Глава 25
16 октября 2018 г., 00:25
Июнь
— Ты в порядке? Изабель подняла взгляд на Гарри и обнаружила, что он, сморщив брови, смотрит на неё. — Да, просто устала. Было около одиннадцати часов ночи, когда они, возвращаясь со смены на стоянке у подножья холма, шли вдоль леса. Через два дня в городе пройдёт большая ярмарка, поэтому люди прибывали целый день. Дядя Лив попросил Гарри и Изабель направлять машины на стоянку, регулировать дорожное движение, отвечать на вопросы и позаботиться о том, чтобы никто не потерялся в темноте. Но Изабель не была слишком утомлена, хотя они и отрабатывали полные смены уже на протяжение четырёх дней. Она постоянно беспокоилась о Гарри, о том, что ей делать, и это съедало её. — Ты уверенна? — спросил Гарри, зажимая пальцами нижнюю губу. Она, улыбнувшись ему, кивнула. Он остановился и, схватив Изабель за руку, заставил её тоже остановиться. Она была в его свитере, который был так велик на неё, что рукава прикрывали даже кончики её пальцев. Гарри пришлось поднять рукав, чтобы поймать её пальцы. — Да, — кивнула Изабель. Он убрал свою руку от губ и, положив её на затылок Изабель, поцеловал девушку в лоб. — Ты так смешно ведёшь себя в последнее время. Он улыбнулся и поцеловал её в нос, но она видела волнение в его глазах и чувствовала в этом свою вину. — Просто тяжело каждый день работать с похмельем в такую жару. Но я в порядке. Гарри сморщился и шмыгнул носом. — Может у тебя, как и меня, хроническая сенная лихорадка? Тогда ты пьянеешь с одной бутылки пива и закидываешься таблетками, — он усмехнулся. — Но, скажу тебе, это довольно тяжело. Этот антигистаминный кайф просто что-то с чем-то. Изабель закусила губу и засмеялась, а Гарри улыбнулся ещё шире. — Ты очень странный. Он засмеялся и, наклонившись, коснулся своими губами её губ. — Давай сделаем что-то безумное. Она в ожидании изогнула бровь, наблюдая за тем, как работают винтики в его голове, пока он осматривал огромные чёрные деревья, окружающие их. Затем он усмехнулся и, переведя на неё лукавый взгляд, снова поцеловал Изабель. Он провёл языком по её нижней губе и отстранился до того, как они смогли нормально поцеловаться. — Пошли. Он потянул её за собой, сворачивая налево вместо того, чтобы пойти прямо к холму, у которого были расположены палатки. Изабель с трудом удавалось догонять его. На них обоих были спецжилеты, чтобы машины смогли разглядеть их в темноте, поэтому в темноте Изабель, бредя за ним, могла разглядеть лишь флуоресцентный свет на спине Гарри. Она обеими руками схватилась в Гарри и впилась ногтями в его ладонь. — Вот, — триумфально сказал Гарри. Выглянув из-за плеча Гарри, Изабель поняла, что они находятся у озера. Сейчас здесь было безлюдно: шезлонги, которые обычно были расставлены здесь, сейчас были сложены, а киоск — закрыт. Здесь было темно и тихо, и на какое-то мгновение Изабель стало страшно дышать, чтобы не разрушить эту тишину. Гарри отпустил её руку и стянул с себя спецжилетку, после чего расстегнул худи и тоже снял его. — Что ты делаешь? Он наклонил голову набок и улыбнулся. — Иду плавать. — Гарри, вода ледяная. Он нахмурился. — Нет, не ледяная. Солнце целый день нагревало её — вечером она только теплее. Изабель лишь изумлённо посмотрела на него, но он, уже полуголый, снимал с себя обувь и носки. Он, сморщив нос, поднял на неё взгляд и улыбнулся. — Пошли. Она не спеша последовала его примеру, снимая спецжилетку и стягивая свитер через голову. К тому моменту, когда она сняла его, Гарри уже шёл к воде. Его кожа казалась неприлично бледной по сравнению с тёмной водой, в которую он вошёл. Её взгляд упал на его спинные мышцы и то, как напряглись его бицепсы, когда он провёл рукой по волосам. Она тяжело сглотнуло, сердце забилось быстрее и она поспешила снять оставшуюся одежду. — Вода холодная? — крикнула она. Сняв лифчик, она покрылась мурашками, и хотя она знала, что никого вокруг нет, она всё равно нервно оглядывалась по сторонам. — Может быть, только не смотри на мой член, когда войдёшь в воду, — пошутил Гарри, оглядываясь через плечо, стоя по пояс в воде. — Он сейчас не самых впечатлительных размеров. Зайдя за ним в воду, Изабель громко выругалась и едва не упала от холода. Гарри с громким смехом подхватил её. — Если я подхвачу гипертермию и умру, то виноват будешь ты, — предупредила Изабель, стуча зубами в то время как Гарри громко смеялся. Он вёл её спиной вперёд всё глубже в воду, а затем