Студенты

От начала занятий прошло минут десять, в аудитории была тишина, нарушаемая лишь голосом профессора да скрипом ручек с перелистыванием тетрадей. На задних партах так же писали, ну, или почти писали – Авель всё рисовал очередной портрет, нисколько не беспокоясь о конспектах, ведь он твёрдо знал, что Пётр даст ему списать в любом случае. Профессор Вордсворт, переведя дыхание, продолжил читать лекцию по истории. - … В 2605 году королева Анжелика XIV провела несколько значимых битв, отмеченных в летописи, рассказывающей о ходе IV Мировой войны, которая так же известна, как война Армагеддон между терранами и мафусаилами, прозванных так из-за разного вероисповедания. Это событие подняло боевой дух многих сражавшихся. Так, битва под… Да-да? – «на самом интересном месте» профессора прервал деликатный стук в дверь, после чего в аудиторию вошёл красивый молодой человек с золотистыми волосами, бледной кожей, и глазами цвета раскалённой меди, обрамлёнными ресницами. Девушки уже начали сходить с ума – в их группе явно был перебор с красивыми парнями. Однако, не успел красавец и рта открыть, как в его спину что-то упёрлось. - Чего встал, прЫнц, ножки ходить устали? Или ждёшь, пока мы падём ниц перед тобой? О, здрасьте, профессор, скучали? Вижу по выражениям лица, что скучали. Эй-эй, вот только не надо сразу так хмуриться и обиженно сопеть, профессор, я буду относительно пай-девочкой, ок? – после чего уже, выдохнув, рыжеволосая оправила юбку, упёрла руку в бок и ещё раз внимательно посмотрела на того, кого только что безнравственно толкнула. – Ты, должно быть, Ион, тот самый студент по обмену? Мне про тебя рассказывал Сулейман. Меня зовут Эстер, и я некоторое время буду твоим гидом по этому университету и стране в целом. Будем знакомы. Ну, всё как всегда – вначале она выдала всё, что на языке вертелось, после было «приветствие старых друзей», ну, и наконец, представление своего величества юному графу Мемфисскому, который не замедлил ответить на своеобразное представление девушки следующим образом. - Меня предупреждали, что мой гид несколько безбашен, но чтобы настолько… Приятно познакомиться, Эстер, надеюсь, за время, проведённое с тобой, я не лишусь своей головы. Вся группа тяжко вздохнула и выдохнула – прощай спокойная жизнь. Хотя некоторые нет-нет, а уже строили планы на новенького. Пётр с Шарой бурно что-то обсуждали и даже, вроде как, ссорились. Один Авель, кажется, лишь только коротко фыркнул и безжалостно смял собственное творение в лице портрета уже появившейся неподалёку Бланшетт. При этом, вместе с листом бумаги, он словно сжал и собственное сердце – было так больно видеть её, общающуюся с другими, но не с ним, и вместе с тем, так сладко, что он вновь сумел её вообще увидеть. В конце-концов, все уселись по своим местам и лекция, так беспардонно оборванная, вновь продолжила своё неспешное течение по аудитории. Сегодня, к счастью, было не так уж и много пар, поэтому и занятия окончились всего лишь около четырёх часов. Многие студенты, выйдя из здания университета, сразу же делились на небольшие группы, которые двигались кто в кафе, кто домой к себе, а кто домой к друзьям. Эти группы объединяло ещё и то, что темой для разговоров были одни и те же люди – Ион и Эстер. Конечно, поначалу эта парочка несколько враждебно относилась друг к другу, однако после одной из перемен, неожиданно помирилась и теперь они были рядом друг с другом. Кто-то это объяснял обязанностями Эстер как гида студента по обмену, а кто-то это объяснял внезапно вспыхнувшими чувствами между ними. Хотя среди этих групп можно было отыскать пару, которой подобная тема была абсолютно чужда, потому что у них была собственная тема для разговора, и называлась она – выяснение отношений. Так, Пётр, услышав, что этот самый Ион знаком с дядей его любимой, тут же взревновал, и сейчас пытался вызнать, какого чёрта происходит, кто этот «красавчик» его Шаре и нет ли здесь какого тайного смысла. Также, его интересовало, почему Шара нисколько не удивилась приходу Эстер в этот день – ведь по утверждениям, никто не знал, где могла быть эта рыжеволосая бестия, а тут… И