Глава 8
2 ноября 2015 г., 00:47
посади меня под замок Февраль/Март
Когда Гарри увидел, как на телефоне высветилось имя Изабель, он действительно решил игнорировать её звонки, но в конечном счёте сдался и ответил. — Да? — Привет, Гарри, — весело сказала она. — Ты на вокзале? — Ага, — безразлично ответил он. — Ох, отлично, я знала, что ты придёшь раньше. Я тоже. — Гарри слышал, с какой гордостью она улыбается, и стиснул зубы, а левый висок пронзила боль. Если он что-то и знал об Изабель, так только то, что если она приходит вовремя, то это нужно отпраздновать. Но, к сожалению, он был не в настроении. — Где именно? — На перроне. Жду, пока кто-то сделает мне чай в «Caffé Nero». — Там кто-то уже есть? — Нет, — сказал Гарри и увидел, как бариста покачивает в воздухе его чай. — Мне нужно идти. Он скинул вызов и положил телефон в карман джинсов, взял чай и тут же сделал глоток, обжигая себе горло. — С вас £2.30, — напомнил бариста, и Гарри от смущения едва не выронил напиток. — Чёрт, точно, простите, — сказал он, ставя чай обратно на стойку и доставая кошелёк. Он почувствовал знакомый приступ паники, копаясь в копейках и высчитывая последние двадцать пенни медными монетами. Обычно он очень бережно относился к деньгам, рассчитывая их на месяц и откладывая в коробку нижнего ящика прикроватного комода, позволяя тратить лишь малую долю на себя. С унизительным толчком в животе он знал, что ему неизбежно приходится просить у Найла десятку каждые несколько недель, но у него не было другого выбора. Вот что случается, когда ты опустошаешь коробку и тратишь всю зарплату на рисование и дурацкие иголки, отчитал он себя, трясущимися руками кладя копейки на стойку. Тебе приходится платить за свой дурацкий напиток пенсами, которые ты нашёл под кроватью Найла. Остальные прибыли очень быстро, сотрудники Palace Front Bowling уже столпились на перроне, пока голова Гарри продолжала пульсировать. Изабель всё ещё не было, но Гарри решил не волноваться по этому поводу. Его телефон снова зазвонил, и он поднял трубку, не глядя на дисплей. — Алло? — Да, это я, — сказала Изабель, а он нахмурился. — Где все? Где ты? — Все на месте, ты где? Он почти слышал, как она растерянно насупилась. — Но я здесь? — На тринадцатой платформе? Поезд на Хенфилд? А затем последовала длительная пауза. — Нет, — тихо произнесла она. — Вторая платформа, поезд на Хэтфилд. Гарри яростно застонал. — О Боже! — Захныкала она. — Я впервые пришла пораньше, а из-за меня все всё равно опоздают! Прости, Гарри, я перепутала! — Поторопись сюда, — сказал он. Это было вполне в духе Изабель. — Поезд отправляется через восемь минут. — Я бегу, я… Он снова скинул, залезая в поезд вместе со всеми остальными и ставя сумку на соседнее сиденье. Сегодня у него не было настроения с кем-либо говорить. Он опрокинул голову на спинку и закрыл глаза, медленно дыша через рот и пытаясь очистить свой рассудок. Он открыл глаза, когда кто-то плюхнулся на соседнее сиденье. — Я поставил туда свою сумку, так что ты не будешь там сидеть, — процедил Гарри, вытягивая сумку из-под Изабель и сердито смотря на неё. Она не могла ответить. Её всё трясло, лицо было красным, а волосы торчали во все стороны. — Ты бежала? — Спросил он, не в силах сдержать ухмылки. Она ухватилась за столик, закрыла глаза и попыталась отдышаться, когда поезд поехал. Он нахмурился, тень беспокойства промелькнула на его лице, а затем он с тревогой закусил нижнюю губу, расширив глаза. — Ты в порядке? У тебя астма? Она покачала головой, а Гарри потянулся к сумке и вытащил бутылку воды. Она тут же опустошила её. — Ну пиздец, — выпалил Гарри, вырывая у неё бутылку. — Бежать было далеко. Гарри ничего не ответил и отвёл взгляд, и они на какое-то время погрузились в тишину. Воспользовавшись этим, он закрыл глаза, облокотился головой на сидение и слушал