Dirty Blonde

Я знаю, что вы меня ненавидите: D ------------------------------------------------------------------ На удивление, впервые за долгие месяцы Лексе не снились никакие сны, так глубок был ее сон. Уже с утра она обнаружила, что спала так крепко, что не услышала пробуждение ее белокурой любимицы, которая благополучно свалила на кухню, откуда и пела свои попсовые песенки. На самом деле, девушка была удивлена тому факту, что Кларк еще не валялась несколько часов в постели, поджидая пробуждения Лексы и уламывая ту на всякие глупости, как прошлой ночью. Однако, Кларк проснулась куда раньше зеленоглазой, не чувствуя чужой руки на своем теле, как она того мечтала, или как принято думать, смотря всякие фильмы или читая книги. Нет, эта смуглая нахалка мирно спала спиной к Кларк, так, что даже в лицо не заглянешь, поэтому, разочарованно вздохнув, Гриффин еще какое-то время молча пялилась на спину хозяйки дома, как размеренно та чуть колеблется от дыхания. Когда довольно нудное занятие ей надоело, Кларк тихонько, чтобы не разбудить Лексу, встала с кровати, решая приготовить хотя бы самый простенький завтрак. По-хозяйски достав из холодильника бекон и пару яиц, блондинка готовила величайшее блюдо, добавив к нему пару тостов с сыром и зеленью. Решив удивить хозяйку, Кларк даже попыталась заварить чай, как вчера это делала зеленоглазая, в траве правда девушка не разбиралась, поэтому по запаху определила лишь мяту, добавив пару листиков в кипяток. — Обычно я даже любовниц не впускаю в свой дом, потому что знаю, что с утра они будут хозяйничать на моей кухне, — хриплый спросонья голос раздается сзади, что Гриффин вздрагивает от неожиданности, резко оборачиваясь, — а ты еще имеешь совесть расхаживать у меня полуголой, хоть бы штаны надела. — А что, не нравится? — Кларк не рассчитывает обижаться, добродушно улыбаясь брюнетке и покачивая бедрами в такт выдуманной музыки. — Слушай, у меня идея! — Нет, даже не предлагай мне готовить, я все равно не трахну тебя. Лекса, кажется, тоже в настроении, она тяжело плюхается на диван, глядя на соблазнительно дымящуюся яичницу и почти уже тянется к ней, когда Кларк оказывается прямо перед ее носом, не давая спокойно позавтракать. Брюнетка разочарованно выдыхает, ожидая очередной выкидон девчонки, и через мгновение получает его — Гриффин чуть толкает ту в плечи, заставляя откинуться на диван, словно все действие происходит в клубе. Блондинка возится в телефоне, выбирая подходящую мелодию, после чего начинает медленно танцевать. — Слушай, Кларк, то, что я впустила к себе еще не значит… — Да помолчи же ты хоть минуту! — шикает та, нагло закрывая ладонью губы хозяйки. — Можешь даже оставить меня без чаевых… Лекса закатывает глаза, смирившись со своей участью и молча наблюдая за тем, как танцует ее белокурая любимица. Гриффин двигается куда пластичней, чем несколько месяцев назад, движения уже отточены, пальцы смелей чуть задирают футболку, полностью открывая вид на ноги, трусики и кусочек живота, и как бы ни пыталась сохранить спокойствие хозяйка дома, у нее это слабо выходит. Даже толком не проснувшись и ужасно хотя позавтракать, она не может просто проигнорировать сексуальную Кларк, которая так старается привлечь к себе еще больше внимания, она как капризный ребенок, Лекса понимает это. Она усаживает ту к себе на колени, чуть придерживая за поясницу и видя, как Гриффин расплывается в идиотской улыбке, после чего произносит: — Я оценила твой танец, ты довольна? Теперь мы можем позавтракать? — Так и быть, мисс. — празднует свою победу Кларк, лениво перекатываясь рядом и забирая свою порцию с яичницей. Пока Лекса решала какие-то рабочие моменты, связанные с баром, блондинка валялась на диване, делая краткий конспект какого-то домашнего задания. Все выглядело непринужденно и очень по-домашнему, даже по-семейному. Зеленоглазая время от времени поглядывала на девушку, замечая, как брови той сведены к переносице, а лицо отражает глубокий мыслительный процесс. Не выдержав, брюнетка вслух усмехнулась: — Вот бы ты с таким усердием готовилась и к моим парам. Кларк выглянула из-за учебника, вникая в суть сказанного, а уже через секунду коварно улыбнулась. — Мне не хватает дополнительной мотивации. — И что же ты хочешь в виде дополнительной мотивации? — Лекса проклинает себя за то, что поддается на эти детские провокации, флиртуя в ответ и откладывая деловые бумаги в сторону. Гриффин тихонько застонала, закусывая губу и переводя взгляд в учебник, вызывая недоумение у своей любимой учительницы. — Все, перестань, — Кларк хнычет, — я знаю, что ты нарочно меня дразнишь, чтобы я хотела тебя, а в итоге обломаешь. Так что просто поспрашивай других на паре, идет? Брюнетка закатывает глаза, возвращаясь к работе и думая о том, когда это все закончится и к чему это приведет? То, что Гриффин игралась — было очевидно, ей был интересен этот запрет, сами фантазии о том, что вы можете заниматься чем-то непристойным прямо за учительским столом, ее распирало от чувства притяжения, которое появилась из-за ненависти и сексуальности, но случись бы у них секс — что было бы потом? Лекса задавалась этим вопросом каждый раз, когда они с Кларк ходили по острию ножа, флиртуя и заигрывая, чувствуя, как огненная лавина желания скатывается вниз живота. Брюнетке не хотелось отношений, она глубоко была убеждена в том, что все интрижки, особенно которые начинаются с желания, заканчиваются слишком быстро, стоит получить желаемое — и интерес теряется, нет никакой интриги, нечего ждать, все это как замкнутый круг. Время перевалило за полдень, наверное, именно тогда Кларк осознала, что влюбилась. Не то что бы она сомневалась, что Лекса привлекает ее, но стоило хозяйке дома приготовить «скромный» по ее мнению обед, блондинка окончательно осознала — влюбилась. Девушка готовила настолько восхитительно, что, кажется, все время трапезы, Кларк смотрела именно на нее, не закрывая рот от удивления. Она тихо постанывала от непревзойдённого вкуса, готовая в любую минуту облизать пальчики, но все же последние капли приличия, не позволяли ей сделать этого. Зеленоглазая довольно улыбалась, искренне радуясь тому, что смогла кому-то приготовить, кто оценил это по достоинству. За небольшими рутинными делами пришло время выдвигаться в универ, Кларк не переставая болтала о всякой ерунде, наблюдая за сосредоточенной в дороге Лексой, которая будто бы вновь надела на себя маску холодности и отстраненности, что не могло не огорчать Гриффин, но она попыталась не обращать на это внимание. Как только машина подъехала к кампусу, брюнетка обернулась. — Ты пойдешь первой. Кларк сначала не поняла, что та имеет ввиду, а затем резко вспыхнула. — О Боже, Лекса, ты серьезно? — девушка театрально взмахнула руками. — Боишься, что за твоей спиной будут сплетничать о том, что мы спим? — Ты даже не знаешь, чем это может обернуться! — зеленоглазая нахмурилась, ей действительно не хотелось говорить об этом. — Ты хотя бы совершеннолетняя? — Твою мать, да! — Кларк тяжело задышала, сжимая сильнее учебники в руках и пытаясь не злиться на Лексу, но она каким-то образом умудрялась выбесить ее одной фразой. — Прекрасно, хочешь, чтобы я пошла первая? Отлично. Увидимся в понедельник. — А бар? — Она сама не знает, какой черт ее дернул спросить про бар, и вообще не отпустить спокойно вспыльчивую девчонку, но вопрос сам слетел с губ. — Я, пожалуй, возьму выходной. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя после вчерашнего. Кларк резко вышла из машины, стараясь не хлопнуть дверью, после чего демонстративно направилась в корпус.

