Чугада

      Наутро они снова принялись за поиски. Дегтярев, словно некий шустрый супергерой, появлялся, по слухам, то здесь, то там. Казалось, безо всякой системы - будто в прятки играл. Бродяга и Кизя не могли поспеть за ним, все время опаздывая на пару-тройку часов.       На автостанции, по словам уже с утра накачанного до бровей дешевым спиртом ханыги, майор что-то искал с помощью какого-то хитрого приборчика. Не нашел - двинулся на запад. На запад двинулись и Бродяга с Кизей.       Другой след Дегтярева был чуть более материален. У входа в жуткое двухэтажное здание с пугающим своим утилитаризмом названием «Фабрика-кухня» они обнаружили свежий, еще не вымокший от росы окурок «Житана». «Житан» был здесь редкостью, популярной лишь у единиц. Бродяга не так давно обошел аж шестерых торговцев, переплатил втридорога, но доставил майору в подарок целый блок этой французской отравы.       Стало быть, Дегтярев был здесь совсем недавно. Может, и часа не прошло. Но вот что он тут делал и куда двинулся дальше - загадка. Да и спросить некого.       Можно было попробовать вызвать его по рации, скинуть сообщение на наладонник, но Бродяга был уверен: не отзовется. Не отозвался же вчера, хотя наверняка слышал.       Бродяга злился. Как же он злился! На третий день суматошных поисков он уже не был уверен, для чего ищет майора. Может, лишь для того, чтобы лично, глядя в глаза, послать его к черту? Он не исключал и такого.       - Мы его найдем, обязательно, - робко подал голос Кизя.       - Тебе-то что за резон, а? - ухмыльнулся Бродяга.       - Я... - парень замялся, потом вдруг вскинул голову своим фирменным жестом, немного попахивающим дурным драматизмом: - В общем, моя корысть в том, чтобы у тебя все было хорошо.       - Ты опять?       - Я не о том. Не собираюсь я за тобой бегать и надоедать своими заморочками не буду. Но для меня лично все это важно, ясно тебе? А не нравится, так не спрашивай. Все равно ничего другого не скажу.       Бродяга снова прикрыл глаза ладонью и покачал головой, словно бы что-то категорически отрицая. Потом улыбнулся, хлопнул Кизю по плечу и сказал:       - Пошли уже, Ромео. Время не ждет.       Так с легкой руки Бродяги Серега Инквизитор сперва превратился в Кизю, а спустя сутки облагородился до Ромео.       Надо сказать, в боевом плане приобретением он был неоднозначным. Бродяга уже сумел оценить, что снайпер из него... ну, почти что никакой. А вот нервишки заточены как нужно: был Ромео резкий, как хлыст, хотя и палил в белый свет, как в копеечку.       Наверное, именно поэтому таскал с собой, кроме старенького «макарова», невообразимо чудовищную штуку. Когда-то в прошлой жизни эта конструкция была пистолетом-пулеметом Шпагина, той самой фиговиной с дисковым магазином, которой оснащен каждый второй солдатский монумент на территории бывшего СССР. Но какой-то не совсем адекватный механик переделал «дедушку Калаша» под импортный девятимиллиметровый патрон, отчего и без того инфернальный аппарат превратился в трудноуправляемое орудие тотального уничтожения.       Кажется, приложил руку к этому чуду враждебной техники небезызвестный алкоголик Кардан. Только его проспиртованный мозг мог выдумать этого сверхскорострельного монстра, а не в меру шаловливые руки - воплотить в металле.       Бродяга и сам пробовал дать очередь из «Халк-ППШ», как называл его Ромео, и - к чести визуально тщедушного владельца - не смог удержать. Не то чтобы на линии огня, а вообще - в руках. Саданув деревянным прикладом в подбородок, зловредный механизм выскочил из пальцев и улетел Бродяге за плечо. Ромео поймал оружие, причем довольно ловко.       - Тут привычка нужна, - словно оправдываясь, пробормотал он сконфуженно.       - А ты не хиляк, - признал Бродяга. - И это не лесть. Констатация.       Ромео засиял, как пятак начищенный.       