обе палатки в несколько раз быстрее. — Не забывай, что я вёз сюда ваши задницы из Бирмингема, пока вы с Зейном сладко спали.       Они всё удобно продумали: двое из всех, кто умел водить, остановились в разных местах, чтобы по дороге забрать ещё двух человек со всех уголков страны и приехать вместе в лагерь. Зейн остался у Гарри и они вместе отправились в Бирмингем, чтобы забрать Лив, а Найл с Кейтлин остановились в Патни, и таким образом смогли подобрать Изабель в Хаммерсмите, чтобы затем вместе отправиться в Сомерсет.       Они прибыли после полудня и встретились на парковке. По дороге оба трио остановились, чтобы купить ящики пива и сидра, а после совещания с дядей Лив, которое состоялось в пол третьего, в их распоряжении был весь остаток дня. Работа начиналась завтра, а это значило, что вечер предназначен для того, чтобы осмотреть местность и напиться — Изабель уже успела выполнить этот список наполовину. — Я чертовски голоден, — громко заявил Найл. — Никто не хочет перекусить? — Давай немного подождём, я утомился, — простонал Гарри, но никто не обратил на него внимания. — Да, пошли прогуляемся, — восторженно сказала Изабель. — По дороге сюда я видела мексиканскую закусочную! — Чёрт побери, — сказал Найл, прыгая и протягивая руки, чтобы поднять Изабель с кресла. — Я бы расцеловал тебя. Пошли. — Я не пойду в город! — громко сказал Гарри, облокотившись на ноги Изабель, чтобы она не встала. — Гарри, — строго сказала Кейтлин, — тут идти минут пятнадцать. — Зейн уже спит, — возразил Гарри, указывая на Зейна, который лежал рядом с Лив. — Эм, нет, — не вставая, лениво ответил он. — Ну, тогда оставайся тут и голодай дальше, Гарри, — выпалила Кейтлин. — Мы все хотим кушать.       Найл снова протянул руку Изабель, но как только она взяла его за руку, Лив откашлялась. — Подождите, давайте сначала решим, кто с кем спит. — Мы можем отложить это на потом? — заныл Найл. — Ты хочешь оставить сумку на траве и пойти кушать свои кукурузные чипсы? — Лив пожала плечами, кидая на него укоризненный взгляд. — Мне-то плевать, но за это время жуки налетят на твои шмотки. — Ты такая грубая в походах, — пробубнил Найл, а Лив покачала головой. — Ты должна была быть моим сообщником, Ливви! Это же мексиканская еда! — Я не сдвинусь с места, пока вы, парни, не перенесёте мои вещи в палатку. — Почему бы нам тогда никуда не идти? — предложил Гарри, кладя щёку на колено Изабель и проводя вверх-вниз по её голени. Никто снова его не послушал. — Ладно, — проворчал Найл. — Тогда пусть мальчики будут в одной палатке, а девочки — в другой. — Тебе пять лет что ли? — спросил Зейн, поднимаясь и усмехаясь. — Я не хочу спать с этими двумя! — выпалил Найл, указывая большим пальцем на Гарри и Изабель. — Я не собираюсь лежать как конченый дебил, пока они ебутся рядом со мной! — Этому не бывать, — настоял Гарри, смущённо убирая руку с голени Изабель и кладя её себе на колено. — Ты в это время будешь спать, — сказала Кейтлин, закатывая глаза, пока Изабель, округлив глаза и делая вид, что не слышала смешка Зейна, уставилась в пол. — Вы когда-нибудь слышали, как Гарри трахается? Потому что я слушаю эти звуки уже на протяжении года, и если гипсовые стены не заглушают этот шум, то я никак не смогу заснуть, когда это происходит у меня над ухом! — недоверчиво продолжил Найл. — Не так уж и громко, — спокойно, даже равнодушно, сказал Гарри. Изабель ощущала, как всё её лицо уже горит. — Позволю себе не согласиться, — возразил Найл. Он указал на Гарри и Изабель. — Чувак, стены тонкие, я всё слышал. — О боже, Найл, я же здесь! — выдавила Изабель, и все засмеялись, даже Гарри. Он с широкой ухмылкой поднял на неё взгляд, но она отвернула его самодовольную рожу.       После этого никто не захотел быть в одной палатке с этими двумя, но, наконец, Лив отважилась разделить палатку с Гарри и Изабель при условии, — в этот момент лицо Изабель запылало как никогда в жизни, — что они не будут заниматься сексом. — Надо было брать три палатки, — пробубнил Гарри, когда они все вшестером отправились в город. По дороге он машинально взял Изабель за руку. Она сжала его руку — выпуклость от шрама прижималась к её гладкой коже; Гарри наклонился и поцеловал Изабель в висок. — Я целую неделю думал о тебе, Из.       Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, но она знала, что его слова имели сексуальный подтекст, а не то, что ей так хотелось бы услышать, потому она сильнее схватила его руку и улыбнулась. — Неужели ты расстроился, Стайлс? — Так и думал, что ты это скажешь, — с ухмылкой сказал он, целуя её в лоб. — Я пытался справиться в одиночку, но ощущения не те.       