Чугада

Не ходи за морскими котиками - Далеко заплывешь. Не гуляй в тундре под наркотиками - Занесет - потом не найдешь.

      Когда он открыл глаза и стал различать хоть что-то, кроме липкой, как паутина, темноты, встречал его некий человек, заметно отличающийся от Святого Петра. Он был знаком, этот человек, но вот кто он такой, Бродяга не мог вспомнить, как ни силился.       Он вообще мало что помнил - словно жизнь с определенного момента просто приснилась. Когда наступил этот момент? Было что-то, связанное с Монолитом, но что - Бродяга опять же слабо себе представлял.       - Здорово, спящий красавец, - приветствовал его человек. - Чмокнуть тебя, чтобы проснулся окончательно?       И глуповато хихикнул, словно монашка при виде мужской наготы.       Был он сутул, очкаст, с выдающимися залысинами, несмотря на возраст - не больше тридцати, да и то с натяжкой. Типичный такой ботаник, книжный червь.       Сам Бродяга обнаружил себя в натуральном больничном изоляторе с мягкими стенами и был при этом прикручен ремнями к металлической койке.       «Психушка, - догадался он. - А это - психиатр. Мозгоправы всегда такие, сами несколько прибабахнутые». Отчетливо вдруг вспомнилась шуточка из далекой дали дурного сна: в психушке - кто первый халат надел, тот сегодня и врач.       - Я так понимаю, я не умер? - осторожно спросил Бродяга.       - Тонкое наблюдение, - покивал психиатр с совершенно серьезным видом. - Нет, не умер. Вполне жив и даже относительно здоров. Небольшие отклонения еще наблюдаются, но ничего неизлечимого.       - И что со мной? Я шизанулся?       - Наоборот, Бродяга. Ты, можно сказать, выздоровел.       В изолятор заглянул еще один человек. Был он в белом халате, под которым угадывалось нечто, похожее на полевую военную форму. Высокий, статный, явно из офицеров - было в нем что-то такое, властное. Но глаза лучились теплом и радостью.       - Как он? - спросил человек у психиатра.       - Не уверен, - доктор пожал плечами. - Дезориентация, частичная амнезия. Кажется, меня он не узнал.       - А должен был? - встрял Бродяга.       - Профессор Герман я, - представился психиатр.       Кусок сна вмиг оброс в сознании подробностями, стал пусть прошлой, но все же реальностью.       - Герман... - пробормотал он, вспоминая. И - застонал, зажмурившись. - Где я? В Зоне?       - Увы, - развел руками профессор. - Новехонький экспедиционный модуль «Припять - Первая». Моя, так сказать, вотчина.       - Меня-то хоть помнишь? - улыбаясь, спросил военный - или кто он там?       - Лицо знакомое...       - Если бы только лицо, - ехидно заметил Герман.       - Заткнись, проф, - миролюбиво посоветовал тот. - Майор Дегтярев. Сергей. Вспоминаешь?       О да, конечно! Теперь Бродяга все вспомнил. Все, до последней долбаной капельки! И понял, почему пристегнут к койке. Что ж, предусмотрительно...       - Ты меня продал, сука! - он рванулся, но ремни оказались весьма крепкими. Скорее кости переломаются, чем они лопнут.       - Не торопись, - мягко попросил Дегтярев. - Выслушай нас, пожалуйста, а потом делай выводы.       - Что, не срастается тема с тридцатью сребрениками? Или все еще не Иштван?       Майор поморщился, но продолжил говорить так же мягко, словно пытался извиниться.       - Это была отчаянная попытка добить Монолит. Мы не были уверены, что получится.       - Говоря понятнее, - вставил Герман, - ты и впрямь был контейнером. Вот только он сам готовил для себя такую лазейку. Ни майор Дегтярев, ни я ни при чем. Ноосферное образование, называвшее себя Монолитом, использовало тебя в качестве резервного хранилища собственной инфоматрицы. Ты был для него флэшкой с бэкапом.       - Ничего себе понятнее! - фыркнул Бродяга. - Вы, господа, лютую пургу гоните, таково мое мнение. И рассчитываете, что эта пурга обвиснет лапшой у меня на ушах? Или я не прав?       - Не прав, конечно, - улыбнулся Герман. - У меня столько экспериментальных данных насчет Монолита, что впору на Нобелевку претендовать. Я, молодой человек, знаю, о чем говорю. Весь последний год или около того я неоднократно фиксировал четкую сигнатуру Монолита, причем, по координатам, с точностью до трех метров совпадающим с координатами твоего наладонника. Интересно, не правда ли?       - Хватит уже вранья, - простонал Бродяга.       - Почему же вранья? - Герман искренне возмутился. - Я, знаешь ли, ни разу не занимался фальсификацией экспериментов! Я все-таки ученый, а не шарлатан и карьерист.       - Ладно, валяй, профессор, чеши про то, как корабли бороздят Большой Театр, - скривился Бродяга.       - Так вот! - Герман с азартом принялся излагать - не иначе, оседлал любимого конька. - Проявление сигнатуры происходило спорадически, но всякий раз совпадало по времени с твоими приступами... как вы это называли?       - Мерзкий Монолитовский Отходняк, - подсказал Дегтярев.       - Вот-вот. Я провел почти три сотни различных замеров, правда, извини, без вашего ведома. Майор до времени тоже не знал, а я секретничал, как умел. Ненавижу фонтанировать непроверенными теориями. Потому и проверял, возился с расчетами, делал выводы. Могу поутомлять подробностями, но вряд ли это кому-то интересно. Короче, в окончательном виде моя теория выглядела так: когда Монолит материализовали и героическими усилиями вытащили в нашу сирую четырехмерную реальность, этот ноосферный фурункул заархивировался в твоей голове. Как в точности это произошло, я пока не выяснил. Но знаю доподлинно: восстановиться в полной мере он не мог, но всякий раз пытался хотя бы захватить контроль над твоей личностью. Примерно так же, как сделал в свое время с Проповедником, с Рашпилем... - Герман помолчал и задумчиво добавил. - Вообще, есть у меня теория: очень может быть, что Монолит решил перестраховаться и оставил часть себя не только в тебе. А для полноценного восстановления ему было необходимо... Впрочем, мы пока не о том.       - Хорошо, слегка похоже на правду, - хмыкнул скептически Бродяга. - Но откуда мне знать, что вы с этим товарищем майором сами в меня эту заразу не подсадили? И к чему были все эти секретики, беготня? Что нахрен вообще произошло в той лаборатории?       - О, это было шедеврально! - в ребяческом восторге воскликнул профессор. - Если говорить образно - матрица Монолита в твоей голове являлась по сути этаким ментальным гнойником, абсцессом. Абсцесс необходимо вычистить под корень - вытащить наружу весь Монолит, что в тебе есть. Дать ему полный контроль над тобой. И тогда - р-ра-аз его скальпелем! Скальпель конструировал я: комплекс пси-излучателей, которые резонируют с одними модами колебаний Монолита и подавляют другие в противофазе. Короче, это как прослабить в машине все гайки и запустить двигатель на полные обороты: машина сама себя разносит на куски.       - А как же тогда все эти шпионские игры с вывозом на Большую Землю?       - Да никто не собирался его вывозить! - Герман рассмеялся. - Это попросту невозможно. Монолит в отрыве от Зоны существовать не смог бы, даже если бы очень захотел. Основной поток пси-излучения ноосферы локализован здесь и дальше распространяться не стремится. Монолит за Периметром - все равно что маленький тонкий рукав на реке. Отрежь его от основного русла - и все, пересохнет. Аналогия ясна? К примеру, контролер на Большой Земле - всего лишь неказистый уродец-людоед. Никому он мозги прополоскать не может. Или возьмем кровососа: там его даже в темноте заметно: блестит из-за слизи. И исчезать не умеет, как ни старается. Эксперименты подобные проводились неоднократно. За Периметром разве что артефакты худо-бедно работают, но опять же - не то, что здесь. Бледненько так коптят, вполсилы. Ну, а Монолит - суть тот же контролер или бюрер - очень мощный, но без физического тела. Не выжил бы он на Большой Земле. Ни минуты не протянул бы.       - То есть вы его уничтожили? - хмыкнул Бродяга.       - Ну... не совсем, - замялся профессор. - Я попытался сохранить часть инфоматрицы для более глубокого изучения. Все-таки не каждый день такой феномен попадается. Но все абсолютно безопасно! - поспешил заверить он. - Это всего лишь крохотный кусочек энерго-информационной аномалии. Считай, тот же артефакт.       - Лажа, по-моему, - Бродяга недоверчиво покачал головой.       - Ничего подобного, - спокойно сказал Дегтярев. - Я тоже вел эту тему по своей линии. Официальных отчетов, в том числе видео - терабайта два.       - Фальшивка.       - Да стоило бы такую уйму информации фальсифицировать, - фыркнул майор. - Невелика ты птица, Бродяга, чтобы ради тебя так глобально заморачиваться. То есть для меня ты, конечно, далеко не последний человек, - тут же поправился он, - но такие масштабные исследования... Словом, по сравнению с важностью проекта, что ты, что я - всего лишь мелкие винтики.       - Тогда какого хрена здесь творилось?! - вскричал Бродяга. - Ты... ты столько всяких гадостей мне наговорил, и зачем, к чему это?       - А чтобы Монолит вылез целиком, без остатка, - пояснил Герман. - Для этого нужно было тебя максимально разозлить, довести до срыва, отключить самоконтроль. Саныч вот мастерски с этим справился.       - Прости, но это было необходимо, - развел руками Дегтярев. - Существовал бы другой способ, я бы его нашел наверняка. И объяснять тебе ничего нельзя было заранее: Монолит ведь знал все, что у тебя в голове. Был там, как у себя дома. Пришлось выманивать на живца...       - И ты, выходит, был живцом? - ошарашенно пробормотал Бродяга.       - Не так уж это и страшно. Прости, что нервов тебе измотал на десять лет вперед.       - Но там, в лаборатории... - он так и не смог договорить: в горле встал противный комок.       Герман и Дегтярев переглянулись.       - Вообще-то комплекс мы предварительно зачистили, - сказал майор, присев на край кровати, у ног Бродяги. - Там даже тушканов не осталось. А потом, как Монолит вылез, так мы его и прихлопнули. Если тебе что в процессе и мерещилось, так это остаточное влияние. А то, что мерещилось что-то мерзкое, я практически уверен: я твоих глюков насмотрелся, знаю, как ты орешь порой. Так что не бери в голову. И, Герман, отстегни его, а? Видишь же: успокоился.       - Под твою ответственность, Саныч, - предупредил профессор и, достав небольшой, но хитрый ключ, расстегнул замки на ремнях.       Бродяга тут же принялся растирать запястья.       - Нет, мужики, вот чую: что-то не сходится, - сказал он, сев на койке рядом с Дегтяревым.       - Для начала, это нормально, - успокоил его майор. Ободряюще хлопнул по плечу, и оно тут же отозвалось тугой болью перетруженной, а может, и растянутой мышцы. - Ты, считай, жить заново начинаешь. Это ж какую заразу из тебя вытащили, а?       Он улыбнулся и снова похлопал его по плечу. Боль на этот раз была чересчур уж... докучливой, что ли?.. Бродяга не удержался - зашипел сквозь зубы.       - Осторожнее, у него сейчас состояние, как после жестокого избиения, - предостерег Герман. - Так на привязи трепыхаться, это много дури нужно. Прошлую-то койку он чуть не винтом закрутил.       - Ладно, ладно, проф, - сказал Дегтярев. - Можно мы тут теперь с глазу на глаз посекретничаем, а?       - Без излишнего травматизма только, - предостерег тот и, внимательно оглядев Бродягу, вышел.       - Ко мне лично у тебя вопросы есть? - спросил Дегтярев, когда они остались одни. - Здесь не подслушивают и не подглядывают. Во всяком случае, сейчас.       Бродяга растерянно глянул на него.       - Серый... я ведь так тебя называл, да? Или Серега? Как лучше-то?       - Вспоминаешь понемногу, - улыбнулся майор и осторожно, словно вазу тонкого китайского фарфора, погладил его по заметно отросшему ежику волос.       - Вспоминаю, - признал тот и вдруг посуровел: - И Ромео вспоминаю. Ты же его лично убил. Зачем?       Дегтярев убрал руку, замолчал и молчал долго - с минуту. Бродяга не донимал: терпеливо ждал ответа.       - В этом гребаном спектакле он оказался совсем уж не предусмотренным персонажем, - начал майор. - Выскочил неизвестно откуда, как черт из табакерки. Я думал - после засады в детском саду отвалит по-хорошему. А он, дурной мальчишка, куда полез? Тоже мне, любовь у него, всей, мать его, жизни!       Дегтярев снова замолчал.       - Продолжай, - потребовал Бродяга.       - Это была оперативная необходимость. Был бы он не такой настойчивый, сумей держаться от тебя подальше, ничего бы не случилось. Ходил бы себе, сталкерствовал где-нибудь. А он...       - То есть ты прихлопнул его из ревности. И не отмазывайся оперативной необходимостью! Знаешь, по мне, так лучше бы у вас с Германом ничего не получилось. Я бы остался с Монолитом в черепе, зато у меня был бы человек, которому я нужен без условий! Уж как-нибудь прожил бы и в виде флэшки с бэкапом...       - Бродяга...       - Не трогай меня лучше...       - Бродяга, ты ни хрена не понял. Первое: жив, здоров и чист по всем статьям твой Ромео. Сдан с рук на руки отцу в Чернигове. Могу даже продемонстрировать его видеописьмо. Целиком не смотрел, но там явный перебор с лирикой и эмоциональностью. А в целом, неплохой парень. Рекомендовал начальству обратить внимание, со временем из него может получиться отличный оперативник. Если, конечно, голову терять не будет.       - Опять вранье? - хмыкнул Бродяга, но в голосе предательски просквозила надежда.       - Ничуть. И видео - не фальшивка. Думаю, я даже смогу организовать короткую свиданку на КПП. Сам убедишься. В конце концов, он тоже, хоть и не хотел, а здорово помог вытащить из тебя Монолит. Так что мы все молодцы и имеем право на кое-какие поблажки со стороны закона, а?       Дегтярев подмигнул.       - Ладно, убедил, - улыбнулся Бродяга несмело. - То есть все в порядке, да?       - Точно.       - И мы можем вернуться домой?       - Пожалуй, завтра и пойдем. Если, конечно, под «домой» ты подразумеваешь наш с тобой дом.       - Было бы неплохо… Но ты сказал «первое». Значит, есть и второе?       - Запомнил? - вздохнул майор, но при этом сколько-нибудь опечаленным не выглядел. - Ладно, вот тебе второе...       Он очень осторожно обнял его, прикоснулся губами чуть ниже уха - Бродягу от этого от затылка до низа живота пронизала сладкая дрожь, показалось, что тело вдруг занемело и стало щекотно колоться, вмиг куда-то испарились тревоги и сомнения, а жизнь показалась настоящим раем.       - Я люблю тебя, - тихо сказал, лаская кожу дыханием, Дегтярев. - И ничуть не меньше, чем этот мальчишка. Просто я взрослее, вот и все.