Следующий признак присутствия Дегтярева они обнаружили далеко за полдень, в знаменитой, почти мемориальной пожарной части, к северо-западу от фабрики-кухни.       Прежде чем переговорить с единственным живым человеком на территории «пожарки», им пришлось почти четверть часа «охотить», как выразился парень, двух назойливых кровососов. В итоге одного Бродяга угостил картечью прямиком под щупала, а второго разметал из своей «убивалки» Ромео. Высадил целый диск, но изорвал тварюгу в неаппетитные лоскуты.       - Вылезай, страдалец, - устало выкрикнул Бродяга.       Из бетонного бокса, где когда-то стояли наготове алые пожарные машины, а сейчас изъедалась ржавчиной одинокая «Нива», осторожно выглянул человек в американской пехотной каске. Из-под ремешка топорщилась недлинная, но густая клочковатая борода.       Звали человека Коржиком, а чаще, по его словам, «дядя Коржик».       Он сказал, что Дегтярев был здесь около часа назад. Торопливо утыкал стены некими приборами и ушел - на восток, даже сверившись с компасом. А через пять минут после его ухода явились кровососы - аж целых четверо!       - Что за приборы? - деловито спросил Бродяга.       - Да вон висит, видишь? - Коржик ткнул пальцем в створку ворот, на которой и впрямь подмигивала зеленым непрезентабельная коробочка, вся в кудряшках разноцветных проводов.       - Надеюсь, не мина, - буркнул Ромео, потыкав ее пальцем.       Прибор обиженно поморгал красным. Коржик тут же нырнул в смотровую яму посреди бокса.       - Просто детектор с передатчиком, - понял Бродяга, осмотрев коробочку. - Что-то Дегтярев замеряет и замеряет. Но что?       Говорил он сам с собой, но Ромео его расслышал.       - Это на какую частоту? - подсказал паренек.       Действительно, заголенная, оплетенная проводками схема, была рассчитана на что-то...       Бродяга посмотрел на маркировку деталей, в уме прикинул частоту.       - Это, мил друг, даже не дозиметр, - сказал он, проверив свои расчеты палочкой в пыли под ногами. - Это хрен-пойми-метр какой-то. Частота получается выше гамма-излучения. Что же он такое мерит, а?       Вопрос был, что называется, «в воздух», риторический, но Ромео ответил.       - Могу ошибаться. Чисто предположение. Может, пси-излучение?       Бродяга согласился, что вполне возможно. О пси-излучении даже научники почти что ни фига не знали. Может, и оно, проклятое.       - Эта хрень с пневмоприводом на пердячей тяге еще и излучает по тем же частотам...       - Вот потому кровососы и набежали! - подал Коржик голос из ямы. - Это ж манок!       И как бы в подтверждение его слов на обширный плац перед боксами выскочила аж целая химера. Самая натуральная, злая до чертиков, до пенистой слюны в пасти паразитной головы.       - Оп тую мазафаку! - непонятно выругался Коржик.       Ромео же сноровисто перещелкнул диск в своем жутком убиваторе.       Бой был коротким, яростным и донельзя бестолковым. Коржик все время просидел в яме - драл горло, вопя «Отче наш». Ромео заполошно бегал от химеры замысловатыми траекториями и на бегу опустошил аж три диска - все, что у него были снаряженными. К слову, тварь ему удалось здорово потрепать, и Бродяга легко добил ее картечью.       - Молодец, - похвалил он юного сталкера. - Вот только патронов на тебя не напасешься.       - У меня их много, - уклончиво ответил Ромео.       Парень с каким-то прямо уж священным трепетом рассматривал поверженного мутанта.       - Говорят, они самые страшные в Зоне.       - Есть страшнее, - сказал Бродяга. - Но да, это вам не мышь чихнула.       - А из нее что-нибудь вырезать можно? На продажу, к примеру. Она, поди, прибыльная...       - Обломайся. Бесполезная практически. Прямо вот пустышка пустышкой. На память можешь зубов нарвать, ожерелье связать. Ну, или елду отрезать, если найдешь, высушить. Говорят, действенный амулет для стального стояка до самой пенсии.       Ромео скривился. Видимо, представил себя с сушеным членом химеры на шее.       - А ты и впрямь неплохо оттанцевал, - признал Бродяга. - Без тебя я бы...       Он махнул рукой.       - Не справился? - парень честно пытался скрыть восторг за деланным равнодушием.       - Возился бы дольше.       Ромео скис.       - Придется, верно, привал устроить, - Бродяга вздохнул, оглядел широкий плац пожарной части. - Только не здесь. Если так дальше дело пойдет, сюда вся окрестная живность сбежится.       Они пошли на восток, точнехонько по компасу, как и Дегтярев, если верить Коржику.       Коржик увязался следом.       - Пошел от нас, убогий, - гонял его Бродяга, и тот понуро отставал, но уже через минуту снова плелся за ними.       - Да я просто по своим делам иду! - оправдывался он. - Я ж не виноват, что нам по пути.       - Пусть идет, - встрял Ромео, с жалостью поглядывая на нескладного, кое-как снаряженного сталкера. Кроме истертого до седой белизны пистолета, у него, почитай, и не было ничего. Разве что разболтанная до неприличных люфтов «смерть председателя» - раскладной обрез «тулки» двадцатого калибра, по официальной версии, «для уничтожения сельскохозяйственных вредителей». Вот только к этому партизанскому агрегату у Коржика было всего пять патронов.       - А твое дело вообще телячье: знай помалкивай! - рявкнул на него Бродяга. - У тебя тоже права пока что птичьи.       Ромео запыхтел, явно обидевшись, но замолчал. Коржик же так и плелся в отдалении. Делал вид, что просто прогуливается, прямо как Штирлиц из анекдота.       - Тьфу ты... Угораздило связаться, - ворчал Бродяга.       Продрались через густую, колючую «зеленку», вышли к широкой улице.       Тут и остановились в тени здания-коробочки, до омерзения стандартного, выстроенного по заветам советской классики - ничего лишнего, голая функциональность. Здесь когда-то была станция водоподготовки, это Бродяга помнил наверняка: как ни крути, а в Припяти он практически абориген.       Ромео достал из рюкзака штук десять коробок с патронами и, потроша их одну за другой, принялся набивать диски своего убиватора. Дело это было долгое и нудное, куда как муторнее, нежели снарядить магазин винтовки. Но Ромео, хоть и суматошно, нервно, с кучей лишних движений, а все же справлялся довольно быстро.       - Слушай, а что мы будем делать, когда найдем Дегтярева? - между делом спросил он.       - Мы? Не знаю, - Бродяга пожал плечами. - Это только наши с ним личные проблемы, понимаешь? По-честному, я и сам не в курсе, чего хочу и зачем ищу. Может, и зря все.       - Но ты не уверен, да?       Бродяга покачал головой.       - Значит, нужно закончить начатое. Не попробуешь - не узнаешь, - Ромео неожиданно выдал удивительно уместную и мудрую сентенцию. - Лучше сделать и ошибиться, чем не делать и сомневаться.       - Звучит, как типичная проникновенная беседа в голливудском фильме, - Бродяга усмехнулся горько. - Драму нагнетаешь?       - Да я...       - Все равно спасибо, - серьезно сказал он. - Это сейчас было поценнее, чем беготня с химерой.       Ромео не ответил, лишь еще старательнее принялся заталкивать патроны в диск. Но Бродяга заметил, как он сдерживает счастливую улыбку.       Они снова пошли на восток - иных соображений, где искать Дегтярева, ни у кого не было. Коржик все так же плелся следом на безопасном расстоянии.       Миновали пару девятиэтажек, углубились во дворы. Шли цепочкой: этот район, который почему-то называли «старым городом», был сущим рассадником всяческих аномалий.       Бродяга обнаруживал их привычно, даже гайками практически не пользуясь. Находил по едва заметным признакам: тут трава закручена, там - обломки окровавленных косточек. Здесь лист падает с дерева и вдруг прямо в воздухе стремительно чернеет и расползается влажной, пузырчатой грязью. Ромео смотрел и мотал на ус, то и дело приставая к нему с расспросами.       