Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

немного заняты Март

В субботу было ровно три с половиной недели с той роковой ночи в машине Луи, после которой сердце Изабель разбилось на сотни мелких кусочков. Нет, она не считала, сколько прошло времени. Когда она пришла к мальчикам домой, держа в руках тарелку, накрытую фольгой, Гарри лежал на диване, закинув ноги Кейтлин на колени и решительно не смотря в сторону Изабель. Сжав губы, он пил что-то из чашки, устремив взгляд в телевизор. Все остальные, кроме Кейтлин, с волнением столпились вокруг тарелки, а Изабель буквально слышала, как Гарри закатил глаза и стиснул зубы. — У меня было много свободного времени в последнее время, — произнесла Изабель. Так как теперь она любой ценой избегала походов в библиотеку, а её друзья развлекались без неё, то у неё определённо было много времени. — Я сделала овсяные батончики. В знак благодарности за то, что впустили меня, когда… в тот раз. — Я люблю овсяные батончики! — Воскликнула Лив, хлопая в ладоши. — Оу, Гарри любит овсяные батончики! — Гарри, хочешь один? — Спросила Изабель, слегка улыбаясь ему. — Нет, — выпалил он, уставившись в телефон и даже не поднимая на неё взгляд. — Я постоянно делала их с сестрой, когда была младше, — рассказала Изабель. — Она всему меня научила. — В них есть изюм? — Крикнула Кейтлин с дивана. Она тоже не смотрела на Изабель; казалось, она обращалась к Зейну, полностью избегая взгляда Изабель. — Изабель не любит изюм, — проворчал Гарри. Изабель проглотила кусочки батончика, с любопытством глядя на него, но несмотря на то, что он покраснел от злости, выражение его лица не изменилось. — Фу, тогда я не буду, — заявила Кейтлин, с отвращением сморщив нос. — Они наверняка сухие. Ни у кого из них не было денег, чтобы идти куда-то сегодня, поэтому они остались дома и смотрели «Звёздные войны», облокотившись друг на друга и пьянея от какофонии запахов. Зейн, Оливия, Найл и Изабель сидели на полу перед телевизором, скрестив ноги, в то время как Гарри и Кейтлин сидели на диване, смотря на них сверху вниз как разъярённые, хищные львы. Несколько раз Изабель чувствовала, как чей-то взгляд прожигает её спину, и, обернувшись, она увидела, что Гарри смотрит на неё, сжав губы и нахмурив брови, а его глаза словно метали молнии. Он отвернулся, как только она заметила его взгляд, но ей всё равно было неловко, а внутри всё перевернулось. — Пиздецки скучно, — громко заявила Оливия. — «Звёздные войны» — дерьмо. — Они потрясные! — Скептически сказал Найл. — У тебя просто не хватает мозгов, что понять сюжет. — Отвали, всего у меня хватает! Но это же настоящая херня. Я посмотрела уже две части, с меня хватит пустынь. Она переползла от Зейна к Изабель и потянулась за водкой. — А вы знаете, что когда они начали снимать сцены в пустыне в Тунисе, то там впервые за пятьдесят лет пошёл дождь, и им пришлось отменить съёмки, — сказала Изабель и покраснела, когда все с недоверием перевели на неё взгляды, а затем последовала тишина. — Вау, серьёзно? — Ответил Найл, но, кажется, никого, кроме него, это не заинтересовало. Изабель уставилась в пол, даже не желая смотреть в сторону Кейтлин и Гарри, потому что боялась, что от их злых взглядов она сгорит со стыда. — И что ты предлагаешь, Ливви? — Спросил Зейн, тем самым спасая Изабель. — Давайте сыграем в игру. Ну же, злые вонючки, — сказала Оливия, толкая Гарри в ногу. Он вздохнул, но не возразил, поскольку опустился на пол позади них. Игра казалась странной, но одновременно с этим это было логическим завершением вечера, подумала Изабель. Она никогда не играла в алкогольные игры в таких условиях — вообще-то, она никогда не играла в алкогольные игры, — но всё же не было ничего более подросткового, чем сидеть на полу в кругу с несколькими бутылками водки и приближающимся похмельем. — В какую игру? «Передай карту»? — Саркастически усмехнулся Найл, разворачиваясь, чтобы сесть в круг, и понижая громкость телевизора. — Не будь придурком, Найл. Как на счёт «Я никогда не»? — Ах, самая отстойная игра, — заявила Кейтлин. — Тем более мы уже всё друг о друге знаем. Изабель слегка кашлянула, готовясь снова предложить свой вариант. — Мы могли бы… есть ещё один вариант игры «Я никогда не». Мои друзья как-то играли в неё. — Все снова повернулись к ней; Оливия, Зейн и Найл смотрели на неё с интересом, Гарри — с равнодушием, а Кейтлин — с полным недоверием. — Ты задаёшь вопрос, а затем, если ты соглашаешься с чьим-то ответом, или чем-то, что ты уже делал, то ты пьёшь. — Я не понимаю, — Найл нахмурился, а ладони Изабель начали потеть, когда Кейтлин закатила глаза, явно равнодушно. — Подожди, Иззи, объясни нам, — сказала Оливия, и Изабель нервно оглянулась по сторонам перед тем как продолжить. — Окей, вопрос может быть любой… например, ваш самый сексуальный опыт… в плане секса, разумеется. Она повторила вопрос, который уже звучал, когда она играла в эту игру с Луи и его друзьями, в качестве гипотетического примера, но