Он усмехнулся, увидев как она, округлив глаза, вздохнула и отвела взгляд. Он тщательно подбирал слова для пущего эффекта и получил именно тот ответ, на который надеялся. Проблема в том, что в течение двух недель они всё время были вместе, но неделя в разлуке заставила Изабель ощутить ломку. Она скучала по нему больше, чем сама того ожидала, больше, чем ей казалось; Гарри мог сводить всё к сексу, но это всё было уже не ради неё. Наверное, так было уже давно.       Она собралась с мыслями, а затем, закусив губу, посмотрев на него из-под ресниц и пожав плечами, начала играть по его правилам. — Но мы же наверстаем упущенное?       Улыбка медленно сползла с его лица. — Ага, — согласился он и, отпустив её руку и обвив её талию, прижал Изабель ближе. — Неделя — это большой срок.       Она театрально вздохнула. — Обидно, что они придумали эти правила, правда? Только представь, что мы могли бы сделать...       Желваки заходили, когда он посмотрел на неё остекленевшим взглядом. — К чёрту правила.       Ей пришлось подавить улыбку — как быстро его было завести. — Не будь грубым, Гарри. Подумай о Лив. — Из, — прорычал он. — Не надо. — Не надо что? — невинно спросила она, заморгав. Он схватил её сильнее, их ноги соприкасались, пока они шли позади остальных. — Без обид, но мне сейчас похуй на Лив. — Как жаль, — продолжила она, едва ли не смеясь над его серьёзным выражением лица, — ведь я так скучала по тебе. — Она моргнула, смотря, как он сглатывает, внимательно изучая её лицо. — Я больше ни о чём не могла думать. — По чём ты больше всего скучала? — спросил он хриплым голосом. Его рука упала с её талии, задев кожу её бёдра возле края шорт. — Твои клоунские ступни? — Отвали, — выпалил он хриплым голосом. — Говори правду.       Чтобы раздразнить её, он закусил нижнюю губу, и Изабель вдруг ощутила непреодолимое желание поцеловать его. — Немного скучала по твоим губам. — Ммм. — И, может, по твоим рукам, — продолжила она, ощутив, как его пальцы снова гладят кожу её бедра. Её щёки покраснели. — И? — выпытывал он. Он снова усмехнулся, когда она сглотнула. Он опустил взгляд на бугорок в своих джинсовых шортах, словно напоминая ей. — Ну ладно, Хефнер*, — пробубнила она, слегка толкая его в грудь. Он широко улыбнулся. — Не стоит мучать нас обоих.       Он облизнул губы. Кончики губ приподнялись в ухмылке. — Думаю, это будет лучшая неделя в моей жизни.

~~~

      В этот вечер Изабель вышла из палатки с растрёпанными волосами и покрасневшими щеками. Она пьяно спотыкалась, следом на ней шёл Гарри. Он выглядел таким же виноватым, если не больше; на лице играла ленивая, самодовольная улыбка. Он провёл рукой по взъерошенным волосам в поисках остальных. — Где они? — невнятно произнёс он и, остановившись за Изабель и обвив руками её талию, поцеловал её в шею. — Пошли на остановку за сигаретами, — напомнила она. — Уже должны быть у озера. — Оу. — Ты же помнишь, что мы пошли за моим свитером? — О да, — сказал Гарри, усмехаясь и разворачивая Изабель, чтобы поцеловать её в губы. — Немного отвлеклись.       Он целовал её, а затем, отстранившись, вдруг начал смеяться просто так. Она улыбнулась, когда он потащил её мимо деревьев к озеру, по пути гладя тыльную сторону её ладони и смотря на Изабель. — Что? — с улыбкой спросила она. — Я раньше никогда ни с кем так не держался за руки, — признался он, проводя языком по губам. — По крайне мере, с тех пор как расстался с Поппи. — Тебе нравится?       Гарри тепло улыбнулся, а в уголках его глаз залегли морщинки. — Да, мне правда нравится.       Она слабо улыбнулась ему в ответ, и хотя она нервничала, в её глазах это никак не отражалось. Она хотела, чтобы он не говорил подобного, потому что от этого ей будет только сложнее. Фишка в том, что за эту неделю Изабель с невероятным усилием, будто её ущипнули, осознала, что Гарри был не в порядке.       Он настолько притворялся, что всё нормально, что сам убедил себя в этом, и когда он сжал её руку и предался пьяным разговорам, она поняла, насколько легко поверить, что он в порядке. Если бы она хотела, то могла бы поверить ему и тогда они были бы всё лето типа вместе. Но с ним что-то происходило.       Когда Изабель вернулась из университета домой с глубокими, чёрными кругами под глазами, её мама, нахмурившись, провела по ним большим пальцем и сказала, что Изабель не следит за собой. На тот момент она уже знала, что они появились в следствие того, что они с Гарри не всегда ложились рано спать, поэтому не предала этому никакого значения. — Du ser helt hemsk ut*, — выпалила её мама, хмурясь и проводя рукой по волосам Изабель. — Спасибо, — саркастично пробубнила в ответ Изабель, даже не удосуживаясь ответить на шведском и пытаясь выбраться из маминых объятье. — Как Гарри? — уже на английском спросила её мама для блага Марка, и утомляемость Изабель снова не была затронута.       