"Обычная" история

Смятая пустая постель. Ещё тёплая. Ты снова уходишь, а я снова отпускаю. Это наше безумие, наша игра: ни рядом, ни порознь, я не умру без тебя, ты не выживешь без меня. Малое, наивное дитя. *** Ливень заливает паркет сквозь разбитые окна. Холодные капли, смешиваясь с кровью, рисуют незатейливые узоры. Проклятый отель теперь весь залит этой липкой алой жидкостью, части трупов разбросаны по углам как мусор. Эти отбросы и были ими. Зазнавшиеся мелкие божки... презренные паразиты, живущие за счёт жертвоприношений. Мне человечество ещё обязано за их утилизацию, и своё я возьму с каждой ошибки Господней. Но лишь один грех не смогу простить даже сам себе - Габриэль... младший братец. Прижимаю родное тело, сидя на полу, до сих пор не верю, что это произошло. Это ошибка, всего лишь моя ошибка. Одинокая слеза падает в море крови. Да, Дьявол может плакать. Крик боли вырывается, раздирая лёгкие и разносясь глухим эхом в пустых коридорах, придаёт моему отчаянию привкус одиночества. Что в Клетке, что на Земле. Опустошение, ненависть и отвращение к самому себе... Если бы я только мог всё исправить, повернуть время вспять, найти нужные слова, то отговорил от противостояния... Я бы не убил собственного брата. Габриэль, ты был моим воспитанником. Я научил тебя всему, что знал сам. Мы вместе играли и пакостничали, на поле боя стояли спина к спине, сражаясь с порождениями тьмы, не раз спасая друг другу жизнь. Я надеялся, что тебя не коснётся наша с Михаилом вражда. Снова срываюсь на крик, выдавливая всю боль из грудной клетки, не хочу чувствовать, не хочу терзать душу. Рядом раздаётся шелест крыльев. На доли секунды кажется, что это брат, но тихий женский голос не даёт зародиться семени надежды, убивает его ещё в зародыше: - Пожалуйста, не плачьте, не могу смотреть, как вы убиваетесь… почему-то, - тёплая рука ложится на плечо. Гостья что-то ещё говорит о том, что всё не так, как я думаю, что это неправда. Что-то говорит, а я не слушаю, аккуратно кладу тело брата на пол, словно младенца в колыбель. Как только разберусь с этой самоубийцей, нужно будет похоронить достойно архангелу. А идиотка продолжает что-то щебетать, не понимая, что подписывает тем самым приговор. Отточенные движения убийцы, и вот её голос переходит в хрип. Сжимаю тонкую шею крепче, перекрывая воздух, так-то лучше. Выпрямляюсь в полный рост, поднимая девушку на вытянутой руке. Она пытается вырваться, бьёт руками и ногами куда придётся, бездарно растрачивая силы и последние секунды жизни, лишь кудряшки забавно трясутся в такт её движениям. Когда сил уже не остаётся, она просто повисает, расслабляясь в моей руке. Я хочу видеть её глаза, хочу знать, что моё отчаяние не такое, как у умирающего. Свободной рукой играючи ласково убираю с лица чёлку и... мир замирает в зелени её глаз. Это как стоять на крою пропасти, одновременно желая отойти подальше и раствориться в ней, шагнув в никуда. Неосознанно пальцы ослабевают хватку, и слышится резкий глубокий вдох, отрезвляющий сознание: - Кто ты такая? - девушка лишь затравленно смотрит в мои глаза, не реагируя на вопрос, и продолжает тяжело дышать, тем самым вновь распаляя мой гнев с ещё большей силой, как будто специально играет на натянутых нервах. - Я спросил, кто ты такая!? Крик действует, и она бормочет "нефилим". Слишком мало информации. Свободной рукой почти нежно ломаю лучевые кости женской руки. Её крики смешиваются со звоном в голове, разносясь эхом в пустом отеле. Теперь я не один, нас двое. - Нефилим значит. Что ж, может объяснишь мне, деточка, как ты оказалась не в том месте не в то время?- следующим движением ломаю плечо, не прилагая особых усилий, переломав пополам хрупкую кость. Вновь насладиться воплями мешает звон, становящийся всё сильнее и назойливее. - Особенно подробно с той части, где я "не так всё понял". - Я... я всего лишь наёмный работник, - и снова её крик разносится по залитым кровью коридорам, когда я ломаю ключицу, намекая, что следующей будет шея, чуть сильнее сжимаю горло.