Спасибо, Томми

Галли думал, что это пройдет. Блять, Галли был уверен в этом, как и в том, что они, чёрт возьми, победили ПОРОК, надрали задницу Дженсону и его шайке, восстановили мировую, мать её, справедливость. Галли был уверен не на сто даже, на все сто тысяч, скорее. Галли не ошибался так никогда. – Всё хорошо, – говорит Тереза и чуть склоняет голову набок. – Всё хорошо, ты меня слышишь? – зачем-то уговаривает она. Она улыбается краешком губ ободряющее как-то, вот только глаза остаются затянуты дымкой. Серой и мутной, как небо после затяжного дождя. Галли всегда знал, что ей нужно будет время. Несколько месяцев, чёрт, даже лет. Галли знал, что однажды он увидит в ней отклик, что в один из долгих вечеров в свете костра она возьмёт своими ладошками протянутую ей руку и улыбнётся. И сможет жить дальше. Сможет и он, и она. – Это просто кошмар, понимаешь? Плохой сон, что наутро пройдёт, рассеется с первыми лучами солнца. Он знает. Так же хорошо, что в этом сне она звала не его, шептала, всхлипывая, имя человека, что с первого своего появления в Глэйде отравлял жизнь Галли, перевернул весь его мир и почти что его уничтожил. А потом пошёл дальше и спас. Всех их, все эти жалкие остатки человечества, всех иммунов. Она звала его жалобно: "Том", а у Галли не было даже сил, чтобы злиться. Потому что согнуло пополам, как от удара в живот, и воздух в лёгких превратился вдруг в яд, в кислоту. Такая боль, что невыносимо терпеть, и хочется, чтобы кончилось – всё и сразу. – Я беспокоюсь, – его голос осторожен и сух, как и глаза, слёз в которых, кажется, не осталось с той ночи, когда Последний город пылал, а планер пытался забрать уцелевших, и дым от пожарищ разъедал роговицы, и какая-то влага всё время текла по лицу. Конечно, не слёзы, откуда им взяться? Откуда бы? У него. – Знаешь, Галли, я тоже. Она делает это, как много дней "до" – берёт его руку, поглаживая пальцем запястье. И смотрит, проникает этим всепонимающим взглядом под самую кожу, которую хочется снять уже столько месяцев... дней. Она такая тёплая под боком, так близко и так далеко вместе с тем. Как будто бы в другой части света. Она всегда его понимала, наверное, с тех пор, как на её губах застыл крик, с того мига, как Томас рухнул в разверзнувшуюся огненную бездну, просто разжал свои пальцы, ушёл с какой-то улыбкой на губах... почти что счастливой. Она кричала и рвалась туда, следом. И только Галли – тот, кто был ближе из всех, успел ухватить, удержать в последнее мгновение, сжал хрупкие плечи и прижал к себе так сильно, что стало бы больно, если бы кто-то из них мог чувствовать хоть немного... хоть что-то... какие-то крохи. Но нет. "Тереза, нет, ты не можешь. Он выбрал, ты видела его выбор, позволь ему, я прошу. Он выбрал его, а ты нужна здесь. Всем, кто выжил..." Он твердил ей что-то про её знания, медицину, про бесценный опыт работы в ПОРОКе, про обязанность помочь сохранить остатки людей – возможно, единственных оставшихся на планете. Он говорил тогда много, не слушая сам себя, он даже охрип, но смог, сумел удержать. Пусть не её, пусть всего только лишь оболочку. Он был уверен, что она постепенно вернётся к ним вся – по крупицам, по частям, начиная с улыбки. Он был уверен, что Тереза – сильная, как ни один из них. Он был уверен, что у неё нервы, как стальные канаты. Он был уверен, что ей под силу преодолеть то, что он так и не сумел побороть где-то глубоко в себе. Он был уверен, что она смирится со смертью Томаса, что она отпустит его. Он был так уверен, что мог бы поставить на кон свою жизнь. Жизнь, которая не стоила и давно никому не нужного цента в мире, скатившемся под откос. – Ты уверен, что так хорошо всё скрываешь. Вот только не замечаешь и сам, что на твоём лице – тоже печать его смерти. Он ведь покинул не только меня, отправившись вслед за Ньютом. Он нас обоих оставил. Бросил разбираться одних с этим миром, нашими жизнями, нашей... любовью... Что это? Губы дрожат? Нет, он не может, он не умеет. Её шея пахнет ромашками и солёным дождем. Её руки сжимают его плечи так крепко. Они держат его, не позволяют упасть – рухнуть не с кровати, а в пропасть. – Я знаю, каково это, Галли. Я знаю, каково это – собирать себя по кускам, ползать по земле, стирая колени, а потом осознать, что ничего не получится. Потому что самых главных кусков не хватает. Потому что он забрал их с собой. – Я не... – Конечно, я тоже. Знаешь, выхода не было всё равно. Он не смог бы жить без него, он ушел бы не так, но иначе. Я... я справлюсь, Галли. Мы оба. Просто... Просто нужны не месяцы и, может быть, даже не годы. Просто нужно чуть-чуть потерпеть. – Ты лучшая, знаешь? – Конечно. Потому ты и выбрал меня, а не кого-то другого. На самом деле, они ещё будут счастливы вместе. На самом деле они ещё научатся жить по-другому. На самом деле, они так отчаянно верят в это, цепляясь за эту веру изо всех своих сил. Сил, что осталось очень... очень немного. – Это никогда не было твоей виной. – ... как и твоей.