Но затем, когда она покинула Лондон с ещё большими кругами под глазами и изгрызенными до основания ногтями, она поняла, что что-то не так.       Всю неделю она волновалась о нём, непрерывно проверяла телефон и вздрагивала каждый раз, когда он звонил, словно её ударяло током. Они каждый день говорили по телефону. Большую часть времени их разговор был милым и беззаботным, а самым главным было случайное «Я скучаю» от чего Изабель так широко улыбалась, что сводило скулы. Но с самой их ссоры в душе она каким-то образом знала, что это произойдёт, что разрушение было неизбежным. Она знала, что что-то случится.       И в один день это случилось.       Они с отчимом смотрели «Очень страшное кино» — его любимый фильм, к огорчению Изабель, — когда позвонил Гарри. Она быстро извинилась, а её ладошки вспотели как и каждый раз, когда она отвечала ему на звонок. — Привет! Всё хорошо? — Из, — продышал он в телефон. Она чуть не споткнулась на лестнице. В груди всё сжалось, словно кто-то натянул верёвки. — О боже. — Что случилось? — спросила она, пытаясь сохранять спокойствие. — Блять, боже, — хрипло пробубнил он. Уже по его голосу Изабель поняла, что у него дрожат руки. — Пожалуйста, пожалуйста приезжай. — Что? — ответила она. Глаза уже пекли, а желудок сжался и она поняла, что это произошло — катастрофа, которую она ждала всю неделю; звонок, ради которого она не спала, когда ей требовался сон. Она знала, что это произойдёт. Это чувство неделями преследовало её, и наконец догнало. — Гарри, милый, что случилось? — Ты нужна мне здесь, — выдохнул он. — Изабель, я не так не могу. — Не можешь как?       Он громко простонал в трубку, звук шёл из самого горла. И тут она поняла, что он куда-то идёт. Она отчётливо слышала звуки тяжёлых шагов по тротуару. Было ужа за полночь. — Гарри, куда ты идешь? — Я ненавижу этот дом! — так громко сказал он, что Изабель аж подпрыгнула. Она зашла в комнату и села на край кровати, даже не потрудившись включить свет. — Я ненавижу его! Я... блять, я ненавижу свою маму, я всё тут ненавижу. Блять! — Гар... — Они только и делают, что постоянно говорят! Говорят говорят говорят говорят говорят, блять. Почему их не волнует, чего хочу я? Почему всем плевать, что я хочу делать? Я, чёрт возьми, не хочу говорить.       Она опёрлось лбом в ладонь, едва не плача от ощущения беспомощности, ведь она находилась в двухстах милях и много часов езды от него. — Гарри, успокойся.       Он так тяжело дышал в трубку, что она подумала, что у него приступ астмы, но он лишь продолжал громко материться. — Я ненавижу его, — спустя время сказал он. — Я чертовски сильно ненавижу здесь всё, Из. Жаль, что ты не рядом. — Хорошо, — робко ответила она. — Куда ты собрался? Куда ты идёшь? — Я не знаю, просто... блять. Чёрт, — он замолчал, а она продолжала неуверенно молчать, и если бы он не дышал так тяжело в трубку, она бы подумала, что он скинул вызов и ушёл. Она сидела в тёмной комнате, прижав колени к груди. Её сердце бешено билось, а глаза наполнялись слезами. Она ждала и ждала, что он что-то скажет, но он молчал. — Может ты поговоришь с ними, — наконец произнесла она, достаточно успокоившись, чтобы её голос звучал ровно. — Иногда говорить полезно. — Нет, не полезно, — решительно ответил Гарри. — Это полезно, Гарри. Тебе нужно... — Единственное, что мне нужно — это ты, — с трудом сказал он. — Никто из... кроме тебя никто не может сделать меня таким счастливым.       Изабель подумала, что если бы это был ромком, то она откинула бы одеяло и села на первый поезд в Холмс-Чапел, ведь в фильмах ничего не может быть романтичнее этой фразы. Но в реальной жизни это было ужасно и невыносимо, потому что с Гарри что-то произошло и нуждаться в ком-то, чтобы он сделал тебя счастливым не было романтично, мило или очаровательно. Это было жутко, потому что она лишь хотела, чтобы он любил её, а вместо этого он нуждался в ней, но самым ужасным было то, что он даже не замечал разницы. Он стоял на тёмной, пустой улице в Чешире, его руки дрожали, дыхание сбилось, а сердце разбилось, и он не понимал, насколько несправедливо по отношению к другим было его требование.       