Чугада

Если б знать, как догнать тебя И поймать на лету. Был бы чище и лучше наш чум, Был бы слаще наш дым.

      Солнце скатилось за высокие дома, загустели и расползлись тени, а новых признаков Дегтярева Бродяга не нашел. Он и думать не хотел, что окончательно сбился со следа, и даже готов был продолжить поиски ночью, хотя до сих пор толком не знал, что будет делать, найдя майора. Перво-наперво, конечно, спросит, что за фигня творится. А потом... потом, может, и пристрелит.       Однако, когда совсем стемнело, он все же согласился остановиться. И днем-то поиски проблематичны, а уж ночью...       Забазировались они с Ромео в магазине «Книги». Вполне сохранное двухэтажное здание еще год назад вызывало у Бродяги смутное отвращение и нечто, похожее на страх. Место это считалось в «Монолите» святым, намоленным. Был тут и алтарь-излучатель, вокруг которого впадали в священный транс братья. Также здесь, у южной границы города, часто совершались казни пленных, а изуродованные трупы выставлялись напоказ, для устрашения и отпугивания сталкеров.       Теперь-то тут было спокойно, однако до сих пор Бродяга старался обходить это место, что называется, третьей дорогой.       - Сегодня ночуем без огня, - предупредил он Ромео. - На всякий случай.       Тот возражать не стал. Откопал где-то впотьмах кучу старых газет, резко пахнущих плесенью, да и укрылся ими на манер бывалого бомжа. Находчивый парень, этого у него не отнять.       Вскоре Ромео захрапел, похожий на гусеницу в коконе. Бродяга же привычно нес первую стражу.       В темноте старый книжный магазин представлялся ему чем-то жутковатым, словно какая-нибудь секретная лаборатория, полная мутантов и смертоносных ловушек. По углам все мнились неясные тени чудовищ, а в тишине слышались царапающие по нервам звуки.       Было уже такое. Не раз: Монолит истреблен, но глубокие борозды, которые он пропахал в людских мозгах, в душах - они не заросли, да и вряд ли когда-нибудь зарастут. Кошмарные видения, гложущее безумие - да, все монолитовцы, что еще живы, теперь суть записные пациенты психушки. Хоть сейчас привязывай по койкам и накачивай галоперидолом, пока из ушей не потечет.       - ММО, - тихо сказал сам себе Бродяга. - Всего лишь ММО.       А по гулким коридорам большого и пустого ныне магазина что-то живое шлепало лапами, скребло когтями, ползло с сухим шелестом трущихся чешуек. Словно все здание - один огромный террариум, а люди в нем - мыши на прокорм.       Бродяга тряс головой, даже пару раз влепил себе ладонью по сусалам. От души так, едва не свернув челюсть на сторону. Морок пропадал, звуки исчезали, чтобы спустя минуту, когда стихнет назойливый звон в ушах, снова вернуться и елозить по разгоряченным темнотой и тишиной нервным окончаниям.       Время тянулось медленно, чересчур медленно. Промаявшись с полчаса, Бродяга смотрел на часы и обнаруживал, что прошло всего-то минут пять. Такая маета утомляла почище боя: вся эта прорва субъективного времени была заполнена призрачными звуками, шевелением, заметным лишь самым краешком глаза, и удушливым чувством страха.       Иногда Бродяга поднимался и с опаской обходил обширный зал, в котором они расположились. Выглядывал в темные провалы дверей, откуда чудились жутковатые звуки, похожие на чавканье огромных слизистых тел. Несколько раз рисковал ненадолго включить фонарик и обшаривал ярким лучом все подозрительные углы. Разумеется, ничего не обнаружил.       Странно, но именно в эти самые минуты и часы Бродяга остро затосковал по Дегтяреву. Очень не хватало ему умелого, знающего, доброго майора. За год он привык к нему, стал воспринимать неотъемлемой частью своей жизни. С Дегтяревым такие вот страхи отступали, теряя над Бродягой всякую власть.       