Один выбор изменит всё

      Мы просыпаемся из-за дуновения холодного воздуха, смешивающегося с голосом Тобиаса:       - Все подъём! - требует он решительным инструкторским тоном, и мы мгновенно и настороженно встаём. - Мы должны отыскать рабочую заправку, - продолжает он, - и самый быстрый способ - пойти и осмотреть все направления, - он озирается по сторонам, убедившись, что наше внимание на нём. - Здесь никого не должно быть, но мы возьмём наше оружие и будем перемещаться группами, на всякий случай, - он оценивает нас несколько секунд. - Лорен, ты можешь взять группу? - Когда она кивает, он добавляет: - Возьми Маркуса с собой, он знает, как проверить бензоколонки. Юрайя и Лиза, вы с ними. Вы пойдёте туда, - и он чётко указывает влево. - Питер, Роберт, Калеб и Пари - в другую сторону, - показывает пальцем вправо. - Трис, Кристина, Кара и Марго, вы со мной, направимся в ту сторону, - на этот раз он кивает на путь позади нас. - Люди во внедорожнике сформируются в четвёртую группу, которая проверит место впереди нас. Каждая группа должна справиться с этим не больше, чем за пятнадцать минут, проверяя каждый пункт, который вы проходите. Затем, если вы ничего не находите, останавливаетесь, поворачиваетесь в обратное направление и возвращаетесь по тому же самому пути. Во всей этой местности работает энергосистема, так что вы можете осматривать всё вокруг. Проверяйте каждую бензоколонку в каждом пункте - мы должны сделать что угодно, лишь бы выполнить назначение.       Он оглядывается для того, чтобы понять, есть ли какие-либо вопросы, а затем говорит:       - Ладно. Возьмите оружие и боеприпасы, - с суровым лицом, добавляя: - Но будьте осторожны, прежде чем стрелять! Гораздо больше шансов нарваться на одного из нас, и я не удивлюсь, если вы будете стрелять друг в друга.       - Балуясь-забавляясь, - бормочет Кристина себе под нос, и я прикусываю язык, пытаясь не засмеяться.       Мы идём с первым светом зари. Явно туда, где что-то осталось от старой стоянки на одном из углов перекрёстка. Деревья валяются на всём пути разбитого асфальта во многих местах, но дорога всё же заметна. Я вздрагиваю от холодного воздуха, ощущая это даже через свою куртку. Земля вокруг нас плоская, и здания выглядят несколько странно. Как в нашем городе, но в то же время и нет.       Внедорожник припаркован на другом конце стоянки, и четырёх человек мы не знаем, стоящих спиной к нам и разговаривающих с Амаром и Маркусом. Я помню, что Марго сказала прошлым вечером, и понимаю, что они, вероятно, не должны смотреть на нас, избегая этого. Ведь чем меньше он знают, тем меньше они смогут о нас поведать. Когда я смотрю, как они уходят в сторону, Маркус и Амар подходят к нам, присоединяясь.       Амар осматривает группы, сформированные Тобиасом.       - Хорошая попытка, Фо... Тобиас, - говорит он со смешком, - но Трис со мной. Питер, поменяйся с ней.       - Что? - требую я немедленно. Я не уверена, почему я раздражена: из-за того, что он пытается разделить нас с Тобиасом, или потому, что он ведёт себя так, будто я беспомощная маленькая девочка.       Он смотрит прямо на меня.       - Вся суть этой миссии заключается в том, чтобы провести двоих из вас до конца, - он жестикулирует между мной и Тобиасом. - Итак, вы будете разделяться всякий раз - идти разными дорогами. Это увеличит наши шансы. И, когда это потребуется, Юрайя тоже будет делать это, что-то вроде замены. - Я смотрю на Юрайю удивлённо, но выражение его лица показывает, что это не новость для него.       Мой ответ прост:       - Нет. - Когда Амар поднимает бровь, я немного проясняю: - Тобиас и я - команда. Вы получите нас обоих или ни одного.       - Хорошо, - он останавливается, - тогда вы ждёте здесь. Возвращайтесь в фургон.       Мои глаза холодно сужаются, но Амар не меняет решения. Я не знаю, как определить, что написано на его лице - нет в нём гнева - и я не уверена, что видела когда-нибудь кого-то настолько неуступчивого. После долгой паузы Тобиас тихо говорит:       - Просто иди с ним. Сейчас не время для споров. - Я поворачиваюсь к нему, смотря недоверчиво. Мы договорились держаться вместе, и при первой же возможности он рушит это? Конечно, я понимаю. Пока я в безопасности, он не думает, что это проблема. По-видимому, не имеет значения, знаю ли я, в безопасности он или нет.       