Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

жалкая Март

Луи перестал топать ногой. По сути, он вообще перестал шевелиться, его глаза, руки и грудь замерли, а сам он задержал дыхание. — Кто? — Еле слышно прошептал он сквозь стиснутые губы. — Ты не знаешь его, — быстро сказала Изабель. — Луи, мне не хватит слов, чтобы описать, как мне жаль, я… Луи слегка склонился, и его тело напряглось. — Кто-то ещё знает об этом? — Нет, только ты. Это случилось вчера. Мне очень-очень жаль, Луи. Я не знаю, что на меня нашло; я не знаю, зачем сделала это, но я… я очень сожалею. Он кивнул. — Хорошо. — Он в своей привычной манере ударил руками по коленям, а затем поднялся, чтобы уйти. — Не парься. Она нахмурилась. — Что? — Не парься, детка, — он улыбнулся, слегка поглаживая её по волосам. — Всё зашибись. — Что, чёрт возьми, значит «всё зашибись»? — Медленно произнесла она, поднимаясь на ноги. — То и значит, — ответил Луи, нахмурившись. — Никто не знает, так что никаких проблем. — Для меня это проблема! — Прошипела Изабель; её щеки покраснели, как только он изогнул брови. — Мог бы хотя бы сделать вид, что тебя это волнует! — Что ты пыталась доказать? Или ты хотела заставить меня ревновать? — Он холодно засмеялся. — Это чертовски низко, даже для тебя. Даже для тебя. Насколько знакомая фраза. — Нет, я сделала это, потому что мне так захотелось! — Сказала Изабель. Руки тряслись от злости, когда оттянула вниз воротник и показала засосы на шеи и ключицах, которые оставил Гарри — красно-жёлто-фиолетовые отпечатки. Она сглотнула, отводя взгляд и произнося: — Мне очень хотелось этого, Луи. Ты даже не можешь представить себе насколько сильно. Он изогнул брови. — И? Зачем ты показываешь мне это? — Тебе совсем плевать? — Она боялась показаться истеричкой, но к глазам уже подступили слёзы ярости, и ей было совершенно всё равно. — Мне бы не было, если бы кто-то поцеловал тебя. Мне бы захотелось узнать причину. Он нахмурился. — Но я знаю её. Ты думала, я разочаровался в тебе. Но ты больше не сделаешь ничего подобного. Нет глупостей — нет проблем. Его слова ранили настолько сильно, что ей было бы куда менее больнее, если бы он просто дал ей пощёчину. Изабель не могла понять, как он мог почти не думать о ней, когда она готова была променять весь мир ради него. Если она только ещё не променяла. — Откуда тебе знать, что я больше не сделаю этого? — Выпалила она, и его глаза, в которых вспыхнула непривычная ярость, резко распахнулись. — Я не собираюсь бегать за тобой и делать всё, что ты скажешь, однако ты постоянно пытаешься избавиться от меня! — Успокойся! — Выкрикнул Луи, но она уже была слишком сердита. — С чего ты взял, что я никому не скажу? С чего ты взял, что пользуешься для меня авторитетом и сможешь остановить меня? — Потому что если ты кому-либо скажешь, — процедил Луи сквозь зубы, — то опозоришь меня. Чтобы ты изменила мне? — Он с опаской оглянулся, словно кто-то прятался за шторами. — Никто не должен знать об этом. — Иди нахер, — Выпалила Изабель. — Мне надоело твоё отношение ко мне. Я достойна большего. Это был первый раз, когда она подумала, что лучше него. Изабель привыкла полагать, что она лучше таких, как Рори из Кино-Общества, который был почти безликим, который почти не гулял и которого не приглашали на крутые вечеринки, но сейчас она поняла, как ужасно заблуждалась, и ей было стыдно за это больше, чем за то, что она целовалась с Гарри. Потому что хоть это и был первый раз, когда она признала свою значимость в отношении Луи, она определённо точно знала, что не заслуживает такого отношения, как и никто другой. — Послушай, любимая, — насмехнулся он, нахмурившись; его голос неожиданно понизился и похолодел. — Ты не такая особенная, как ты, вероятно, себе