И вся эта озлобленность - она вдруг показалась наносной, глупой, не имеющей значения. Нанял людей, чтобы не пустить его дальше? Ну, значит, были на то свои резоны. Помнится, он точно так же уходил в Припять в первый раз, фактически запретив ему идти следом. Бродяга, конечно, решил по-своему. Но и тогда майор мог бы запросто натравить на него наемников или сделать что-нибудь в таком же духе.       Сейчас, верно, снова нужно решать по-своему. И Бродяга решил.       - Я все равно тебя найду, - негромко уверил он темноту. - И уж тогда...       Что случится «тогда», Бродяга не договорил: темнота сочно чавкнула звуком упавшего с высоты тела. Тело, судя по звуку, было без костей - этакий студень. И упало совсем недалеко, метрах в десяти.       Он забросил винтовку за спину, вскинул обрез.       Что-то ползло в темноте, приближалось. Ничего, кроме хлюпающих звуков, Бродяга не расслышал: ни дыхания, ни рычания, ни топота. Что это за тварь и откуда она взялась, он даже и предположить не мог. На его памяти ничего похожего не встречалось.       Он негромко окликнул Ромео. Тот не проснулся, лишь поворочался, шурша газетами, и снова затих, посапывая.       Горазд же спать юноша! Этак и собственную смерть проспит.       Хлюпало все ближе и ближе, и в неверной темноте проявились очертания толстой червеобразной твари. На рыле ее шевелился венчик слабо светящихся щупалец, по кургузому тулову длиной метра в четыре мерно пробегали волны, и с каждой такой волной тварь подвигалась сантиметров на десять.       Бродяга не стал раздумывать, откуда оно взялось и хищное ли. В конце концов, мутантов-вегетарианцев он не видал ни разу.       Дважды громыхнул обрез, дульное пламя взрезало темноту. Промазать на таком расстоянии было сложно, и картечь разорвала плоть твари неопрятными лоскутами.       Ромео, конечно, вскочил и тут же схватился за убиватор, собираясь в своей излюбленной нервной манере стрелять во все подряд без разбора. В наступившей после выстрелов темноте было слышно лишь его паническое «Что?! Что случилось?!» и тихое шипение, словно из-под крышки бутылки с газировкой.       А из рваного рыла чудища вдруг выстрелили тонкие - с карандаш толщиной - белые нити, длинные, ползучие, вроде щупалец. Бродяга рефлекторно отшатнулся, отпрыгнул назад, и нити прошарили аккурат в том месте, где он только что стоял.       Он рванул с пояса фальшфейер. Теперь уж не до светомаскировки, тут вслепую много не навоюешь.       Фальшфейер загорелся красным, густо задымил, и в этом чадном свете Бродяга сумел разглядеть склизкую тварь. Ромео тоже ее увидел - матерясь, отскочил и едва не упал, запнувшись о какой-то хлам.       Больше всего это существо напоминало голотурию, только увеличенную раз в двадцать. Четырехметровая живая колбаса толщиной в полметра, не меньше. Угольно-черная, с ветвистыми щупальцами вокруг ротовой воронки. Картечь изорвала эту самую воронку, и из нее, шевелясь, лезли кишки твари. Именно кишки, а не какие-то там другие щупальца - в этом Бродяга был уверен. Туда, куда попадали эти тонкие белесые шнуры, все пузырилось и шипело, раскиселивалось в черную жижу, а уже эту жижу они жадно всасывали. Чем больше всасывали, тем быстрее срастались края рваных картечных ран.       Елозя кишками по полу, словно уборщица - шваброй, тварь употребляла все подряд: бумагу, древесину, кирзовый сапог. Думается, доберись она до живой плоти - то-то ей будет пир!       - Это кто? - деловито спросил Ромео, однако голос его мелко вибрировал, готовый сорваться в истерический визг.       - Неизвестная науке хреновина, - перезаряжая обрез, ответил Бродяга. - Баллогастра Ромео, как тебе название?       - Баллогастра?       - Кишкомет, если вольно переводить.       - Баллогастра как-то благороднее, - согласился парень. - Стрелять в нее?       - Давай лучше смотаемся. Тварь-то вроде не шустрая. Зато, похоже, сама себя лечит. Видишь?       - Она сейчас рюкзак жрать начнет! - взвизгнул Ромео и принялся судорожно оглядываться в неверном свете фальшфейера.       - Что ищешь? - спросил Бродяга.       - Палку подлиннее, рюкзак поддеть. Я к этой пакости подходить не хочу.       - Ладно, - вздохнул он. - Смотри и учись.       И - ловко, по-боксерски прыгнул вперед, подцепил лямку ботинком и отфутболил рюкзак в сторону. Жадная кишка уже успела проточить в одном из карманов небольшую дырку и обвонять его черной жижей.       - Потом отмоешь, - сказал Бродяга, когда Ромео брезгливо подцепил лямку стволом убиватора. - Сейчас - руки в ноги, и двигаем отсюда.       Они поспешили наружу, подальше от книжного магазина. В отблесках красного пламени было видно, как по стенам и потолку медленно ползут другие такие же твари - без малого десяток. Все они ползли к одной точке, словно их туда магнитом тянуло.       Бродяга был почти на сто процентов уверен: где-то там непременно найдется уже знакомая коробочка с проводочками и мигающим зеленым диодом.       Остаток ночи просидели под кустом, привалившись спина к спине, и по очереди спали. Впрочем, сон был и не сон толком - так, нервное забытье. Бродяге все мерещились вокруг склизкие твари, от вида и запаха которых хотелось блевать. Ромео тоже вполголоса жаловался на кошмары.       - Не жалеешь, что со мной пошел? - спросил Бродяга.       - Вот уж ни разу! - фыркнул парень.       - Ну и дурак. Дальше-то, чую, только страшнее будет. Во что такое, интересно, Дегтярев ввязался?       С первым светом, продрогшие, отсыревшие, они побрели на северо-восток, в сторону санэпидемстанции. Почему именно туда, ни Ромео, ни Бродяга сказать толком не могли. Интуиция, наверное. Вообще все эти поиски, по большому счету, велись наудачу.       Шли опять молча, оба злые, готовые сорваться на ругань по любому поводу. И оба это понимали, потому и молчали.       По правую руку, уже совсем недалеко, громоздился саркофаг четвертого энергоблока, выставив в небо полосатый палец-трубу. Бродяга поглядывал на него, и чувствовал при этом, как голову распирает некая сила. Только вот почему-то казалось - странным, нелогичным образом - что сила эта идет не от станции. Словно что-то из головы Бродяги тянулось туда, рвалось... домой? Неужели Монолит?!       Да нет, это просто ММО. Не более того. Не стоит себя накручивать, искать то, чего уже нет и чему снова не бывать.       - Ты в порядке? - спросил Ромео, заметив, как он морщится и все порывается помассировать пальцами ломящиеся холодом виски.       - Отзынь, - рыкнул Бродяга коротко и злобно. Как ни странно, полегчало - стоило лишь дать своему раздражению немного воли.       Ромео обиженно насупился и замолчал. Впрочем, хватило его ненадолго.       - Ладно, я тоже не в духе, - важно заявил он спустя пару минут. - Так что проехали.       Бродяга хмыкнул и покачал головой.       - Все-таки, что мы ищем? - не унимался парень.       - Не знаю.       - Ну, хотя бы, на что похоже-то?       - Да не знаю я! - не вытерпел Бродяга. - Хоть на что-нибудь!       И тут же замер, вскинув руку: стоять, мол.       На дороге виднелись серые таблетки с коробочку от бальзама «Звездочка», совершенно теряющиеся на фоне асфальта.       - Что? - спросил Ромео.       - Мины. Сигнальные, - он указал на одну. - Видишь?       - Угу, - парень задумчиво покивал, разглядывая таблетку. - Свежие совсем.       - С чего ты взял? - удивился Бродяга.       - Да ты сам погляди. Сравни асфальт и мину.       - Ну, и что?       - Асфальт мокрый, мины сухие. Значит, раскидали их меньше часа назад, когда туман с моросью сошли уже.       - Да ты прям Шерлок, - уважительно покивал Бродяга и мысленно себя выругал: ну и впрямь же догадаться несложно!       Мины. Но - сигнальные. Они ведь даже синяка не поставят. Громко хлопнут, ярко полыхнут, да еще и цветной дым выбросят. Кому понадобилось их здесь раскидывать?       А кому вчера понадобилась засада с установкой «не стрелять на поражение»? Опять фокусы Дегтярева? И как тогда это понимать?       - Думаю, это хороший знак, - сказал Бродяга. - Похоже, мы идем в нужную сторону и кое-кому наступаем на пятки.