неожиданно почувствовала себя непригодной и глупой. Она покраснела и отвела взгляд. — Или нет, мы можем не… — Нет, мне нравится! Давайте сыграем! — Живо сказал Найл. — Ливви, начинай. — Ладно, — сказала Лив, — хотя вы все уже знаете мой ответ. И, конечно, я занималась сексом с девушкой. Оливия, Гарри, Найл и Зейн выпили, а Изабель попыталась не выглядеть удивлённой. — Кстати, Лив бисексуалка, — объяснил Зейн, ухмыляясь над выражением лица Изабель. Та серьёзно кивнула, а Оливия засмеялась. — Кстати, да, — она усмехнулась. — Ладно, Найл ты следующий. — Я… занимался сексом в кровати родителей, когда они были на первом этаже. — Он выпил, а все остальные посмотрели на него с отвращением. — Что?! Никто из вас не делал этого? — Нет, бро, — сказал Гарри с широко открытыми глазами и покачал головой. — Никто не делает этого. — Плевать, — пробубнил Найл, краснея. Остальные засмеялись, а Зейн даже едва не расплакался. — Найл, тебе нет цены, — выдавил Зейн. Гарри усмехнулся, а затем его лицо сменилось выражением ужаса. — Найл, я должен заставить тебя исповедоваться. Найл нахмурился. — Отъебись. — Тебе придётся искупать много грехов, не правда ли? — Отвали, Зейн. — Как ты смог сделать это, зная, что ты сам, возможно, был зачат в этой кровати? — Зейн, ты пиздецки омерзительный. — Нет, Найл, думаю, мы уже выяснили, что ты самый омерзительный. Парни грубые, подумала Изабель. — Зейн, хватит, — возразил Гарри, смотря в его сторону, а затем перегинаясь через Кейтлин и с широкой ухмылкой целуя Найла в щёку. — Иди сюда, Найл, я тебя люблю. Найл дал ему пощёчину — довольно неслабую, — и оба парня засмеялись. — Изабель, твоя очередь, — заявил Найл, всё ещё усмехаясь, и их перепалка тут же забылась. Изабель изменила своё мнение: парни не только грубые, но и странные. Все взгляды перевелись на Изабель, и она словила на себя взгляд Гарри. Он смотрел на неё с дерзкой улыбкой, не ожидая, что она скажет что-то стоящее. — Я, эм… — Она отвела взгляд от Гарри, со смущением опуская его на свои ноги, ожидая, что все засмеются, и уже жалея о том, что рассказала им об этой игре. — У меня был секс в машине. Когда она подняла взгляд, то пили только Зейн и Гарри. Зейн изогнул бровь и улыбнулся, а лицо Гарри поникло. Он залил остаток напитка в горло и потянулся в центр круга, чтобы налить ещё. — Ах ты фривольный шалунишка! — Сказала Оливия, толкая её локтём и улыбаясь; Изабель смущённо засмеялась, а её щёки покраснели. Кейтлин нахмурилась, сидя рядом с Гарри, и сильнее сжала свой стаканчик. Изабель взглянула на Зейна, который сидел справа от неё. — Ты следующий, Зейн. — Окей, лады, — он усмехнулся. — Мой самый сексуальный опыт… — Он задумался, закусив нижнюю губу. — Мне отсосали в школе, когда мне было пятнадцать. Я до сих пор считаю, что это самая ахуенная вещь в моей жизни. Он просиял, когда все засмеялись, и Гарри единственный выпил. — Хэй! — Воскликнул Зейн. — Гарри, у тебя тоже? — Ага, — сказал Гарри, улыбаясь. — Хотя я был немного постарше, где-то около семнадцати. — За школьным сараем? — Нет, приятель, в раздевалке, когда остальные занимались физкультурой. — Все поняли, хватит, — Оливия откашлялась. — Так как вам обоим нравится, когда вам отсасывают… — Отвали. — Зейн, кто следующий? Он посмотрел на оставшихся. — Кейтлин, давай ты. — Окей, — она едва сделала паузу, чтобы выдохнуть, поскольку заранее продумала, что собирается сказать, — самый сексуальный опыт — занятие оральным сексом на улице. Глаза Кейтлин прищурились, а лицо помрачнело, когда она увидела, что снова единственными, кто пил, были Зейн и Гарри. — Гарри? Он остановился, а его стакан снова оказался пуст. Все выжидающе ждали, а сердце Изабель заколотилось сильнее; она ожидала, что он скажет что-то из ряда вон выходящее, чего она никогда в жизни не смогла бы сделать. Он поднял голову и устремил на неё взгляд, медленно произнеся: «Мне когда-то сказали, джентльмены не болтают о личной жизни». Она вспомнила, как сказала ему эти слова после концерта Haim, и снова покраснела и сглотнула, отводя от него взгляд и слушая тираду Найла о том, что «это несправедливо!». Гарри пожал плечами, наконец отведя взгляд от Изабель. — Это всего лишь игра, расслабься. — Но все должны говорить правду! — Выпалил Найл. — Гарри, не будь говнюком. Гарри надул губу. — Но у меня есть новый вопрос. — Он лучезарно улыбнулся Найлу, который смотрел исключительно на него. Они оба знали, что Гарри сделает по-своему. — Какое самое лучшее место, в котором вы когда-либо были? Вопрос был неожиданно скромным и настолько поразил Найла, что тот замолчал. Гарри с интересом слушал каждого, кивая и даже улыбаясь Изабель, но его стакан оставался нетронутым. Вопросы быстро обернулись неприемлемыми и личными, а Изабель пила, пока не почувствовала, как кровь разливается по телу, словно внутри неё был пожар, а конечности и язык уже отяжелели. — Ладно, мой вопрос! — Пропела она. — Итаааак… что вы ненавидите в себе больше всего? Она задала этот вопрос, потому что