отпустил, падая на спину и устремляя грудь к небу. — Гарри, ты сказал, что вода тёплая! — Она тёплая, если окунуться, — сказал Гарри. — Окунись, Из. — Я умру. — Ты чокнутая. — Иди на хуй. Гарри усмехнулся. — Ты уже это сделала. Он снова засмеялся и прежде чем она успела что-либо ответить, он нырнул под воду и исчез. Изабель, нервно смеясь, ждала, пока он выплывет, но он так долго был под водой, что у неё в груди всё сжалось. Она, дрожа от холода, с ужасом смотрела на воду. Она почти выкрикнула его имя, когда он всплыл позади неё, обвил руками её талию и, радостно смеясь, окунул девушку в воду. Когда Изабель, хватая ртом воздух и смеясь, всплыла, Гарри отпустил её. Он убрал влажные волосы со своего лица, а затем повторил тоже самое с волосами Изабель. — Видишь? Вода тёплая. — Ага, — пробубнила она, вытирая лицо тыльной стороной предплечья. — Но ты всё равно придурок. Я обосралась до смерти. — Прости. — Идиот, — сказала она, целуя уголок его губ. Гарри улыбнулся. — Мудак. — Но я всё равно заслужил поцелуй? Изабель пожала плечами и обвила руками его шею. — Ты ненормальный. Он улыбнулся и, снова поцеловав её, открыл её рот и проскользнул языком внутрь. Её пальцы накручивали волосы на его затылке и легонько потягивали их до тех пор пока Гарри не отпрянул. Они оба улыбались друг другу. — Я чувствую себя таким живым, — тихо признался Гарри. — Мне нравится это ощущение. — Мне тоже. Он снова прильнул к Изабель и начал посасывать её нижнюю губу. Он усмехнулся, когда Изабель тяжело вздохнула. Он прижал её ближе к себя, его руки скользили вверх-вниз по её телу под водой. Когда она была уже достаточно близко, то смогла ощутить его член, упирающийся ей в бедро. — Неужели ты всегда возбуждён, Гарри? — смеясь, спросила Изабель и отстранилась. Он неловко усмехнулся. — Ты мокрая и голая, чего ты ожидала? — У тебя сопли и опухшие глаза, поэтому, возможно, я не испытываю того же. Гарри надул губы. — Эээээй. Нельзя смеяться над сенной лихорадкой. — Ладно, я... Но как по чьему-то сигналу, Гарри сморщился и чихнул прямо Изабель в плечо. И хотя, возможно, она и должна была чувствовать отвращение, но она лишь засмеялась над выражением стыда на его лице. Её щёки покраснели, как и нос Гарри. — Чёрт, мне очень жаль... — смущённо произнёс он и облил её плечо водой, а затем провёл рукой по её коже. — Всё в порядке. Он рассмеялся. — Мой брат всегда издевался надо мной летом, когда у меня опухали глаза. Изабель напряжённо сглотнула. — Оу, правда? — Да. Когда мы были маленькими он напевал дурацкую песенку. Подожди, вспомню, как она пелась, — он замолчал, слегка улыбнувшись и посмотрев стеклянным взглядом на воду. Его руки всё ещё лежали на Изабель, но они начали соскальзывать и его хватка ослабла. — Мы занимались этим, когда были ещё совсем маленькими, но он всё равно продолжал петь эту песню вплоть до нашего поступления в университет. Это было нашей шуткой, понимаешь? Она... она начиналась так: сиплый Гарри, сопливый Гарри, никто не женится на Гарри. Он не пропел это, а тихо произнёс и в какой-то момент Изабель улыбнулась от того, что он погрузился в ностальгию. Он улыбался ещё шире, но затем вдруг нахмуримся так сильно, что Изабель перестала дышать. — Было продолжение... но я уже не помню. Внезапно его охватила паника. Его глаза начали мельтешить, он начал громко сглатывать, его руки соскользнули с Изабель и ударились об воду. — Я не помню. Изабель ничего не сказала. Казалось, у неё пересохло во рту пока она смотрела на него. Он прокашлялся, его дыхание было тяжёлым, когда он на минуту закрыл глаза, после чего потряс головой. — Пора возвращаться, — наконец пробубнил он. — Тут холодно. — Да. Не сказав больше ни слова, он развернулся, вышел из воды и оделся ещё до того, как Изабель успела дойти до берега. Трава и гравий хрустели у неё под ногами, когда она шла в сторону Гарри; её тело покрылось мурашками, пока она наблюдала как он застёгивал джинсы. Он всё ещё был мокрым, а его футболка стала прозрачной, прилипнув к его коже. — Ты в порядке? — наконец спросил он, наблюдая за тем, как Изабель наклонилась за платьем, валяющимся на земле с наполовину расстёгнутой змейкой. Она кивнула, через ноги натянула платье на талию и засунула руки в рукава. — Да. Но оне не была в порядке — её снова настигли ужасные, ядовитые сомнения, что Гарри смог замолчать на полчаса, и на сей раз они были намного громче, они словно оглушительно орали в её