её спокойное дыхание. Он чувствовал, как она смотрит на него, и если бы он не был в таком отвратительном настроении, то усмехнулся бы. Он ожидал, что сегодня она будет неуклюжей, и оказался прав. Они не разговаривали нормально с тех пор, как Гарри извинился за тот инцидент в ванной около двух недель назад. Он изо всех сил попытался быть дружелюбным и поговорить серьёзно, как в сообщениях на следующий день после инцидента, потому что его одолевали постоянные приступы вины и Гарри знал, что вёл себя странно с ней и перегнул палку, но он постоянно вспоминал, как прижал её к стене и она покраснела, не способная смотреть ему в глаза. И от этого всего у Гарри образовалось странное чувство, будто внутри всё переворачивалось, и это значило, что он никогда больше не попытается вновь зажечь их дружбу. Но самое худее во всём этом было то, что Изабель изо всех сил пыталась поладить с ним, хотя он знал, как её оскорбляло это, но чем больше она пыталась, тем больше он сопротивлялся. Это было смешно. Он вспомнил, как когда он был маленький, его брат Адам выбил кухонное окно футбольным мячом и скинул всю вину на Гарри. Тому пришлось заплатить за новое окно из своих карманных денег, а отец несколько часов кричал о том, какой он безответственный и как он мог бы навредить новорождённому Калуму, если бы мама не забрала его с кухни за минуту до этого. Адам снова и снова извинялся перед Гарри, но чем больше он делал это, тем больше Гарри отказывался принимать извинения, и наконец Адам остановился, пожал плечами и ушёл, и тогда Гарри довёл себя до отчаяния, бегая за братом с замиранием сердца, и оказался тем, кому пришлось извиняться. Смешным, по мнению Гарри, было то, что проблема людей в том, что они любят наблюдать, как другие извиняются, и он не знал почему. Он всегда верил, что это связано с тем, что другие могут напомнить себе, будто остальным не наплевать, будто они испытывают к ним достаточно сильные чувства, чтобы пробовать снова и снова, потому что именно это чувствовал Адам. Потому что поражало, что несколько часов всё, чего хотел Адам — его старший, более умный, более смешной и лучший брат — чтобы Гарри не обижался на него. Но затем неистово напомнил себе, что ему плевать, волнуется о нём Изабель или нет, и неожиданно им снова овладело чувство вины. — Гарри, ты уже играл в пейнтбол? — Пискнула она. Вести себя так, словно она не чувствует себя неловко, хотя это совершенно не так, тоже было в духе Изабель. Он взглянул на неё, наблюдая за тем, как она избегает его взгляда и краснеет — небольшие красные пятна покрыли её шею и поднялись на щёки. Он сглотнул. — Нет, — прямо ответил он. — Я тоже. Думаю будет весело, — ответила она. — Хотя, готова поклясться, я ужасно играю. Он фыркнул, в попытке закончить разговор. — Эй, Гарри? Она тыкала в него пальцем, а он обернулся и сердито посмотрел на неё. — Что? — Мне правда очень жаль, что я тогда ворвалась к тебе в дом, — сказала она, слегка улыбаясь ему. — Я не хотела поставить тебя в неловкое положение. Я понимаю, это был шок, и мне жаль. И спасибо, что извинился за… — Она отвела взгляд, а внутри у Гарри всё снова перевернулось. — Эм, да, спасибо. И прости. Его взгляд, лишенный всякого выражения, вновь остановился на ней. — Окей, — всё, что сказал он. Она улыбнулась ему. — Отлично. Я купила снэки, хочешь? — Нет, спасибо, — ответил он, отводя взгляд. — Мне нужно читать книгу, — добавил он, надеясь, что она поймёт намёк и закроет рот. Но, очевидно, даже если бы он засыпал, она бы продолжала говорить, а его головная боль продолжала распространяться, как пожар. — Я купила сухофрукты, — с улыбкой уговаривала она. Он нахмурился. — Сухофрукты? Для снэков? Изабель кивнула. — Люблю их. Единственное, что я не люблю, — китайская еда. И изюм, я ненавижу изюм. — Она заморгала, а потом продолжила болтать. — Когда