отчаянно хотела услышать ответ Гарри, хотела узнать о нём что-то, что поможет ей понять его, но она тут же пожалела об этом, когда увидела выражение лица Кейтлин. — Господи, блять, Иисусе, — произнесла Кейтлин. — Отличный способ испортить настроение! — Заткнись, Кейтлин, — возразил Зейн, а она отшатнулась, словно ей дали пощёчину. — Суть игры в том, чтобы веселиться. — Давайте обойдёмся без этого вопроса, — еле слышно предложил Гарри. — Ох, чёрт побери, — сказал Найл, закатывая глаза. Гарри уставился на свои ноги. — Ты просто не хочешь играть, Гарри. Я начну: меня бесит, что я слишком ленивый. Все выпили, кроме Гарри. — Я слишком парюсь из-за того, что обо мне подумают люди, — сказала Оливия. Все выпили, кроме Гарри, и Изабель почувствовала, как он прожигает её взглядом. — Я боюсь, что люди посчитают меня скучным, — сказал Зейн. Все выпили, кроме Гарри, который уставился на неё. — Я неуверенна в себе, потому что слишком часто сравниваю себя с другими людьми и слишком много думаю об этом, — сказала Кейтлин. Изабель повернулась к ней, и её глаза от удивлением расширились, когда они обе выпили. Она не считала, что в этом плане Кейтлин похожа на неё. Настала очередь Изабель, и она задумалась над тем, что сказать. Она могла сказать о том, что Луи и его друзья всегда презирали и смеялись над тем, что она постоянно извинялась, что была неуклюжей и постоянно из-за всего переживала. Она быстро напивалась, и всегда опаздывала, и была единственным человеком из её круга общения, который мог выиграть в лотерею, но потом потерять билет. Она часами выискивала мелочи в фильмах, снова и снова пересматривая один и тот же фильм, сидя в темноте, вместо того чтобы заняться чем-то более продуктивным, например, учёбой. Она была вспыльчивой, и иногда эгоистичной, и, возможно, она никогда не будет уверенной в себе. — Я слабохарактерная и позволяю людям, которые мне дороги, давать мне ощущение того, что я дерьмо, — сказала Изабель. Она выпила, даже не потрудившись увидеть, кто согласен с ней, опустошая весь стакан. Все выжидающе повернулись к Гарри, но он с такой силой сжимал свой стакан, что костяшки его пальцев побелели. Он смотрел на Изабель, нахмурив брови и округлив глаза. Он быстро отвёл взгляд в пол. — Гарри, что тебя бесит в себе? Я заметил, что ты ни разу не выпил, наглый придурок, — Найл засмеялся. Гарри сжал стакан крепче. — Я больше не хочу играть, — спокойно сказал он. — Чёрт возьми, Гарри, — раздражённо сказала Кейтлин. — Просто играй в эту долбаную игру. — Не-а, — отозвался он, качая головой. — Гарри! — Выпалил Найл. — Играй! — Я не хочу играть в эту дурацкую игру! — Прорычал он, пошатываясь, поднимаясь на ноги и роняя стакан. Он разбился, а белый фарфор разлетелся в разные стороны, как бомба. — Хотите верьте, хотите — нет, но я не хочу слышать, как мои друзья говорят о том, что они ненавидят в себе! — Успокойся, Г, — сказал Зейн, а Гарри со злостью посмотрел на него; его грудь вздымалась и опускалась. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал и удалился в холл. — Господи, — спустя несколько минут молчания сказала Оливия, качая головой. Изабель закусила губу и наконец выпалила: «Как вы справляетесь с ним? Его… Его тяжело понять». Кейтлин нахмурилась. — Для этого и существуют друзья, нет? Или ты не уловила суть? — Кейтлин, — выкрикнула Оливия. — Он ведёт себя, как ребёнок, — сказала Изабель, и неожиданно всё, что она держала в себе, вылилось неконтролируемым потоком из её рта. — Он грубый, высокомерный и ведёт себя, как двухлетний ребёнок! — С нами он совершенно другой, — возразил Найл. — Но я не сделала ничего такого, Найл! Я пытаюсь подобраться к нему, но в ответ он лишь плюёт мне в лицо и каждый раз заставляет чувствовать себя дерьмом! Он… он думает, что ему всё сойдёт с рук, что он сможет просто сломать всё и уйти, оставляя другим разбираться с последствиями! — Всё удивлённо смотрели на неё, но она уже не могла остановиться. — Я пыталась подобраться к нему, но он просто избалованный ребёнок. Он никогда не вырастет из возраста, когда мальчики умеют только грубить девушкам. Большинство парней, которых я знаю, завязали с этим в возрасте восьми лет. Она была возбуждена, её кулаки сжались, но взглянув на остальных, она увидела, что Кейтлин и Найл с широко открытыми глазами смотрят ей за спину. С бьющимся сердцем она обернулась, и её лице побелело, когда она обнаружила Гарри, растерянно смотрящего на неё. О Боже, о Боже, о Боже. Ей не только стало страшно, но и почувствовала она себя ужасно; она сидела у Гарри дома и поливала его грязью перед его друзьями, а он всё услышал. Извинения застряло на кончике её языка, как патока, которую тяжело взять из банки, и она лишь тупо уставилась на него. Гарри аккуратно поднял разбитый фарфор голыми руками и положил его в газету. Он выругался, отдергивая руку, но игнорируя порез и продолжая собирать осколки. — Прости за чашку, Найл, — пробормотал он, поднимаясь и нарушая тишину. — Я куплю тебе новую. Это