Один выбор изменит всё

      Когда дверь, наконец, открывается, получается, что наше оружие направлено на Амара. Он полностью его игнорирует, когда быстро поднимается в грузовик.       - Есть ли здесь одежда? - спрашивает он быстро, указывая на контейнеры для хранения, которые Калеб и я исследовали ранее.       - Да, - отвечаю я, и Калеб подпрыгивает, чтобы открыть правый отсек. Он вручает одежду Амару, который сразу же начинает переодеваться прямо перед нами. Я спешно отвожу глаза.       - Вы тоже все должны переодеться! - командует он решительно. - После этого поменяйтесь местами с другими, - он указывает на улицу, и я понимаю, что другие из нашей группы должны быть там. Я чувствую, как стучит мое сердце, потому что желаю знать, кого из этих людей можно считать надёжными, а кого - нет. Но сейчас, по-видимому, не время спрашивать. Я скоро это выясню.       Калеб начинает бросать одежду для всех нас, и мы все переодеваемся так быстро, как можем. Я знаю, что нет времени беспокоиться о том, кто видит меня, но, несмотря на это, я рада, что Тобиас встает между мной и Питером, загораживая меня от просмотра.       - Что происходит? - спрашивает Тобиас у Амара, его голос становится тише оттого, что он надевает футболку через голову.       Амар отвечает:       - Военные НСША везде, поэтому мы пытаемся замаскироваться, - он заканчивает, поставив свою обувь на место и принимаясь рыться в отсеках для оружия. Я обдумываю, стоит ли помогать ему, но затем Калеб начинает рассказывать ему о том, что мы нашли ранее, и я решаю, что больше не могу ждать - желаю увидеть, кто находится за пределами грузовика.       Я двигаюсь к двери, оглядываясь по сторонам, в то время как за небольшой период времени закатываю штанины брюк и вновь обуваюсь. Автомобиль припаркован на обочине дороги, частично скрыт за деревьями. Люди стоят на страже с незначительным интервалом вокруг грузовика, спиной к нам. Я признаю, испытывая облегчение, что высокие фигуры Кристины и Кары безошибочно находятся среди них. Юрайи и Лорен нигде не видно. Я разрешаю себе надеяться, что они охраняют нас впереди всех транспортных средств.       Тобиас идет рядом со мной, и, не говоря ни слова, мы оба спрыгиваем на землю. Инстинктивно я подхожу к Кристине и, когда оказываюсь рядом с ней, хватаю ее за руку. Она притягивает меня к себе и быстро обнимает до того, как умчаться к грузовику, и Кара вместе с ней. Когда они отходят в сторону, я замечаю стройное телосложение Маркуса и понимаю, что он стоит перед Тобиасом. Дрожь проходит через меня при виде моего парня, стоящего в тени отца.       Глаза Маркуса перемещаются по мне, небольшая улыбка искривляет его рот, когда он замечает, что я дрожу. Я сразу же напрягаюсь, закаливая выражение своего лица. Показывать слабость, находясь близко к нему - плохая идея.       - Что произошло с вашей группой? - спрашиваю я у него холодно.       Он смотрит на Тобиаса, который игнорирует его, и снова возвращает свой взгляд на меня. Его голос равнодушный, когда он отвечает:       - Вскоре после того как мы выехали, Присцилла увидела автомобиль впереди нас и пошла на разведку. - Это имя мне незнакомо. Предположительно, она находилась во внедорожнике. - Мы смогли избежать обнаружения, - продолжает он, - но Лорен чувствовала, что разумно будет предупредить другие группы. Лиза и я отправились предупредить вас, а Лорен и Юрайя пошли за Присциллой, - он поджимает губы в отвращении. - Судя по последующим выстрелам, что-то пошло не так, но я не знаю, что именно.       Я прикусываю губу, напрягая свой живот, когда думаю о добром лице Юрайи. Не он. Пожалуйста, только не он. Я не сразу осознаю, что немного смещаюсь к Тобиасу, а он наклоняется ближе ко мне, чтобы мы могли черпать силу друг от друга, ожидая. Солнце ярко светит над головой, скрывая жестокость этого дня, и только звуки, тихие движения окружающих нас людей и незначительная активность мелких животных в деревьях у дороги. Стрельбы никакой нет, по крайней мере, сейчас. Я не знаю, хорошо это или плохо.       