Thirty Shades of Rhack

      Ровно двадцать восемь лет назад Риз появился на этот свет, и сегодня, вроде как, у него по этому поводу был праздник жизни. Ничего примечательного, конечно, все в рамках приличия и без особого размаха, потому что у него не было ни средств, ни желания, ни весомого повода для того, чтобы закатывать грандиозную вечеринку, да и к тому же он был доволен уже тем, что люди просто поздравляли его, пускай мимолетно и сдержанно, ведь главное это внимание и все такое. Напрягал Риза только тот факт, что сегодня он целый день не видел Джека, от которого вполне закономерно ожидал хотя бы каких-то знаков внимания (ну можно же хоть раз в году вести себя как нормальный человек). Впрочем, Риз не удивился бы тому, что Джек просто забыл про этот мелкий факт, что было бы абсолютно оправданно, как минимум потому, что с учетом занимаемой Джеком должности, он был вынужден держать в голове огромное количество самой разной информации. Только вот в итоге все оказалось совсем не так, как казалось Ризу.       Джек появился в поле зрения лишь под конец рабочего дня и одним только своим появлением заставил весь далеко немаленький офис замолчать и сосредоточиться. Сидящий в отдельном кабинете начальник отдела уже начал было прихорашиваться и наводить марафет, но как очень скоро выяснилось, целью Джека был далеко не он, а Риз, который наравне со всеми наблюдал чудесное явление начальника всея «Гипериона» работящему народу. Не успел он ничего толком осознать, как оказался ухваченным за плечо и уволоченным в неизвестном направлении. Итогом сего сумбурного действа стало то, что Риз оказался сидящим в рабочем кресле Джека с завязанными глазами, и теперь он разрывался между чувствами здравого страха и не самого здравого любопытства, ощущая себя окончательно сбитой с толку жертвой каких-то невероятных обстоятельств, итога которых не мог даже примерно предположить в силу непредсказуемости второго действующего лица.       — Думал, что я забыл про тебя, тыковка? — вкрадчивый шепот Джека совершенно неожиданно раздался совсем рядом с правым ухом, коснувшись хряща теплым дыханием. От неожиданности Риз резко дернулся в сторону и было потянулся к мешающей видеть повязке, но за свои поползновения моментально получил по рукам и был вынужден вновь сесть ровно, теперь еще сильнее вжимаясь в мягкую спинку кресла. Он не знал почему, но все это ему решительно не нравилось, вероятно, потому, что от Красавчика Джека чего-то хорошего ждать не приходилось – все, конечно, делали вид, что это совсем не так, но неписаную истину знал каждый, а посему у опасений Риза был весьма весомый повод. Впрочем, Риз все еще не понимал, насколько стереотипно он мыслит и насколько действительно непредсказуемым может быть Джек.       — Расслабься, Риззи, подумай о единорогах или еще какой-нибудь милой херне – о котиках, например. Любишь котиков? — как бы между делом поинтересовался Джек, который, судя по всему, обошел кресло по кругу и теперь остановился ровно напротив медленно кивнувшего головой Риза, у которого глотка пересохла настолько, что он даже толком захрипеть не мог, не то что внятно ответить. Почувствовав легшую на колено широкую ладонь, Риз хотел было дернуться в сторону, но когда Джек скользнул пальцами выше, выжидательно замер на месте, одновременно желая и не желая узнать, что же будет дальше. — Ну, значит, про них и думай, — все так же спокойно резюмировал Джек. Судя по звуку его голоса, теперь он находился где-то внизу, вероятно, стоя на коленях. Впору было подумать, что-то вроде: «сам король у моих ног», но пальцы Джека, скользнувшие по внутренней стороне бедра, легшие на пах и мягко сдавившие его, выбили из головы Риза тот жалкий остаток здравого мышления, который до сего момента там оставался. Вцепившись пальцами в подлокотники кресла и широко раскрыв рот, Риз запрокинул голову назад, готовый отдать что угодно, лишь бы избавиться от чертовой повязки и посмотреть сейчас на Джека. Собственно говоря, Риз вновь попытался избавиться от мешающей тряпки, но в этот раз Джек решил действовать радикальнее, и запястья Риза оказались прижатыми к креслу стальными оковами.       — Не порть мой подарок, тыковка, — с деланным недовольством проворчал Джек, попутно расстегивая штаны наивно пытающегося вывернуться Риза, который теперь вообще не понимал, что происходит и что, собственно говоря, должно произойти. Нет, у него была, конечно, одна мысль, но она казалась Ризу настолько невероятной и фантастической, что он даже толком думать про нее не решался. Впрочем, в невероятности этой мысли Джек его переубедил в следующую же минуту. Риз поперхнулся воздухом уже тогда, когда почувствовал обхватившее его член тесное кольцо пальцев. Вновь дернув руками, едва не обдирая кожу на запястьях, он плаксиво застонал, добиваясь от Джека только расслабленного смешка и скользящего движения рукой, из-за которого тональность стона резко поменялась на томную и протяжную. Риз, конечно, мог себе всякое представить, но это вообще переплевывало все допустимые фантазии. Или все-таки нет?       — Не дергайся, кексик, — с беззлобной насмешкой негромко проговорил Джек, и в следующий момент Риз почувствовал, как чужие губы плотно и мягко обхватывают его член. Как там это говорится? «Нет предела совершенству»? Или это не из той оперы? Да плевать, господи, просто к черту все эти мысли, потому что нереально здраво мыслить в то время, как чужой язык мягко скользит по напряженной головке, а чужая глотка принимает член неожиданно глубоко и сжимается настолько сильно, что хочется выть и бестолково биться в оковах от невозможности прикоснуться и дотронуться. Риз весь выгибается и прогибается в спине, действительно сдерживаясь из последних сил, лишь бы не толкнуться бедрами слишком глубоко. Ему приходится сдерживать себя и скрести ногтями, едва ли не ломая их, по подлокотникам, чтобы не кончить в эту же секунду. Его возбуждает все: от влажного причмокивания и прикосновений, до одной только мысли о том, что ему отсасывает сам Красавчик Джек. Нет, серьезно, это самый охренительный подарок из всех, что был и что будет в дальнейшем, потому что это просто… просто… да одна только эта фраза уже звучит как одно охуительное объяснение, разве нет?       — Джек, пожалуйста, я скоро… — Риз жмурится под повязкой и до боли закусывает нижнюю губу, вновь выгибаясь дугой и дергаясь так сильно, что Джеку приходится надавить ладонями на его бедра, прижимая их к креслу, чтобы он не елозил из стороны в сторону. Еще несколько плавных движений головой и Джек, словно чувствуя, замирает, сдавливая глотательными мышцами член Риза, который, запрокинув голову и выгнувшись в спине, кончает с глухим, протяжным стоном. Тело то напрягается, то расслабляется, и Риза трясет мелкой дрожью, лишь спустя минуту мандраж сходит на нет, а сам он безвольно обмякает в кресле, не находя в себе сил даже на то, чтобы что-то сказать.       — С праздничком, тыковка, — сплюнув остатки семени на пол, с беззлобной насмешкой говорит Джек, и Риз чувствует, как его пальцы ослабляют узел повязки на затылке. Затуманенным разумом он не сразу понимает, что голос раздается спереди и снизу, в то время как узел повязки находится сзади и сверху, но когда он все-таки осознает это, ткань уже спадает с лица, а он… видит Джека, который все так же сидит у него между ног, усмехаясь и чуть приподняв бровь, словно бы в немом вопросе. Что-то не так. Перед ним точно Джек. Джек, у которого нет безобразного шрама и маски, призванной его скрывать. Что за…       — Я уже прям слышу, как у тебя шестеренки в башке скрипят. Познакомься, кексик, это мой двойник, — мурлыкающий голос раздается теперь уже над левым ухом, и Риз вновь дергается, когда видит стоящего за спиной Джека. Красавчика Джека, судя по наличию маски и неповторимому выражению нечитаемой насмешки на лице. — Ты же ведь не думал, что я тебе отсосу, да? Ну, то есть теоретически это был я, но в тоже время не совсем я, потому что… — Джек хотел было пуститься в объяснения, но вовремя заметил, что Риз крутится из стороны в сторону, ошалевше смотря то на него, то на сохраняющего молчание двойника, который уже встал на ноги и потеснился в сторону.       — Нда… Мы его все-таки сломали. Ну ладно. — Обойдя кресло по кругу, Джек помогает Ризу подняться и кое-как приводит его в относительно приличный вид. — Ты свободен, — адресует он уже направившемуся в сторону выхода двойнику, — а тебя пойдем «чинить», именинник, — заканчивает он, обнимая Риза за плечи и мимолетно целуя его в висок.