представляешь. Я знаю, что вся эта твоя глупая уверенность в себе — моя работа, но тебе нужно серьёзно обдумывать то, что ты сейчас говоришь, потому что я больше не собираюсь это терпеть. — Уверенность? — В этот раз усмехнулась Изабель, хотя весь эффект был испорчен слезами, стремительно стекавшими вниз по пылающим щекам. Она резко смахнула их. — Луи, все эти девять месяцев ты не делал ничего, кроме как заставлял меня чувствовать себя никчёмной! — Ну, тогда отъебись! — Закричал Луи, вскидывая руки. — Если я тебе настолько надоел, то отъебись! Ты думаешь, я хочу слушать, как ты ноешь каждую секунду каждого дня? Просто уйди! У меня до сих пор не укладывается в голове, почему ты ещё не ушла, если я такой придурок и женоненавистник! — Потому что я люблю тебя, идиот! — Но даже хоть она и сказала это, они оба, вероятно, знали, что это неправда. — Ох, ради всего святого! — Сказал Луи. Казалось, он вот-вот вырвет себе волосы или ударит её. — Мне надоело это. Всё кончено. — Хорошо, потому что мне тоже это надоело, — ответила Изабель, поворачиваясь к двери. — Веселись! — Провопил Луи, направляясь за ней по коридору. — Теперь у тебя нет ни парня, ни друзей, и никто не будет терпеть тебя. Посмотрим, что ты почувствуешь теперь! Она игнорировала его, летя вниз по лестнице и беря свою сумку из кучи вещей. Люди оборачивались на них, но ей было плевать. Она просто хотела уйти. — Ты долбаная идиотка! — Кричал Луи. — Это было лучшее, что с тобой когда-либо случалось. — Ты несёшь бред, — ответила Изабель. Её голос задрожал, когда она повернулась к нему, едва сдерживая себя. Её собственный голос поразил её, он словно доносился через громкоговоритель и вовсе не принадлежал ей. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, что не может контролировать слова, которые вылетают из её рта. — Надеюсь, ты поймёшь это до того, как станешь точной копией своего папаши! Он содрогнулся, словно ему дали пощёчину. — Ты маленькая дрянь. Не смей говорить о моём отце… — А знаешь, что ещё не следует делать, Луи? Распространять наркотики. — Она повысила голос, привлекая внимание окружающих. — Сдаётся мне, такое неприемлемо в резюме для банкира, каким бы крутым, популярным и беззаботным это ни делало тебя в твои девятнадцать. — Конченная прошмандовка, — прорычал Луи. Его глаза наполнились злостью, а щёки загорелись. Группка вокруг них начала хихикать и перешёптываться. — Я надеюсь больше никогда не увидеть тебя, грязная шлюшка. Иди к чёрту. Луи в последний раз кинул на неё взгляд, а затем скрылся в гостиной, оставив Изабель наедине с сотней глаз, прожигающих её, и тихих порицаний, раздающихся в тишине. Но она лишь подумала о том, что Гарри никогда в жизни не стал бы так говорить с ней. — Она какая-то жирная, нет? — Услышала она, как похихикала в толпу девушка, и перевела на неё свой взгляд и запрокинула подбородок, игнорируя прилив смущения от публичного внимания. — С чего же вдруг ты это говоришь? — Ответила Изабель. Ей слишком надоели их осуждения и корыстность. — Я не жирная, и я знаю, что ты говоришь это только для того, чтобы задеть мои чувства, но полнота не становится отрицательным качеством только потому, что ты так считаешь. Девушка с возмущением фыркнула, цокнув языком. — Я спрашивала твоё мнение, шлюха? Изабель едва не извинилась. Слова были уже на кончике её языка, они были готовы слететь с него, как её слова Луи, как она делала всегда, но сейчас она сделала глубокий вдох и проглотила всё, что хотела сказать. — В том и дело, что нет. Никто из вас никогда не спрашивал. Она развернулась на каблуках и вышла навстречу холодному вечернему ветру, оставляя позади Луи и всех старых друзей и обещая себе, что они больше никогда не смогут причинить ей боль.