я была маленькая, мой брат ходил в магазин и покупал еду с изюмом, чтобы позлить меня. Он покупал овсяные батончики и специально ел их передо мной, а когда я брала батончик, то там был изюм. — Люблю овсяные батончики, — сказал Гарри, а затем хмуро отвёл взгляд и открыл сумку. — Кстати, очень захватывающая история, я чуть с сидения не упал. Он представил, как она покраснела. Хорошо. — Что случилось? — Спросила она, открывая пакетик сушёных абрикосов и кладя один в рот, когда Гарри громко застонал. Он лишь на секунду взглянул на её изгиб губ и потерялся в их мягком розовом цвете, а его собственные губы слегка приоткрылись. — Я вспомнил, что забыл наушники, — пробормотал он. — Оу, вот, держи мои! — Предложила она, отсоединяя их от телефона и протягивая ему. — Я лучше работаю с музыкой, поэтому, думаю, ты тоже. Он ожидал, что они будут сломаны, но нет, они работали. — Спасибо, — наконец сказал он. Он надел наушники и, не говоря ни слова, открыл книгу. Изабель ещё недолго смотрела на него, медленно жуя сушеные абрикосы, а затем вздохнула и отвернулась. Судя по их дружелюбной переписке, Изабель полагала, что инцидент в ванной не испортит их отношения, но между ними явно образовалась неловкость. Она не знала, почему её ссора с Луи под дождём заставила полностью изменить его поведение, но она не собиралась спрашивать его, пока он был в таком дурном настроении. В тихие моменты на работе Гарри склонялся над огромными книгами о портретной живописи, его губы бесшумно шевелились, а уставшие глаза сканировали страницы; с каждым разом, когда Изабель видела его, чёрные круги под глазами становились всё больше и больше. А в моменты, когда им приходилось разговаривать, он вёл себя так, словно ненавидел её. Изабель не возражала. Она привыкла, что её немного бранили, а иметь двух старших брата и сестру означает, что она научилась принимать то, что люди бывают грубыми, капризными и агрессивными. Она понимала, что ему, как и ей, было немного неловко и он не знал, как справиться с этим, потому что через день после инцидента он писал ей довольно милые сообщения. Девушка была достаточно стойкой, чтобы не дать одному неловкому моменту отговорить её. В конце концов ей надоело быть грубой в отношении Гарри, кричать на него и позволять своему характеру одержать верх над ней. Если её ссора с Луи чему-то и научила её, то только тому, что друзья Гарри были хорошими людьми, и, в целом, это означало, что Гарри тоже был хорошим, и она должна обращаться с ним так же, как обращается со всеми, даже если он и пытается оттолкнуть её. Так что Гарри не так уж легко сможет отделаться от неё. К абсолютному ужасу Гарри и Кейтлин, Найл и Зейн постоянно приглашали Изабель потусоваться с ними пятерыми, а учитывая, что Луи всячески избегал её и практически дистанцинировал её от их группы друзей, Изабель соглашалась на всё, что ей предлагали. — Что она здесь делает? — Громко прошипел Гарри, когда Изабель впервые очутилась у Оливии дома. Это было спустя неделю с того момента, как Изабель осталась у парней в ту ужасную ночь, и Гарри не особо дружелюбно относился к ней на работе, так что она знала, что это случится, но ей всё равно было больно слышать его слова. Кейтлин решительно игнорировала её и разговаривала с ней лишь в тех случаях, когда её вынуждали эти трое. Гарри обычно сидел в угнетающей тишине, почти ни с кем не разговаривая и принуждая Изабель чувствовать, что она испортила его вечер лишь одним своим присутствием. Что, как она поняла, она действительно сделала. Теперь февральские каникулы у школьников подходили к концу, как и сам месяц, и в награду за работу в самые загруженные недели в году Дэн подарил своему персоналу поездку на пейнтбол. Изабель надеялась, что она не испортит Гарри и этот день.~~~