голове. Гарри подошёл к ней сзади, застегнул платье и поцеловал в плечо, но теперь поцелуй ощущался иначе. Он был слишком целомудренным, слишком сожалеющим, слишком пустым. — А ты? — спросила она, натягиваю свитер поверх платья и беря Гарри за руку. Её сердце забилось быстрее, когда она взглянула в его глаза, безучастно смотрящие в никуда. Она знала, что потеряла его на этот вечер, но она никогда не знала, как вернуть его из этого состояния. Он секунду смотрел на неё, словно не знал её. Она так сильно схватила его за руку, что ей показалось, она сейчас сломает её, словно она боялась, что если отпустит его сейчас, то он убежит и никогда больше не вернётся. — Да.~~~
Изабель была настолько растеряна, что даже не замечала, что Кейтлин говорила с ней вплоть то того момента, пока Кейтлин не потрусила её за плечи и громко выкрикнула её имя. — Извини, — пробормотала Изабель, проводя рукой по волос и пытаясь сосредоточить взгляд на Кейтлин. — Что ты говорила? — Я говорила о Гарри, — нахмурившись, сказала Кейтлин. — И о том, как странно он вёл себя сегодня утром. Изабель вздохнула и кивнула, потому что она тоже об этом думала. Странным в том смысле, что как только Изабель вернулась из душа, Гарри усадил её себе на колени и поцеловал прямо на раскладном стуле; он так страстно целовал её, словно их друзья не видели их. Он не мог отпустить её вплоть до того, как его отодрал Зейн и не потащил его на их смену на парковке. Изабель же направилась на свою смену с Кейтлин к реке, всё ещё краснея со стыда. Она знала, почему он так себя ведёт. Вчера вечером, когда они, всё ещё мокрые, молча вернулись в палатки после того, как купались голышом в озере, Гарри ушёл в душ и весь оставшийся вечер не проронил ни слова. Он просто сидел, уставившись в пол, и дёргал свою нижнюю губу до такой степени, что у него пошла кровь, но он даже не заметил этого. Он также не заметил и устремлённых в его сторону взглядов; никто не решался спросить, что случилось, но все знали, что что-то не так и они никак не могли это исправить. Она не знала причину такого поведения и вряд ли сможет узнать, если Гарри не будет разговаривать с ней, но она знала, что это было связано со вчерашним вечером. Сначала он сидел молча и безучастно и не хотел ни с кем делиться своими мыслями, а затем он хватал и целовал Изабель так как никого и никогда раньше, и от этого всего сердце Изабель билось сильнее. — Всё хорошо? — спросила Кейтлин, наклоняясь над прилавком и стуча костяшками пальцев по руке Изабель. — Я же пошутила по поводу Гарри. То, что он хочешь трахнуть тебя — не странно, если ты об этом подумала. — Всё хорошо, — соврала Изабель. Но не успела Кейтлин возразить, как к киоску подошёл покупатель и Изабель пришлось натянуто улыбнуться. Она взяла бутылку воды из холодильника и открыла кассу. Когда она бедром закрыла кассу и посмотрела на Кейтлин, то поняла, что девушка обеспокоено смотрела на неё, нахмурив брови. — Что? — Вы с Гарри мутите? — Да? — Вы... вместе вместе? Изабель тяжело сглотнула и отвела взгляд. — Я не знаю. — Но скоро будете? — Я не знаю. — Вы же ещё увидитесь летом? — Я не знаю. — Он любит тебя? — Чёрт возьми, я не знаю! — выпалила Изабель, и Кейтлин перевела взгляд на свои колени. — Извини. Изабель вздохнула, почувствовав себя виноватой. — Нет, ты извини, — она, грызя ногти, села рядом с Кейтлин. — Просто... всё как-то запутано. — Ага, — Кейтлин взглянула на Изабель, слегка улыбнувшись. — Не всегда будет легко. — Ммм, — единственное, что произнесла Изабель, потому что она была уверенна, что если не всегда должно быть легко, значит оно и вовсе не должно быть. — Но мы будем видеться летом, Иззи, — продолжила Кейтлин, соприкасаясь коленями с Изабель. — Я имею в виду, мы с тобой. Мы живём близко. — Ага, — согласилась Изабель, впервые за день по-настоящему улыбаясь. — Пожалуй, да. Кейтлин вновь усмехнулась. — Я не хочу совать нос не в свои дела. — Я знаю. — Просто вы как-то отдалились и я... Изабель изогнула бровь. — Что? — Просто я немного в замешательстве... — она замолчала, с надеждой смотря на Изабель. Изабель со вздохом признала это. — Ты любишь его? Изабель замерла, а затем кивнула. — Ты не сказала ему? Она покачала головой. — Как так? Ты не хочешь говорить ему? — Не то, чтобы я не хотела, — пролепетала Изабель. Её щёки покраснели, когда она снова покачала головой. — Просто... он так рассчитывает на меня. Просто... он нуждается во мне. Кейтлин вздохнула, шаркая ногой по полу. — Хотелось бы мне, чтобы Зейн нуждался во мне, — мечтательно пробормотала Кейтлин. — Ага, — соглашаясь, прошептала Изабель, хотя она и не была согласна, совсем не была. Её сердце замерло.~~~