~~~

На следующий день Изабель не пошла на работу, как и не пошла на свою смену в среду. Она не могла смотреть Гарри в лицо; при одной мысли о нём её начинало тошнить, дыхание замирало, а сердце начинало биться быстрее. Ей было стыдно за то, что она пропускает работу, но не из-за того, что её босс с лёгкостью мог найти ей замену, а из-за того, что она боялась одолжить у родителей деньги, которые потеряла. Свадьба Джеймса была назначена на лето, денег было как никогда в обрез, и Изабель как никогда нуждалась в работе. Тем не менее, к следующей пятнице — спустя неделю с её последней смены — выяснилось, что ей вряд ли понадобятся деньги. Потому что тратить их уже было не на что. Её телефон, который когда-то был забит сообщениями от друзей, сейчас находился в периоде полного затишья. Луи сделал всё возможное, чтобы сдержать своё слово и оставить Изабель совершенно без друзей, а от соседей по дому, которые все вместе с сожалением уходили гулять, оставляя Изабель без приглашения наедине с ноутбуком, её уже начинало тошнить. Единственные друзья, которые у неё остались, были друзья Гарри. Она общалась с Зейном, Оливией и Найлом, но опасалась встречаться с ними, потому что боялась встретить Гарри. Было ещё кое-что: хотя её телефон не подавал никаких признаков жизни и находился в состоянии комы, был один-единственный человек, который не прекращал пытаться. Гарри. Он несколько раз звонил ей и ещё чаще писал, его тон менялся с дружелюбного на любопытный, с озабоченного на яростный. Она знала, что глупо избегать его из-за простого поцелуя, но вся её жизнь, которую она обрела в университете, казалось, разрушилась в тот момент, как она встретила его. В какой-то степени это была его вина. Утром в пятницу, после семинара, Изабель встретилась с Лиамом в библиотеке — по каким-то необъяснимым причинам её не занесли в чёрный список, а она до сих пор не могла понять, было ли это благословение или проклятие, — чтобы вместе позаниматься. Лиам любезно сидел с ней за одним столом, вместо того чтобы пересесть за столик к её старым друзьям, где ей больше не были рады. В машине по дороге домой он продолжал кидать на неё встревоженные взгляды, стуча пальцами по рулю. — Выговорись, Лиам. Он застенчиво улыбнулся. — Мы волнуемся за тебя, Из. — Кто «мы»? — Я и Лид, и особенно Милли. И я уверен, Скарлетт тоже. Изабель изогнула брови, но ничего не сказала. — Ты сильно расстроилась из-за Луи? Правда была в том, что Изабель была больше чем расстроена. Она чувствовала себя беспомощной. Она проплакала весь вечер воскресенья после вечеринки, но после этого она ничего не чувствовала. Ничего, кроме злости, на себя, на Гарри, на Луи, на своих бывших друзей, которые исчезли, как пыль. — Всё нормально, — спокойно ответила она. — Гарри тоже волнуется, — добавил он, и она тут же повернулась в его сторону. — Что? — Он уже дважды приходил, — признался Лиам, а Изабель сжала руки в кулаках. — В первый раз я увидел его в понедельник, он сидел в машине, пока ты была в универе. Он узнал, всё ли у тебя хорошо, потому что ты не пришла на работу. Изабель ничего не ответила. Она не ожидала, что на него так сильно подействуют её игнорирование звонков. — Он не хотел заходить в дом, казалось, его даже напугала эта мысль. Вообще, он просил меня не говорить тебе, что я встретил его, но я, эм… — Лиам виновато закусил губу. — А второй раз был вчера. Он подошёл к двери, но не постучал. Лишь развернулся и снова ушёл. Я видел его в окно. Изабель покачала головой, стискивая зубы в попытке сохранить спокойствие. — Между вами что-то происходит? Вы поэтому с Луи… — Он не стал продолжать. — Лиам, мне нужно, чтобы ты подвёз меня сейчас на работу, пожалуйста, — всё, что удалось сказать Изабель. — Оу, я думал, ты хочешь домой, — сказал он. — Планы изменились.