Амар тихо говорит позади нас, и я подпрыгиваю от неожиданности:       - Пойдёмте. Все в машину, живо! - Он делает паузу и добавляет: - Маркус, ты должен переодеться во время езды.       Я осматриваю всех быстро и понимаю, что Маркус единственный, кто ещё в одежде фракций. Никто не предупредил его. Я не уверена, потому ли это, что он разговаривал со мной, но, могу сказать, меня не беспокоит то, что ему придётся раздеваться перед нами всеми. После всех тех лет, когда он прятался за одеждами Отречения, я чувствую что-то вроде удовлетворения, в буквальном смысле, лишая его этой защиты.       Тем не менее, я не смотрю, как он меняет свою одежду, и замечаю, что Тобиас решительно всё это время рассматривает пол. Это не удивительно - он всегда старается избегать Маркуса и не смотреть на него даже при хороших обстоятельствах, и я убеждена, что он не хочет видеть в его тёмных глазах гнев прямо сейчас. Я беру его за руку и крепко сжимаю её. Он начинает следить за дорогой, прижимая меня к своему плечу, а лица Юрайи и Лорен плавают в моём сознании.       Пожалуйста, будьте живы. Но даже если это и так и мы будем искать их, я не удивлюсь, если они будут прятаться от нас, а точнее, от угнанного транспортного средства, не зная, кто в нём. Интересно, как Тобиас признал нас, как он смог, но, конечно, Тобиас всегда был поразительным. Прилив гордости одолевает меня, когда я смотрю на него, думая о том, сколько раз он вёл себя правильно. Я могу только надеяться, что ум Лорен и Юрайи вместе составляет отличную комбинацию.       Через несколько минут грузовик подъезжает к остановке. Одно нажатие на кнопку в стене, и водительский отсек в поле нашего зрения; Марго подзывает к себе Питера и Кристину. Я хмурюсь, наблюдая за ними. Амар, должно быть, придумал им какое-нибудь задание. А почему именно им? Я поворачиваюсь к Тобиасу и вижу, что его губы сжаты в тонкую линию, и вдруг меня осеняет. Из людей в задней части грузовика они - лучшие бойцы, если исключить Тобиаса и меня. А Амар намерен держать нас в безопасности.       Я снова прикусываю губу, определяясь, готова ли согласиться с его решением, но Тобиас укрепляет свою хватку на моей руке и остается сидеть на своём месте. Он выбирает подчинение или то, чтобы со мной ничего не случилось. Мои глаза встречаются с Калебом, находящимся в другой стороне грузовика, и я считываю мрачную решимость в его взгляде. Он, наверное, тоже не хочет, чтобы я пошла с ними.       Звук разочарования выходит из меня, когда Кристина спрыгивает с машины, идя навстречу опасности, пока я сижу в укрытии. Я ненавижу это.       - У каждого из нас своё предназначение, - говорит Тобиас. Я могу сказать из напряжённости в его голосе, что ему больше, чем мне не нравится это, но он старается оставаться неподвижным. - Мы только сделаем хуже, не соглашаясь с этим.       Я смотрю на него, пытаясь поверить ему и убедить его в обратном, но он снова выглядит как мой инструктор, и я опускаю голову вниз, с трудом сглатывая. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на звуках снаружи грузовика: громких голосах, постукиваниях ног, а затем и выстрелах. Тобиас утаскивает меня с собой на пол, под окно, и остальные тоже пригибаются, ища убежище, насколько это возможно.       С места, где я лежу, поднимаю пистолет и направляю его на дверь, на всякий случай. Тело Тобиаса наполовину прикрывает моё, но он делает то же самое; его рука парит прямо надо мной, а другие люди, находящиеся внутри, вновь следуют нашему примеру. Даже когда мы так прячемся, Тобиас инструктор в этой группе.       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я слышу знакомый голос. Амар кричит:       - Питер, быстро внутрь! Все, сейчас же! - Я начинаю карабкаться вперёд, чтобы добраться до двери, но Кара делает это быстрее меня, и тогда люди поступают так быстро, что я не вижу лиц - не могу сказать, кто теперь в безопасности. Тобиас толкает меня обратно на пол, так как слышно больше выстрелов, но грузовик начинает движение, мчась по разбитым дорогам так, что невозможно встать, и все падают в кучу тел.       