Поэтому, когда сегодня утром они прибыли в лагерь, Изабель ожидала, что он хотя бы вскользь упомянет о том звонке два дня назад, но он ничего не сказал. Он лишь целовал её, говорил, как устало она выглядит, а затем устроил целый спектакль, чтобы показать, как сильно он хочет её. И, возможно, это было правдой, но единственное, что она усвоила со своих тупых лекций по истории — нельзя не принимать во внимание отдельные части правды только для того, чтобы обрести какой-то смысл и привести убедительный аргумент. Нельзя писать о том, каким крутым чуваком был Сталин, сосредотачивая своё внимание на его успехе и закрывая глаза на всё остальное. И нельзя перед единственным человеком, которого ты впустил в свою жизнь, притворяться, будто с тобой всё хорошо, когда на самом деле это не так.       Они встретились с остальными у озера и обнаружили, что ребята валялись на траве, а их лица засияли от только что принесённой пачки сигарет. — Привет, ребята! — крикнул Найл. — Неужели вам понадобилось сорок минут, чтобы найти свитер? — добавил Зейн, смеясь и изгибая бровь. — Было темно, — оправдывался Гарри. — Это что же, Гарри, ты кончил на мой спальник? — спросила Лив.       Гарри беззастенчиво рассмеялся, ни чуточки не смутившись, и все заржали следом. — Шикарно, как всегда, Оливия.       Он потрепал волосы Лив и поцеловал её в лоб, а затем они с Изабель упали на землю и взяли по бутылке пива.       Изабель должна была признать — хоть ей и всегда нравился Гарри, пьяный Гарри заставлял её улыбаться немного больше. Когда он не замыкался в себе, как тогда на её вечеринке, он становился притягательным. Все хотели говорить с ним, сделать его центром внимания, чтобы видеть, как он смеётся с блестящими глазами и покрасневшими щеками. И хотя Изабель знала, что все сейчас пьяны, Гарри был громче, ярче и счастливее, чем кто-либо вокруг него. Он постоянно ёрзал, возбуждённо смеялся и громко говорил, проводил рукой по волосам, закусывал губу и восхищённо усмехался каждой фразе.       И хотя в глубине души Изабель продолжала волноваться за него, она тоже смеялась, выпивая алкоголь, дрожа от холода и наслаждаясь такой подростковой атмосферой. Ей было странно думать об этом, но когда она будет вспоминать это спустя много лет, то точно скажет, что это был самый счастливый момент в её жизни. Забавно, что сейчас она находилась в самом счастливом моменте в её жизни и он никак не отличался от тех моментов, когда ей было холодно и она была пьяна, и в некотором смысле это было грустно. — Изиии, — весело сказал Гарри и, думая, что никто их не видит, подвинулся ближе и поцеловал девушку в шею. Гарри был очень ласковым, когда был трезвым — Изабель уже давно заметила, что она всегда целовал в лоб Лив и Кейтлин или в шутку бил и тыкал пальцев в парней, — но когда он был пьяный, он становился притягательным. Он не пользовался этим, но когда он думал, что никто не замечает его, он неосторожно оглядывался по сторонам, целовал кожу Изабель и улыбался ей тёплыми, светящимися глазами. — Привет, — поздоровалась она, сжимая его колено и улыбаясь ему. — Веселишься?       Он кивнул. — Я такой пьяный. Это потрясно. — Потрясно? — смеясь, переспросила она.       Он снова кивнул; его длинные волосы упали на глаза и он широко улыбнулся. — Да. Очень хорошо. — На тебя жалко смотреть, — сказала она, пытаясь выглядеть строгой, но он выпучил губу и закачал головой, от чего Изабель всё равно засмеялась. — Не будь грубой, — пробубнил Гарри, кладя голову ей на плечо и всем весом облокачиваясь на неё. — С людьми, за которыми ты скучала, нужно быть приветливее. — Кто сказал, что я скучала по тебе?       Гарри поднял голову и нахмурился, на его лице читалось возмущение. — Эй, — сказал он, прижимая палец к её губе. — Как грубо.       Изабель рассмеялась. — Гарри...       Гарри сильнее прижал палец к её губам. Они оба рассмеялись, когда Изабель невнятно заговорила из-за пальца, который мешал ей. — Если ты не можешь сказать ничего приятно, то молчи. — Я... — Достаточно! — прервал её Гарри. Он, широко раскрыв рот, засмеялся и, округлив глаза, посмотрел на Изабель. — Ты слишком много на себя берёшь.       Изабель отодвинула его руку и положила её ему на колено. Она подавила ещё один приступ смеха и с неодобрением покачала головой. — Думаешь, ты такой смешной? — Нееет, — с ухмылкой сказал он, наклоняясь и целуя Изабель в губы. — Ты думаешь, что я смешной. — Так это же хорошо для тебя, — ответила она, улыбнувшись, когда он поцеловал её в шею, — ведь никто больше так не думает. — Ну что ж, — весело сказал Гарри, пожимая плечами и отстраняясь. — По крайне мере, у меня есть ты. Из нас получится отличная команда.       