~~~

Изабель упала на стул рядом с Гарри, закинув ноги на край стола и переведя взгляд на кудрявого. Он уставился в телефон, слегка поджав губы; Изабель перевела взгляд на его пальцы, которые были грубыми и уверенными. Его волосы, не перевязанные банданой, — возможно, он наконец понял, насколько глупо это выглядит, — свободно падали на лицо и касались лба. Он поднял на неё взгляд и заморгал, облизывая губы. Его лицо выражало миллион эмоций, но сам он лишь нахмурился. Круги под его глазами были такими тёмными, что делали его зелёные глаза, которые прожигали её и изучали её лицо, ещё выразительнее обычного. — Привет, — наконец проскрипел он. Она планировала прийти и наорать на него — она ещё не была уверена, за что именно, но что-то она придумала бы, — но растерялась в тот момент, когда он слегка улыбнулся ей. Уголки его губ приподнялись, отчего у неё во рту пересохло, а сердце бешено забилось. — Я думал, ты уволилась, — медленно произнёс он. — Сегодня я ожидал увидеть Майкла. — Нет, — резко сказала Изабель. Он ещё сильнее нахмурился и смутился, а она впервые среагировала быстрее и, подпрыгнув, обслужила посетителя, натянув широкую улыбку и взяв сдачу. Гарри молча следил за ней, меняя кроссовки на нужную пару кед для боулинга. По случаю ухода школьников и студентов на рождественские каникулы, смена выдалась настолько неожиданно занятой, что у Гарри и Изабель едва хватало времени разговаривать друг с другом. Гарри настоял на том, чтобы подвезти её домой, и она согласилась, надменно пожав плечами. Таким образом Изабель и оказалась в машине у Гарри, где они оба сидели в ужасно неловкой тишине. Он с силой сжал руками руль, а на скулах заходили желваки, пока он вёл машину. Изабель вспомнила, как впервые села к нему в машину, как сильно он разозлился и как быстро ехал. От этих воспоминаний она вздрогнула и откинулась на потёртое старое сидение, многозначительно отводя взгляд от Гарри к окну и наблюдая за тем, как запотевает от её дыхания стекло. — Пожалуйста, скажи мне, что случилось, — неожиданно сказал он. Его голос казался резким, словно у него в горле застряла какая-то мольба. — Я не знаю, что я… Мне жаль, что я сделал это. Я не… — Всё в порядке, — перебила она. Изабель не могла заставить себя посмотреть на него, но чувствовала, как падал на неё его взгляд, пока они ехали. — Я серьёзно, — тихо произнёс Гарри. — Ты должна сказать мне, я не могу… Чёрт, я не знаю. Прости, что я поцеловал тебя… Я думал… — Он запнулся. — Не важно. — Ага, — сказала она. — Не важно. Они снова погрузились в тишину, однако Изабель отчётливо слышала его тяжёлое дыхание. Внезапно машина съехала на обочину и резко остановилась. Гарри дал по тормозам и небрежно поднял ручник. — Какого хрена ты творишь? — Закричала она, сжимая ремень безопасности — единственную вещь, которая не дала ей вылететь в лобовое стекло. — Что с тобой происходит? — Спросил он, полностью игнорируя её вопрос. — Ничего, — пробубнила она, закусывая губу и игнорируя его взгляд. Сказать ему правду и аргумент, который неизбежно последует за этим, было ужасной идеей. — Пожалуйста, Гарри, отвези меня домой. — Хватит, — сказал он. — Пожалуйста, я же стараюсь изо всех сил. — Я не просила тебя стараться, — пробормотала она. — Ничего не случилось. Мне не нужна твоя любезность. — Никому не нужно, чтобы к ним относились любезно, — ответил он. Левой рукой он схватил её за локоть, отчего повязка на руке немного сползла, но Изабель отмахнулась, чувствуя, что ещё чуть-чуть и она разрыдается. — Если я в чём-то виноват, то я готов всё исправить. Я знаю, ты дала мне последний шанс, я знаю. Мне жаль, я всё исправлю… — Не получится, — ответила она дрожащим голосом. — Со мной всё в порядке, честно… — Закройся, — выпалил он, наконец теряя терпение. — Изабель, сейчас же скажи мне, что происходит. — Прости, — сказала она и услышала, как он громко вздыхает. Когда он ничего не произнёс, она повернула к нему голову и обнаружила, что он смотрит на неё бешеным, разъярённым взглядом, а его челюсть сжата. Лишь когда она переборола себя и снова попросила его подвезти её домой, он с силой ударил по