Студенты

Вернувшись рано утром в квартиру после долгих ночных поисков, Авель первым делом прошёл в комнату Эстер со слабой надеждой на то, что хотя бы здесь будет присутствие «дьяволёнка», он сможет взять какую-нибудь вещь с её ароматом, с ароматом её духов. Но только войдя в комнату, прямо в лицо ему подул ледяной, зимний ветер со своими ароматами свежести, а в самой комнате уже не было ни вещей, ни даже лёгкого аромата духов, который говорил бы о том, что когда-то здесь жила рыжеволосая девушка. Постельное бельё было выстирано и аккуратно сложено стопкой, на полках лёгкая наледь, и всё это говорило о том, что убирались здесь ещё ночью, после чего, ночью же, и ушли. Парень обыскал всю квартиру в поисках хотя бы маленькой вещицы, случайно забытой, но… - Нет, она же не могла так просто уйти, этого просто не может быть! Это всё просто страшный сон… Она не могла… Уйти… - он был раздавлен и абсолютно опустошён. Словно его резко покинули все силы, он опёрся спиной о стену и по ней же сполз на пол, закрывая глаза, а между тем, перед ним проносился медленный вальс, ИХ медленный вальс. Вначале изображение было даже без цвета, что уж говорить про звук, но постепенно появился и цвет, а в ушах зазвучали тихие шаги, её тихое дыхание, перед глазами вновь появилась её простая, и в то же время такая загадочная улыбка; его руки до сих пор помнили тепло её руки, тепло её талии, как она мелко задрожала, когда в первый раз прикоснулся, и слабый, приятно щекочущий аромат духов. Какой же он был идиот – ну как, как он сразу не понял, не узнал её? Это же было так очевидно, а он… Какой же ты, Авель, придурок – упустил такую девушку! По своей же глупости ведь упустил! Эстер, прошу тебя, вернись, вернись ко мне, я же не смогу без тебя! Прошу… И, словно услышав эту горячую просьбу, полубезумный горячий шёпот сердца, в дверном замке щёлкнул ключ. Тихие, уставшие шаги, при том явно девичьи! Он уже хотел обрадоваться, но его радость быстро оборвалась и обратилась в отчаяние – почти сразу же вслед за первыми шагами раздались и вторые, после был шёпот пришедших – Шара и Пётр вернулись домой, но с ними не было её. Там была не она. Не она… Меж тем, на балу всё это происшествие подобно кругам на воде от брошенного камня – вначале быстрые и мощные, но после ослабевающие и замедляющиеся, постепенно переходящие в рябь, было предано забвению, а вернее отложено до лучших времён, чтобы было о чём поговорить. Лишь для двоих эти круги продолжали быть быстрыми и мощными – для Шары и Петра, ведь это касалось их лучших друзей, с которыми они прошли огонь и воду, каждый со своим. - Я надеюсь, что они помирятся… - Зная Эс, я почти уверена, что её уже и в городе нет. Хотя я тоже хочу верить в то, что они помирятся, и всё будет хорошо. В любом случае, раньше времени мы этого не узнаем. - Мне даже немного жалко Ала. Кажется, он впервые в кого-то по-настоящему… На этом их прервала музыка, которая обязывала либо танцевать, либо уходить. И они решили выбрать первое, хотя после этого танца они всё-таки ушли с торжества – пытались своими силами найти Бланшетт. Они искали до победного конца, пока окончательно не замёрзли, но если Шара и продолжила бы искать подругу, пока не свалилась от окоченения, то Пётр благоразумно решил вернуться домой, перекинув даже для этой цели девушку через плечо. Его комплекция это позволяла, да и сил у него, несмотря ни на что, было более чем достаточно. Вернувшись домой, Шахразада сразу поняла, что её подруги детства дома нет, да и быть уже не может. Слишком хорошо она её знала. А вот касательно Авеля был небольшой вопрос, о котором и шёл спор. Который и услышал Найтроуд. - Ты думаешь, Авель всё ещё её ищет? - Возможно да, возможно нет. К тому же, есть ведь большая вероятность того, что это всё был большой спектакль на публику, а сами они сейчас сидят на кухне и пьют чай. - Нет, я хорошо знаю Эс – когда она в нарядном, красивом платье выходит в люди, то мгновенно теряет свою броню из язвительности, становится абсолютно беспомощной. Я не хочу обидеть своими словами твоего друга, но, возможно, что он сказал что-то про внешность Эстер, а это значит, она до сих пор где-нибудь гуляет, или… - … или спит на новом месте жительства… - вставил убитым голосом Найтроуд, поднимаясь с пола и отряхиваясь. Стянув с себя верхнюю одежду и обувь, под грустные, жалостные взгляды Орсини и аль-Рахман, парень ушёл в свою комнату. Казалось, с её уходом мир резко потерял все свои краски, и все те запахи, которые помогали раньше от депрессии, теперь вызывали лишь тошноту. Если бы он только мог всё исправить, если бы мог извиниться, обнять и прижать к себе, и уже никогда не отпускать. Но всё это разбивалось о противное если бы. И нет ничего, что могло бы напоминать об Эстер, ни единой вещи, кроме памяти… Стоп, память?! Ну конечно, как он мог забыть! В памяти есть её образ, и надо лишь перенести его на бумагу! Да, именно так, и Авель, словно обретя второе дыхание, достал бумагу, карандаш и принялся за задуманное. Прошло, наверное, часа три, когда результат наконец был достигнут, и от усталости, хотя больше от удовлетворения, он заснул, положив голову на портрет. Именно в таком состоянии его и обнаружил Пётр – спящим за столом, лежащим