были пустые обещания, и все знали об этом. У Гарри не было денег. — Не переживай, приятель, — сказал Найл. — Сейчас вернусь, — пробубнил Гарри, выходя за дверь и выкидывая газету в мусорную корзину. Остальные убирали бутылки из-под пива и коробки пиццы, а Найл сразу забыл о суровой атмосфере, ударив Оливию по лицу оставшимся куском пиццы. Она завизжала и вылила остаток своего напитка в его сторону: он разлился по всему покрытию столешницы, попал на стены и пол, и Найл сразу начал кричать об испорченных коврах, бросаясь к шкафу под раковиной и вытаскивая различные моющие средства. — Зейн, идём, проверим, как там Гарри, — сказала Кейтлин, пока Найл причитал о пятновыводителях. — Пусть Изабель пойдёт, — сказал Зейн, и обе девушки с изумлением посмотрели на него. — Я? — Глупо пискнула Изабель, но в ответ он лишь улыбнулся и кивнул ей. Кейтлин с замешательством прищурилась, недоверчиво поднимая на Зейна взгляд, но Изабель без задней мысли прошмыгнула мимо них и направилась на второй этаж, убегая до того, как Найл успеет подсунуть ей под нос очиститель для ковра и пару резиновых перчаток. Дверь в комнату Гарри была плотно закрыта, а когда она поднесла к ней руку, чтобы постучать, то обнаружила, что её рука трясётся. — Что? — Прозвучал голос Гарри по ту сторону двери. Она робко открыла дверь и обнаружила его, сидящим на краю кровати и смотрящим на картину на выступе для дымохода. Он стянул футболку и бандану, и теперь они лежали на полу; его руки с такой силой сжимали волосы, что казалось, он собирается их вырвать. — Кто сказал, что тебе можно войти? — Прорычал он, даже не смотря в её сторону. — Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — прошептала Изабель, и он быстро обернулся; его глаза были расширены и светились от безумия. — Оу, — с удивлением выдохнул он. — Я в порядке. — Не похоже. — Она села рядом с ним и уставилась на парня с картины, как делал это Гарри. — Ты плакал? — Я никогда, блять, не плачу, — отрезал он, а она вздрогнула. Они долго молчали, смотря на картину, пока Изабель наконец не решилась заговорить. — Ты немного вспылил внизу. — Ага. Изабель сделала глубокий вдох и выпалила: «Я не знаю почему, и ты не обязан мне это объяснять, но это отстойно по отношению к твоим друзьям, Гарри. Нельзя быть таким грубым». — Они знают, какой я, — ответил Гарри. — А я нет, — произнесла она, и её сердце забилось быстрее. — И сейчас я думаю, что ты ведёшь себя, как придурок. — Я знаю. Я слышал. — Ты считаешь меня сукой. — Она не спрашивала — это был факт. Гарри пожал плечами в знак согласия. — Ну, я считаю тебя лицемером. Я знаю, что ты говорил обо мне Зейну. Гарри ничего не ответил и лишь заморгал. Он вздохнул и отвёл взгляд. — Разница в том, что ты на самом деле имела это в виду. Она молчала, совершенно опешив, а когда молчание затянулось, то она встала, чтобы уйти первой, пока он сам не сказал ей сделать это. — Прости, — громко сказал он, с волнением хватая её за руку и так же быстро отпуская; она не сводила взгляда с картины, когда её брови изогнулись. — Иногда на меня находит. Она опустила взгляд на место на руке, за которое он схватил её — кожа пекла, и она увидела капли крови. — Гарри, у тебя идёт кровь. — Я знаю. Всё в порядке. Она покачала головой, вздохнула и, взяв его за руку, потащила в ванную. Он высвободился из её хватки, как только она поняла, что он идёт за ней, но этого было достаточно, чтобы на её лице заиграла лёгкая улыбка. Принятие, не сопротивление. Это уже был небольшой, но успех. Она включила воду и протянула под неё его руку. Он зашипел, и они оба увидели, как вода становится красной. — У тебя есть антисептик? — Мне он не нужен. Она закатила глаза. — Не глупи, Гарри. — Это всего лишь небольшой порез, я переживу. — Небольшие порезы не кровоточат так долго, — строго сказала Изабель. — Где антисептик? Он нахмурился. — Откуда ты, чёрт возьми, это знаешь? Она пожала плечами. — Мне всегда приходилось обрабатывать раны моего брата, потому что он не хотел сам делать это. Он был прямо как ты. Неуклюжий и злой. На какое-то мгновение ей показалось, что он снова накричит на неё, но он неожиданно усмехнулся, у краёв его глаз образовались морщинки, когда он закусил губу; его лицо осветилось. Он выглядел таким славным, когда улыбался. — Неуклюжий и злой. Вот, значит, какого ты обо мне мнения? На секунду дыхание в горле перехватило, и она засмеялась. — Да, наверное. Она копалась в тумбочке, пока не нашла бутылочку антисептика, которой на вид было уже несколько лет. Она даже не потрудилась взглянуть на срок годности, выдавив обильное количество на спонжик и сжимая руку Гарри. — Будет печь. — Окей, — выдохнул он. Она с любопытством посмотрела на него, а затем слегка коснулась спонжем раны; он смотрел на неё, раскрыв рот и округлив глаза. Её сердце дрогнуло, а рука соскользнула — она с силой надавила на его рану, и он ахнул. — Чёрт! — Прости! — Она вложила спонжик ему в руку и отпрянула. — Я… эм, увидимся внизу… — Стой! — Быстро