Thirty Shades of Rhack

      Ризу неуютно. Хотя нет, «неуютно» – это совсем не то слово, которым можно описать его состояние в данный момент. Неуютно может быть в компании незнакомых людей или в обшарпанной квартире, например, а вот как описать чувства человека, который сидит на общем собрании с фалоимитатором в заднице, Риз не знает совершенно. Учитывать стоит еще и то, что фалоимитатор имеет функцию вибрации, которая может быть активирована дистанционно и еще то, что пульт от этой хрени в данный момент находится в руках Красавчика Джека, который эту херню в Риза и загнал с предупреждением вроде: «вытащишь – отрежу яйца». И что самое печальное – он ведь действительно отрежет и даже бровью не поведет. Впору, конечно, было опустить шуточку про «хороший тамада и конкурсы интересные», но как-то не тянуло Риза на хохмы и веселье. В данный момент голова у него была забита совершенно иными мыслями, например о том, что очень сложно сохранять видимость спокойствия и сидеть ровно в то время, как твоя эрекция грозится с минуты на минуту прорвать штаны. Риз даже ручкой нервно пощелкать не может, потому что на него тут же начинают шипеть со всех сторон, прося вести себя потише и поуважительнее, потому что Красавчик, мать его, Джек, далеко не каждый день выступает перед своими сотрудниками с длинными и, несомненно, красивыми (как и сам он) речами. Да ну как же, конечно, «пламенные речи» и прочее бла-бла-бла, это, конечно же, куда важнее его личных проблем.       Риз то и дело ловит на себе насмешливый взгляд Джека, и всякий раз видя его усмешку сглатывает подкатывающий к глотке комок, собирающийся от того количества гнева и раздражения, кои он чувствует на фоне безвыходности своего положения. Когда Джек в очередной раз находит его взглядом в толпе слушателей, Риз, отвечает ему желчной улыбкой и как можно более незаметно демонстрирует средний палец, без слов выражая все свое отношение к сложившейся ситуации и идеям Джека в частности. Ему все равно уже нечего терять… или? Когда Джек тянется к карману своих штанов, улыбаясь чуть шире, Риз уже напрягается и до боли закусывает губы изнутри, ожидая очередного подлого «удара». А ведь он почти смог забыть про эту штуку, которая сейчас находилась в нем. Вот дернул же все-таки черт состроить из себя недовольного. Когда игрушка внутри начинает вибрировать с лишь нарастающей силой, Риз чувствует, как по позвоночнику, словно электрический импульс пробегает, заставляя выпрямить спину и поерзав, сесть ровно, звучно скрипя зубами. Самое отвратительное заключается в том, что Ризу это по-своему нравится, потому что это действительно приятно. Может быть, он даже не был бы против подобных игрищ где-нибудь в спальне за закрытыми дверями, но точно не в общем зале, соседствуя с сотнями знакомых и не очень людей, каждый из которых вполне мог обратить внимание на его «естественную реакцию» настойчиво вырисовывавшуюся под тканью брюк, или услышать подозрительное жужжание.       Отвратительным было еще и то, что Риза возбуждает еще и чувство опасности, из-за которого в кровь то и дело выбрасываются все новые и новые дозы адреналина, разгоняющие сердце до просто неприличного ритма сокращений. Риз думает о том, что он хочет Джека настолько же, насколько хочет разбить ему лицо за его ублюдочные и как всегда хреновые затеи. Нет, конечно, он не посмел бы поднять на него руку (чувство самосохранения у него еще не настолько отшибло), но помечтать о чем-то таком он имел право. Риз едва успевает проглотить подступивший к глотке стон, когда невольно вспоминает о том, как грубо и несдержанно Джек трахал его накануне, пьяно шепча на ухо все те грязные и заводящие фразочки, которые Риз до того мог услышать лишь в порно или вычитать в эротических рассказах. Дьявол, как