Thirty Shades of Rhack

      — Малыш, ты только взгляни на себя: слабый, жалкий, безвольный. Ничтожество.       Ризу кажется, что этот голос, знакомый (и вместе с тем абсолютно чужой), доносится со всех сторон, раскаленными иглами впиваясь в подкорку мозга. Ризу кажется, что он пугающе хорошо знает (и вместе с тем не знает) того, кто сейчас занимает глубокое директорское кресло, отливающее золотом в слабом свете мириад звезд. Ризу кажется, что сейчас он находится в офисе Джека. Джека ли или…       — Я на вершине ебанного Олимпа, малыш, а ты все еще на дне выгребной ямы. Я – верхушка пищевой цепи. Я – лучшая твоя версия. Гребанный недостижимый идеал, на который ты будешь передергивать так же, как когда-то на «первого-и-неповторимого» Красавчика, мать его, Джека.       В офисе темно настолько, что Риз почти чувствует себя ослепшим, но темнее всего там, за директорским столом. У Тьмы глаза цвета янтаря и золота, и рука, холодно отливающая хромом. У Тьмы издевательский смех и голос, пробирающий до самых костей. Ризу кажется, что за спиной этого человека (человека ли?) он видит циановый, распадающийся на квадраты пикселей, рябящий силуэт. У Тьмы его лицо – более жесткое и скуластое, более безумное и надменное, – но он не может (не хочет) признавать в этом себя.       — Слышишь, малыш? Я – лучше, и ты будешь подчиняться, как и остальное стадо безмозглых, не имеющих своей воли и мнения, идиотов.       Риз хочет сбежать и спрятаться, хочет скрыться от этого, но может лишь наблюдать за тем, как темная его версия поднимается на ноги и лениво подходит ближе. Он хрипит и заваливается на бок, когда мысок тяжелого ботинка врезается в ребра, выбивая воздух из легких. Он боязливо жмурится, когда не_он присаживается рядом с ним и, ухватив пальцами под подбородок, вздергивает его голову вверх, поворачивая к себе и вынуждая смотреть глаза в глаза.       — Это, кстати, констатация факта, если ты еще не понял.       Риз молчит и ежится, чувствуя, как стальное покрытие пола обжигает обнаженную кожу. Ризу мерещится, что с ним говорят два голоса – его самого и до боли знакомый, того, кто незримо стоит за спиной Тьмы. Он вяло дергается и сопротивляется, когда его ставят на колени, прижимая грудью к холодному полу. Он скулит побитой собакой, когда чужие пальцы впиваются в волосы, а поясницу простреливает нестерпимой болью. Отвращение и унижение.       — Вы все – шлюхи этой системы. Одноразовые инструменты, утилизирующиеся сразу после использования. Непримечательный биомусор. Я – лучше, потому что мне удалось стать незаменимой деталью, основой этого маленького мира. А что ты, Риз, что сделал ты?!       Риз скребет ногтями по полу и беззвучно шипит от острой, разрывающей его боли. Риз чувствует, как он двигается в нем, бесконтрольно и жестко, с одним лишь только желанием – унизить и сломать, растоптать в пыль и стереть из этого мира. Риз чувствует, как взгляд незримого наблюдателя прожигает кожу, он почему-то точно знает – чем бы оно ни было, оно усмехается. Риз знает – дело именно в этом скрытом от его взгляда наблюдателе. Ризу, кажется, что он знает кто это, но он никак не может понять кто именно, сколько бы ни пытался.       — Кто ты, Риз? Кем ты хочешь быть в этой системе? Сколько ты готов пролить крови за свою идею, а?!       Риз чувствует, как кожу жжет везде, где ее касается он. Риз чувствует, что боль становится все сильнее, и он никак не может к ней привыкнуть. Он не чувствует ничего, лишь какую-то нереальность происходящего. Риз видит отблеск циана на полу перед собой, чувствует, что незримый наблюдатель решил выйти из тени и показать лицо. Он через силу поднимает голову вверх. Выше, еще выше. Совсем немного, лишь бы увидеть.       — Ты слышишь меня…

* * *

      — …кексик?! — Риз дергается всем телом и едва успевает перехватить почти врезавшуюся в его лицо ладонь. Он все еще чувствует неприятный осадок после пережитого… сна? Кошмара? Все еще сжимая чужую руку механическими пальцами, он осматривается по сторонам, будто пытаясь убедиться в том, что все происходящее не очередной сон. Спальня, кровать, заправленная предсказуемо желтым бельем, светильник. Это реальность?       Слыша рядом с собой болезненное шипение, опомнившись, Риз разжимает пальцы и смотрит в сторону источника звука. Джек. Хмурый, недовольный и всклоченный после вынужденной побудки. Придвинувшись ближе, Риз утыкается носом в его шею, чувствуя тепло его кожи. Реальное тепло. Джек не понимает, какого вообще черта происходит, но помедлив, все-таки кладет руки на плечи Риза, с тяжелым вздохом прижимая его к себе и поглаживая по затылку.       — Это был просто сон, — облегченно бурчит Риз, повторяя это «просто сон» до тех пор, пока Джек не укладывает его на подушки, прижимая указательный палец к его губам, простым жестом прося тишины.       — Некоторым снам свойственно сбываться, — не задумываясь, сонно говорил Джек, укладываясь рядом и гася свет. Риз косо смотрит в сторону повернувшегося к нему спиной Джека и морщится. Ему кажется, что только сейчас он понял, кто именно был незримым наблюдателем, что сделал из него монстра.