рулю, отчего она подпрыгнула. — Ты даже не представляешь, насколько всё плохо! — Закричал Гарри. — Чего ты хочешь, Изабель? Прости, что была груба с тобой, Гарри. Прости, что вторглась в твой дом, Гарри. Прости, что поцеловала тебя, Гарри. Всё в порядке, Гарри. Какого чёрта? Как… что произошло? Что произошло с тобой? — Не знаю, может, то, что моя жизнь разбивается на мелкие кусочки, и ты тому причина! — Выпалила она в ответ. — Ты о чём вообще? — Ответил он, не отводя от неё взгляда, пока она всячески избегала его. — Я рассталась с Луи, и теперь у меня нет друзей. А тебе не нравится, что я дружу с твоими друзьями, но я не хочу дружить с тобой, потому что пошло всё к чёрту. Гарри ещё сильнее нахмурился. — Ты рассталась с Луи ради… из-за меня? — Это уже не имеет никакого значения, — твердо заявила Изабель, а его взгляд упал на потускневшие засосы у неё на шее. — Прости, — сказал он без какого-либо угрызения совести. От этого извинения внутри неё всё перевернулось; оно ощутила то же самое, что испытывала, когда ссорилась с Луи на вечеринке, потому что ни одному из них не было стыдно, хотя они и сломили её, а в ответ она лишь извинялась и испытывала горечь. — Не ври, Гарри, — гневно ответила она. — Не прикидывайся, что тебе жаль. Мне надоело твоё вечное враньё. Изабель не видела его, но могла поклясться, что он нахмурился. Гарри сглотнул, запинаясь в своих же словах. — Я… я не знаю… — Я не знаю человека более лживого, чем ты, и я устала от этого, — внезапно сказала она. — Ты всё скрываешь и всем грубишь, ожидая, что все упадут к твоим ногам, не дожидаясь никаких объяснений о том, что происходит с тобой! Нельзя постоянно прятаться, Гарри. В чём смысл разговора, если ты… если ты ничего не говоришь? Он долго молчал, а затем, когда она услышала, как он, явно сдерживающий дыхание с момента, как она начала говорить, выдохнул, ей стало стыдно за всё сказанное. Между ней и Гарри было столько всего, чего она не понимала, но Изабель знала, что не хочет причинить ему боль. Она не отважилась взглянуть на него, поэтому продолжала молча сидеть, ощущая, как по всему телу растекается чувство вины. — Эй, мне жаль. Я не хотела, — наконец тихо произнесла она. — Нет, хотела, — отрезал Гарри. — Гарри, нет, я не… — Да, хотела! — Громко сказал он. Он громко вздохнул. — Всё в порядке. Ты можешь думать что хочешь. — Гарри, я знаю, что это моя вина, понимаешь? Я знаю, что поцеловала не своего парня и продолжала… продолжала возвращаться, хотя ты миллион раз посылал меня на хер. — Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. — Я знаю, я не вправе винить тебя. Я знаю, что не ты изменил, а я, и ты осуждаешь меня. Я не виню тебя за свои ошибки, но… не делай мне ещё хуже, ладно? Она снова почувствовала на себе его руку, а когда она взглянула на него широкими, полными слёз глазами, он встревоженно смотрел на неё. — Не плачь, Из, — мягко сказал он. — Всё нормально. Гарри попытался прижать её к себе, но она вздрогнула, перепуганная своим учащённым сердцебиением и его взглядом. Он отпрянул, кладя руки на колени и опуская взгляд; щёки его покраснели. Ей хотелось что-то сказать, но, кроме «прости», она ничего не могла придумать, а сейчас это явно было не к месту. Изабель увидела, что её поведение задело его — горечь постоянных отказов прожигала его лицо и ускоряла его дыхание. Он сжал кулаки и посмотрел в окно, закусывая язык за щекой. — Ты проиграла, Изабель, — протараторил он. — Ты ведь всё потеряла. Она не знала, что он имеет в виду под «всё», так что просто продолжала смотреть на него. Он сделал глубокий вдох, провёл рукой по волосам и снова завёл мотор. — Я долбаный идиот, — пробормотал он. — Я знал, что ты сделаешь нечто подобное. Она пыталась что-то выдавить из себя, но ей было страшно. — Ты поцеловал меня, Гарри… Он вздохнул. — Потому что ты хотела поцеловать меня, — хрипло и настолько спокойно сказал Гарри, что, хоть он и отталкивал её, ей всё равно хотелось поцеловать его. Может, не сейчас, может, даже не сегодня, но она знала, что всю неделю будет думать о том, чтобы снова поцеловать его. Это было слишком смешно и безнадёжно, но настолько