- То есть наша семья занимается семейным бизнесом – предоставляем убежище тем, кто готов за него заплатить. Пожалуйста, отпустите меня, клянусь, что больше не попадусь на вашем пути, я ведь ничего не сделала, я прос... - Тссс... - провожу подушечкой большого пальца по мягким губам, размазывая на них блеск, - ты отходишь от темы. - Это был просто заказ, полчаса назад этот мужчина забронировал убежище на двоих, - мигрень стучит по вискам от каждого всхлипа нефилима, а каждая слеза, пролитая ней, как удары барабанной установки. - Как вы не понимаете, я же объяснила, что это подставная кукла, созданная им, кажется, из тушки гуся, не знаю, не вникала точно. Воспалённый мозг медленно обрабатывает информацию, сопоставляя факты: да, Габриэль мог подстроить подобную лже-смерть, вот только зачем? Взгляд невольно перемещается на болтающегося нефилима. Девушки - его слабость. Кажется, он хотел выгородить одну богиню. Как же её звали? Неважно уже, если он смог выжить и выйти из игр Судьбы, пусть даже таким способом, да будет так. Пальцы разжимаются, выпуская пташку, и скверна, не ожидая свободы, падает на пол, прикрывая раненую руку серым крылом. Занятно. - Значит, всё это - хорошо отыгранный спектакль, и твоя роль в нём лишь второго плана, - взяв ближайший стул, сажусь вплотную, опустив голову на сложённые замком ладони. Она поднимает голову, всматриваясь покрасневшими от слёз глазами в ожоги моего сосуда. - И всё же ты не ушла, когда закрылся занавес. Почему? - Потому что не смогла, - девушка хрипит и выдавливает из себя слова, вытирая тыльной стороной ладони лицо. - Я должна была проконтролировать побег до того момента, когда вы подумаете, что убили заказчика, но когда нужно было уйти, я не смогла. Ваше горе словно стало моим горем, и я зачем-то бросилась вас утешать. - Как твоё имя? - отпустить её сейчас - значит дать слабину, а я как-никак Дьявол. Жестокий и бессердечный. - Евгения, - больше она ничего не сказала. Лишь спрятала глаза, опустив голову вниз и укутавшись крыльями посильнее. Идиотка. - Тебе нужно было бежать, Евгения, - один щелчок пальцев, и она засыпает, опустив голову на моё колено. Как многие врут, когда говорят, что власть - тяжёлый труд. Нет, это упоительное чувство, когда ты, словно Бог, можешь решать судьбы. Пальцы сами тянутся коснуться её волос, пачкая милые кудряшки кровью и грязью, что осталась от моих врагов. Раньше гонцов, принёсших благую весть, одаривали, а за плохую вели на плаху. Так кто же ты для меня, девочка? Габриэль предал всех и сбежал со своей женщиной, но живой. Что ж, это скорее хорошая новость. Перекидываю через плечо тело нефилима и покидаю надоевший кабинет отеля. *** Переместившись в Гранд-Каньон и скорректировав память таким образом, что бы наша встреча была забыта, я отпустил тебя, надеясь, что она была последняя. Но нет, ты вернулась и снова нашла меня в отчаянии. *** Я проиграл битву людям, лишился сосуда и был вынужден делить чужой с ангелом, оставаясь лишь тенью самого себя. Ты пришла в мою жизнь снова, но теперь в белом халате врача. Ты чувствовала меня, я знал это и хотел большего... чтобы ты видела меня. Собирая те крохи сил, я приходил к тебе во снах и каждый раз замечал, что это становится всё проще. Твоя душа манила меня, словно луч света для заблудившегося во тьме, и в момент, когда захотел остаться рядом с тобой, я понял, что проклят. *** Я отпустил тебя снова, когда вернулся на землю, заключив сделку с Кастиэлем. Но теперь по венам текла, словно яд, нефилимская благодать, не давая забыть о тебе ни на день. Я искал тебя и не хотел найти, убивая похожих девушек, просто потому, что они не были тобой. Когда голову разрывало от звона, я услышал зов и, не теряя и доли секунды, переместил тебя в свою обитель. Не удалось сдержать всех нахлынувших эмоций, и девичье сердечко оказалось у меня в ладони. Знаешь, когда оно сократилось в последний раз, звон прекратился, но наступившая тишина лишь поздравила с тем, что я снова одинок. Воскрешение не самая простая работёнка, но оно того стоило. Те несколько дней душевного покоя лишь подтвердили это. Я отпускаю тебя и сейчас, направив зов о помощи твоим близким. И где бы ты ни была, просто знай – ты моё проклятье.