Шара честно отвечала на все его вопросы, иногда что-то поясняя, а иногда что-то просто игнорируя. Так, на вопрос про Эстер она ответил коротко «интуиция подсказала», а вопрос про Иона попросту проигнорировала, отвечая на него так же просто – поднялась на носочки, взяла Петра за грудки и затем аккуратно коснулась губами его губ, после чего быстро отстранилась, смущённо краснея, и быстрым шагом направилась прочь. Рыцарь постоял немного, пришёл в себя, подхватил сумку и затем побежал догонять свою «Мечту». Там же, у дверей университета, стояла одинокая, мрачная фигура ещё одного студента – Авеля. Он там стоял не красоты ради (хотя, некоторые девушки всё же умудрялись его сфотографировать на телефон или фотоаппарат), а потому что ожидал одну рыжеволосую особу, которая должна была ему дать точный ответ. Перед глазами у него как раз стояла та самая перемена, после которой Ион и Эстер так… подружились. Это было после третьей пары, как раз в это время многие идут обедать, но, так как там несколько маловато места, многие уходят в коридоры или же даже в аудитории. Эстер зашла ещё дальше – чтобы не видеть ни чьих лиц во время обеда, она взяла свою порцию – на подносе стоял горячий суп, чай, хлеб, немного печенья и яблоко -, а затем уже быстрым шагом устремилась куда-то вверх. Ион, так как не знал, куда вообще идти, да и в тесноте он есть не любил, направился следом за девушкой. Как оказалось, шли они на крышу школы – там была небольшая теплица, поэтому и зимой на неё можно было выходить. Там-то они и пристроились за небольшими столиками, где в весенний, летний и иногда осенний период находятся различные семена, ростки и цветки, с которыми работают «садоводы-любители». Суп они съели в молчании, пожелав лишь перед самым началом трапезы друг другу приятного аппетита, а вот после, уже за чаем, разговорились. - Скажи мне, Эстер, ты всегда такая злыдня, или же бывают дни, когда ты особенно свирепа? - Ответь мне, Ион, ты всегда такой любопытный, или иногда сам находишь ответы? Казалось бы, на этом разговор и окончится, однако неожиданно, Эстер тихо выдохнула, отпила чай и затем уже, немного опустив голову, принялась вновь говорить. - Просто у меня нет иного выхода, кроме как постоянно носить эту маску. Люди меня не понимают, они привыкли уже к тому, как я себя веду, и если я начинаю вести себя по-другому, то они меня не воспринимают, даже если в тот момент я показывала своё настоящее лицо. Почему-то, именно со мной у многих однокурсников ассоциируются различные ужасы и кошмары, при том, связаны они отнюдь не характером, а внешностью. Я иногда смотрю в зеркало, и не понимаю – а чем я, собственно говоря, отличаюсь от всех этих людей? У меня выпирают зубы? У меня кривой нос? Лицо усыпано фурункулами? Вроде нет, а почему-то всё равно… Особенно это «неприятно» слышать тогда, когда ты находишься при параде, как это было, например, в этом году. Просто, здесь такая традиция – каждый год, в канун праздника Нового Года проводить бал-маскарад. – выдохнув, девушка перевела дыхание и затем, откусив немного печенья, запила его чаем, собираясь продолжать свой рассказ. К этому же времени Авель, решивший проследить за этой странной парочкой, уже дошёл до дверей и теперь вслушивался в каждое слово. И каждое слово будто кинжал вонзалось в мысли, в душу и сердце. Он ведь и сам до сих пор слишком хорошо помнил тот бал, вернее, его окончание. Девушка же, проглотив запитый чаем кусочек печенья, продолжила. - Ну, меня уговорили на него пойти. Зачем, правда, я так и не поняла, только ещё больше настроение себе испортила. Нет, поначалу, всё шло просто превосходно – красиво убранный зал, люди в масках, как, например, в доармагеддоновских средних веках, меня так и вовсе изменили до неузнаваемости – сделали блондинкой и облачили в красивое платье, широкая маска почти полностью скрывала лицо. Я знала, вернее, догадывалась, что всё хорошо лично для меня никогда не бывает, и не ошиблась. Услышав, в каком костюме меня представляют другие, я… Я… - Не стоит дальше, я тебя понял. На этом балу-маскараде наверняка ведь были танцы? Вальс, например? - М? Ну, да, были, правда