Я слышу взрыв позади нас, сопровождаемый скрежетом шин и невероятно громким треском. Надеюсь, это означает, что за нами больше никто не гонится.       - Лорен нуждается в помощи, - произносит напряжённый мужской голос, и я чувствую в себе странную смесь паники и облегчения. Хотя бы с Юрайей всё в порядке.       - Как, сильно больно? - это Кара.       Лорен отвечает страдальчески:       - Я не смогу запрыгивать в поезд в ближайшее время...       - Её подстрелили в бок, - поясняет Кристина, и я снова ощущаю смесь эмоций. Мои самые близкие друзья живы, по крайней мере, сейчас.       Слышу смещение на полу и смотрю, как Калеб изо всех сил пытается достать аптечку со стены вниз, пока Кара приближается к раненой. Когда мои глаза следуют за ней, я, наконец, замечаю Лорен. Вся её левая сторона покрыта насыщенной красной жидкостью. Это выглядит гораздо хуже, чем её легко произнесённые слова.       Подтягивая себя вверх на руки и колени, я присоединяюсь к ним, взяв Лорен за руку и крепко её сжимая. Калеб протягивает аптечку Каре, которая сосредоточенно отделяет футболку от раны. У меня сжимаются внутренности при виде кровавого отверстия, но я заставляю себя проигнорировать тошноту. Мы должны быстро остановить кровотечение, или ранение легко может стать роковым.       Рядом со мной Юрайя смотрит на Лорен, и заметно, что беспокойство будто врезалось в его черты. Есть большой синяк на его голове, и впервые мне приходит в голову вопрос, кто ещё травмирован или не вернулся. Укол вины проходит через меня. Тогда, когда я поняла, что мои друзья в безопасности, я перестала волноваться, но есть и другие в этой группе. И они такие же люди, как и те, кого я знаю.       - Мы потеряли кого-нибудь? - тихонько спрашиваю.       Несколько секунд стоит тишина, но затем отвечает голос, который я не признаю:       - Пола и Мону.       Вина углубляется. Мне не позволили познакомиться с ними, с целью убедиться, что они не смогут раскрыть информацию о нас. И теперь мы никогда их не увидим. Я думаю о том, что Калеб сказал о Роберте - что он умер в одиночестве - и я не удивлюсь, если эти двое тоже были одинокими, брошенными в пылу борьбы неизвестными большинству из нас.       Лорен стонет от боли, и я сосредотачиваю внимание на ней. Так много крови - слишком много. Я стараюсь не думать о Линн, умеревшей, когда я держала её за руку, или Марлен, шагнувшей с крыши, или Роберте, мертвом на асфальте, или Але - раздутом теле на дне пропасти... И эти смерти ещё не самые худшие, что я видела. Внезапно я чувствую себя намного старше, а не на шестнадцать лет.       - Мы долго едем, - говорит Калеб, избавив меня от мыслей. - Разве мы не вернёмся к фургону? - комментарий кажется неуместным, пока я не понимаю, что ему нужны медицинские принадлежности, которые мы взяли с собой. Они, наверное, лучше, чем те, что находятся в этой машине.       - Нет, - отвечает Кристина твёрдо, - они нашли его. К нему теперь невозможно подобраться.       Моё сердце тонет от её слов, и я моргаю, чтобы удержать слёзы, когда я смотрю на отчаянные усилия Кары, пытающейся остановить кровь Лорен. До сих пор не удалось это сделать. Мы ещё даже не попали в опасное место, а уже потеряли трёх человек и все, что привезли с собой. К тому же, мы обрабатываем человеку рану в быстро мчащемся транспортном средстве... Вся эта миссия кажется безнадёжной...       Марго, скорее всего, ощущает то же самое, потому что её следующие слова словно попытка развеселить себя:       - Мы всё равно лучшие. Хоть военные вокруг, но мы почти незаметны среди них. - Ей никто не отвечает.       Так или иначе, Лорен ещё жива, когда автомобиль останавливается вновь. Мы не знаем, осталась пуля внутри неё или нет - пробовать осмотреть пулевое ранение в движущемся транспортном средстве никто не хочет - но видимое кровотечение замедлилось из-за применённого давления, и она всё ещё в сознании.       