Я думаю, что он видит горечь на моём лице, потому что напоминает мне:       - Мы не ставим никаких условий, и это не то время, чтобы делать это. Мы поговорим об этом позже. - Тысячи предлогов приходят на ум, но его физиономия говорит мне, что они не принесут никакой пользы, и моя горечь превращается в холодный гнев. Если он не настаивает на нашей договорённости, почему я должна?       Я разворачиваюсь к нему спиной и иду к группе Амара. Тобиас берёт меня за руку, когда я ухожу, но я вырываю её из его хватки и не меняю маршрута, отказываясь встречаться с его глазами или позволять ему прикасаться ко мне.       Амар смотрит на меня ещё мгновение, но я просто уставилась в то, что передо мной, и, наконец, он произносит:       - Ладно, пошли.       Мы начинаем движение по центру широкой дороги, которая содержит несколько полос. В каждом её месте трещины покрывают всю её поверхность подобно паутине, с растениями, произрастающими в них. Мы, должно быть, не в центре города, так как здесь большие препятствия, постройки маленькие, окружены растительностью. Через какие-то двести футов мы не замечаем ничего, кроме деревьев по обеим сторонам дороги. Возможно, здесь был парк, который с тех пор зарос, но это странно для меня - видеть столько деревьев без каких-либо признаков человеческого жилья среди них. Напоминает леса, про которые я читала, но никогда не видела.       Животные снуют рядом, пугая нас с каждым движением. Я постоянно тычу своим пистолетом, понимая, что целюсь в белку или птицу, или какое-то существо, про которое раньше и не знала. Калеб немного нервный, хотя Роберт проявляет спокойствие. Я полагаю, он привык к деревьям и животным за то его время в Дружелюбии, или, может быть, он просто более спокойная личность, чем мой брат и я.       Сначала я радуюсь, что мы проходим мимо деревьев к старому торговому центру. Но пустота имеет жуткое качество, что заставляет меня дрожать. Как и в лесопарковой зоне, мы видим движения и слышим периодический шум, когда животные снуют вокруг зданий и парковок, справляя естество. Мы останавливаемся на заправке, она вся потрёпанная: рядом с ней стоит наполовину разрушенное здание. Амар проверяет все бензоколонки, когда остальные из нас стоят на страже друг перед другом.       - Не повезло, - произносит он после последней. - Давайте двигаться.       Мы проходим мимо торговой площади, и я останавливаюсь, сосредотачиваясь на вывеске, на которой написано: «aff e H». Когда мы подходим ближе, я вижу вторую вывеску и выясняю недостающие буквы. «Вафельный дом». Я понятия не имею, что это такое.       - Есть ещё одна заправка, там, - говорит Роберт, показывая на другую сторону дороги, около двух сотен футов вперёд. Я не могу разобрать знак на ней, но я замечаю отчётливо форму бензоколонки и понимаю, что он прав. Амар вновь поворачивается к нам, начинает что-то говорить, когда слышится выстрел.       Мой пульс постукивает в горле, адреналин замедляет время, когда я кружусь, пытаясь найти стреляющего. Вокруг себя я больше ощущаю, как все делают то же самое.       - Там, - кричит Пари, указывая на заправку, и я вижу большой коричнево-зелёный автомобиль, частично скрытый позади старой бензоколонки. - Военный НСША!       Виднеется какое-то движение; Амар, Пари и я целимся в это, когда начинаем бежать в ближайшее укрытие - в узкую аллею между двумя зданиями, с деревьями, растущими перед ней, на расстоянии где-то сто метров от нас.       Наши выстрелы звучат вместе с теми, от нападающих на нас, а затем звучит что-то быстрое и громкое - наверное, пулемёт. Свободной рукой я хватаю Калеба за руку и тащу вперёд, сильно, заставляя его бежать быстрее, чем он думает, может. Я не забочусь о нём прямо сейчас, но всё равно это делаю. И не совсем понимаю, почему.       Кажется, проходит вечность, когда мы добираемся до аллеи, но, наконец, скрываемся в ней, сбившись в кучу у ее начала, чтобы мы могли чётко видеть. Но это бесполезно - отсюда нападающие на нас полностью загорожены от нашей видимости.       - Идём дальше, - кричу я, продолжая двигаться по аллее, а остальные следуют за мной без вопросов. Когда мы доходим до её конца, я заглядываю осторожно за угол, но не вижу отсюда заправку: задняя часть здания заслоняет её вместе с деревьями. Я киваю в сторону растительности и начинаю идти в этом направлении, но Амар хватает меня за плечо и твёрдо шагает вперед меня.       - Подождите здесь, я подам вам сигнал, - шепчет он и перемещается с молчаливой точностью вдоль задней части здания; его ружьё находится перед ним. Когда он доходит до деревьев, я могу сказать, что он видит тех людей, которые стреляли в нас, потому что он прижимается к стене и стреляет в быстрой последовательности. Кто-то кричит от боли, а затем ор и выстрелы наполняют воздух.       