сказал он. — Подожди, я выключу… Он выключил воду, прижимая пальцами спонжик к ране, и подошёл к Изабель. — Изабель, прости, — сказал он мягким голосом. — Ты ведёшь себя слишком несправедливо, Гарри, — спокойно ответила она. — Я знаю. — Ты должен понимать, когда ты не прав, и пытаться изменить это. — Я знаю. — Только то, что ты извинился в этот раз, не означает, что ты можешь продолжать вести себя так, а потом опять извиняться. Этому нет оправдания. Я не… я больше не дам тебе шанс. — Я знаю. — Я не такой плохой человек, каким ты меня считаешь, Гарри. Возможно, в прошлом — да, но не сейчас. Во всяком случае, я очень стараюсь измениться. Повисла длительная, напряжённая тишина. — Я знаю, — спокойно отозвался он, а когда он взглянул ей в глаза, она действительно поняла, что он раскаивается. — Ты… ты ляжешь со мной? Это был всего лишь вопрос, но в его интонации это звучало, как просьба, и он сам казался таким маленьким и невинным, что она даже не задумалась над тем, какой странный был этот вопрос и с чего бы ему хотеть этого. — Хорошо, — сказала она. Это наверняка не было хорошо, и ей наверняка не следовало говорить ему, что это хорошо, но опять же, ей не следовало совершать многих вещей, когда речь касалась Гарри, но она делала их, потому что… на самом деле, она и сама не знала почему. Она совершенно не знала. Она пошла за ним обратно в спальню, тяжело и раздражённо вздыхая, чтобы он не зазнался. Он упал на кровать, устало проводя здоровой рукой по лицу, и его кубики на животе напряглись. Она секунду смотрела на них, громко сглатывая и заползая на кровать, чтобы лечь рядом с ним. Он убрал руку с лица и расположил обе руки на голой груди, которая медленно опускалась и подымалась в такт его дыханию. Он перевёл на неё взгляд. — Как дела с парнем? — Спросил он после затяжного молчания. Изабель обдумывала, стоит ли ей говорить правду, но что-то в этой тихой комнате, прекрасном портрете, мягкой кровати и медленном, регулярном дыхании Гарри заставило её расслабиться. — Ужасно, — ответила она. — Что случилось? — После встречи с его родителями я сказала ему, что люблю его, — призналась она, и Гарри кивнул. — И его это выбесило. Он не ответил взаимностью, просто сказал вышвырнуться из машины и идти домой. Поэтому тогда я пришла сюда. Гарри нахмурился, облизывая губы, а затем кивая, побуждая её продолжать. — Он не разговаривал со мной несколько дней, а у меня не хватало смелости позвонить ему первой. Я почувствовала себя… Мне до сих пор… Мне никогда раньше не было так больно. А теперь я вообще не понимаю, что между нами происходит. Один из наших друзей позвонил мне через несколько дней и спросил, в порядке ли я, потому что Луи сказал, что я слишком занята, чтобы гулять со всеми. Но он сам не звал меня, а когда звал, то вёл себя так, словно всё отлично, но мы больше не бываем наедине, если только… если только он не трахает меня. Она сделала глубокий вдох и уставилась в потолок, чтобы избежать пристального взгляда Гарри. — Я не знаю, что делать, — призналась она. — Я не знаю, почему он просто не может расстаться со мной. — Почему ты не можешь расстаться с ним? — Спросил Гарри. — Потому что я люблю его, — сказала она, выдерживая паузу и закусывая нижнюю губу. — И я лучше буду с ним таким образом, чем никак вообще. Я знаю, это глупо, но ты же понимаешь, о чём я? — Не совсем, — медленно ответил Гарри. — Я никогда никого не любил. — Никого? Правда? Он покачал головой, усмехаясь её реакции. — Я думал, что люблю девушку, с которой гулял, когда мне было семнадцать. У меня были несерьёзные отношения, когда мне было четырнадцать, но эта девушка, Поппи, была моей первой серьёзной девушкой, потому что я познакомил её со своей семьёй и всякое такое. — Он вздохнул, играя пальцами со свей нижней губой, и нахмурился. — Да? — Ага. Но я сильно облажался. Мне хотелось лишь ловить кайф и ебаться, и я… я очень часто изменял ей, а когда она говорила, что уходит от меня, я впадал в ужас. Я умолял её остаться, и она оставалась. Я думал, что люблю её, потому что не хотел, чтобы она уходила. Но это не любовь; это потребность в чьей-то любви, когда ты сам не любишь себя. Это просто желание не быть одному. — Звучит дерьмово. Он пожал плечами. — Это моя вина. Я всегда так поступаю. Я всегда отталкиваю людей, чтобы почувствовать, что нужен им. — А как же Каро? — Спросила Изабель. Они оба перекатились на бок лицом друг к другу, а их головы упали на подушку. Гарри снова пожал плечами. — Она казалось славной девочкой. Она привлекательная, и мы нашли общий язык, и мне не нужно было спать с кем-то другим, когда она была со мной. Но она была жутким параноиком, я задыхался от неё. Понимаешь? Я воспринимал её так же, как остальных своих подруг, но только вдобавок к этому я мог трахаться с ней. Она вздохнула. — Я даже не могу представить это. — Представить что? Она молчала. — Что секс ничего не значит. — Ты думаешь, он что-то значит? — Медленно спросил Гарри. — Он многое для тебя значит? Она