Когда грузовик останавливается, человек, с которым я незнакома, открывает заднюю дверь, держа наготове пистолет. Как и прежде, внутрь залезает Амар; его глаза устремляются к Лорен на мгновение, прежде чем он обращается ко всем нам:       - Ну, конечно, всё не так, как мы хотели, - говорит он мрачно, - но вряд ли сейчас за нами едут, - он вздыхает, проводя рукой по волосам. - Надеюсь, вам хватит десяти минут, чтобы помочь ей, потому что мы должны продолжить наш путь.       Кара кивает, и она вместе с Калебом начинает возиться с раной Лорен. Я хочу помочь, но быстро понимаю, что просто буду мешать им, поэтому смещаюсь назад, давая им больше места.       Амар смотрит на женщину, которую я не знаю; она, должно быть, та самая Присцилла, которую упоминал Маркус.       - Наши возможности очень ограничены сейчас, - говорит Амар сжато, - так что поедем на этой штуке в Питтсбург, со всеми нами в ней. Что, естественно, создает проблемы для миссии. У нас нет боеприпасов и одно транспортное средство на всех... И очень мало питьевой воды.       Все молчат, а затем Присцилла проговаривает:       - Мы должны связаться с повстанцами там. Я знаю пару человек, которым, вероятно, мы можем по-прежнему доверять, по крайней мере, ещё несколько дней, пока их запасы не иссякнут. Они помогут нам.       Человек, которого я не знаю, согласно кивает; на его лице горечь.       - Мы знали, что это будет самоубийством. Но найдём способ раздобыть что-то для всех нас. - Амар мрачно кивает, но мысль ужасает меня. Должен быть вариант получше, чем этот.       - Есть же брошенные транспортные средства по дороге домой, - говорю я. - Должно же быть одно, которым можно управлять, - я смотрю на Присциллу. - Если мы это сделаем, мы сможем вернуться и предупредить остальных, что эта дорога ненадёжна, и можем взять с собой Лорен. Будет более эффективно сохранить все наши жизни, чем умереть на миссии, которая уже в упадке.       Присцилла качает головой с напряжённым выражением на лице.       - Из-за боевых действий повсюду это никак не получится. И останавливать грузовик опасно для всех вас. Мы должны делать то, ради чего оказались здесь.       Я энергично качаю головой, пытаясь придумать аргумент, но, как ни странно, она немного улыбается.       - Я не жду, что ты поймёшь. Ты слишком молода и никогда не жила в НСША. Но мы знаем, каков наш выбор. Мы не будем жить под контролем сознания, и мы давно решили, что лучше умереть в бою.       Какой-то мужчина говорит, и его голос грубый:       - Просто давайте сделаем это, хорошо?       - Сделаем, - отвечает Тобиас решительно, и я удивлённо смотрю на него. Он удерживает взглядом каждого из них, выражая уважение, признавая их жертву, как солдат за солдата. Я помню, как он отреагировал на мои мысли сдаться Джанин, и чувствую всё лицемерие оттого, что он принимает их действия, а не мои. Но, полагаю, я могу сказать то же самое о себе. Я была готова умереть за других. Имею ли я право спорить с ними по поводу этого решения?       Амар произносит:       - Сядьте впереди. Выясним подробности.       Когда они перемещаются, вклинивается Маркус:       - А как насчёт Беатрис?       - Что насчёт неё? - Тобиас незамедлительно реагирует с ядом в голосе.       Маркус отвечает хладнокровно:       - Поскольку вы, очевидно, не заметили, позвольте мне указать на то, что она маленькая и выглядит моложе своего реального возраста. И одежда, которая на ней надета, явно ей слишком большая. Это всё, что привлечёт внимание, когда мы попытаемся вписаться в существующую военную структуру.       Тобиас открывает рот, чтобы возразить, но Маркус опережает его:       - Я предлагаю рассмотреть иную роль для неё.       Я сердито гляжу на него.       - Что конкретно ты имеешь в виду?       - Необходим повод для путешествия в сторону Питтсбурга, потому что войска НСША, скорее всего, будут попадаться на пути. Если ты будешь играть роль заключённой, мы будем теми, кто, например, везёт тебя обратно на сформированную базу. Что также объяснит ранение Лорен.       Слова заставляют меня стиснуть зубы и мой первый порыв - резко отказать, но проблема в том, что он прав. Я смотрю на Тобиаса и могу сказать, что он приходит к тому же выводу и что не желает соглашаться с Маркусом. К счастью, нам не нужно делать это.       - Довод веский, - ровно говорит Амар. Приподняв бровь, он добавляет мне: - И это, на самом деле, хороший способ. Ты останешься в безопасности, поскольку люди, находящиеся под стражей, редко привлекают внимание, - он смотрит на Калеба, вероятно, пытаясь определить, сильно ли мы похожи друг на друга, но я уже знаю, что нет. Через мгновение он это чётко понимает.       Повернувшись обратно ко мне, он говорит:       - Если ты серьёзно не возражаешь, теперь ты наша пленница.       Я вздыхаю.       - Хорошо. Но вы же не будете связывать мне руки, верно?       Амар немного улыбается.       - Мы должны притворяться убедительно, поэтому всю поездку будешь связана. Но для начала переоденься в свою обычную одежду, - он смотрит на Юрайю и добавляет: - Спрячь её. Нам, вероятно, она позже пригодится. - И затем он уходит с Присциллой и мужчиной, чьё имя я до сих пор не узнала. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь его - до того, как он умрёт.       Пари залезает к нам, когда я роюсь в одежде, отброшенной нами ранее, пока не нахожу свою. Тобиас встаёт спиной ко мне, скрестив руки на груди, готовясь к переодеванию. После чего Юрайя и Кристина присоединяются к нему, и все трое образуют сплошной барьер, скрывающий меня из виду.       - Спасибо, - бормочу я им спокойно.       - Ты же понимаешь, что это идёт против всех моих инстинктов? - отвечает Юрайя, не глядя на меня. - Я предпочитаю наблюдать за симпатичными девушками, когда они раздеваются.       Я улыбаюсь его словам, несмотря ни на что, а когда Тобиас бьёт Юрайю по руке, улыбка становится ещё больше.       - Что? - говорит Педрад с притворной обидой. - Хочешь сказать, что она не красивая? - Тобиас снова толкает его, и Юрайя поворачивается к Кристине: - Поменяйся со мной местами. - На этот раз Кристина пихает его. - Ай, - скулит он. - Она бьёт сильнее, чем ты, Четыре.       Я хватаю Тобиаса за руку прежде, чем он сможет среагировать.       - Я закончила.       - Отлично, - жалуется Юрайя, когда уходит. - Мои руки мне ещё пригодятся, - он подмигивает мне, а затем собирает одежду и прячет её.       - Мы должны придумать ложный связывающий механизм для твоих рук, - говорит мне Маркус, - чтобы ты смогла регулировать его, когда он давит или наоборот.       - Я сделаю это, - рычит Тобиас на него. - И, кстати, удерживать её буду я. Кроме меня это сделать никто не сможет.       Когда он перемещается в сторону отсека, ища что-нибудь, Кристина шепчет мне на ухо: «Извращенец». Моё лицо выделяет тепло и становится красным. Но мне приходится прикусить язык, чтобы удержаться от смеха. Я не могу поверить, что она это сказала, но, осматривая грузовик, я вижу тот же «аттракцион» на лице Юрайи от слов Тобиаса. Но Отречение в Четыре даже не задумывается над сказанным.       Я автоматически смотрю на Калеба, чтобы понять, заметил ли он, что и все, но его внимание сосредоточено на Лорен и на том, как Кара обрабатывает её рану. Улыбка мгновенно исчезает при виде её в таком состоянии. Похоже, она без сознания, возможно, из-за боли.       - У вас осталось две минуты, - произносит им Питер напряжённо. Он, видимо, следил за временем, что Амар дал им.       - Нам просто нужно зашить её, - отвечает Кара, её взгляд устремлён на ранение, и я осознаю, что Калеб держит повреждённую плоть, а Кара зашивает её. Увиденное посылает волну тошноты в меня.       Когда Кара перерезает нить, это очень слышно.       - Почти готово! - кричит она, а Калеб перевязывает рану над грубыми стёжками.       Затем Кара садится, глубоко вздыхая.       - Это лучшее, что мы смогли сделать, - говорит она. - Теперь мы просто должны подождать и понаблюдать, достаточно ли этого.       Питер прижимается к стене, а затем двигатель грохочет вновь. А после мы едем в сторону города, который не должны были увидеть, в транспортном средстве, в котором не должны находиться; без остановок, которые нам нужны, чтобы нормально понять, будет ли жить Лорен; ожидая что-то нехорошее в этой страшной и безнадёжной миссии.