Спасибо, Томми

Мир вокруг останавливается, когда Томас тянется к его губам, улыбаясь как-то немного смущенно. Он тянется. Сам. Он делает это первым. И нет, Ньют не думает, что спит или наконец-то рехнулся. Не думает, что Вспышка вернулась и безумие прогрессирует. Нет. Он думает, что просто умрет, когда эти губы коснутся. Вот прямо сейчас. Ударом молнии — точно в затылок, а потом в позвоночник. Превращая кости в желе, а тело в аморфную субстанцию без единой клетки. Все просто — его, Ньюта, буквально не станет. Когда губ коснутся чуть растрескавшиеся губы. "Я так долго ждал тебя, Томми. Так долго пытался понять, есть ли что-нибудь, может ли быть, или все это — не больше, чем игра подсознания свихнувшегося от одиночества глэйдера. Повернувшегося на тебе капитально. Так долго, Томми..." "Я помню, как впервые увидел тебя. Перепуганный салага, запертый в лифте. Я помню, как ты рванул с места вперед, а потом так потешно свалился, пропахал носом половину поляны. Я помню ужас, что затуманил твой взор, когда ты увидел летящие в самое небо стены. Я помню, когда после ты рванул в лабиринт — следом за Алби и Минхо. Я помню, как тогда впервые царапнуло что-то в груди. Потому что ты бежал не_за_мной"... Корабль вдали в полумраке покачивается на тяжелых волнах недалеко от берега, что стал новым домом иммунам и всем, кто остался в живых. Ребята что-то поют у костра. Кажется, выпивка старины-Галли ходит по кругу. Может быть, он усовершенствовал свой рецепт? Впрочем, сейчас ингредиентов значительно больше. Это там, это в Глэйде они не могли выбирать. Они не могли... Они не могли выбирать. "Но я мог, Томми. Я выбрал тебя. И я выбирал бы тебя каждый раз". Бренда смеется над чем-то, подначивая Соню. Слышится голос Минхо и глухой, радостный хохот Винса. Кажется Фрайпан выговаривает что-то Арису, а Харриет пытается заступиться. Галли... Галли вот только молчит и глядит исподлобья. И глаза его мутные, как стекло от дождя. Кажется, прошло меньше секунды. Кажется, он больше не может дышать. Вот сейчас он... Томми коснется. Сейчас Ньют, наверное, просто умрет. — Так долго ждал и хотел. С самого лабиринта, — выдох-признание. Сразу — в солнечное сплетение. Сразу насквозь. Томас ткнется в губы вслепую губами. Он жмурится, как от ужаса, как перед прыжком гриверу в пасть. Как тогда, перед планолетом, когда почти не успел, а внизу догорал Последний город — последний оплот ПОРОКа. — Безумно боялся, что ты оттолкнешь, засмеешься, — так хрипло, прижимаясь лбом к его лбу, все еще не открывая глаз. Слава богу. Ньют же сразу рухнет туда — без остатка. Он и так уже в нем. Он в нем давно потерялся. "Как бы я мог тебя оттолкнуть, Томми? Это ведь возможно не более, чем ласковый, льнущий к ладони гривер. Не более, чем довольный жизнью Галли, чем Фрайпан, приготовивший на ужин пудинг из вишни". — У тебя ресницы такие... золотистые и густые, — кончиками пальцев коснется легонько, скользнет по вискам, по скулам, чуть ниже. — Не могу от тебя оторваться. И снова в поцелуй, как в бушующее море с разбега. Кажется, Ньют слышит, как в лагере на пару секунд замолкают все до единого. Просто.... просто глядят и молчат. А потом отмирают, отходят медленно, постепенно. Вот Хорхе всем напоминает неловко про ужин. Кажется, кто-то из девчонок всхлипывает... или прыскает, не удержавшись, в кулак? Минхо присвистывает одобрительно, а Галли выдает какое-то витиеватое ругательство — нахватался в притоне от бродяг и бандитов Лоуренса. Вот Соня тихо втолковывает что-то всем остальным и уводит подальше. — Кажется, мы устроили небольшую сенсацию. Ньют думает, что большинство замечали и раньше. Ньют думает, что уже утром все будет, как прежде. Ньют думает, что ему мало этих двух поцелуев. Ньют думает... Томас тянется снова, целует смелее, и Ньют раскрывает губы навстречу, встречает язык языком. Вспышка... замыкание... взрыв... Жадный всхлип, глотает его, отвечает. Руки скользят под рубашку, и тело отзывается на каждую ласку. Тело плавится, тело сгорает. "Я люблю тебя", — думает Ньют. Так вот просто. И все, наконец, становится на места. И мир его не качается больше. Мир обретает опору.