Изабель как можно быстрее стянула с себя обувь, сидя на краю палатки. Её руки тряслись, когда она залезла внутрь в ожидании Гарри. Он залез сразу после неё. Его голова упёрлась в тентовый материал, когда он второпях застегнул дверь. После этого он упал на пол и, схватив Изабель за затылок, притянул её к себе в страстном поцелуи. Они едва ли целовались в течение недели, но вот так — страстно, отчаянно, требовательно и бешенно — они не целовались уже целую вечность. И впервые за долгое время Изабель не думала ни о чём, кроме его губ и том, насколько розовой была его нижняя губа, когда он оттолкнулся, чтобы стянуть с неё рубашку. — Я трахну тебя, — пробубнил Гарри ей в рот. Его руки скользили по её телу, пока он пытался стянуть одежду с ним обоих. Время от времени от отстранялся от её губ, чтобы посмотреть, что он делает. Он так давно не говорил ей этого, что ей казалось, он сказал это впервые — его слова поглотили её тело, которое начало гореть. И, может, ей стоило подумать, что это неправильно, потому что он вёл себя так отчаянно из-за всплеска воспоминаний об Адаме и из-за всего того, о чём она думала, сидя с Кейтлин сегодня днём, но она также знала, что Гарри был ненасытным и, возможно, думал об этом целый день. Гарри усадил Иазбель себе на голени, когда они остались в одном нижнем белье. Его губы покрывали кожи её шеи и ключиц, а его руки с такой силой скользили по её бёдрам, что она почувствовала жар, трение обжигало её. — Чёрт, — сказал Гарри, поднимая голову, чтобы снова сомкнуть их губы. Он одновременно кусал, облизывал и целовал её губы, извиваясь под ней и поднимая бёдра. Она отстранилась от него и провела губами по его татуировке 17Black; её волосы щекотали его торс, мускулы напряглись под её пальцами. Гарри, тяжело дыша, зарылся головой в шею Изабель, когда она провела языком по татуировке, ощущая на вкус капли пота, которые собрались за целый день. Она легонько прикусила его кожу и он вздрогнул. — Чёрт, — снова простонал Гарри, прижавшись губами к шеи Изабель. Она оттянула его голову, потащив его за волосы, и он зашипел, его челюсть напряглась. — Всё хорошо, детка? — невинным тоном спросила она, оставляя поцелуй на его надутых губах. Она провела пальцами по его волосам, которые настолько уже отросли, что их можно было завязать в хвост. Она улыбнулась, когда он взглянул на неё. Он тяжело дышал — Изабель изогнула бровь. — Изабель, — прорычал он, двигаясь под ней и сильно хватая её за бёдра. Он редко называл её полным именем. — Пожалуйста. — Пожалуйста, что? — спросила она, наклоняя голову набок. Гарри рассержено выдохнул. — Пожалуйста, трогай меня, — заныл он и потянулся, чтобы поцеловать Изабельно, но она снова оттянула его и покачала головой. — Нам нельзя заниматься здесь сексом, — напомнила она и надула нижнюю губу, когда Гарри снова заёрзал под ней и впился пальцами в её талию. — Заткнись, — выпалил он. — Мы занимались здесь сексом в первую ночь. — Тогда мы знали, что Лив занята. Что, если она вернётся? — она поцеловала напрягшуюся вену на его шею и услышала его стон. Он убрал руки с её талии и схватился за спальный мешок за спиной. — Она не вернётся, — хриплым голосом настаивал он. — Она в городе, забыла? — Я помню, — сказала Изабель, отстраняясь и проводя свободной рукой по его напрягшейся челюсти. — Просто это опасно. — Хватит дразнить меня, — прохрипел он. Он толкнул бёдра вперёд, сильнее прижимаясь к Изабель, которая, закрыв глаза, громко сглотнула. Они работали пять дней и им остался ещё один, после чего они разъедутся по домам. За это время они с Гарри всего раз занимались сексом — в первую ночь, но это был пьяный, забавный и неуклюжий акт, лишь отдалённо напоминающий секс, да и тот стремительно закончился. Признаться честно, Изабель хотелось этого не меньше Гарри, не только физически, но она думала, что это сможет заглушить её волнения. Она не могла делать вид, будто не желала этого так же сильно, как Гарри, когда он буквально набросился на неё этим вечером, когда они собирались пойти в какой-то бар в городе, и затолкал её обратно в палатку, выкрикивая извинения и исследуя руками тело Изабель ещё до того, как они оказались внутри. — Я и без секса