— Гарри и Майкл, вы будете капитанами. Семнадцать работников и Дэн образовали полукруг, стоя в одинаковых белых комбинезонах и со взволнованными выражениями лиц. Дэн заставил Майкла и Гарри бросать монетку, чтобы увидеть, кто будет выбирать первым. Выпала решка, и Гарри выиграл. Изабель улыбнулась ему. Не было ни единого шанса, что он выберет кого-то другого. — Бриония, — сказал он, улыбаясь брюнетке, которая работала у игровых автоматов. Она стала на его сторону, а Изабель нахмурилась. Она ждала, когда её выберут, с покрасневшими щеками вспоминая, как её самой последней выбирали на физкультуре, вспоминая, как она стояла в дурацких спортивных шортах и смотрела на дырку на своих кроссовках, молясь, чтобы пол разошёлся и поглотил её. Гарри нарочно не выбрал её, чтобы расстроить её, и хотя она знала, что он был отличником-придурком, он перегнул палку. Сильно перегнул. — Изабель, — наконец сказал Майкл, и хотя она не была совсем последней, но оказалась в последней четвёрке. Она улыбнулась ему, подходя и делая глубокий вдох, чтобы собраться, прикладывая к этому каждый дюйм своей силы воли. На этот раз она не позволит ему выиграть. — Ты продуешь, Стайлс, — пошутила она, кидая на него решительный взгляд. Он лишь закатил глаза и снова перевёл своё внимание на Брионию. Изабель поняла — это борьба. Остальную половину вечера Изабель провела, бессмысленно бегая по лесу, забыв обо всех тактиках, которые вдалбливал ей Майкл, и спотыкаясь о ветки, больше пачкаясь грязью, чем краской. Ей действительно хотелось играть, но ей казалось, что она вышла за территорию и немного заблудилась. Она блуждала, держа ружьё наготове и пытаясь думать, как животное, пытаясь развить инстинкты и стать светочувствительной к любым звукам, ожидая шелеста или хруста ветки. Как и предполагалось, она ужасно играла, потому что внезапно почувствовала обжигающую боль в спине, когда пять шариков с краской врезались в неё, как пули. Она взвизгнула и упала на колени, роняя ружьё. Её противник залился хриплым смехом, и даже с опущенным лицом она поняла, что в уголке его глаз залегли морщинки, а на щеках образовались ямочки. — Только трусы стреляют в спину, — сказала она, но он лишь снова засмеялся. — Ты утратила бдительность, — сказал Гарри, обходя и нависая прямо над ней. Он был покрыт краской, волосы были взъерошены, а на щеке красовались разноцветные брызги. — Не оправдывайся. Он пожал плечами. — Ты отвратительно играешь. Я даже не крался. Он поднял её ружьё и отдал его ей, а затем протянул руку. Она схватилась за неё, сплетая свои пальцы с его, длинными и мозолистыми, и потянула его так сильно, что он с шумом повалился рядом с ней на землю. — Какого хуя? — Выпалил он, а она засмеялась. — Я выросла с раздражительным пиздюком, который по совместительству был моим старшим братом, — Изабель усмехнулась. — Я тоже умею играть грязно. — Ты странная, — сказал он. Изабель снова улыбнулась ему, но, поймав его сердитый взгляд, чуть не провалилась сквозь землю. Она тут же отвела взгляд, чтобы не смотреть на него. Её щёки покраснели. — Где все? Он пожал плечами. — Стало скучно. Мне захотелось проверить, не убил ли тебя ещё кто-то и не валяешься ли ты в канаве. Я как знал, что ты ужасно играешь. — Что ж, поздравляю, — проворчала она. — Мне поблагодарить тебя? — Не зазнавайся, мне нужно было отвязаться от Брионии. Изабель изогнула брови. — Отвязаться от Брионии? Он кивнул. — Она задавала слишком много вопросов. — Каких? Он зашуршал ногами по сырой земле, скрещивая ноги и облокачиваясь на руку. Он невольно потёр шею, его рука зависла над багровым синяком, который напоминал отметку зубов, и Изабель подумала, что, возможно, это осталось с прошлой ночи. Она попыталась забить на это. — Херню всякую. Я не в настроении. — Похмелье? Он усмехнулся. — Немного. Может быть. Я держусь. — Ты надираешься при любой возможности? — Я подросток, оставь