Трое.

      Мэйбл расслабленно лежит на коленях у брата, радуясь долгожданному лету и закрытой сессии, рассказывает ему о планах на неделю, а Диппер рассеянно слушает и кивает, гладя ее по волосам и зевая. Уже за полночь, пора бы спать, но Мэйбл все никак не может наговориться, она как вечный генератор энергии, может бодрствовать двадцать часов в сутки. Она болтает, пока в кармане не начинает звонить телефон, а когда видит время и номер – удивленно садится на кровати и жмет «принять звонок». Послушав пару секунд, она жмет на громкую связь и шикает на Диппера, чтобы не спугнул.       И они слушают. Все-все, что говорит Пасифика сбивающимся и тихим голосом, совсем не похожим на свое обычное уверенное произношение. Они не перебивают и ничего не говорят, а когда вызов прерывается всхлипыванием и брошенной трубкой – переглядываются, каждый со своими чувствами на лице.       Диппер смотрит на сестру недоверчиво, приподняв одну бровь, явно думая, что Пасифика просто набралась с горя, и теперь обзванивает всех подряд, а Мэйбл странно улыбается и хитро щурится, вскакивает с кровати и натягивает джинсы.       - Ей в любом случае нужна сейчас наша помощь.       Диппер только вздыхает, но не перечит, застегивает пуговицы рубашки и достает из шкафчика стола президентский ключ – Пасифика явно сама их не впустит, а долбиться в чужую дверь в час ночи… Ему не хочется проблем.       Они на месте уже через полчаса, говорят сонной вахтерше, что они к Нордвест, а та кое-как им верит, ворча, что никто никогда не приходил, а теперь приперлись так поздно. Они поднимаются на десятый этаж элитной новостройки и не колеблясь отпирают большую железную дверь – слава богу, что не код, хотя Диппер открыл бы его минут за пятнадцать.       Мэйбл почти по-хозяйски скидывает босоножки и проходит в комнату. Квартира-студия, зато огромная, с огромными окнами вместо целой стены, пол с подогревом и идеальные обои. Мэйбл морщится и ежится – ей холодно, несмотря на лето и отопление. Слишком все стерильно, как в больничной палате, слишком страшно к чему-то прикасаться, чтобы случайно не заляпать.       Пасифика обнаруживается в углу рядом с кроватью, на полу, со стоящей радом пустой бутылкой вина и почти полным бокалом возле ног. Она не смотрит на гостей, утыкается в колени и дрожит всем телом, тихо всхлипывая. Мэйбл садится рядом и трогает ее за плечо. Только тогда Пасифика понимает, что в доме есть кто-то еще.       Она вскидывает голову, дергается и пытается вжаться в стену, лишь бы избежать прикосновения Мэйбл, одергивает плечо и тут же смотрит виновато и испугано. Не выглядело ли ее движение слишком брезгливым? Не подумала ли Мэйбл чего-то дурного?       - Не знаю, как вы вошли, - хрипит Пасифика, шмыгая носом, - но лучше уходите.       Диппер за спиной сестры фыркает, и этот звук пулей врезается Пасифике в сердце.       - Судя по твоему звонку, - Мэйбл прищуривается и наклоняется ближе, - ты от нас хочешь совсем не этого.       Пасифика заливается краской, даже сквозь алкоголь понимая, что наговорила многого, и пытается встать, чтобы все объяснить, только вот голова кружится, и ноги не держат. Падает вперед, где ее перехватывают близнецы, а она и пальцем двинуть не может, чтобы высвободиться и как следует разругаться.       - Я про вас знаю, - шепчет Пасифика, когда они укладывают ее на кровать и укрывают махровой простыней.       Близнецы заметно вздрагивают, и Пасифика хочет откусить себе язык. Он же вечно такие веселые, у них шило во всех местах, но как-то за секунду эти четыре слова выбивают из них всю радость, делая лица испуганными и обреченными.       - И что? – холодно спрашивает Диппер, накрывая ладонь Мэйбл своей. Тон такой, будто если Пасифика скажет что-то вроде «вы отвратительны» - он либо убьет ее на месте, либо хлопнет дверью и никогда больше не вернется.       Пасифика зарывается лицом в подушку.       - И мне наплевать.       Прежде чем уснуть, она слышит расслабленный и облегченный вздох.       Она просыпается к обеду, от тихого шороха и шепота с кухни, которого в обычное время быть не должно, но ее слишком мутит даже лежа, чтобы вставать, поэтому она просто прислушивается, не открывая глаз.       - Да разве это квартира? – усмехается Мэйбл. – Это как огромный запертый изнутри дворец. Квартира – это у нас, у нас там есть душа, которую мы туда вложили.       Диппер ей не отвечает, задумываясь о своем. Затем поднимает на сестру глаза.       - Ты уверена, что это того стоит? Ты же знаешь, что… - он откашливается и прикрывает рот рукой, краснея, как мальчишка. – Что я не особо хочу тебя с кем-то делить.       Пасифика съёживается на кровати, стараясь не дышать.       - Глупый, - смеется Мэйбл, наклоняясь к его лицу. – Ты же знаешь, что что бы ни случилось, я буду с тобой.       Пасифика скрипит зубами, и в голове всплывает звук треклятого колокольчика, потому что «леди так не делают».       Никто не говорил ей таких слов. Когда она в шутку спрашивала «будешь ли ты со мной, если я потеряю свои деньги?» все как-то тоже отмалчивались и отшучивались, но по глазам было видно – да кому ты нужна, Нордвест, без своих денег? Просто смазливая кукла, не более того.       Она шумно выдыхает и поворачивается к кухне спиной.       - Почему вы еще здесь?       Мэйбл слышит, что она проснулась, и радостно прыгает на кровать, так, что Пасифику подбрасывает вверх. Желудок отзывается крайне неприятно, и Пасифика морщится.       - Ой, прости-прости, - Мэйбл смеется и мягко хлопает ее по спине. – Мы подумали, что тебе явно будет плохо с утра, и решили остаться. Нам уйти?       И улыбается так хитро, что Пасифике кажется почему-то, что где-то ее крупно надурили или одурманили. Диппер приносит с кухни кружку чая (как среди всех сортов он нашел ее любимый?), протягивает ей и садится радом.       И они оба смотрят на нее так, будто ждут важного решения, от которого будет зависеть чья-та жизнь, может даже ее собственная.       Пасифика отпивает из кружки (как он сделал простой чай таким вкусным?), закрывает глаза, краснеет и произносит:       - Останьтесь. Еще на чуть-чуть.