слегка кивнула, впитывая пропахший алкоголем воздух. — Мой первый раз случился почти в девятнадцать. Возможно, я не всегда буду так относиться к нему, но, не знаю, для меня это по-прежнему что-то особенное. Я не знаю. — Думаю, для тебя он всегда будет особенным, — тихо сказал Гарри. Она хотела спросить почему, но не стала. — Думаешь, это странно? — Спросила она, а он нахмурился. — Конечно же нет, — решительно заявил он. — Я совершенно не считаю это странным. Луи, и Милли, и Скарлетт, и Лидия, и Лиам считали это странным. — Ты помнишь, что я говорила, у меня был секс в машине? Он кивнул, и прядь его волос упала на подушку. — Мне не понравилось. Я могла была быть для него кем угодно. Знаешь, я постоянно думаю об этом. Когда он трахается со мной, то я могу быть для него кем угодно, но я не могу представить никого другого на его месте. Гарри какое-то мгновение смотрел на неё, ища её взгляд. — Это грустно, — мягко сказал он. — Ты хочешь скажешь, что не похож на него? Я имею в виду, в плане секса. Он тяжело выдохнул и нахмурился. — Если бы я был с кем-то, как ты, то да. С кем-то, кто по-настоящему заботится и… — Он остановился, зажимая нижнюю губу между пальцами. Он засмеялся неуверенным дребезжащим смехом и на секунду закрыл глаза. — Нет, ты права. Я такой же плохой, как и он. Я знаю, я даже хуже. Я ублюдок, я знаю. Он неожиданно улыбнулся, в уголках глаз появились морщинки, а на щеках образовались ямочки. Он робко посмотрел ей в глаза. — Понятия не имею, зачем говорю тебе всю эту хрень, и о Поппи. Прости. — Гарри, ты не должен извиняться за то, что рассказываешь, какой ты есть на самом деле. Он пьяно хихикнул, проводя языком по губам и вздыхая. — Но мне не нравится то, какой я, — сказал он. Она не знала, что ответить, и в горле застрял ком. Гарри перекатился на спину, и кудри свободно рассыпались у него на лбу. Его рот был приоткрыт, пока он медленно дышал; веки над глубокими тёмными кругами, которые, казалось, никогда не сойдут, закрылись, и хотя ей, возможно, стоило сказать что-то ещё, она думала лишь о том, что он хоть и был с ней грубым, но был отличным другом, когда хотел этого, а таких друзей у неё было не много. — Почему ты так отвратительно вёл себя со мной? — Спросила она. — Я хотела всего лишь подружиться с тобой. Он не открыл глаза, лишь нахмурился, задерживая дыхание. — Я не знаю, — наконец прошептал он. — Мне очень жаль. Возможно, он хотел сказать всё одним предложением, но это вышло у него как два совершенно разных признания, и она поверила в оба из них. Они снова молчали. Дыхание Гарри было медленным и систематичным, его оголённая грудь вздымалась и опускалась, а птички под ключицами взлетали и приземлялись. — Гарри? — Спросила она, когда ей на ум неожиданно пришла эта мысль. Он промычал в ответ. — Что за парень на картине в ящике? Твой брат? Он заметно напрягся, а его ресницы затрепетали, хотя он и не открыл глаза. Казалось, он был удивлён тому, что она запомнила картину, хотя видела её всего секунду во время его вечеринки. — Ага, — ответил он. — Вы с братом близки? Он пожал плечами. — Были когда-то. Мы больше не общаемся. — Что случилось? — Чёрная кошка пробежала между нами. — Он изогнул рот в ухмылке и повернулся головой к Изабель. — Думаю, на сегодня хватит вопросов. — Что? Но я… только начала… Он поднял палец к губам, показывая, как закрывает их на замок, но она потянулась к его руке и убрала её. — Ты не можешь насильственно заставлять меня, Изабель! — Выкрикнул Гарри, здоровой рукой хватая её за запястья и опуская её руки. — Я приложу усилия! — Ты странная, — он засмеялся, а её попытки вырваться из его хватки оказались тщетны. — Но, Гарри… — Она засмеялась. Он крепче схватил её руки, удерживая их одной рукой, а второй закрыл ей рот, при этом смеясь. — Нечестно! — Завизжала она из-под спонжика, чувствуя, как антисептик слегка обжигает её губы, и смеясь так сильно, что в боках закололо. — Ты испачкаешь меня кровью! — Я тебя не слышу! — Торжественно заявил он. Она намеренно ударила его ногой, а он попытался увернуться и снова схватил её. Они громко смеялись, пока он подпрыгивал и едва касался кровати, но, в конце концов, ему удалось нависнуть над ней, прижимая к кровати её ноги своими собственными ногами. — Ты будешь хорошо себя вести? — Спросил он, пытаясь казаться серьёзным, но его грудь дрожала от продолжительного смеха. Он навис на её лицом, и его кудри коснулись её лба, когда она энергично закивала головой. — Я могу убрать руку? — Она снова кивнула, а он со смехом убрал руку, используя её теперь в качестве опоры; он смотрел на Изабель сверху вниз. Она смеялась, открыв рот, чтобы задать ему ещё один вопрос и ещё чуть-чуть подразнить его, но внезапно остановилась. Он смотрел на неё — не только на лицо, но и на губы, — его веселое выражение лица испарилось, а воздух, казалось, застыл, и всё, что Изабель ощущала, — дыхание Гарри, касающееся её губ, его волосы на своём лбу и его прижатые к её ногам бёдра. Их взгляды