Пари и я обе бежим в сторону Амара, и через долю секунды спустя Калеб тоже. Пари занимает позицию за деревом и начинает стрелять, и когда я хочу присоединиться к ним, Амар кричит яростно:       - Не подходи!       - Пустяки! - рычу я, но чувствую, что Калеб сжимает мою руку.       - Беатрис, - говорит он отчаянно, - ты не можешь. Мы нуждаемся в тебе очень сильно.       Я дергаю свою руку свободно, прокручиваясь, готовая ударить, как и делала во время практики, но в последнюю секунду останавливаю себя, просто смотря на него. Он стоит, глядя испуганно, но решительно, и вдруг я замечаю, что должна была увидеть ещё раньше. Мои глаза перемещаются за ним в аллею, никого не видя за ним. Ледяная ноша опускается в мой желудок.       - Где Роберт? - спрашиваю я напряжённо, пытаясь вспомнить, заметила ли я его, когда были слышны первые выстрелы.       Калеб поворачивается, смотря, а затем снова ко мне, и его глаза наполняются ужасом.       - Я не знаю, - шепчет он.       Мои ноги начинают движение прежде, чем осознаю, что делаю - автоматически возвращаюсь туда, откуда мы пришли. Калеб бежит рядом со мной. Мы останавливаемся там, где заходили в аллею, осматривая маршрут, прошедший нами, но выстрел слева от меня отвлекает. Я заглядываю осторожно в переднюю часть здания. Минуту назад мы никого не видели здесь, но теперь два нападающих стоят в дальнем углу здания. Они используют его как щит, стреляя в Амара и Пари.       - Я возьму того, что повыше, - шепчу я Калебу так тихо, но он слышит меня, так как слишком близко ко мне. - Ты другого.       Я слышу, как он сглатывает. Ему никогда не приходилось убивать кого-то раньше, но это обязательно прямо сейчас. Или они убьют нас.       Я прицеливаюсь, чувствуя лёгкий след руки Тобиаса на моей, когда я делаю это.       - На счёт три, - шепчу я, и он кивает. - Один, два, три, - наши ружья издают звук одновременно, и обе фигуры падают на землю.       - Как ты думаешь, есть ещё? - спрашивает Калеб дрожащим голосом.       - Всегда думаю так, - отвечаю я односложно, так как проверяю видимую область. Никого нет впереди, но мои глаза натыкаются на тело, скомканное в стороне дороги. Роберт. Моё сердце колотится. Он ранен или мёртв?       Сейчас я слышу больше выстрелов чуть подальше от нас, и понимаю, что Амар и Пари, должно быть, всё ещё в зарослях позади здания. Они стреляют оттуда сейчас, что означает, что нападающие на нас именно в том направлении. Это наш шанс... Вижу ещё один участок с деревьями. Если мы обойдём фасад постройки, только за быстрое количество времени, они смогут передохнуть, пока мы будем стрелять в стороны. Я начинаю идти, но Калеб, как и прежде, оттаскивает меня обратно.       - Они справятся, Беатрис. Позволь им сделать это.       - Ты не знаешь этого, - отвечаю я сердито. - И я не буду просто стоять и ждать, пока они умрут.       Следующие слова вырываются из него неожиданно:       - Ты не попрощалась с Тобиасом. Если что-нибудь случится, он никогда не простит себя. - Я замираю, уставившись на него. Его глаза горят с интенсивностью, которую я никогда не видела прежде, и я постепенно понимаю, что он прав.       Почему я оставила его? Почему я не поцеловала его, не сказала ему, что люблю?.. Я проглатываю желчь, пытаясь выяснить, смогу ли выполнить то, о чём просит Калеб. Остаться здесь и позволить другим справиться с этим. Но выстрелы слышны сильнее, и я знаю, что не могу. Я просто не могу.       Калеб смотрит в мои глаза, а затем закрывает свои без препирательств.       - Ладно, но я пойду первым, - он, наконец-то, шепчет. И, не дожидаясь ответа, он начинает движение вдоль передней части здания. Когда я наблюдаю за ним, что-то щёлкает в месте глубоко внутри меня. Он вновь мой брат.       Когда он доходит до угла постройки, он осторожно переступает трупы возле этого места. Там никого не должно быть, ведь он пробирается между деревьев впереди, останавливается за одним, чтобы оглянуться. Через мгновение он поворачивается ко мне и кивает, чтобы было понятно. Я добираюсь до него так быстро, что я не уверена, что мои ноги касаются земли под собой.       