правдиво. — Ты сделал мне одолжение, — продолжила она за него. Он с таким же успехом сейчас мог сжать её горло, потому что ей и так уже было трудно дышать. Он отвёл взгляд. — Я этого не говорил, — пробубнил Гаррри. — Что тогда? — Он замер, а затем пожал плечами, готовясь отъехать с места. — К чему тогда всё это было, Гарри? — Спросила она дрожащим голосом. — Почему ты попросил нарисовать меня и ждал под моим домом… и поцеловал меня, если тебе плевать? — Я никогда не говорил, что мне… — Гарри не договорил, а затем залился громким смехом. — Ты думала, я запал на тебя? — Равнодушно заявил он, переведя на неё безразличный взгляд. — Я уже говорил тебе, что ты не в моём вкусе. Он резко тронулся с места. — Так значит, ты просто поставил себе цель — разрушить мою жизнь? Ты ведь отлично знаешь, что можешь заполучить любую девушку, и ты выбрал меня, чтобы всё мне испортить. Это так? Гарри кротко взглянул на неё, а затем выдавил из себя ухмылку, оголяя ямочки на щеках. — Я не могу поверить… Я не могу… — Она не могла подобрать нужных слов, браня себя за собственную глупость. Она с самого начала знала, что Гарри такой же, как все, что он думает только о себе и о том, когда бы и где ему потрахаться. — Я никогда не встречала никого хуже тебя, — всё, что ей удалось сказать. — Да? А ты странная. Чрезвычайно странная, — выпалил он. Всю оставшуюся дорогу она молчала, вцепившись ногтями в бёдра в попытке не разрыдаться. Он бешено вёл, игнорируя скоростной лимит и срезая углы на поворотах, чтобы быстрее добраться до её дома. Она тут же расстегнула ремень безопасности и попыталась выйти из машины, но Гарри перегнулся через неё и схватил ручку двери, удерживая Изабель в машине. Он смотрел на неё безумным взглядом, его рот подернулся в ухмылке, но, когда он наклонился ниже, она бессознательно отклонилась назад. Изабель облокотилась на окно, а он прижался ближе, перегнувшись через рычаг. — Знаешь что, Изабель? — Рявкнул Гарри. Изабель была уверена, что он всю дорогу ждал этого момента, прокручивая его в голове. — Ты хочешь, чтобы я сказал правду — что ж, получай. Ты не любила Луи, ты сходила по нему с ума, потому что не имела никакого самоуважения и считала, что он слишком хорош для тебя. Мне не жаль, ты права, потому что он долбаный придурок, а ты в тысячи раз лучше него, и я надеюсь, что он больше никогда в жизни ни на шаг не подойдёт к тебе. Она вытаращилась на него, а он опустил взгляд, тяжело дыша и стискивая зубы. Изабель открыла рот, чтобы заговорить, но он опередил её. — Нет, ничего не говори, — медленно и многозначительно заявил он. — Изабель, тебе нужно покончить с этим. Тебе нужно перестать быть такой… хватит быть такой. Не позволяй людям недооценивать тебя. Никто не будет считать тебя бесполезной до тех пор, пока ты не позволишь им считать так. Но вот в чём была проблема — Изабель знала, что она не бесполезна. Она плыла по течению, откладывая все дела на потом и предпочитая не думать о сочинении, которое нужно написать до следующей недели, о молоке, которое уже скисло в холодильнике, или о трещине в ванне. К людям, которые не принимали её во внимание, она относилась со всей добротой, потому что понимала, что где-то внутри них есть что-то светлое, что это не её вина и что если отвечать им той же монетой, то это ничему не поможет. И хотя Изабель знала, что не была такой, как Луи, и Милли, и все остальные, она не считала себя бесполезной. — Ты считаешь меня слабой, Гарри? — Спросила она таким жалким голосом, что он осмелился сказать «да». Он остановился, и этого хватало для доказательства. — Ты не умеешь играть, вот что я считаю. — Она нахмурилась, а он слегка улыбнулся. От блеска его глаз дыхание в горле перехватило. «Для него это сплошная игра, и он хорошо играет, понимаешь?» сказал ей как-то Зейн. Он предупреждал её об его отношении к девушкам, но она не слышала. Она предпочла не слышать. — Что за игра? Он одновременно нахмурился и улыбнулся — жуткая комбинация, которая вызывала в ней чувство боли. — Ты знаешь. — Да, она знала. И когда ей показалось, что он уже достаточно сказал, когда ему уже нечего было добавлять, он