я сама присутствовала лишь на одном, и то не до конца. А почему ты спрашиваешь? Блондин, слабо улыбнувшись, поднялся со своего места, чуть склонился и затем уже галантно протянул руку девушке, ласково на неё смотря. - Не изволите ли Вы подарить мне один танец, миледи? Шок был у всех, как у Эстер, смущённо покрасневшей, так и у Авеля, гневно сжимающего кулаки. - Я… Я… Но ведь, здесь совсем нет музыки, да и к тому же, я ещё и танцевать не умею, а ещё занятия скоро и… - Не беспокойся, музыка нам не понадобится, до начала занятий успеем, а касательно самого танца – я сам буду тебя вести. Хорошо? Просто, хочу кое-что узнать. - Амм.. Ладно. Попытка отмазаться провалилась крахом, и тем не менее, почему-то от этого не было тяжело. Напротив. Аккуратно поднявшись, всё ещё прижимая к груди руку, Бланшетт несколько боязливо её вытянула и, чуть дрожа пальцами, вложила их в руку Фортуны. Тот явно не ожидал, что поначалу такая бойкая и грозная девушка сейчас вдруг вот так задрожит, как маленький котёнок, и прежде кажущиеся огромные кулаки теперь показали, что скрывали тонкую, маленькую девичью руку. Чуть сжав её руку в своей, Ион плавно вывел девушку в центр оранжереи, как если бы они были в небольшом бальном зале. Положив другую руку ей на талию, и дождавшись, когда она свою свободную руку положит ему на плечо, парень слабо улыбнулся и начал медленно вальсировать. Раз, два, три, раздаются их тихие шаги. Раз, два, три, страх, словно скапливавшийся до этого внутри, постепенно растворялся. Раз, два, три, и они уже вполне свободно танцуют, хотя сама рыжеволосая девушка так и не осмелилась поднять взгляда, боясь увидеть там упрёк. Авель, выглянувший из-за двери, нервно прикусил губу. Ему было страшно, что вот сейчас, он может упустить ту единственную, что заставила его так сильно страдать долгое время. Поэтому, в определённый момент он всё же вышел из своего укрытия, громко прокашливаясь. Именно этот кашель, наверное, и оборвал ту тонкую ниточку, что на время связала танцующих, потому что они оба почти сразу же отпрянули друг от друга, но если Эстер ещё смущённо краснела, смотрела в пол и пыталась привести мысли в порядок, то Ион напротив, сразу же несколько хмуро смотрел на однокурсника. Вскоре так же, чуть хмуро, в сторону Авеля посмотрела и Эстер. Фортуна, благоразумно рассудив, что ему пока лучше отнести подносы в столовую, вернулся к столику, не забывая взять и поднос девушки, и затем уже вышел из оранжереи. - Долго не задерживайся, Эстер, хорошо? - Угу, обязательно! Тихо фыркнув, «дьяволёнок» несильно помахала рукой, после чего уже перевела хмурый взгляд обратно на серебряноволосого парня, скрещивая руки на груди. Злость и обида на него до сих пор царили в душе, и вот так просто отпускать не собирались, к тому же, он ещё и вполне невинному, даже дружескому танцу помешал! - Ну, чего ты хотел? Говори уже, чего резину тянуть? Её слова били больно, но Авель хорошо понимал, что вполне это заслужил, поэтому, выдохнув, он сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к рыжеволосой, и затем уже, крепко обнял её, прижимая к себе. Девушка, явно не ожидавшая ничего подобного, вначале оторопела, а затем уже попыталась отстраниться от парня, используя и ноги, и руки, и даже зубы. - Отпусти, отпусти немедленно!!! - Нет! Не отпущу, пока не простишь меня, пока не вернёшься ко мне! - Чего?! Ты что, с дуба рухнул??? А ну отпусти живо, маньяк-извращенец, иначе я сейчас кричать буду! Не усёк ещё?! Однако на всё это Найтроуд не обращал ровно никакого внимания, лишь прижимая к себе крепче. Это могло бы продолжаться довольно долго, но в какой-то момент он буквально рухнул на колени – сказывались бессонные ночи и длительные голодовки, но даже при этом он не разжимал объятий. Благо, его рост, и следовательно, падение на колени, позволили ему даже крепче обнять «дьяволёнка» за талию, щекой прижимаясь к её животу. И вот, когда уже Эстер готова была всыпать нахалу по первое число, она вдруг заметила, что на его щеке откуда-то появились слёзы. При том, это не только его слёзы, но и ещё чьи-то. Одну руку водрузив на голову парня, как на