могу прожить, — продолжила Изабель, поднимаясь губами выше по линии подбородка. — Я же не ты. — Врёшь, — ответил он, поднимая руку к её трусиками. Но Изабель ударила его по руке и Гарри громко застонал. — Ты злишься, — упрекнула его Изабель, и Гарри сердито вздохнул. — Ты под действием антигистаминных препаратов? — Изабель, пожалуйста, — взмолился Гарри. — Я серьёзно... Я целый день думал об этом. И не думаю, что смогу выдержать ещё хотя бы одну секунду. Пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Ты нужна мне, — заныл он, и на секунду её сердце замерло, после чего Гарри снова толкнул бёдра вверх и застонал опять: — Боже, пожалуйста, Из. Девушка уселась ему на икры, а Гарри резко закусил губу, наблюдая за тем, как Изабель с полузакрытыми глазами снимала с себя нижнее бельё. Кровь прилила от грудной клетки к шеи, когда Гарри рассеянно провёл рукой по животу и ухватился рукой за боксёрки, чтобы снять напряжение пока он смотрел как Изабель стягивала с себя трусики. — Господи Иисусе, — выдохнул Гарри, когда Изабель оттянула его боксёрки и медленно опустилась вниз, обхватывая руками его шею. Она наклонила к нему голову и их рты сомкнулись в поцелуе. Она двигалась мучительно медленно и она могла сказать, что этот темп убивал Гарри. Он грубо хватался за её бёдра и тяжело дышал ей в рот пока она пыталась целовать его, хотя всего он уже разорвал их поцелуй и упёрся лбом в её плечо. Его руки скользнули с её бёдер на спину, а его ресницы затрепетали, когда она схватила прядь его волос и он издал удушливый стон. — Ты можешь... побыстрее? — выдавил он. — У меня сейчас снесёт крышу. — Нет, — прошептала она и улыбнулась, зная, насколько это разозлит его. Ей хотелось наждаться властью, пока она была в её руках, потому что большую часть времени, проводимого с Гарри, она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Ей казалось, что они теряли контроль и она лишь улыбнулась, когда Гарри зарычал и укусил её за плечо. — Клянусь Богом, не делай этого, — прошипел он ей в плечо. Он наклонил голову и провёл языком по её груди, но застонал, когда Изабель снова потянула его за волосы. — Ну же, давай. — Гарри... — Быстрее, пожалуйста, — прошептал он, и Изабель остановилась и посмотрела на него, потому что внезапно вспомнила, почему это было неправильно. Он всегда использовал секс, потому что не знал, как ещё он может стать ближе к ней, но вместо этого он не хотел разговаривать. Теперь она чувствовала это — она застыла, когда он до боли схватил её бедра, тяжело дышал, прижавшись губами к её коже. Он, отстраняясь и поднимая голову, раздосадовано застонал и сжал её бёдра так, что она вскрикнула. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — пробурчал он. — Не останавливайся. — Гарри... — Тшшш, — прервал её Гарри, проталкивая язык ей в рот и обнимая её за талию. Он двигался, пока она не впилась ногтями в его руки и не захныкала, и Гарри отстранился, громко матерясь. — Я сейчас кончу, — пробубнил он, закрыв глаза. Изабель выбралась из его хватки до того, как он успел совершить задуманное. Он зарычал, как дикое животное, и, открыв глаза, обнаружил, что Изабель сидела рядом с ним и со страхом смотрела на него; её грудь поднималась и опускалась. — Какого хрена? — Не сейчас, — сказала она. Ей было насколько страшно, что сейчас всё закончится, что в груди всё сжало, а после вчерашнего инцидента на озере она не знала, как долго они ещё протянут в этих псевдоотношениях. Она сглотнула, пытаясь не заплакать. — Успокойся, Гарри. Он сделал несколько глубоких вздохов и закрыл глаза; его тело было покрасневших и блестело от капель пота. Когда он наконец открыл глаза, то они выражали полное спокойствие — он подполз к Изабель и нежно поцеловал её в шею и, аккуратно проведя рукой по её телу, положил её на спину. Она сглотнула, почувствовав толчок глубоко в груди, когда он смотрел на неё широко открытыми, благодарными глазами, нежно гладя её кожу, словно боясь разбить её. Он делал это так, как она ненавидела; как он мог так быстро переключаться в то время как ей требовалось вся сила, чтобы не заплакать. Он, поцеловав её грудь, приложил к её сердцу свою ладонь, чтобы ощутить, как сильно оно бьётся, и улыбнулся. — Моё тоже, — сказал он с ухмылкой. Он расположился между её ног, схватил её колени и нежно поцеловал её голень, после чего вошёл в неё. Он был быстрее и входил всё глубже до тех пор, пока голова Изабель не запрокинулась