меня в покое. — Что ж, сообщу тебе нерадостную весть, но ты уже не подросток. — Она усмехнулась над его угрюмым видом. — Двадцать — это уже взрослый возраст, Стайлс. Лучше начинай становиться на колени и раскаиваться в своих грехах, иначе плохо начнёшь свою зрелую жизнь. — Должен тебе сказать, что я никогда не стою на коленях, — он усмехнулся, отвечая на её пристальный взгляд вспышкой злости в глазах. Она изо всех сил пыталась не закатить глаза и не покраснеть. — И у меня много грехов, нам бы понадобилось много времени. — Нам? — Спросила Изабель, изгибая брови. — Ты думаешь, я встану на колени? — Гарри замер, его щёки побледнели, а затем покрылись румянцем, а она усмехнулась. — Ты просишь мне стать перед тобой на колени, Гарри? — Я ничего тебя не прошу, — быстро выпалил Гарри. Он остановился, облизнул губы и добавил: — Я никогда ни о чём не прошу, не переживай. Он усмехнулся её попытке сдержать язык за зубами, а её лицо исказила угрюмая гримаса. — Ох, правда? Он медленно кивнул, закусывая губу и уставившись на неё. — Угу. Ей столько всего хотелось сказать — главным образом то, что он высокомерный придурок, — но она сдержала это в себе и вместо этого вздохнула. Гарри специально пытался оттолкнуть её, пытался разозлить её, чтобы они снова начали ненавидеть друг друга. Но она не могла позволить чему-либо, что обидело Гарри, так быстро испортить их дружбу. Она была слишком упрямой, чтобы позволить этому случиться. — Наверное, ты очень обаятельный, — сказала она, пожимая плечами. Он несколько секунд растерянно смотрел на нее, а Изабель почувствовала внезапный толчок в желудке, в груди и в горле, когда через листья пробился луч солнца и, упав на его лицо, осветил его волосы, которые толстыми прядями цвета карамели и корицы касались его шеи. На его левой щеке виднелись пятна зелёной и жёлтой краски, а оранжевое пятно на переносице напоминало цвет прожилок его глаз. Изабель всегда считала, что его лицо было неправильной формы — тяжёлая квадратная челюсть, впавшие скулы, тёмные круги под глазами, — но теперь она увидела мягкость и лёгкую пышность его губ, проступившие под солнцем веснушки и осторожность в глазах. Она всё это увидела, увидела противоречивость, и недостатки, и несоответствия, и она была окончательно заворожена. А затем его лицо поникло. — Почему ты такая любезная со мной? — Произнёс он слабым голосом, и его плечи опустились. Она сглотнула. — А почему мне не быть с тобой любезной? Я так отношусь к своим друзьям. — Он нахмурился, а она отвела взгляд. — Я знаю, что была излишне груба к тебе. Я ошиблась на твой счёт и… мне очень жаль, Гарри. Он вздохнул и затем поднялся, проводя рукой по волосам. — Мне не нужна твоя любезность, — спокойно сказал он. — Я знаю, — сказала она, кусая ногти. — Никому не нужно, чтобы к ним относились любезно. Он уставился на неё. — Ты почему-то сердишься на меня? — Спросила она. — Из-за того, что я отменила наши планы и… и ушла с Луи? Лицо Гарри дёрнулось в раздражении, и он тут же выпалил: — Ты, блять, прикалываешь? Какого чёрта меня должно это сердить? — Я не знаю, я подумала… — Не надо просто думать! — Перебил он. — Мне не нужно, чтобы ты думала обо мне или стремилась быть милой со мной, понятно? Единственное, что мне нужно, — чтобы ты съебалась. Мы не друзья, усекла? И мне не нравится, что ты тусуешься с моими друзьями. Убирайся из моей жизни. — Оу, — всё, что смогла сказать Изабель. Она тоже встала, грызя ногти, чтобы не расплакаться. Ей было что сказать, до того как она успеет накричать на него или разрыдаться. — Но мы… мы переписывались и… Он рассмеялся. — Я переписываюсь со многими девушками, Изабель. Не думай, что это делает тебя особенной, потому что это не так. Она подняла голову, пытаясь не дать волю слезам, пока он смотрел на неё. — Окей, — тихо сказала она, добавляя привычное: — Прости. Изабель даже не знала, за что извиняется, но иногда она чувствовала, что ей просто нужно сказать это. Он секунду колебался, её извинения заставили его замереть, а глаза расшириться. А затем он прорычал: «Прекрати, блять, извиняться». Он повернулся на пятках и зашагал прочь по лесу. Спустя мгновение Изабель последовала за ним, волоча ружьё по земле и перебирая ватными ногами с тяжестью на сердце.~~~