опору, она подняла другую к собственному лицу и прикоснулась к щеке. Так и есть, сейчас и она сама плакала, от обиды. Благо, что этого никто не видел, поэтому она быстренько вытерла слёзы и затем некоторое время, уже скорее, для приличия, пыталась отпихнуть от себя впившегося клещом Найтроуда, после чего, выдохнув, плавно опустила руки ему на макушку и принялась осторожно водить рукой по волосам. Даже забавно немного, обычно, это девушки вот так валялись перед Авелем, а тут он стоит на коленях перед ней, это даже немного… Льстило, что ли. - Ладно, допустим, но только допустим, что прощение моё ты с большой натяжкой, заслужил, но возвращаться я не собираюсь. - Пожалуйста, подумай, я… Я сделаю всё, что только захочешь, только пожалуйста, вернись ко мне. Мне больше никто не нужен… - Ладно, я подумаю. И по окончании занятий дам точный ответ, договорились? Договориться-то договорились, но каковым будет её ответ? Тяжко вздохнув, парень несильно встряхнул волосами, осматриваясь – не вылезет ли откуда огненно-рыжая макушка? Но, к счастью или несчастью, пока её видно не было. Людей становилось всё меньше. В определённый момент к нему неожиданно подошла невероятно красивая девушка с длинными кудрями, выразительными глазами и точёным лицом – она была эдакой жемчужиной параллельной им группы. И иначе, чем «блондинка с голубыми глазами» нельзя было сказать. Звали эту жемчужину Катериной, но из-за своего характера её нередко называли Миланской лисой. По некоторым сведениям, недавно у неё возникли кое-какие сложности с жильём, поэтому теперь она искала, где бы можно было остановиться. Профессор Вордсворт, давший ей добро на заселение в квартире уже известных нам людей, посоветовал обратиться ей непосредственно к Авелю, как к единственному из находящихся на данный момент на территории университета, собственнику (вторым был как раз Пётр), что она и сделала. К тому же, некоторые утверждали, что она очень неровно дышит к этому сердцееду. - Здравствуй, Авель. Смущённо улыбнувшись, девушка несильно встряхнула волосами и приблизилась к одиноко стоявшему у стены парню, держа перед собой портфель. Эдакая красавица-отличница, и мало кто знал, что в своё время она с Авелем даже встречалась. Недолго, правда, но всё же, поэтому сейчас она сильно надеялась на старые чувства и пыталась их вновь пробудить. Хотя несколько уставший взгляд глаз цвета замёрзшего озера эту попытку явно не одобрил. Катерина же так просто сдаваться не собиралась, поэтому, слабо улыбнувшись, она подошла вплотную к парню, приподнялась на носочки и обхватила руками его шею. - Ты всё такой же холодный, как и всегда. А ведь нам было так хорошо вместе. Быть может, стоит попробовать снова, м? Для этого и небольшая причина есть… - Катерина, слезь с меня, я тебе не вешалка. - Ты всегда такой… Необъяснимый. Это мне в тебе и нравится. Блондинка, слабо улыбнувшись, ещё немного потянулась, после чего уже запечатлела на губах Найтроуда сладкий поцелуй, и всё бы ничего, если бы он на него не ответил. Но он ответил, и как раз в этот самый момент из дверей вышла Эстер. Она долго думала, вернуться, или же нет, однако, увидев всё своими глазами, она лишь криво усмехнулась. - Никто ему больше не нужен, как же. Ну что же, Ал, удачи тебе с твоей новой пассией! Злобно рассмеявшись, рыжеволосая круто развернулась на каблуках, после чего буквально вылетела за ворота университета, садясь в подъехавшую машину. Ненадолго там можно было увидеть и Иона, сидевшего на заднем сиденье, но лишь ненадолго, пока была распахнута дверь. А распахнута она была всего лишь пару секунд, после чего захлопнулась, сама же машина в быстром темпе уехала прочь с территории университета. Авель, отпихнув от себя девушку, растерянно смотрел вслед Бланшетт, даже пытаясь её догнать, а после, выдохнув, он зачесал волосы рукой назад, махнул рукой и понуро отправился домой. Катерина Сфорца, добившаяся, в некотором роде, своего, тут же направилась следом за Авелем, беря его под локоть и удаляясь вместе с ним. Как всё обернётся теперь – было большой загадкой, но вот факт того, что Найтроуда мучили угрызения совести, был неоспорим.