назад и она безмолвно открыла рот, отчаянно хватаясь руками за спальник в то время как Гарри протяжно застонал, до боли впившись зубами в губы. Она закрыла рот руками, но звуки всё равно вырывались наружу; он нежно поцеловал её своими опухшими губами. — Всё в порядке, — прохрипел он, и ещё до того, как она успела осознать это, начал целовать её тело начиная с кончиков пальцев. — Чёрт, я сейчас кончу, — снова простонал он. Его руки задрожали, когда он попытался продолжить. Однако она едва слышала его, потому что волны оргазма накрывала её одна за другой и к концу она была совсем истощена. Задыхаясь, она озадаченно пыталась вспомнить, почему эта идея вообще показалась ей плохой. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что Гарри лежал позади неё. Он зарылся головой ей в шею, а его пальцы выводили круги на её животе. — Боже, — смеясь, сказала она, и почувствовала, как он улыбнулся ей в шею. — Ага, — тихо согласился он, словно это был вопрос. Он приподнялся на локте и поцеловал Изабель в губы. — Будешь сегодня спать со мной в спальнике? Она кивнула, — поскольку отказала ему несколько дней назад, когда Лив спала позади них, — и они оба устало натянули нижнее бельё и, расстегнув спальный мешок Гарри, чтобы поместиться в него вместе, залезли внутрь. Изабель положила голову на грудь Гарри, слушая как бешено колотиться его сердце, а его рука гладила её спину. — Не могу поверить, что завтра последний день, — спустя какое-то время произнёс Гарри. — Я знаю, — ответила Изабель, переплетая их пальцы. — Я не хочу уезжать. — Я тоже, — признался он. Он замолчал а затем, тяжело дыша, продолжил: — Из, мы будем видеться летом? Он наконец спросил её. Проблема заключалась в том, что он не выглядел так, будто искал подтверждения, казалось, что он искренне спрашивает, словно была вероятность, что они больше не увидятся. Изабель нахмурилась. Потому что если бы не она, этого разговора вообще бы не было. — Я бы хотела, — ответила она, нервно сглатывая. Он ничего не ответил и лишь продолжил лениво гладить её спину. Она высвободила свою руку и кончиками пальцев провела по его татуировке "I CAN'T CHANGE". — Что самое ужасное ты делала? — ровным голосом спросила Гарри, когда осознал, что она делала. Она задумалась, озадаченная его вопросом. Она была так обессилена, что её веки падали. — Ммм? — Просто интересно. Она подняла на него взгляд и озадаченно улыбнулась, а он улыбнулся в ответ, терпеливо выжидая. — Что ж, это звучит глупо, но я... когда мне было тринадцать, у все проходили через эту криминальную фазу. Он засмеялся, нахмурившись. — Да? — Ага. Красть вещи считалось круто. Ничего дорогого, всего лишь какая-то дешёвая косметика. И однажды мы с друзьями зашли в Topshop и я попыталась украсть серёжки. Мы все что-то взяли, но поймали только меня. Меня заставили записать все мои данные, а потом прислали домой письмо. Меня на какое-то время занесли в чёрный список и мне пришлось заплатить за серьги. Она снова положила голову на грудь Гарри и он поцеловал её в волосы. — Кто-то узнал об этом? — Все узнали. Почти целую неделю в школе со мной никто не разговаривал и даже мои друзья стали иначе ко мне относиться, что полный бред, потому что они тоже крали, — она вздохнула, поморщившись от воспоминаний. — Мой брат был тогда выпускником и я помню, как пришла к нему и его друзьям и просто расплакалась. Я очень боялась, что в школе узнают и у меня будут проблемы, ведь я училась в церковной английской школе и они раздули бы из этого целый скандал. Но Джеймс успокоил меня и оставил это в секрете. Он уничтожил письмо и ничего не сказал маме. — Он хороший брат, — тихо произнёс Гарри, и Изабель кивнула. — Да. Он очень кричал на меня, когда мы пришли домой, и меня это сильно бесило, потому что я знала, что когда-то он тоже воровал. Но он просто переживал за меня, понимаешь? — Ага, — медленно произнёс Гарри. — А ты? — спросила она, проводя пальцем по его татуировке на запястье — три слова жирным шрифтом. Словно предупреждение. Какое-то время он молчал, а затем произнёс: — Как-то раз я переспал с девушкой, а потом вытащил из её сумки двадцать футов, чтобы вызвать такси домой, пока она спала. Изабель закатила глаза, хоть она и знала, что он не видит. — Что за романтик, Стайлс. В его голосе она чувствовала смущённую улыбку. — Если честно, она переспала со мной, чтобы заставить своего парня ревновать. Меня за это чуть не избили. Изабель