встретились, его зрачки расширились, и Изабель увидела в его глазах нежность, которую не видела никогда прежде. Она смотрела на него; её карие глаза и его зелёные схлестнулись воедино, и сердце Изабель забилось с такой силой, что не было ни малейшей возможности, что Гарри не услышал это. Она чертовски хотела поцеловать его. Оне не знала, было ли это из-за того, что она хотела увидеть, что он умеет делать этими пухлыми розовыми губами, или из-за того, что она знала, что она очень-очень хорошо целуется, или просто из-за того, что это был Гарри, а Гарри порой вызывал в ней то странное чувство, тот прилив желания и вожделения, о котором она не осмеливалась и думать. И это чувство уже с головой накрыло её, хотя она и пыталась сопротивляться ему. И теперь это чувство было не только в ней, оно было везде. Её руки тряслись от любопытства узнать, как он целуется, и она смотрела ему в глаза, а её сердце металось от этого желания, но он не двигался и лишь продолжал смотреть на неё. Казалось, он не собирался делать ничего, кроме как смотреть на неё и молчать, а ей стало интересно, искушает ли он её, чтобы она сделала первый шаг и поцеловала его, хотя она и не должна была, она не могла. А затем раздался такой неожиданный стук, что Изабель вскрикнула, а Гарри подпрыгнул, и они оба ударились головами. — Блять! — Выругался он, поворачивая голову в сторону источника шума. Изабель последовала его примеру, и, посмотрев на дверь, они увидели Оливию, которая распахнула дверь и, скрестив руки и подняв брови, стояла в проходе. — Господи, Лив, ты напугала меня. — Я стучала, — сказала она. — Я думала, вы немного заняты. Она усмехнулась, глядя на их позу: таз Гарри располагался на бёдрах Изабель, а его руки поддерживали его с двух сторон от её тела таким образом, что он нависал над ней голой грудью. Он поспешил слезть с неё и встал, потирая затылок и ища подходящие слова. Когда он не нашёл, что сказать, Оливия пришла ему на помощь. — Ладно, я зашла, чтобы убедиться, что вы двое не убиваете друг друга. Внизу настоящее побоище. Кейтлин и Зейн снова ссорятся. Гарри нахмурился, подбирая с пола футболку и накидывая её. — Из-за чего? Изабель была занята тем, что вставала с кровати Гарри, попутно натягивая юбку, поскольку она спустилась после их чемпионата по рестлингу, поэтому она пропустила всё, что говорила Оливия, и услышала лишь: «Ничего особенного». Они втроём спустились вниз. Гарри и Изабель пытались избегать зрительного контакта, но девушка заметила, как шея Гарри покраснела и он нервно дёргал пальцами нижнюю губу. Когда они спустились, Оливия первая поспешила в гостиную, чтобы громко огласить их приход, но это не помешало Изабель услышать громкий и расстроенный крик Кейтлин: «Я просто не понимаю, почему вы бегаете за ней!» — Вы о чём? — Спросил их Гарри. Преимущество его голоса было в том, что все слышали его. — Ни о чём, — пробубнил Зейн. Гарри и Изабель оказались в дурацком положении, когда Кейтлин прошептала что-то Зейну на ухо, но он лишь покачал головой и со злостью потёр лицо. — Кейтлин, я не понимаю, почему ты начинаешь предъявлять мне претензии, если я тебе ничего не сделал! — Громко сказал он. — Какого хрена? — Выпалила она. — Не перекидывай всю вину на меня, Зейн. Я никогда не обсирала тебя! Зейн покачал головой, сердито закатывая глаза и вытаскивая из кармана сигарету. — Ты не умеешь пить, и все прекрасно знают это, так что хватит портить всем настроение. — Ты долбаный кретин! — Выкрикнула Кейтлин, а из её глаз покатились слёзы злости. — Ладно, ладно, давайте обойдёмся сегодня без ругани, — вмешался Гарри, становясь между ними. — Это даже не я начал, приятель! — Выкрикнул Зейн, указывая в сторону Кейтлин. — У неё всегда, блять, какие-то проблемы, а я всегда должен выслушивать их! — Гарри, он не прав… — Кейтлин, что у тебя случилось? — Сурово спросил Гарри. Затем последовала длительная тишина. Изабель неловко поёжилась. — Думаю, мне пора, — тихо произнесла она. Все обернулись в её сторону. — Почему? Не уходи, ещё вся ночь впереди, — возразил Найл. Изабель выдумала извинение, говоря, что ей на завтра нужно ещё делать работу, но внутри у неё что-то будто надломилось. Со стороны Кейтлин было низко вести себя с ней так подло, относиться к ней с такой неприязнью, хотя Изабель и не сделала ничего плохого, и впервые в жизни девушка решила не быть слабовольной тряпкой. — Ну, Кейтлин явно не хочет, чтобы я здесь находилась, — холодно ответила она, скрещивая руки на груди. — Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. Зейн вскинул руки вверх. — Смотри, Кейтлин! Ты этого, блять, хотела? Он сердито вышел из комнаты, преследуемый Кейтлин, которая снова начала кричать на него. — Я не знаю, зачем она делает это. Дома она вполне нормальная, — сухо сказала Оливия, падая на диван рядом с Найлом. Найл фыркнул, а Гарри повернулся к Изабель, в первый раз смотря на неё с тех пор, как Оливия застукала их. — Можешь остаться, Из, — мягко сказал он. Не учитывая