Спасибо, Томми

— Я слушаю, Ди, у тебя три минуты. И потом я уйду, начинай. Он тушит окурок в кристально чистой пепельнице, и на Дилана даже не смотрит. Он кажется расслабленным, равнодушным, и будто он правда не здесь. — Томас, это неправда. Разливает по бокалом белое и сухое, сам такое не очень и любит, но Томас... Ведь для него покупал, и вообще. Не в вине же дело, не в градусах. Просто... просто кто-то придумал себе очередную хуйню. — Я это слышал уже. Что-то еще? Какого хера он такой холодный, спокойный? Дилан отпивает терпкую жидкость, что вяжет во рту. А больше всего хотелось бы захерачить этим вот в стену. А потом встряхнуть за шкирку, сделать хоть что-то, развести на эмоции, чтобы согнать с лица эту нарочитую скуку... — У меня кроме тебя — никого. Тебе недостаточно слова? Прекрасно. Я сейчас, блять, просто уйду, закрою дверь с той стороны и больше не побеспокою. Потому что меня заебало... а-а-а-а.... иди оно все. Залпом — до самого дна, и алкоголь ударяет в голову. И даже хочется почему-то смеяться. Громко, раскованно, до слез и до всхлипов. Ебись оно все синим пламенем. Или как там говорят? — Аривидерчи, малыш. Можешь не торопиться, я выход найду. — Ноги вырву, если сдвинешься с места. Щуплый и хилый, говорите? Мелкий и малохольный? Да хрен там. Держит так, что не вырваться, даже если бы Дилан пытался. — Если еще раз замечу, — злым, обжигающим шепотом в ухо, — рядом таких вертихвосток, и будешь им так улыбаться и флиртовать... Рукой — за горло, не прижимая, — поглаживая, безотчетно лаская. — ...и больше ты меня не увидишь, ты понял? Губу прикусит и тут же залижет, подует, обхватит невесомо губами, втянет, посасывая, как леденец. — Ди, ты меня понял? — Еще бы не понял, Отелло. Угомонишься когда-нибудь? — А ты? Перестанешь? И оба знают, что Дилан совсем не флиртует, что ему не нужен ни один, ни другой... ни десятый. Только Томас с этими острыми ключицами и взглядом, что смотрит в самую душу. Взглядом, что прожигает дыры каждый раз, когда ему кажется... А кажется ему часто и много... — Я люблю тебя, Томми. — Я знаю. Просто они смотрят, Дилан... смотрят и хотят касаться, хотят тебя — сразу все, а ты улыбаешься. Ты такой охуенно красивый, когда улыбаешься. Знаешь? — Но я-то смотрю только лишь на тебя.