От: Зейн Малик, 3:28 Ты где? :) От: Изабель Аллен, 3:29 В библиотеке Бербидж, а что? :) Изабель смотрела на настенные часы, постукивая ручкой по странице книги и грызя ногти. Она размышляла, какой бы снэк взять для Рори и Мел на собрание «Кино-Общества», напоминая себе, что у Мел сильная аллергия на арахис и ей не стоит покупать арахисовый M&Ms или кексы Reese's, если только она не хочет потом покупать ей эпинефринный ингалятор. Она металась между сладким и солёным попкорном и желе, когда подавилась собственной слюной и громко прикрикнула, увидев перед собой две приближающиеся фигуры: одну хмурую в капюшоне и вторую, улыбающуюся и махающую ей. — Привет, Изабель! — Громко сказал Зейн, падая на соседнее сиденье. Гарри остался стоять, упирая в щёку языком и засовывая руки в карманы. Он коротко кивнул ей. — Что ты тут делаешь? — Нервно прошептала Изабель, оглядываясь по сторонам. Все вылупились на них. — Гарри хочет тебе кое-что отдать, — Зейн улыбнулся. Гарри закатил глаза, но не шевельнулся. Зейн терпеливо смотрел на него. Наконец Гарри снял рюкзак с плеча и открыл его, просовывая руку внутрь и высовывая её наушники. — Оу, спасибо! Я думала, потеряла их. Это было ложью; она знала, что они были у Гарри, но за пару дней, которые прошли со дня пейнтболла, а февраль успешно сменился мартом, Изабель и Гарри едва ли разговаривали. Она думала, что он оторвёт ей голову, если она попросит вернуть их, поэтому держала язык за зубами. — Тишина в библиотеке! — Прошипела библиотекарша из-за своего стола. Изабель в качестве извинения улыбнулась. Гарри проигнорировал её замечание, только понизив голос на тон ниже нормы. — Ага, я случайно забрал их, — сказал он. Он избегал её взгляда, смотря на стол, и пробормотал: — Прости. — Всё в порядке, — прошептала она. — Спасибо, что вернул. — Я бы не вернул, если бы Зейн не заставил меня, — хмуро сказал он. — Кстати, спасибо, что сказала, в какой ты именно библиотеке, — усмехнулся Зейн, слегка подталкивая её локтём. — Гарри сказал «это в духе Изабель». Гарри уставился на него, а его щёки покраснели. — Тишина в библиотеке! — Снова из-за угла прошипела библиотекарша, а Изабель, подняв голову, увидела, что все взгляды были устремлены на них. Она покраснела. — Господи, — сказал Зейн, закатив глаза. — Она упёртая, да? — Пошли, Зейн, — неловко пробормотал Гарри. — Мы втянем её в передрягу. — Я и забыл, что люди ещё ходят в библиотеки, — усмехнулся Зейн, игнорируя его. — Я так давно не был в библиотеке. Чертовски скучно. — Ага, — тихо согласилась Изабель. Она хотела, чтобы они ушли, пока они сами не попали в передрягу, но ей было любопытно. — Как вы вообще вошли? — Гарри умеет убеждать, — Зейн усмехнулся, а Гарри позволил себе повторить за ним. Но ухмылка исчезла с его лица, когда он впервые внимательно посмотрел на Изабель. — Что на тебе надето? — Скептически спросил он. Изабель посмотрела на свои худи и джинсы и сглотнула, её волосы были забраны в конский хвост. — Что не так? — Ответила она, чувствуя, как краснеет. Все знали, что она прилагала к выбору одежды большие усилия, но, по-видимому, библиотека не была подиумом. Она смутилась под его недоверчивым взглядом, и ей захотелось добавить «думаешь, я выгляжу отвратительно?», но она не стала делать этого. — Выглядишь хорошо, — хрипло сказал он. — Я просто никогда… просто интересно. — НЕ КУРИТЬ В БИБЛИОТЕКЕ! — Библиотекарша завизжала так громко, что