нахмурилась и хлопнула его по животу. — Гарри, ну ты и придурок! — Я знаю. Мне было семнадцать и я был под кайфом, хотя это и не оправдание. Изабель безрезультатно пнула его, — их ноги были скованы в тесном спальном мешке, так что она едва задела его ногу своими пальцами, — но он сделал вид, что ему очень больно. — Почему ты такая жестокая? — Хватит ныть. Я всё равно тебе не верю, — пробубнила она. — Это определённо не самое страшное, что ты делал. Он вздохнул и поднял руку, и хотя она не видела, но знала, что он подёргивает свою губу. Наконец он сказал: — Я облажался на экзаменах. Она ждала, пока он продолжит, но он молчал и она ощутила нужду подтолкнуть его. — И это самое ужасное, что ты делал? — Ну, отчасти, — пробубнил он. — Я неплохо сдал пробные экзамены. Более, чем хорошо, ведь я на самом деле чертовски умный. Я просто немного сбился. Очень, на самом деле. Это было после того как... — не было нужно говорить это, она знала, что он имел в виду, но он сглотнул и заставил себя продолжить. — У него произошёл передоз летом, когда мне было шестнадцать. Это был сильный удар для родителей, я ненавидел быть дома. Это было ужасно, Из, — он замолчал, прерывисто дыша. — Мне казалось, что все умерли и оставили меня, не только... не только... Он сглотнул. Изабель хотела убедиться, не плакал ли он, но она застыла. — Мои друзья всё время соболезновали мне, меня чертовски бесило это. Если честно, я ненавидел абсолютно всех, — она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, ненавидя себя за то, что вообще задала этот вопрос. — Я и раньше ходил на вечеринки, но затем приятели Адама, которые никогда не ходили в универ, начали тусоваться на рейвах в Манчестере и я всегда хорошо с ними ладил, поэтому тоже начал тусить там. Они тоже были сломлены, из-за... из-за... да. Она подняла на него взгляд. Её глаза налились слезами, но Гарри смотрел в потолок с каменных выражением лица, вспоминая. — Мы принимали всякое дерьмо и это было весело, это бодрило, но я чертовски ненавижу себя за это, — его голос дрогнул и слеза покатилась по щеке Изабель, но она поспешила убрать её. — Я не хотел это делать, я знал, что это странно и тупо, особенно после того, что случилось с Адамом. Я боялся, что тоже умру. Я тогда мои брат и сестра останутся одни. Её сердца едва не разбилось на части, когда он произнёс «тоже умру». — Гарри, — произнесла она, поднимаясь и обвивая его руку, но он покачал головой. Ему нужно было продолжить, она знала это; он говорил то, что долгие годы копил в себе, и сейчас эти слова выливались из его рта, как кровь из открытой раны. — Просто... мне хорошо от этого, Из. Это делает меня счастливым, — он буквально выплюнул это слово из-за руки, — которая всё ещё сжимала его губу, — словно ругательство, словно оно было кислотой на его языке. — Мне пиздецки нравилось это. И я не мог остановиться. А затем я попробовал героин, всего несколько раз, но чёрт. Это были самые лучшие ощущения, я понимаю, почему люди становятся так зависимы. Я буквально ничего не чувствовал. До того как я попробовал героин я даже не знал, что это было именно то, что мне было нужно. Он тихо засмеялся и улыбнулся Изабель, впервые встретившись с ней взглядом. — Знаешь, секс под героином... это пиздецки круто. Я уходил в пятницу вечером и возвращался в понедельник утром, не имея ни малейшего представления, что я делал, где я был и с кем трахался, но это было круто. Я дошёл до точки, когда всё, что меня волновало было тусовки, а потом Поппи бросила меня, мама возненавидела меня, я почти не ходил в школу и тратил все деньги на наркотики, но мне было похуй. Родители перестали давать мне деньги, но это не помогло, — он беспрестанно засмеялся, его щёки покраснели и он опустил взгляд. — Я всегда неплохо попрошайничал. Её сердце едва не разбилось надвое, потому что он был настолько зол на себя, что его трясло, и ей хотелось сказать, что никто не считает его попрошайкой, но она не могла произнести ни слова, зная, что ничего из сказанного ею не изменят его мнения. Он так долго молчал, что Изабель показалось, что он закончил, но он, наконец, убрал руку от губ и посмотрел на неё. — Я скучаю по ней. Изабель была ошеломлена. — По ком? — Поппи, — он осторожно сглотнул. — Я ужасно обошёлся с ней. Я очень любил её. — Да, — тихо произнесла Изабель, не понимая, зачем он говорит это. Она не чувствовала ревность или отвращение, ей просто было непонятно. — Просто... я не позволял себе влюбиться к неё так, как она влюбилась в меня. Но я до боли любил её. Это ужасное чувство — любить кого-то и причинять ему боль. — Да. — Я мог был. Я мог бы влюбиться в неё. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю это. Я кусаю себе локти, ведь я был так близок. Я не бестолковый, я прекрасно понимаю, что я мог бы иметь. Жаль, что я всё потерял. — Да, — снова сказала Изабель. Они смотрели друг на друга — его глаза были широко раскрыты и задумчивы, он покусывал губы. Он отвернулся, проводя рукой по лицу, а когда лёг, то его выражение лица снова ничего не выражало. — В любом случае, я завалил экзамен. В десятом классе я получил пять по искусству, двойку по английскому и математике и завалил географию. В одиннадцатом классе я даже не пошёл на экзамен по математике. Поэтому завалил и его, и получил тройку по английскому. Зато по искусству у меня было пять с плюсом. Изабель сглотнула, её голос дрожал. — Почему это так важно? Что ты облажался? Ты всё равно в лучшей школе искусств в стране. Он слегка покачал головой. — Потому что я мог бы всё сделать лучше. Но я начал пытаться исправиться уже в самом конце, когда позволил отцу помочь мне, но тогда я уже знал, что завил экзамены. Именно поэтому я даже не пошёл на математику. Просто... просто я всегда пытаюсь сделать всё по максимуму. Два года я просрал в никуда, — он кинул взгляд на потолок, и Изабель вдруг стало так грустно, что её нижняя губа затрепетала. — Мне хотелось бы гордиться чем-то, но мне нечем. Я ничем не горжусь. — Но... ты же поступил в универ. Он с отвращением фыркнул. — Мне просто повезло. Они сжалились надо мной. Мне не требовалась так пахать, как остальным. Я не заслужил это место. Лишь потому, что я немного умею рисовать и потому, что моя школа написала им долбанное письмо о моей долбанной ситуации, я могу учиться здесь буквально бесплатно. Я попал сюда с дерьмовыми оценками в отличие от таких как Найл, которые рвут жопу за место здесь. Это не то, чем стоит гордиться, Из. Я не горжусь этим. Он устало посмотрел на неё, проводя языком по губам, моргая и тяжело дыша. — Прости, — пробормотал он, обнимая Изабель за талию и притягивая её к себе. — Не извиняйся. — Это было тяжело. — Спасибо, что рассказал это, Гарри, — сказала она, сплетая пальцы и целуя его. Она провела большим пальцем по его тыльной стороне его ладони и, сев, посмотрела на него. — Я знаю, как тебе тяжело говорить об этом. Она сделала глубокий вдох, зная, что это был её шанс, что она должна сейчас заставить его рассказать ей про Адама. Это был шанс открыться, пойти дальше и оставить всё позади. Она чувствовала как с каждым днём он становится от неё всё дальше и дальше и ей было страшно и она задыхалась от одной лишь мысли, что она может потерять его. И всё же, за всё это время он так и не сказал, нравится ли она ему, но сейчас её это уже не волновало: она лишь хотела дать ему понять, что она знает, что с ним не всё в порядке, сколько бы раз он не убеждал её в этом. — Я просто хотел, чтоб ты знала, — быстро сказал Гарри настойчивым тоном и принял сидячее положение. — Я просто хотел, чтоб ты знала, что вот он, настоящий я, а не тот... не тот, которым я притворялся. Я всегда буду таким. Я не могу изменить это. — Но Гарри, — начала Изабель, настороженная его внезапной сменой настроения, словно он знал что-то, о чём она беспокоилась все выходные, — это не нормально... Он схватил её лицо обеими руками, глядя на Изабель горящими, широко открытыми глазами. И хотя в палатке было темно, она впервые заметила, что его нижние ресницы были не коричневые, как верхние, а светлыми и длинными. От целой недели, проведённой под солнцем, на носу и лбу у него появилось больше веснушек. И тогда она увидела. В его глазах, которыми он так умоляюще смотрел на неё, она увидела вспышку зелёного цвета, которую она иногда замечала и раньше, но в этот раз он не оттолкнул её. Он подрагивал, как огонёк в воде, и от этого у Изабель спирало дыхание. Это были три слова, которые она так долго ждала услышать от него. Он наконец собирался сказать ей это. Ты мне нравишься. Она знала это. Он сделал вдох, поглаживая большим пальцем её влажное лицо, и вдруг Изабель стало страшно, потому что он смотрел на неё не так, словно она нравится ему. Ей начинало казаться, что его взгляд выражает поклонение или даже обожание, или... — Я влюблён в тебя, — прошептал он. Или любовь.