Легко было забыть обо всём на свете, когда они так общались. Когда Гарри, наклонившись к Изабель, клал руки на её колено, а его горящие и живые глаза смотрели лишь на неё, то ничего больше не существовало. Она не слышала ничего вокруг и не видела ничего, кроме него. Она не знала, было ли это Эффектом Гарри или эффектом, который Гарри оказывал на неё, но так или иначе ей нравилось это.       Они никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Никогда раньше она не чувствовала этого странного ощущения в грудной клетке, когда кто-то улыбался ей, а в уголках их глаз залегали морщинки и их зубы прикусывали нижнюю губу. Никогда раньше у неё так бешено не билось сердце только от того, что кто-то так по-особенному произносил её имя. И это превосходило абсолютно всё на свете. Превосходило их поцелуи, превосходили их секс и даже, как она представила себе, превосходило подтверждение того, что она была его девушкой.       Потому что в такие моменты она убеждала себя, что ей было достаточно этого для того, чтобы любить его и что она, возможно, может быть, нравится ему. Этого чувства было достаточно, чтобы на какое-то мгновение забыть, почему на самом деле всё рушится. — Ты смешно смотришь на меня, — невнятно произнёс Гарри, гладя большим пальцем её щеку. — Извини, — пробубнила Изабель. — Порядок, — с улыбкой ответил Гарри. — Не стоит извиняться. — Извини, — снова сказала она, не подумав, а он улыбнулся и покачал головой. — Ты чокнутая, — сказал он, прижимаясь к ней губами. Изабель вздохнула, когда он снова улыбнулся и углубил поцелуй, продолжая гладить большим пальцем её щёку. — Гарри! — выкрикнул Найл. Гарри тут же отстранился от Изабель и опустил свои руки ей на колени. — Ты нас вообще слушал? Мы тут как бы предались воспоминаниям! — Что? — переспросил Гарри, лениво улыбаясь. — Тебе лучше прикрыть уши своей девушке, — засмеялся Зейн и Изабель сморщилась, но Гарри, похоже, этого не заметил. — Мы говорили о вечеринке Элис Лонгфинч. Помнишь её? — хихикая, спросил Найл. — Когда вы с Каро было на втором этаже в комнате для гостей и кто-то зашёл, когда вы... — Я не спал, — громко объяснил Гарри, догадываясь, что дальше скажет Найл. — Я был под кайфом. Я расслаблялся.       Все, кроме Изабель, засмеялись. Она лишь нахмурилась и вмешалась в разговор: «Что случилось? Почему все об этом знают?» — Потому что Аннабель, девочка, которая вошла в комнату, рассказала Элис, — сказал Найл, играя бровями, — которая рассказала Тоби, который рассказал Джеку, который рассказал Лейле, которая рассказала Хлое, которая рассказала мне. — Что вы там делали? — спросила она. Её щёки покраснели лишь от одного представления, что кто-то мог бы войти в комнату, пока они были бы там с Гарри.       Гарри нахмурился и, как и все остальные, проигнорировав её вопрос, принялся внимательно изучать её лицо. — Почему ты так напряжена? — тихо спросил он. — Представить не могу, как ты мог расслабляться, трахаясь с Каро. Она же постоянно трындит, — добавила Лив, делая глоток из своей банки. — Она же наверняка только и делала, что пиздела.       Найл засмеялся. — Ну, они как бы не совсем трахались. Тяжело трындеть, когда у тебя забит рот.       Все, кроме Гарри и Изабель, громко засмеялись. Изабель это нисколько не удивило — на его день рождения она зашла в его комнату, когда ему отсасывали. Но слова Каро никак не выходили из её головы — «Если он не сказал об этом, то он просто не хочет этого. Поверь мне». Изабель сглотнуло, её сердце забилось быстрее. Она пыталась выкинуть Каро из головы, но ей казалось, что сейчас они сливаются, слипаются как пластилин в одну неразличимую девушку, которую Гарри заставил влюбить в себя, не отвечая взаимностью. Сейчас Изабель было интересно, будут ли они сидеть здесь через год и смеяться с неё?       Гарри смотрел на Изабель, закусив нижнюю губу, а она смотрела на всё, что угодно, лишь бы избежать его взгляда. Она моргнула и нахмурилась, посмотрев на Кейтлин и осознав, что они с Зейном не смотрели на компанию, а сидели друг к другу лицом и что-то тихо и злобно обсуждали. Зейн подался вперёд и легко схватил Кейтлин за плечо, пока Кейтлин демонстративно отвела взгляд, поджав губы.       Он что-то сказал, но она не слушала его. Он нахмурился, наклоняясь ближе и убирая руку с её плеча, снова повторяя что-то. Кейтлин внезапно выкрикнула: «Заткнись хотя бы на одну минуту!»       Все обернулись посмотреть на них, но Зейн, кажется, не заметил этого. Он откинул в сторону банку, которую до этого держал в руке, и посмотрел на Кейтлин. — Да что с тобой, блять, такое?       