Впереди, меньше чем в сотне метров, окруженное высоким бурьяном, торчало приземистое здание: один из многочисленных припятских детских садов. Бродяга подумал, что, возможно, и здесь Дегтярев побывал со своими таинственными замерами. Он прекрасно помнил, как примерно в таком же садике - «Ивушке» - они с майором нарвались на полтергейстов. Подобные места вообще любила всякая пси-активная тварь, а уж отчего так - загадка.       Едва они подошли к зданию, как из щербатого окна на втором этаже под ноги вдруг ударила сухая очередь, взметнув траву и землю.       К чести Ромео, упал он куда быстрее, да и откатился в сторону пошустрее.       Очередь ударила снова, и Бродяга совсем растерялся, чего с ним давно уже не случалось. Единственное, что отложилось в голове, так это: стреляют разумно, просто не подпускают. Хотели бы убить - резанули на пару метров дальше.       И - он снова впал в ММО. Сучий, мерзкий ММО!       Аббревиатуру они придумали с Дегтяревым совместно, согревая телами зимнее примороженное одеяло. Была ночь, были сугробы чуть не в треть окна высотой, а дверь ежеутренне откапывали - для того по осени и перевесили петлями внутрь.       Бродягу под утро начинало скручивать. Ему снились кошмары, он ходил во сне и однажды ушел голышом в морозную ночь. Мог бы задеревенеть ледышкой, если бы вовремя не подоспел майор, нашедший его по следам и полоске непрошеного желтого льда - мочи, свободно стекавшей по ноге.       Бродяга терял контроль над собой. Иногда в приступе сомнамбулизма он хватался за оружие, поэтому в доме было железобетонное правило: патроны и стволы хранятся отдельно. В особо тяжкие дни Дегтяреву приходилось запирать в железный шкаф ножи, вилки, шприцы, ножницы, иголки и все, что было в доме стеклянного - Бродяга в состоянии ММО мог воспользоваться даже тюбиком от зубной пасты или карандашом, чтобы взрезать ему горло.       ММО - суть Мерзкий Монолитовский Отходняк. Что-то вроде лютого похмелья, но куда жестче, чем тот, что случился с группой, когда они только вырвались из Припяти. В состоянии ММО Бродяга не был самим собой, это уж точно. Вместо него на свет появлялась озлобленная зубастая тварь, которая готова была обвинить во всех своих бедах первого, кто попадется на глаза - и тут же объявить этому бедняге беспощадную войну, со всеми вытекающими.       В конце концов, Бродяга был качественно воспитанным убийцей и даже командиром не менее качественных убийц.       И ММО в его исполнении чаще всего грозил бедой.       Вот и сейчас он толком не помнил, что творил.       Соображать начал лишь когда потерял меж чьих-то ребер нож.       Ромео где-то притих - старался не попадаться на глаза, ибо сейчас - без шуток - Бродяга был страшен.       Вокруг обнаружилась реальная бойня, прямо-таки мясокомбинат.       Одного из врагов вывернуло наизнанку: торчали обломки ребер, болтались на тонких жилах органы. Будто кто-то взял и раздвинул ему грудную клетку в стороны. Второму же натурально оторвали голову.       Бродяга не сомневался: все это учинил он сам, собственноручно.       Так и было: руки едва не по локоть в загустевшей липкой крови, кое-где пристали обрывки кожи...       Еще одного он до сих пор держал, ухватив за горло брючным ремнем - тем самым, советско-армейским.       - Мужик, отпусти, очень тебя прошу, - хрипел пленный. - Мы же только пугали. Честное пионерское, пугали. Пусти, а?       - И кто автор столь оригинальной идеи? - строго спросил Бродяга.       - Заказ был: не пускать сегодня никого по этому пути. Заплатили хорошо, но с уговором: на поражение не стрелять, только отгонять.       - Ух ты, прямо несказанная щедрость. А кто это был?       - Мужик, так дела не делаются, - наемник вдруг проявил неожиданную щепетильность.       - Ладно, тогда так, - Бродяга без жалости стянул ремень, придушил его до состояния искренней откровенности. И отпустил, лишь когда раскрасневшийся пленный закатил глаза и обмяк.       - Повторяю вопрос: кто заказчик?       - Черт, да меня за такое свои же убьют. Репутация фирмы, все дела, - тяжело дыша, простонал наемник.       - У меня на тебя примерно такие же планы. Но я ближе и страшнее. Кто заказчик?       - Ну, он очень известная личность. Отбрехается, если что.       - Тебя это не должно волновать, - хмуро сказал Бродяга. - О своем здоровье лучше подумай.       - Дегтярев это был, - выдохнул наемник.       Ответ Бродягу не удивил. Он словно и без того знал, просто отказывался верить, искал другие ответы, но их не находилось.       - Дегтярев, разумеется, - кивнул он, роняя ремень. - Вали отсюда, горемычный.       Уговаривать не пришлось: незадачливый наемник убежал, спотыкаясь и пошатываясь, но со всей возможной быстротой, точно вспугнутый кот.       А Бродяга, и без того мрачный, устало опустился прямо на пол и забылся в тяжелом раздумье.       Ромео беспокоить его не решился. Так и просидел часа, пожалуй, два в стороне, внимательно поглядывая на него: а ну как расшевелится, оживет.       Но Бродяга будто впал в кому. Ни слова, ни полслова от него слышно не было. Да и дышал, кажется, едва-едва.       - Может, пойдем куда-нибудь, а? - решился наконец спросить Ромео.       Бродяга поднял на него тяжелый взгляд, но ничего не ответил.       - Здесь заночуем? - предложил тот как ни в чем не бывало.       Парня, казалось, вовсе не смущали растерзанные трупы и залитый кровью пол. Коржика-то вон как ветром сдуло: ему, верно, Бродяга показался куда страшнее химер и кровососов. А Ромео - нипочем. Или, может, просто храбрился?       - Мы пойдем, - глухо сказал Бродяга. - И когда догоним...       Поднялся порывисто и, не оборачиваясь, вышел на воздух. Ромео, явно оживившись, последовал за ним.       Бродяга шел вперед уже вовсе не так осторожно, как раньше. Внутри все кипело и бурлило от негодования и ощущения, что его предали. Он пытался найти для Дегтярева хоть какое-то оправдание - и не находил.       Так, углубившись в себя, Бродяга едва не влетел в мерзкую аномалию, которая называлась у сталкеров Пробирка.       Кривя метрику пространства, она выделывала с человеком настоящие чудеса вивисекции: руки с ногами могли запросто поменяться местами, или голову разворачивало на сто восемьдесят градусов, или желудочно-кишечный тракт скручивался этакой «бутылкой Клейна», и изо рта начинало вываливаться дерьмо.       Жертвы обычно не погибали, но сталкерствовать в таком состоянии было крайне неудобно, и вскоре их добивала какая-нибудь Жарка или даже слепая псина.       Кто эту аномалию первым обнаружил, никто уже точно не вспомнит, но название прижилось и считалось вполне уместным: откуда, мол, взялся такой урод? Из Пробирки, вестимо...       Спас Бродягу Ромео. Набросился, сшиб с ног, и оба покатились по траве.       - Ты что творишь?! - взъярился тот.       - Аномалия, - тяжело дыша, пояснил парень.        Пробирка даже особо не пряталась. Переливалась, искажая световые лучи, выворачивая очертания предметов.       - Что ж, спасибо, - сказал Бродяга. - Денек сегодня у меня неудачный, факт.       - Может, и впрямь, на ночлег расположимся? - предложил Ромео. - Что-то ты вообще не в форме, как я погляжу. Из-за Дегтярева, да? Конечно, из-за кого ж еще-то?       - Не лез бы ты... - проворчал Бродяга, поднимаясь. - Ты ж ничего толком не знаешь.       - Да тут и знать нечего, - запальчиво возразил Ромео. - Падла твой майор, как есть - падла. Нет бы объяснить все честь по чести: не ходите за мной, мужики, у меня свои секретики. А вот так, нанять людей... Он же подставил этих наемников! Не мог же не знать, что ты способен из человека конструктор «Лего» сделать! И, считай, два трупа не на твоей совести, а на его.       Бродяга снова смолчал. Чувствовал, что Ромео не прав, что не все так просто, но аргументировано возразить не мог, а давить возрастом и авторитетом - не хотел.