продолжил. — Я всегда знаю путь к победе. Её сердце упало, желудок перевернулся, а к глазам подступили слёзы. Её начало тошнить. Для него это всё было лишь игрой. Она секунду смотрела на него, наблюдая, как его оскал сменяется ужасом. — Стой, стой, нет… Изабель резко замотала головой. — Не надо, Гарри, я хочу уйти… — Нет, нет, нет, — сказал он, переполненный страхом, и крепко схватил её. — Чёрт, нет, не надо, я не… Его взгляд с опаской скользил по её лицу, он закусил губу, а затем совершенно неожиданно взял её лицо в свои руки и завис прямо над ней. Мысль о том, что его губы сейчас прикоснутся к её, была настолько манящей, что она едва не заныла. — Послушай, пожалуйста, — прошептал он, едва не касаясь её своим губами. — Изабель, мне очень жаль, я не… Она отпрянула, словно он был хищником с влажными щеками и бешеными глазами. В этот момент она возненавидела себя, потому что была готова поцеловать его даже после всего, о чём они говорили, и он знал это. Он знал, что делает с людьми, когда целует их, когда смотрит на них так, как смотрел на неё, и это ранило сильнее, чем должно было. — Зачем ты делаешь это со мной? — Спросила она. От всхлипов, дерущих горло, становилось больнее. — К чёрту, Гарри. Я не собираюсь быть частью твоей дурацкой игры. — Погоди… — Я не такая слабая, как ты думаешь! Я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе вешать мне лапшу на уши только потому, что я хочу… Зачем ты делаешь это, Гарри? — Подожди, нет, Изабель… — Нет! Иди на хер, — выпалила она. Это началось — слова подкрадывались к её горлу и были готовы слететь с кончика языка. Каждая тревога, каждая боль, каждое оскорбление, которые она копила в себе, превратились в огромный, неостановимый, разрушительный снежный ком. — Ты самый грубый, жестокий, эгоистичный, несерьёзный, манипулирующий и самовлюблённый человек, которого я знаю, и… поверь мне, это о многом говорит. Изабель со всей силой оттолкнула его руку до того, как выражение его лица задело её сердце, а затем отворила дверь и выбралась из машины. Она подбежала к двери, нащупала в сумке ключи и, не оборачиваясь, влетела внутрь. В доме царили гробовая тишина и темнота, и уже через секунду, теряя самообладание, Изабель поддалась своим чувствам. Горячие и горькие слёзы побежали по её щекам. Она облокотилась головой на дверь и закрыла лицо руками. Сначала Луи, потом все её друзья, а теперь Гарри. Она всех потеряла. И хотя потеряв всех, она обрела душевную боль, потеря Гарри выбила её из колеи. Она сидела на вечеринке со своими старыми друзьями и думала, что они не нужны ей и что они не понимают её так, как делает это Гарри, а вместе с тем он всего лишь играл с ней. Он обвёл её вокруг пальца, как делал это с каждым, а она со всей готовностью попала в его ловушку, как безмозглая, послушная идиотка, которой её все считали. Она больше не чувствовала себя беспомощной; она чувствовала, как металось в груди её сердце, налетая на рёбра и разрываясь на мелкие кусочки. Она сумела дойти до душа, под которым простояла добрых двадцать минут, смотря в пол и думая лишь о Гарри, о его дурацких волосах, мягких губах, грубых руках и взволнованных глазах, на которые все велись. Она вылезла из душа и надела пижаму, села за свой стол и стала разглядывать круги на дереве, пока её взгляд не упал на клочок записки от Мел, который она откинула в долгий ящик и в котором Мел просила написать рекомендации к фильмам для университетской газеты. Трясущимися руками она взяла записку. Первая просьба Мел, на которую упал взгляд Изабель, была настолько ироничной, что девушка едва не засмеялась. Список фильмов, где главный герой является придурком/плохим парнем, в которого ты влюбляешься, даже если знаешь, что этого не следует делать, потому что слишком хорошо знаешь его. Она действительно знала его. Беря ручку и листок бумаги, Изабель внимательно выписала десять фильмов. Закончив, она остановилась и проверила свои ответы, со страхом понимая, что забыла вписать ещё один. Она сомневалась, её ручка парила над листом, но наконец она сдалась, с болью в сердце добавляя: Хит Леджер — Десять причин моей ненависти