Кейтлин что-то ответила ему, но Изабель не расслышала её слов, и Зейн отпрянул назад, словно питон. Он выглядел одновременно оскорбленным и возмущенным. — Повтори-ка, Кейтлин! — Ты и так услышал, долбаёб!       Гарри подтолкнул Изабель в бок, привлекая её внимание к себе. — Они ссорятся, — услужливо сказал Гарри. — Ты должен что-то сделать, — прошептала Изабель, и Гарри нахмурился. — Я не буду вмешиваться. — Почему? — И на чью сторону мне встать? — верно подметил Гарри. — Лучше не вмешиваться. Я не буду вмешиваться.       Изабель с неким сомнением кинула взгляд на пару, когда Кейтлин встала, кидая свою бутылку на траву и громко матерясь на Зейна, который был готов взорваться в любую секунду.       Лив и Найл, округлив глаза, неподвижно сидели на земле. По выражению лица Кейтлин Изабель поняла, что она вот-вот может заплакать. Если она заплачет, то точно придётся вставать на чью-то сторону, а от этого кому-то из них будет больно, и, возможно, эта ссора затянется на всю неделю. Помимо разногласий Зейна и Кейтлин у Изабель хватало своих проблем, и больше всего ей сейчас хотелось сбежать от Гарри, потому что ещё чуть-чуть и он начнёт спрашивать, почему она грустит. Поэтому Изабель, шатаясь, поднялась и направилась к Зейну и Кейтлин. — Давай прогуляемся, — предложила Изабель, хватая Зейна за руку, поскольку из них обоих он выглядел более злым. Она потянула его в сторону до того, как кто-то успел что-либо сказать. Он, тяжело дыша, плёлся за ней, спотыкаясь за ветки и матерясь себе под нос. — Что случилось? — спросила она, когда они добрались до посадки деревьев. — Она просто бесит меня, — громко выпалил Зейн. — Я никогда ещё не встречал таких людей. Она выводит меня из себя. — Что она сказала? — Я просто спросил, почему она молчит, — сказал Зейн, тяжело дыша, — потому что я целый вечер не говорил с ней. А она тут же вызверилась на меня! — Почему? — Я не знаю! Я ничего не успел сделать, а она уже начала вести себя, как сука... — Ты так и сказал ей? — спросила Изабель, изогнув бровь. — Ну, да, но... — Предполагаю, это не помогло.       Он вздохнул, закусив нижнюю губу. — Нет, думаю, нет, — он устало провёл рукой по лицу. — Я не знаю, как угодить ей. Она одна из моих лучших друзей, но я почти постоянно срусь с ней. Я заколебался. — Почему бы тебе не поговорить с ней об этом?       Он усмехнулся. — Чтобы она снова наорала на меня? Нет уж, спасибо. — Я уверена, она не специально, — осторожно предположила Изабель. — Она не хотела бы расстроить тебя.       Зейн снова усмехнулся, пиная ветку. — Но это же не испортит выходные, правда? Попытайся быть милее. — Я должен быть милее? — скептически переспросил он. — Возможно, если ты начнёшь первым, то она тоже станет милее.       Он застонал, угрюмо посмотрев на свои ботинки. — Это наверняка не так уж и словно, — подстрекала Изабель. — Ты же простил Гарри, когда он поставил тебе фингал под глаз.       Зейн слегка улыбнулся, поднимая взгляд. — Но я по-любому заслужил. — Неужели? — удивлённо спросила Изабель.       Он кивнул. — Я облажался. Вернее, этому поспособствовало экстази, но Гарри кое-что сказал мне, а я... я попытался поступить правильно, но облажался. Я не мог трезво мыслить. — Но ты... попытался помочь, — сказала Изабель, нахмурившись. Она знала, что он говорит о том разе, когда он поцеловал её. — Да, может это не было разумно, но ты делал это с добрыми намерениями.       Зейн покачал головой. — Может Гарри и не следовало кидать в меня бутылку, но мы квиты. Мы оба делали то, о чём сейчас жалеем.       Изабель замерла. Ей хотелось задать миллион вопросов, но она должна была сосредоточиться на имеющейся проблеме. — Это что значит, ты можешь простить нанесение тяжких телесных повреждений, но не можешь смириться с тем, что Кейтлин игнорит тебя? — дразнила Изабель, толкая Зейна в бок. Его рот скривился в улыбке. — Я разберусь, ладно? — Хорошо, — с улыбкой ответила Изабель, хватая его под руку, когда она развернулись и пошли вдоль деревьев, хлюпая обувью по грязи. — А что между тобой и Гарри? — спросил Зейн.       Изабель нахмурилась. — А что между нами? — Вы... — он с осторожностью замолчал, зная, что это была больная тема. — Вы теперь вместе? Я просто предположил, что вы... — Я не знаю, — казалось, уже в миллионный раз сказала Изабель. — Его... его трудно понять.       Зейн понимающе кивнул. — Ты же знаешь, что тебе следует быть осторожнее с ним, правда? Он... он не привык отдаваться людям. Просто помни об этом, хорошо? Мне кажется... если вы ничего не будете знать, то причините много боли друг другу.       Изабель медленно кивнула. — Да, — согласилась она, хотя ничего так и не поняла.