все присутствующие подпрыгнули. Зейн скривился, когда она подошла к нему. — Я явно не собирался курить здесь, — растянуто сказал он, словно она была полной идиоткой. Он держал в руках недоделанную самокрутку, смотря на неё. — Это было бы незаконно. Она усмехнулась, обводя глазами татуировки Зейна и тёмные круги под глазами Гарри. — О, мальчики, я уверена, что вы соблюдаете закон. Гарри угрожающе изогнул бровь. — Простите? — Находиться в библиотеке в капюшоне также запрещено, — указала она, и Изабель захотелось провалиться под землю. Буквально все в библиотеке смотрели на них, сотни и две сотни взглядов пристально уставились на неё, а её кожа начала гореть со стыда. — О, да? Вы арестуете нас? — Беззаботно спросил Зейн, облизывая конец бумаги, сжимая и загибая её, пока у него не вышла идеальная сигарета. — Посадите меня под замок, да? — Нет, — прошипела она, — но я непременно напишу на вас рапорт за неуважительное отношение к персоналу! — Мы даже не ходим сюда, милочка, — сказал Гарри, закатывая глаза. — Не стоит париться из-за пустяков. — Простите? — Завизжала она. Губная помада посередине стёрлась, когда она прикусила губы зубами. — Всё в порядке, они уходят, — улыбнулась Изабель, толкая Зейна плечом. — Простите за нарушение. Она собрала все свои книги, листки и ручки, смотря на библиотекаршу и беспрерывно извиняясь, но когда она начала пятиться назад, то хватка её ослабла и всё повалилось на пол. Она думала, что физически уже невозможно покраснеть ещё больше, но затем все вокруг начали хихикать. — Это не девушка Луи Томлинсона? — Усмехнулся кто-то себе под нос. — Ага, — ответил кто-то. — Кто это с ней? — Парни из университета искусств, нет? — Какого чёрта она делает с ними? Зейн зажал сигарету между губами и нагнулся, чтобы помочь ей собрать вещи. Изабель отчаянно металась из стороны в сторону, закидывая вещи в свою сумку и пытаясь игнорировать нахлынувший к щекам жар. — Будешь пялиться, как дебил, или поможешь ей поднять книгу? — Выпалил Гарри, а когда Изабель и Зейн подняли взгляд, то увидели, что Гарри обращается к совершенно незнакомому парню. Изабель предположила, что он на пару лет младше неё. Книга Изабель лежала у его ноги. — А? — Всё, что ответил парень, молча смотря на Гарри. Гарри сжал кулаки. — Прости, я неясно выразился? — Прорычал Гарри. Он подошёл и схватил книгу. Парень вздрогнул, когда тот оказался рядом. — У тебя нет совершенно никаких манер. На твоём месте мне было бы стыдно, — прорычал Гарри, уходя и громко крича через плечо: — Долбаёб. Библиотекаршу это вконец доконало. Она всё ещё кричала, что позовёт охрану, когда они трое направились в сторону выхода и быстрее поторопились прочь. — Это было весело, — сказал Зейн, подкуривая сигарету. — Мы словно ворвались туда и подожгли всё. Чертовски жалко, да, Г? Гарри не слушал. — Ты всё забрала? — Спросил он Изабель с тревогой в глазах. — Вернуться и взять что-то? — Думаю, да, — сказала она. Её лицо по-прежнему горело, и хотя бодрящий мартовский ветер охлаждал её, она не могла перестать думать о том, какие слухи распустятся уже к вечеру. — Прости, если навредили тебе, — пробормотал Гарри. — Сделай вид, что не знаешь нас, — сказал Зейн, пожимая плечами. — Мы просто два бандита, которые взялись из ниоткуда и начали мешать тебе. Она слегка улыбнулась им. — Что ж, по крайней мере, если меня внесут в чёрный список, то у меня будет повод не ходить в библиотеку. — Ну ты же можешь ходить в другие библиотеки? — Спросил Гарри. — В кампусе же есть другие? — Да, — сказала она, слегка улыбаясь. — Не переживай, Гарри. Его лицо скривилось в отвращении. — Я не переживаю, — выпалил он. Он попытался идти быстрее, но затем споткнулся. Он скептически оглянулся через плечо, чтобы проверить, что это было, но там ничего не оказалось, и Зейн лопнул со смеху. — Гарри, чувак, ты