же сильно эта штука вибрирует внутри. Риз сильнее прижимает планшет к паху и умоляющим взглядом смотрит на стоящего за трибуной Джека, который, продолжая свой пламенный спич, кажется, даже не думал о том, чтобы облегчить жизнь своего подчиненного. Риз глубоко вдыхает и тихо выдыхает, надеясь на то, что никто не видит, как он дрожит и краснеет от прилившей к лицу крови. Ризу безумно жарко даже несмотря на то, что в зале работают пять или шесть кондиционеров. Он чувствует, как на спине и висках выступает липкая испарина. К черту, лучше уж он лишится яиц, чем загнется прямо тут от ставшего уже нестерпимо болезненным возбуждения.       Решительно поднявшись со своего места, все так же прикрываясь планшетом и крепче сдавливая мышцами вибрирующую внутри игрушку, Риз пробирается к выходу сквозь человеческую толпу, почти физически чувствуя, как взгляд Джека прожигает его спину. Понимая, что у него нет никаких сил идти до собственной комнаты или апартаментов Джека, Риз сворачивает в общую туалетную комнату. Откинув планшет на раковину, Риз нетвердой походкой заходит в одну из кабинок, закрываясь внутри и попутно воздавая хвалу тому человеку, который придумал звукоизоляцию, потому что сейчас она чуть более чем просто «крайне уместна». Риз прислоняется спиной к двери и дергает ремень штанов дрожащими пальцами, сдавленно шипя когда тот не поддается его непослушным рукам. До чего же дерьмовая ситуация. Когда Ризу все-таки удается разобраться с треклятыми застежкам, он спускает штаны вместе с бельем до щиколоток и, обхватив одной рукой уже давно налившийся кровью член, другую отводит за спину, надавливая пальцами на фалоимитатор и загоняя его чуть глубже, а после ослабляет давление, позволяя ему выскользнуть наполовину лишь для того, чтобы вновь загнать его в себя. Все это время Риз скользит пальцами по члену, чувствуя, как болезненные ощущение постепенно оттягивает, позволяя, наконец, расслабиться. Впрочем, ненадолго, потому что не проходит и пяти минут, как Риз слышит хлопанье входной двери. Ну, твою же мать, кому там неймется? Все же должны быть на чертовом собрании и внимать словам Джека, а не шляться по толчкам. Но и теперь все оказывается не так просто, как хотелось бы. Риза прошибает холодный пот, когда он слышит три коротких удара в дверь.       — Открывай, тыковка, я знаю, что ты там, — раздается из-за двери насмешливый и знакомый до боли голос. Риз нервно сглатывает, но ничего не делает, видимо надеясь на призрачный и весьма ненадежный «авось». Как наивно.       — Открой дверь, Риззи, а то будет хуже, — с едва слышимой тенью угрозы все таким же ровным голосом говорит Джек, и Риз знает – он не врет и в случае неподчинения будет действительно только хуже, чего Ризу, само собой, не хочется. Даже не пытаясь привести себя в порядок, он поворачивается лицом к двери, и чуть отступив от нее, сдвигает задвижку, уже заранее щурясь в ожидании удара, коего, как ни странно, не следует. Открыв глаза, Риз со смесью похоти и страха смотрит на усмехающегося, сложившего руки на груди Джека, замершего в проходе.       — Какое компрометирующее зрелище. Очень интересно, — тянет Джек и фыркает, когда Риз ладонями пытается прикрыть свою «выдающуюся» наготу. Риз ничего не успевает (да и не особо хочет) сделать в тот момент, когда Джек, ухватив его пальцами за плечо, грубо толкает в сторону раковины, опрокидывая на нее грудью, и давит рукой между лопаток, мешая подняться.       — Не дергайся, тыковка, я заблокировал двери, — рокочет Джек на ухо Риза, намеренно чуть задевая губами хрящ его уха, — так что просто расслабься и получай удовольствие, ведь, в конце концов, ты хороший мальчик, и почти не нарушил условий нашего одностороннего договора, — хмыкает Джек и у Риза от его слов окончательно отшибает остатки разума. Слыша только шум крови в ушах, он сильнее прогибается в спине, приподнимая бедра, и расставляет ноги шире, без всякого стеснения стоня в голос в тот момент, когда Джек сжимает его член, издевательски медленно проводя пальцами по напряженной плоти.       — Твою мать… — выдыхает Риз и царапает механическими пальцами железную стойку раковины, оставляя на ней едва заметные царапины. Джек что-то говорит стоя у него за спиной, но Риз не слышит его слов за бесперебойным шумом крови. Риз знает, что он, наверное, нашептывает ему что-то пошлое и забитое вроде: «детка, да ты сейчас похож на ту еще сучку» или что-то типа того, потому что Джеку нравятся такие тупые фразочки, а еще потому, что Риза такие фразочки заводят еще сильнее и Джек, кстати, об этом знает.       Риз стонет громко и пошло, когда чувствует, как Джек, взявшись пальцами за основание, все еще находящейся внутри Риза игрушки, двигает ей, вытаскивая почти полностью и вновь проталкивая максимально глубоко, одновременно с этим продолжая все так же надрачивать ему и жечь горячим дыханием кончик уха и чувствительную шею. Риз мельком думает о том, что резиновый член это, конечно, неплохо, но он бы совсем не отказался от настоящего, только вот в планы Джека это, кажется, вовсе не входит. Дьявол, как же это приятно и вместе с тем бесконечно унизительно. Риз перестает контролировать собственное дыхание, загнанно дыша и шумно цедя горячий воздух сквозь зубы, задыхаясь, потому что ему все равно этого мало. Он слышит, как Джек хрипло смеется у него над ухом, чувствует его зубы на своем загривке, чувствует его пальцы на своей коже, остро и явственно чувствует его всего рядом с собой, даже несмотря на то, что сейчас он слишком потерян в ощущениях. Джек двигает рукой в последний раз и с влажным хлюпаньем вытаскивает из Риза вибратор, откидывая его в одну из раковин, после чего, перехватив его под живот, тянет на себя, вынуждая откинуться себе на грудь и сдавив пальцами шею подчиненного, продолжает скользить рукой по длине его члена, жадно вслушиваясь в тихие, охрипшие стоны. Риз слепо цепляется пальцами за руку Джека, неосознанно царапает ее и сдавливает сильнее положенного, даже не слыша раздраженного, болезненного шипения. Ризу кажется что сейчас он просто потеряет сознание от острого, едва ли не болезненного удовольствия. Ризу, кажется, что он сходит с ума.       Все заканчивается быстро и как-то даже неожиданно, будто мелькнувшая перед глазами вспышка, которая пронизывает жаром и удовольствием все тело, доводя до окончательного исступления за жалкие секунды. Риз не успевает одернуть руку Джека, не успевает даже сказать ему о том, чтобы он отстранился, но Джека, кажется, совершенно не смущает обильно текущее по его пальцам липкое семя. Он ослабляет давление, но еще какое-то время скользит пальцами по члену Риза, «дожимая» все без остатка, и все так же крепко прижимает его к себе, чувствуя дрожь в измотанном теле. Не выпуская Риза из объятий, он подносит руку под кран, смывая с пальцев вязкую сперму, а после коротко смотрит на сиротливо лежащую в раковине игрушку, кою просто выкидывает в мусорное ведро за ненадобностью. Развернув Риза к себе лицом, он кое-как приводит его в относительный порядок и усаживает на край железной стойки, кладя руки Ризу на бедра, чуть поглаживая его и улыбаясь в тот момент, когда он утыкается лбом в заботливо подставленное плечо.       — Ты ублюдок, Джек, и ты это знаешь, — кое-как отдышавшись, едва слышно произносит Риз, морщась, когда слышит негромкий, веселый смех в ответ на свои слова.       — Насчет этого я не уверен, но зато я точно знаю, что тебе это все-таки понравилось, тыковка, — парирует Джек и усмехается, когда не слышит слов отрицания.