~~~

— Как на счёт неё? Она секси? — спросил Гарри, указывая на девушку с цветочным венком в длинных чёрных волосах. Её плоский живот виднелся из-под короткого топа и мини-юбки.       Изабель изо всех сил попыталась не нахмуриться. — Она определённо не по девушкам, — подметила Лив, изгибая бровь, когда девушка заметила внимание Гарри на себе и смущённо улыбнулась ему. Не смотря на его опухшие глаза и красный нос, она определённо была заинтересована ним. — Гарри, нельзя полагать, что все девушки здесь влюбятся в меня, потому что я не ты. Мне сложнее.       Изабель потянула майку вниз, чтобы скрыть свой сравнительно неприглядный живот. Она зашагала быстрее от этих двоих, чтобы не слышать их разговор. Было всего шесть вечера, но они были на ногах уже двенадцать часов, и хотя это был всего первый рабочий день, Изабель уже утомилась. Всё утро и весь день они с Кейтлин были у озера, помогая продавать воду и мороженое в киоске, в следствие чего её руки стали пахнуть металлом от того, что она слишком часто держала монеты. — Это же не может быть так тяжело, — Гарри так громко возражал позади, что Изабель услышала его. — Ты миленькая, так что просто подойти к какой-то девушки и спроси, нравишься ли ты ей. — Ты дебил? — парировала Лив, пока Изабель подошла к следующей палатке и, улыбнувшись жильцу, попросила оплатить аренду. Работа Гарри, Изабель и Лив с пол шестого до семи заключалась в том, что они должны были ходить по лагерю и просить жильцов оплатить аренду за размещение и кемпинг. Всё шло хорошо и Изабель, которая целый день не видела Гарри, ждала этого момента ещё с самого утра, когда только увидела график на день. Но они завели разговор о том, что Лив хочет подцепить кого-то, и с этого момента всё стало хуже.       Все сомнения по поводу Гарри нагоняли её, клубясь вокруг её головы, словно стая пчёл, которая жалила её за язык и отравляли кровь в её сердце каждый раз, когда Гарри обращался к ней. Ей становилось всё труднее и труднее игнорировать это.       Каро была права — она не знала его. Она так часто думала об этом, но это не имело значения вплоть до этого момента. Момента, когда она, лёжа между Лив и Гарри, — чья рука обвивала её талию, а сам он, как всегда, лежал практически на Изабель, зарывшись головой в её шею, — поняла, что любит его.       Но она совершенно не понимала его. Он намеренно закрывался от неё, не смотря на то, что Изабель пыталась заставить его открыться ей, не смотря на то, что она полностью, всецело отдалась ему. Он был замкнутым, она знала это, и она не хотела заставлять его говорить о том, что было неприятно ему. Но все постоянно напоминали ей — Лив на её вечеринке по случаю дня рождения, Каро на выставке, Зейн вчера, — что она не знала Гарри настолько хорошо, как она думала.       Гарри подошёл к ней и, улыбнувшись, сплёл их ладони. — Ты в порядке?       Изабель сглотнула. — Да, всё нормально. — Я тут думал... — колеблясь, сказал Гарри. Он посмотрел на Изабель, а затем оглянулся, чтобы убедиться, что Лив занята собиранием денег. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк. — Гарри, — рассмеялась Изабель, сжимая его руку. — Как будто у меня есть такие деньги.       Его выражение лица выражало серьёзность и Изабель с ужасом поняла, что он не шутит. — Гарри, я не могу поехать в Нью-Йорк. Это безумие... — Почему безумие? — серьёзно спросил он и, поджав губы, посмотрел на неё большими глазами. — Одолжи у кого-то денег. Ты говорила, что всегда хотела побывать там. Это твой шанс. — Мне не у кого одолжить, — сказала она, посмотрев на их переплетённые пальцы, чтобы избежать его пристального взгляда. — Я не могу, Гарри. Прости. — У тебя куча знакомых, у которых ты можешь одолжить денег. — Я... я не могу одолжить такую сумму, я не... — Ты не что? — ровно спросил Гарри. — Не попрошайка, как я? — Я не это имела в виду, — пробубнила Изабель, но отчасти это было именно то, что она имела в виду и от этого ей стало не по себе.       Он недолго молчал, а затем поднял её подбородок, заставляя её посмотреть на себя. — Пожалуйста, Из, — проскрежетал он. Изабель почувствовала, как вся её решимость растаяла под его жалостливым взглядом. — Я боюсь, что я... что я не смогу снова пробежать. Ты единственная смогла помочь мне? — Не заставляй меня чувствовать себя виноватой за это, — неожиданно зло ответила Изабель, отстраняясь от него. — Ты как никто другой должен понимать меня. У меня нет таких денег, Гарри... — Используй деньги с этой работы! Зарплата за эту неделю покроет все расходы. Найл так и делает. — Может, у меня были планы на эти деньги, — ответила она, хотя у неё не было никаких планов. — Какие планы?       Она колебалась. — Я планировала откладывать, как и ты. — Смотри, после лета ты получишь денежное пособие обратно, — быстро сказал Гарри. — И тебе не придётся так часто работать. Но если ты будешь работать, то я смогу чаще видеть тебя, и ты сможешь поехать на эти деньги со мной в Нью-Йорк. Все в выигрыше.       Гарри широко усмехнулся, пытаясь заставить её улыбнуться, но Изабель покачала головой. — Но я ещё не переслала деньги отцу Найла, а так как я здесь, как он... — Он разрешит тебе отдать их потом, — перебил её Гарри. — Поверь мне, он самый приятный человек из всех, кого я встречал. Он правда потрясный. Даже не парься по этому поводу. — У меня нет денег, чтобы отдать ему. — Одолжи у сестры или у папы, или, блин, у кого-то в Швеции. Я не знаю, — пробубнил Гарри, снова беря Изабель за руки и смотря на неё своими умоляющими, зелёными глазами. — Я в отчаянии. Я не справлюсь без тебя. Ты нужна мне.       