моменты, когда он потешался над ней, он всегда называл её не иначе как Изабель, и ей стало необъяснимо больно от этого. — Думаю, мне всё-таки стоит уйти, — она улыбнулась. — Всё в порядке, я не парюсь. Вы её друзья. — Я проведу тебя до остановки, — сказал Гарри, когда она попрощалась с Найлом и Оливией. Они вышли из дома и молча пошли вниз по улице. Изабель напрягала извилины мозга, чтобы сказать что-то и как-то нарушить тишину. — Надеюсь, — сказала она, и в этот же момент Гарри произнёс «Я должен…». Они нервно улыбнулись друг другу и отвели взгляды, когда поняли, что смотрят слишком долго глаза в глаза. — Ты первая, — сказал Гарри. — Нет, это была глупость, ты говори, — возразила Изабель. — Эм, — одной рукой Гарри провёл по волосам, а вторую опустил в карман пальто. — Я хотел сказать, что мне завтра рано вставать, поэтому я надеюсь, что Зейн и Кейтлин не буду долго ссориться. — Зачем тебе рано вставать? — На пробежку, — сказал он, пожимая плечами и издавая хриплый смешок. — Пустяк. Ничего особенного. Изабель кивнула, закусывая губу, когда он ловко избежал обсуждения этой темы. Затем снова последовало неловкое молчание, пока Изабель с отчаянием спросила: «Они часто дерутся?» — Кто? — Удивлённо спросил Гарри, словно его разум был далеко отсюда. — Зейн и Кейтлин. — Редко, — ответил он. — Хотя в последнее время она зачастила. Думаю, это после того, как они переспали. — Они переспали? — Скептически спросила Изабель. — Ага, после дня рождения Зейна. Он очень жалеет об этом. — А Кейтлин? Гарри слегка улыбнулся и пожал плечами. — Без понятия. — Уверена, что жалеет, — сказала Изабель и подняла на него взгляд, вспоминая, как пришла к выводу, что он нравится Кейтлин. Она с яростью откинула мысль, что влюбиться в его ярко-зелёные глаза, ямочки, большие и неуклюжие шаги достаточно легко. Он обернулся к ней, слегка нахмурившись, но всё ещё улыбаясь; его глаза блестели. — Чего ты так думаешь? На этот раз пожала плечами Изабель. — Не знаю. Просто так всегда происходит, когда друзья перегибают палку. Всегда становится неловко. Гарри отвернулся, нахмурившись ещё сильнее и устремив взгляд вниз. — Ага, — пробормотал он. Оставшуюся дорогу они прошли молча: Гарри погрузился в раздумья, играя с нижней губой и смотря в землю. Когда они завернули к автобусной остановке, Изабель увидела свой автобус, который стоял на светофоре. — Оу, вот и он! Мне повезло, — сказала она, неловко усмехнувшись. — Спасибо, что провёл, Гарри. — Уверена, что тебя не нужно провожать до остановки? — Она в двадцати метрах, — сказала она, изогнув бровь и выдавив смешок. — Да, конечно. Глупо. Прости. Она наклонилась, чтобы обнять его, в тот момент, когда он произнес: «Прости, что слишком пьян, чтобы отвести тебя домой», и они второй раз за ночь ударились лбами. — Чёрт, прости! — Произнёс он, а она лишь засмеялась, когда он, морщась, потёр голову. — Блин, больно. — Мне нет, — заявила она. — Повезло, — сказал он. Молчание. — Ну, мне нужно бежать, чтобы… — Оу, да, точно. Увидимся завтра на работе. Изабель улыбнулась через плечо, торопливо идя в сторону остановки. — Да, увидимся. Она развернулась, ускоряя шаг, когда светофор переключился, но не успела она далеко уйти, как Гарри схватил её за руку и развернул лицом к себе. — Мне правда очень жаль, — сказал он. — За то, что я был грубым. Прости меня, Изабель. — Да ладно, я уже простила тебя. Он кивнул. — Я, эм… я хочу… — Он рьяно начал осматриваться по сторонам в поисках поддержки, но, не получив её, на одном дыхании выпалил: «Ты будешь позировать для меня?» — Что? Он отчаянно искал её взгляд, нервно сглатывая, а затем засмеялся и посмотрел в другую сторону. — Во благо искусства. Для портретной живописи. Я рисую портреты, и мне нужна модель. — Почему ты хочешь, чтобы я была моделью? Ты же можешь попросить кого-то более прошаренного в этом деле. Например, Кейтлин или… — Я хочу только тебя, — сказал он, и на какой-то момент взгляд его стал настолько тёплым, что Изабель не знала, как смогла устоять. — Из-за стиля, — добавил он. — Но только если ты хочешь, то есть ты не обязана, если не… — Я правда не очень хочу, — пробормотала она. Его лицо поникло, и на какую-то долю секунду ей показалось, что он начнёт уговаривать её, но этого не случилось. — Ладно, — сказал он. — Да не парься. — Мне нужно успеть на автобус, — неловко сказала она, улыбаясь и направляясь в сторону остановки. Дойдя до остановки, она обернулась и увидела, как он подавленно смотрит ей вслед, потирая шею; его кудри разлетались на ветру. Она изменила своё решение не потому, что хотела угодить Гарри, или потому, что посчитала это правильным, или потому, что ей стало стыдно. Она впервые сделала то, что ей захотелось сделать, а ей хотелось увидеть, как Гарри рисует; ей хотелось увидеть его счастливым и стать частью того, чем ему нравилось заниматься, но больше всего ей очень, очень хотелось провести с ним время. Она посмотрела через плечо и улыбнулась. — Хорошо, я сделаю это, — выкрикнула она.