Thirty Shades of Rhack

      Несмотря на дневное время суток и удушливую жару, окутавшую улицы Нассау рябящей марью, портовая таверна «Погасший маяк» была забита посетителями под завязку, а гвалт в ней стоял такой, что у непривыкшего к подобному человека просто наверняка заложило бы уши. По ряду причин «Маяк» был, без преувеличений, одним из популярнейших заведений если не на всем Нью-Провиденс, то в Нассау уж точно, но причина сегодняшнего ажиотажа крылась далеко не в этом. Обширная пристань города была заполнена кораблями самых разных размеров и видов: в тени угрожающего вида бригов ютились россыпи миниатюрных канонерок и шхун, а над всем этим множеством кораблей горделиво возвышались несколько мрачных монументальных фрегатов. Единила же все эти разные корабли пиратская атрибутика, кою капитаны даже не пытались прикрыть, зная, что ни одно английское или испанское судно не решатся приблизиться к укрепленной и к тому же не лишенной своих защитников «пиратской столице». Многие команды морских разбойников и ловцов удачи вернулись сегодня «домой» ради сбыта награбленного товара, восполнения ресурсов и, само собой, отдыха. Именно поэтому мирные жители, закрыв двери и ставни, сидели по домам, а неожиданно обаятельная хозяйка «Маяка» практически сбивалась с ног, отдавая поручения помощникам и едва успевая записывать многочисленные заказы, которые как-то исхитрялась услышать сквозь гогот дам, песни рвущих глотки матросов и говор многочисленных собеседников, одни из которых спорили, другие бахвалились, а третьи просто рассказывали славные истории из своих морских путешествий.       — «Гелиос»! «Гелиос» вошел в гавань! — Сначала никто и не обратил внимания на выбежавшего с кухни и заголосившего мальчишку, но после, когда смысл крика дошел до захмелевших умов, в таверне воцарилась непроницаемая тишина. Те, кто еще мог твердо стоять на ногах, толкаясь и тихо переругиваясь, прильнули к окнам, сквозь запылившуюся призму стекла рассматривая величественный тяжелый корабль, который после длительных странствий частично утерял свой лоск и великолепие, но все равно вызывал оторопь даже в тех, кто видел его далеко не впервые. «Гелиос», бывший на слуху не только у моряков, но и у людей далеких от морского дела и пиратства в частности, был славен настолько же, насколько был славен его, по слухам (к слову, ужасно преувеличенным) бессмертный капитан Красавчик Джек. Одни называли его неумолимым и беспринципным тираном, иные говорили, что он очаровательнейший из всех нынче живущих капитанов, но, несмотря на многочисленные слухи и россказни, никто не знал о нем ничего конкретного. Всегда находящийся в гуще событий, он каким-то совершенно невероятным образом исхитрялся поддерживать вокруг своей личности таинственную, едва ли не мистическую атмосферу загадки и недосказанности. В Нассау был лишь один человек, который знал Джека лучше многих прочих – бывший член команды «Гелиоса», которому каким-то чудом удалось покинуть экипаж (все прочие уходили из команды, что говорится, «вперед ногами») и уйти в свободное плаванье – Риз, а теперь уже капитан Риз. Но даже он на многочисленные вопросы отвечал лишь нервной улыбкой и загадочным молчанием, бережно храня секреты Красавчика Джека.       Дверь таверны распахнулась с зубодробительным грохотом от мощного пинка ноги, пропуская в прокуренное помещение уличный жар, запах соленых вод и влажного песка. Капитан «Гелиоса» черным силуэтом рисовался на фоне безоблачного, голубого неба, замерев будто бы в нерешительности. Многочисленных зевак словно ветром сдуло от окон, и теперь они молчаливо ютились за своими столами, как можно более незаметно поглядывая в сторону капитана, который, все же переступив порог, медленно, громко постукивая каблуками высоких ботфортов, прошел в центр зала. Пристальный взгляд разноцветных, подернутых толикой безумия глаз скользнул по напряженным матросам, которые, все как один, что-то крайне внимательно рассматривали в своих кружках, с таким видом, будто готовы были вскочить и убежать, лишь бы избежать удара или выстрела.       — Какого морского дьявола в славном «Маяке» так тихо, а?! Всем выпивки за мой счет! — вскинув вверх кулак, громко крикнул Джек и, подойдя к стойке, кинул на нее кожаный кошель с монетами. В ту же секунду сидящие за столами люди дружно завопили, а притихшие музыканты вновь ударили по струнам и клавишам, возвращая «Маяку» разнузданную, бесовскую атмосферу всеобщего веселья – за одно мгновение жизнь, словно на секунды притихшая, вновь потекла своим безумным чередом, утягивая в него всех присутствующих. Окинув веселящихся людей добродушным взглядом, Джек широко усмехнулся и подсел за моментально опустевшую барную стойку, теперь уже не беспокоясь о том, что кто-то будет греть свои уши об его разговор.       — Мокси, детка, время идет, а ты все не меняешься, — слащаво улыбнувшись, протянул Джек, сняв с головы шляпу и отложив ее на край стойки.       — Джек, милый, время идет, а ты все никак не научишься делать комплименты. Кстати, симпатичная шляпка, — отозвалась хозяйка «Маяка» с ехидной улыбкой на напомаженных губах и, убрав кошель под стойку, поставила перед Джеком стакан с лучшим ромом, который только можно было найти в Нассау. Бурная и крайне занимательная история ее с Джеком давно закончившихся отношений позволяла ей дерзить «грозе морей». Впрочем, она никогда не отличалась кротким нравом, а посему ее остроты уже давно перестали вызывать в Джеке раздражение или что-то ему подобное.       — Я же говорю – нисколько не меняешься, — отсалютовав Мокси, Джек опрокинул в себя обжегшее глотку пойло и, грохнув стаканом об стойку, утер губы тыльной стороной ладони, громко выдыхая и после косясь на упомянутую треуголку, украшенную бело-желтыми перьями, — снял ее с головы какого-то непонятливого купца, когда взял его корабль на абордаж. Он так смешно дергался, когда я снес ему его тупую башку, ты бы это видела, — хмыкнул Джек, придвигая к себе вновь наполненный стакан и вопросительно смотря на Мокси из-за железного края.       — О, душка, я знаю этот взгляд. Даже не думай, что я скажу тебе, где он остановился, — Мокси сложила руки на груди и отрицательно мотнула головой. На стойку упал еще один набитый звонкими монетами кошель. Переведя полный укора взгляд с блестящих монет на усмехающегося Джека, девушка задумчиво пожевала губами и после с тяжелым вздохом все же сгребла деньги под стойку. — Ищи его в борделе Тильды, тебе ли не знать где он. На что только не идет несчастный малыш, лишь бы спрятаться от своего ужасного прошлого…       — С тобой приятно иметь дело, Мокс. Еще увидимся. — Не потрудившись дослушать фразу девушки до конца, Джек поднялся на ноги и, не забыв прихватить с собой свою шляпу, был таков.

* * *

      Бордель. Насколько же надо было отчаяться, чтобы прятаться от него по таким заведениям? Хотя, честно говоря, паренек проявил похвальную смекалку – Джек точно не стал бы искать его тут, хотя и мог бы случайно наткнуться, если бы пришел за избавлением от «боли разлуки» к путанам. Разговор с хозяйкой заведения состоялся короткий и немногословный – в Нассау, как и в любом другом месте, деньги решали многое. Хозяйка проводила капитана прямиком до неприметной, скрытой за бусиной завесью двери и удалилась, оставив славного гостя в одиночестве. Помещение было погружено в глубокий полумрак, и лишь слабый, доносящийся из просветов меж тяжелых портьер, солнечный свет позволял рассмотреть мирно спящего на нескладной койке временного обитателя помещения. Разувшись, чтобы не создавать шума, Джек беззвучно скользнул вперед, останавливаясь рядом с кроватью и низко склоняясь к отдыхающему на ней человеку. Он не успел ничего понять, лишь краем глаза заметил, как тускло блеснула в солнечном свете каленая сталь, а после почувствовал упершееся в кадык острие даги.       — Разве так принято встречать старых друзей, тыковка? — спокойным, наиграно раздосадованным голосом поинтересовался Джек и отстранился, придвигая к кровати стул и усаживаясь на него. Пока Джек возился с мебелью, хмурый Риз отложил клинок в сторону и разжег тройку свечей в стоящем на тумбе канделябре. В золотистом свете свеч различимая из-под края шляпы ухмылка Джека выглядела еще более зловещей но, даже невзирая на это, Риз продолжал рассматривать своего бывшего капитана единственным целым глазом, второй же, незрячий, был скрыт под кожаным наглазником. Собственно говоря, наглазник и прикрывающая бедра простыня были единственной «одеждой», которая сейчас была на Ризе, и его это по очевидным причинам несколько смущало.       — Напомни мне, Джек, с каких пор мы стали друзьями? — охрипшим после сна голосом поинтересовался Риз, чуть вскидывая бровь и на всякий случай перекладывая дагу со стола на свои бедра, чтобы в случае опасности успеть отразить удар. А судя по едва ли не физически ощущаемому в воздухе напряжению, удар обязательно будет, рано или поздно.       — Хорошо, тыковка, не друзей, а любовника. Как тебе будет угодно, — с усмешкой на губах промурлыкал Джек, склоняясь ниже и упираясь локтями в колени, исподлобья смотря на напряженно замершего, почти с отвращением скривившегося на его слова Риза, — но я искал тебя по другому поводу. Ты действительно полагал, что я не пойму, что это твоя команда жалких мародеров выловила груз подбитого мной корабля, а, кексик? — Джек чуть склонил голову к плечу, а в его голосе послышались первые угрожающие нотки, — думаешь, что можешь сесть мне на хвост на своем маленьком, уродливом «Грузчике» и остаться незамеченным? С каких пор ты стал таким беспросветным наивным дебилом? — повысив голос, Джек вскочил с опрокинувшегося от такой порывистости стула и шагнул к угрожающе выставившему перед собой оружие Ризу, лишь рассмеявшись на его попытку защититься.       — Что, наводит на мысли о том, что твое неповоротливое корыто уже никуда не годно, а, Джек? — Риз оскалился, отползая к стене, подальше от раздражившегося Джека, тот, впрочем, недолго думая, схватился за рукоять изогнутого скимитара и махнул мечом перед собой, со звоном выбивая дагу из руки Риза. Зашипев от прострелившей руку боли, Риз прижал ее к своей груди, баюкая и вынужденно отвлекшись, пропустил тот момент, когда Джек подступил к нему максимально близко, прижимая острие скимитара к обнаженному животу – одно неловкое движение и все это может кончиться весьма печально.       — Угрожать безоружному – это столь в Вашем духе, капитан, что я даже не удивлен, — хмыкнул Риз, исподлобья смотря на победно усмехающегося Джека.       — То есть, ты признаешь свое поражение и готов загладить свою вину за одно мое нескромное желание? — елейным голосом осведомился Джек, не убирая оружия и немигающим взглядом смотря на напряженного Риза, который слабо усмехнулся на его вопрос.       — С каких пор тебе необходимо мое разрешение? — фыркнув, задал Риз риторический вопрос, который в тоже время был и согласием. Медленно убрав скимитар в сторону, Джек молнией ринулся вперед, когда Риз было дернулся в сторону отлетевшей даги. Прижав брыкающегося паренька к кровати и нависнув над ним сверху, Джек звонко зацокал языком, разочарованно покачивая головой.       — Каждый раз одно и то же. Слишком предсказуемо. Ты так со мной играешь, или твои мозги не способны придумать что-ни… — Джек умолк на полуслове, вновь почувствовав острие ножа под своей челюстью, только в этот раз Риз вытащил нож с его же пояса. — Умно. Ладно, беру свои слова обратно, тыковка, не нервничай, — аккуратно, стараясь нешироко открывать рот, проговорил Джек, краем глаза видя, как губы Риза растянулись в довольной усмешке. Маленький ублюдок явно намеренно его спровоцировал, зная, что окажется зажатым. Интересно. Выдержав еще несколько секунд напряженного молчания, Риз откинул кинжал в сторону и, сбив с головы Джека нелепую шляпу, зарылся пальцами в его волосы. И именно в этот момент из-за тонкой стены донесся пошлый, возбужденный стон одной из работающих путан.       — Хорошее ты выбрал место, Риззи, во всех смыслах хорошее, — криво улыбнувшись проговорил Джек и, почувствовав давление на затылке, со смешком склонился ниже, впиваясь в губы Риза жестким поцелуем. Припав на согнутую в локте руку, он заскользил пальцами другой руки по изгибам знакомого тела, молчаливо наслаждаясь долгожданным контактом. Сколько они не виделись? Три месяца? Полгода? Год? Море неумолимо крало их время, а суша временами даровала редкие, но всегда запоминающиеся встречи. Долгое ожидание и раскрепощенные стоны на фоне уже были веским объяснением напрягшему все тело возбуждению. Выгнувшись, Риз прижался грудью к груди Джека, нетерпеливо целуя его в подбородок и шею и кое-как исхитряясь стянуть с его плеч тяжелый камзол. Опьяненный своей страстью и желанием, Джек даже не озаботился вопросом избавления от одежды – это у него и в нормальном состоянии заняло бы немало времени, а с учетом того, как сейчас у него трясутся руки, это и вовсе могло растянуться на вечность. Скинув повисший на локтях камзол на пол, Джек сдернул простыню с бедер Риза и, огладив пальцами внутреннюю сторону бедра, отвел его в сторону. Мельком поцеловав извивающегося под его прикосновениями Риза, Джек поднялся на колени и дернул пряжку своего ремня, приспуская штаны и вновь склоняясь в объятия, нетерпеливо елозящего на месте Риза.       — Джек, быстрее, — прошептал ему на ухо Риз и выгнулся, застонав, когда Джек плавно погрузился в его отвыкшее от подобного рода нагрузок тело. До цветных пятен зажмурившись от прострелившей поясницу слабой боли, Риз вцепился пальцами в рубашку на спине Джека, привыкая к нему. Только тогда, когда Риз задышал ровнее, Джек медленно качнул бедрами, с усмешкой вслушиваясь в звук его несдержанного, одобрительного стона.       — А ты еще сопротивлялся, — со смешком прохрипел Джек и тихо рыкнул, когда Риз в отместку крепко сжал его в себе, и после, расслабившись, подался вперед, с полустоном насаживаясь на Джека и смотря на него затуманенным, вызывающим взглядом. До упора вжавшись в разгоряченное тело, Джек подсунул руку под спину Риза и потянул его на себя, выпрямляясь и усаживая его на свои бедра, усмехаясь тому, как крепко он обхватил его рукой за шею. Привыкнув к более глубокому углу проникновения, Риз приподнялся на выдохе, медленно опустившись на член Джека, и тихо застонал (хотя скорее заскулил) в тот момент, когда головка члена надавила на простату, вызывая дрожь во всем теле. Опираясь на отведенную за спину руку, а другой придерживая бедра Риза приподнятыми, Джек начал двигаться в нем с постепенно нарастающей скоростью, хрипло дыша ртом и вслушиваясь в отрывчатые горловые стоны Риза. На несколько мгновений мир вокруг перестал существовать, превращаясь в россыпь разноцветных пятен перед глазами и жгущее распаленную кожу дыхание. Обведя языком пересохшие губы, Джек положил руку на затылок Риза и притянул его к себе, целуя быстро и сбивчиво, после чего вновь опрокинул его на спину, переворачивая его на бок, закидывая его ногу себе на плечо и придерживая за бедро, возобновил движения, с влажными шлепками вколачиваясь в разработанное тело. Он терял голову от тесноты и жара, невольно вслушиваясь в редкие, но крайне громкие и развязные стоны Риза, распаляющие его еще сильнее и подстегивающие двигаться резче и жестче.       Оргазм накрыл их настолько резко и неожиданно, что Джек даже не успел ничего сообразить, лишь заскрежетал зубами от раскатившегося по телу острого удовольствия, чувствуя, как Риз задергался, крепко сжимая его в себе, не стоня, а хрипя от недостатка кислорода в легких. Когда наваждение схлынуло, Джек аккуратно вышел из Риза, укладывая его ровно, а сам, рванув несколько верхних пуговиц рубахи, стянул липнущий к покрытому испариной телу предмет гардероба через голову, небрежно откидывая его на пол. Приведя себя в порядок он, наконец, улегся на койку рядом с Ризом, располагая его, все еще не отошедшего от пережитого оргазма, на своей груди. Зарывшись пальцами во всклоченные волосы, Джек мягко поглаживал прильнувшего к нему Риза по голове, не находя в себе ни сил, ни желания для каких-либо разговоров. Разморенные теплотой тел друг друга, оба довольно быстро уснули.       Почувствовав волной пробежавшееся по телу дуновение посвежевшего к вечеру ветра, Джек сонно заворчал сквозь дремоту, а после, вспомнив, где именно он находится, резко открыл глаза, немигающим взглядом смотря в истрескавшийся потолок. В комнате было все так же темно, и лишь слабый свет догорающих свечей разгонял клубящийся вокруг мрак. Комната была пуста – не было ни чувства чужого присутствия, ни мирного звука чужого дыхания рядом. Риз опять, как хорошо умел, ушел по-английски, как какой-нибудь дьяволов корабль-призрак. Приподнявшись на локте и убедившись в верности своих ощущений, Джек тихо чертыхнулся и поморщился – несмотря на то, что хитрый пройдоха делал так всякий раз после их «эмоциональных» встреч, это все равно каждый раз было несколько обидно. И, тем не менее, кое-что поменялось, это Джек понял, заметив лежащее на тумбочке письмо, – раньше Риз не оставлял ему посланий. Притянув обрывок бумаги к себе и прищурившись, чтобы хоть что-то разобрать в темноте, Джек быстро пробежался взглядом по строчкам и, поднявшись с места, принялся собираться, чтобы подготовить «Гелиос» к очередному плаванью.

«Посмотрим, как быстро ты найдешь меня на Тортуге, капитан. На этот раз я буду прятаться лучше. P.s Избавься от шляпы, Джек, она отвратительная».