И снова эти три слова.       Изабель знала, что это будет баснословно дорого и подписываться на что-то подобное с Гарри за пять месяцев вперёд было ужасной идеей, потому что она даже не была уверенна, что в следующем месяце они будут продолжать быть чем-то. Это была дурацкая идея. Она знала это. И он знал это.       Лив вернулась обратно и они молча направились к следующей палатке. Лив остановилась и с надеждой посмотрела на них, но когда никто из них двоих не потрудился подойти к отдыхающим, Лив, фыркая и матеря их себе под нос, снова сделала всё сама. — Во сколько это обойдётся? — непринуждённо спросила Изабель, когда Лив ушла. Она опустила взгляд на траву, чтобы избежать широкой, ликующей улыбки Гарри. — Менее пятиста фунтов за перелёт и поскольку мы будет там с пятницы по понедельник, то отель не выйдет слишком дорого. К тому же, ноябрь не сезонный месяц. И отец Найла бронирует нам отель послезавтра, потому что он будет там по делам в те же числа, что и мы, и он сотрудничает с одним из отелей... — Хватит болтать, — упрекнула его Изабель, и Гарри резко заткнулся, прикусив губу. — Я поеду только при одном условии. — Да, конечно, — выдохнул он, сжимая её руку и так сильно подавляя улыбку, что Изабель чуть не закатила глаза. — Ты поедешь со мной на свадьбу моего брата. Моя мама не умолкает о тебе, — Гарри улыбнулся, приподняв один уголок губ. — 27 июля, недалеко от её дома в Уинчестере.       Гарри медленно кивнул, но его улыбка угасала с каждой секундой. — Я... спасибо, но я не думаю.... я не уверен, что должен присутствовать.       Изабель какую-то минуту тупо смотрела на его. — Что?       Он откашлялся в кулак и отвёл взгляд. — У меня много планов на это лето. Я устроился на три разные работы и я... — Ты, чёрт возьми, издеваешься? — скептически спросила Изабель, глядя на него. — Придумай хотя бы нормальное оправдание! Я, ради всего святого, еду с тобой в Нью-Йорк! — Успокойся, — пробубнил он, но было уже слишком поздно, поскольку она уже разозлилась. — Это всего на один день и одну ночь, но прости, если твой график настолько забит, что ты не можешь даже уделить мне время, — взорвалась она. Она думала, что он начнёт оправдываться, но он не стал — он лишь молча смотрел на землю. Изабель отвела от него взгляд. Это было ещё одним доказательством того, что они не увидятся летом, ещё одной упущенной возможностью. Изабель сделала глубокий вдох и продолжила: — Послушай, это действительно важно для меня, понимаешь? Мой брат... да, он идиот, но мы очень близки и... я знаю, что сказала, что моя мама хочет видит тебя там, но я тоже хочу. Очень хочу.       Сделав глубокий, успокаивающий вдох, она наконец подняла взгляд на Гарри. Он смотрел на неё с каким-то выражением боли на лице, а затем его выражение сменилось неким созерцанием. — Ладно, я... — сказал он, но его голос дрогнул и он снова прокашлялся. — Хорошо. — Ты приедешь? — переспросила она. — Да, — сказал он, когда Лив снова подошла к ним. — Давай отложим этот разговор?       И вот опять — Изабель до сих пор не понимала, как он умудрялся столько просить у неё, но ничего не делать взамен. Его лицо озарялось каждый раз, когда он делал её счастливой, но он с такой же лёгкостью мог закрыться от неё и вознести между ними стену.       Когда Изабель удалось успокоить его во время марафон — это была счастливая случайность. Она отчётливо помнила, как была напугана и не знала, что сказать, чтобы подбодрить его. А теперь он рассчитывал на неё, думал, что она всегда сможет спасти его, когда она сама не осознавала, что она сделала. Этот разговор о Нью-Йорке не был первым упоминанием о том, что она нужна ему. Он сказал ей об этом, когда позвонил ей на прошлой неделе, и он часто говорил об это и до этого раза. Он говорил это так часто, что она начала тревожиться и ждать разрыва, когда они даже не были вместе. Чем больше он впускал её в свою жизнь, тем больше она понимала, насколько нестабильной была его психика. Всё это так истощало и пугало, что ей казалось, он высасывает из неё жизнь, пытаясь заполнить пустые дыры в своей собственной.       Она не хотела быть с ним при таких условиях. Если бы Гарри был просто тем, кто красит ей ногти, шутит о бутербродах в плёнке, целует её и говорит о том, как ему нравится держать её за руку, если бы он постоянно был таким, то всё было бы в порядке. Но она не хотела любить того, кто заставлял её чувствовать подобное.       И сейчас, когда она гуляла по лагерю, она вспомнила, что он сказал ей в Саут-Банк за день до её дня рождения: «Прости, что я веду себя так... Я не хочу, чтобы тебе приходилось терпеть меня».       Она пыталась измениться; всё это время она пыталась. Ей ещё не удалось окончательно сделать это, но она чувствовала, что что-то меняется. Но Гарри оставался неизменным, непоколебимым. Он настолько был пронизан своими проблемами, что она задавалась вопросом, не задушит ли он её своим упрямством, смогут ли они вообще быть вместе, если он так себя ведёт.       И тут вдруг Гарри остановился подождать Изабель, и как только она подошла, он перекинул руку через её плечо и поцеловал в щёку, делая вид, что никакой ссоры между ними только что не было. Она выдавила улыбку, насколько у неё это получилось. Голова кружилась, а в сердце появилась пустота.