головой на невероятно красивом и главное живым портрете девушки. - Может, это и неправильно с моей стороны, но теперь ты на себе почувствовал то, с чем ранее оставлял других. Но надеюсь, ты сумеешь помириться с ней, и всё у Вас будет хорошо… - и, слабо улыбнувшись, Орсини бережно укрыл пледом Авеля и ушёл лишь тогда, когда к нему подошла Шара, взявшая его за руку. В конце-концов, они были друг у друга, а потому эти голубки и не сильно печалились. Нет, им не было безразлично, просто Шаре и Петру было чем заняться помимо грусти. Вот, кончились рождественские каникулы и начались тяжёлые, серые учебные будни. Многие хорошо отдохнули за время каникул и так же довольно многие обсуждали происшествие на балу – кто же всё-таки прятался там, под маской, и почему их главный сердцеед ходит хмурым и грустным после того случая. А сам Найтроуд всё ещё пытался найти Эстер – девушка не появлялась ни на лекциях, ни в университете. Казалось, она просто растворилась как сон, потому что никто – даже профессора – не знал, куда подевалась Бланшетт. Он буквально таял на глазах от тоски, в его глазах мир нельзя было уже оживить. Ничем и никем. Никем, кроме неё. Возможно, она действительно дьявол, забирающий сердца и души, но от этого она не становилась менее желанной, скорее даже наоборот. Никто не знал, где она могла бы находиться, разве что Шара, иногда поглядывающая на календарь в моменты полного уединения. В таком тоскливом режиме пролетел незаметно месяц январь, прошла первая неделя февраля, и вот, в один по-настоящему зимний вечер, раздался звонок в дверь. Шахразада была одна – Пётр и Авель ушли проветриться, и насколько их прогулка задержится, было неизвестно – и потому несколько испугалась. Вначале были просто требовательные звонки, затем громкий стук в дверь, и вдруг, всё стихло. Минута, другая, третья, и раздался тихий стук-шифровка, в конце которой был громкий пинок ногой в дверь. Эту шифровку, кроме «мечты», знал лишь один человек – Эстер. Поэтому, облегчённо выдохнув, девушка соскочила со своего места и торопливо раскрыла дверь. Там её ждал сюрприз – первым планом была румяная после холода Бланшетт, а сразу за ней был… - Дядя! Как я рада тебя видеть! Но почему ты не позвонил и не предупредил о своём приезде?! И давайте-ка проходите, наверняка ведь замёрзли! - Не то слово, если бы не Эстер, не знаю, как скоро бы тебя нашёл, дорогая племянница. – ласково улыбаясь, Сулейман прошёл внутрь, пропустив-таки вперёд себя «дьяволёнка», и затем, закрыв дверь, принялся снимать верхнюю одежду. Его примеру последовала и Эстер, после чего вся троица отправилась на кухню. - Скажи мне, только честно, Шахразада, у Вас здесь не было никаких инцидентов? Всё хорошо? – отпивая горячий чай, заботливо приготовленный племянницей, Сулейман внимательно следил за каждым движением, жестом и взглядом аль-Рахман. Тем временем Эстер, так же отпивая чай, принялась за готовку ужина, весело фыркая, из чего Князь Тигрисский сделал вывод – всё в порядке. Это же поняла и Шара, переводя взгляд с дяди на Эстер – хотелось обо всём расспросить девушку, столько всего узнать от неё и о ней, но всё это хотелось проделать без свидетелей, даже если этим свидетелем был любимый дядя. - Ну, а Вы, дядя, чем обрадуете? Ведь наверняка и у Вас есть что-то такое, с чем Вы чувствуете себя владельцем важнейшей тайны? Правда? - Но это только в обмен на рассказ о твоей жизни здесь со всеми подробностями! Две лисы встретились, иначе и не скажешь. И ведь абсолютно все забыли про сумки в коридоре, поэтому для девушек был шок, когда оттуда начало доноситься какое-то копошение – как оказалось, это был маленький подарок в лице сделанной под живого мягкую игрушку белого ягуара -, зато это самое происшествие заметно разрядило обстановку, а разговор пошёл веселее. Ближе к полуночи отчалил только Сулейман, оставляя девушек одних. Им надо было о многом поговорить. Прошло ещё полтора часа, и из квартиры ушла Эстер, пообещав, что «уже сегодня на занятиях <моя светлая и злобная персона> будет», на этом они и разошлись. Через пятнадцать минут после этого вернулся Каин, заваливаясь сразу же спать, а ещё через полчаса домой пришли Пётр с Авелем, при этом последний явно не хотел идти учиться; быть может, Шара и начала бы возмущаться по этому поводу, но, увы-увы, она уже мирно спала в своей кровати. Таким образом, о приезде дьяволёнка почти никто так и не узнал. Так, в комнате Авеля уже как пятнадцать минут и ещё некоторое время после мирно спал Каин, прямо на кровати дорого братца, а сам Авель сидел на подоконнике. Во-первых, ему элементарно не хотелось спать, а во-вторых… Во-вторых, его преследовал один и тот же сон – плачущее лицо Эстер. За многочисленные ночи он сочинил немало стихов, читая их иногда портрету. В конце концов, за час до подъёма, парень всё же ушёл в объятия Морфея, и в этот раз он спал без снов, отдыхая и телом, и душой. Однако, будильник был неумолим и прозвенел в строго назначенное время, заставляя всех подниматься с тёплых кроватей (и не кроватей тоже) и собираться в университет. Занятия ведь никто не отменял. Начался очередной занудный учебный день, правда, на этот раз были запланированы небольшие изменения. Но об этом пока ещё никто не знал…