самый неуклюжий человек, которого я знаю, — заговорил Зейн. — Честно, это бесценное зрелище. Гарри слабо засмеялся. Изабель стало интересно, почему он не накричал на Зейна, но затем вспомнила, что Гарри был раздражительным только по отношению к ней. — Что делаешь в субботу вечером, Из? — Спросил Зейн. Ответ был — ничего. У неё не было никаких планов на эти выходные или на любые другие выходные в ближайшем будущем. Когда девочка шумных вечеринок и громких сборищ пропала из виду, то её график стал неожиданно пустым. — Ещё не знаю, — сказала она, смотря на Гарри, который уставился вдаль. Он ясно дал понять, что не хочет видеть её рядом со своими друзьями. — Если хочешь, можешь потусить с нами. Мы вряд ли будем заниматься чем-то сверхъестественным, но будем рады тебя видеть. — Кроме Кейтлин, — напомнила ему Изабель, чуть ли не добавив «и Гарри». Зейн усмехнулся. — Не парься на её счёт. Она снова подняла взгляд на Гарри. Он безразлично пожал плечами. — Плевать, — пробубнил он, уходя прочь и засовывая руки в карманы. Его капюшон всё ещё покрывал его кудри. — Что с ним? — Спросила Изабель. — Тяжело понять, — с улыбкой признался Зейн. — В любом случае, суббота? Она вздохнула. — Не думаю, что мне стоит приходить. Я не хочу вам мешать. Зейн с лёгкой улыбкой посмотрел на неё. — Если волнуешься из-за Гарри, то не надо. Факт того, что он знал о её волнении, говорил о многом. — Он… он говорил что-то про меня? Он пожал плечами, избегая её взгляда. — Он многое говорит, но почти никогда не имеет это в виду. Ты воспринимаешь его слова слишком близко к сердцу. — Оу, — произнесла Изабель. Значит, Гарри трепется за её спиной. Отлично. — Я не понимаю, почему он ненавидит меня. — Он определённо не ненавидит тебя, — сказал Зейн, качая головой. — Он плохо относится к девушкам. Кейтлин и Лив, они как… не знаю, они нам как парни, понимаешь? Но Гарри воспринимает девушек как вызов. Для него это сплошная игра, и он хорошо играет, понимаешь? Думаю, он просто не знает, как вести себя с тобой. Или он не хочет играться с тобой. — Он определённо не хочет ничего иметь со мной, — сказала Изабель. — Он не думает, что я хорошо выгляжу. Он сказал, я не в его вкусе. — Во-первых, если ты не привлекаешь его, это не означает, что он думает, что ты не привлекательная. — Строго сказал Зейн. — Это в его прерогативе. Ему всегда нравились брюнетки. Мне, если честно, тоже. — Почему я не удивлена, что у вас одинаковый вкус на девушек? Вы как Тилибом и Тара-блять-Рам, — проворчала Изабель. Зейн усмехнулся, кидая сигарету и раздавливая её. — Послушай, я не говорю, что он хочет переспать с тобой; ты права, ты не из тех девушек, которых он предпочитает. Я говорю, что он не знает, как ещё подружиться с тобой. Ему требуется время, чтобы подпустить к себе человека, но ты не из тех девушек, с которыми он хочет просто поразвлечься. Знаешь, ты что-то между. Ему просто нужно время. — Верно, — ответила она. — Мне нужно дать ему время, да? Оставить его в покое? Гарри играет в игры. Гарри не хочет играть с ней. Она не знала, радоваться ли ей, расстраиваться ли, но она чувствовала странное разочарование. Зейн покачал головой. — Послушай, что я тебе скажу о Гарри: секс ничего для него не значит. Совсем ничего. Но его друзья для него — это всё, и если ты хочешь стать его другом, то это хорошо. Он хороший парень. Правда, не переживай. Вы подружитесь. — Ладно, — она кивнула, не желая продолжать разговор, пока ей не начало казаться, что её разочарование было настоящим, потому что ей самой предстояло выяснить это. — Наверное, тебе стоит найти его. — Да, — он улыбнулся. — Увидимся в субботу? Я напишу. Он улыбнулся, его нос сморщился, и несмотря на свой здравый рассудок, — потому что ей нравился Зейн и его улыбка, и она была уставшей, разочарованной и очень-очень одинокой, — она согласилась.