Перед нами полтора десятка человек в зелёно-коричневой униформе, разбросанных вокруг автомобиля рядом с бензоколонкой. Они ведут перестрелку с Амаром и Пари, которые находятся именно там, где я предполагала. На этот раз я беру две цели на себя, а Калебу присваиваю только одну. Его руки уже такие же ловкие, как и мои. Мы стреляем на счёт «три» снова. Солдаты падают, поэтому я перехожу ко второй мишени, стреляя, как только хорошо прицеливаюсь. Я могу сразу сказать, что только ранила, но это попадание в туловище, и он падает на землю от боли.       Другие отступают, пытаясь найти укрытие, чтобы спрятаться от атаки в углах, но Амар и Пари останавливают их, стреляя из-за своих деревьев.       После последнего падающего становится тихо, за исключением низкого стона, доносящегося от раненого солдата. Мы ждём, убедившись, что больше никто не прячется, но, в конце концов, Амар и Пари выходят из укрытия, держа оружие наготове перед собой, сканируя местность и постройки, удостовериваясь, что все нападающие на нас убиты.       Пари останавливается перед раненным солдатом, видимо, обдумывая, что предпринять. Я вдруг уверена, что она собирается снова выстрелить, и бегу вперёд. Глупо, конечно, заботиться о жизни того, кого я только что пыталась убить, но теперь, когда больше ничего не угрожает, это кажется неправильным, чтобы стрелять в него.       Когда я подхожу ближе, я вижу, что у него сильное кровотечение из раны в боку. С надлежащей медицинской помощью он бы выжил, но здесь, вероятно, умрёт. Я кусаю губу. Мне уже приходилось убивать, и я видела, как близкие люди умирали, но это не то же самое. Я не хочу наблюдать, как умирает он, но взгляда отвести не могу.       Калеб встаёт рядом со мной, тоже смотря. После долгого времени он спрашивает:       - Должны ли мы попытаться допросить его, прежде чем... вы знаете. - Пари кивает, её губы сжимаются в напряжённую линию.       - Мы, вероятно, не получим ничего, - говорит она тихо, так, что только мы можем услышать, - но иногда сыворотка оказывает странный эффект, когда кто-то умирает, и в результате человек может рассказать всё, что он знает. Мы постараемся.       Внезапно я принимаю другое решение для себя. Я сжимаю руки в кулаки и быстро иду обратно к дороге. Мне нужно знать, жив ли Роберт. Мне нужно хотя бы увидеть его лицо в последний раз. Калеб идёт за мной.       Роберт лежит на обочине дороги, свернувшись в позе эмбриона, положив руки поверх живота. Нет... Они лежали там, но теперь словно вялые висят, покрытые кровью. Тёмно-красная лужа окружает его неподвижное тело. Вот, что такое смерть, изменяющая нас из человека в пустое тело.       Его лицо бледное, налито одним цветом, а я смотрю на него. Роберт находился во множестве моих воспоминаний, почти столько же, сколько Калеб или мои родители. В моей голове я снова вижу его, закатывающего глаза, когда Калеб и Сьюзен флиртуют. Если бы мы оба остались в Отречении, мы, вероятно, обручились бы - не потому, что меня очень тянуло к нему, а потому что в Отречении так обстоят дела. И еще я даже не заметила, когда он выбрал Дружелюбие, и я едва видела и разговаривала с ним после этого. Становится даже хуже, когда я с внезапной болью, которую чувствую в своём теле, понимаю, что отклонила его последнее объятие, которое он мне предлагал.       Тихий всхлип Калеба привлекает моё внимание, его боль зеркально похожа на мою.       - Он умер в одиночестве, - шепчет Калеб, и я прикусываю губу, пытаясь быстро смахнуть слёзы. Но это бесполезно. Отречение не позволяло физический контакт, но когда я поворачиваюсь к Калебу, ни один из нас даже не колеблется. Мы оборачиваем наши руки вокруг друг друга, плотно удерживая, когда вместе плачем по тому, чей нежный смех мы никогда не услышим вновь.       После некоторого периода я отстраняюсь. Я прижимаю руки к своему лицу, чтобы стереть слёзы, и мы идём к заправке.       Амар и Пари по-прежнему возле солдата, и я не хочу слушать этот разговор, так что я открываю заднюю часть автомобиля. Он кажется огромным, со скамейками вокруг внутренней стены и оружием в шкафах выше. Большой контейнер закреплён в месте на полу, и я быстро понимаю, что он наполнен припасами.       Кто-то говорит моё имя, и я осматриваюсь вокруг, но это не кажется значимым, пока Калеб снова не говорит:       - Беатрис, - тихо спрашивает он, - здесь должно было быть не менее двадцати человек. А где все остальные?       Я встречаюсь с ним взглядом, когда внутри меня всё превращается в лёд. Мы сражались с восьмерыми, может быть, с третью от общего количества.       - Они, должно быть, разделились, как сделали это мы, - и это означает... - Мы сейчас должны найти Тобиаса.       Когда я заканчиваю говорить, мы слышим вдалеке нарастающие выстрелы.