***

Гриффин бесилась по всякому пустяку, ужасно скучая на пятничных парах и радуясь тому, что это единственный день, когда она может отдохнуть от пар этики. Ничего не хотелось, она не знала, чем занять себя, о чем подумать, кроме Лексы, потому что каждую минуту она, так или иначе, возвращалась мыслями именно к ней. Кларк осознавала, что кроме пустого желания овладеть запретным плодом, она стала чувствовать реальную нужду в человеке, которого практически не знает, за исключением того факта, что Лекса обалденно готовит. Блондинка не знала ни любимый ее цвет, ни любимый парфюм, ничего о ее увлечениях, любовниках, предпочтениях в постели… От последней мысли вновь пересохло в горле, а фантазии разрослись и дальше, продолжаю дивную игру воображения. Дни тянулись ужасно медленно, и уже к вечеру субботы Кларк не выдержала, строча смс: «Может, сходим в кино? Там сейчас идет зачетная комедия», через минут пять пришел ответ: «Я, в отличие от некоторых, работаю». Блондинка раздраженно откинула телефон в сторону, падая на кровать и закрывая глаза. Она не понимала, что с ней творится и как избежать того, что она чувствует? Но в голову так ничего и не приходило. В понедельник Кларк неслась на учебу, как сумасшедшая, решая как следует подготовиться к этике, поэтому, забив на пару мировой истории, направилась в библиотеку, чтобы для приличия захватить учебник и почитать предстоящую тему. Гриффин не бывала в библиотеке часто, но была уверена в том, что она постоянно забита людьми, однако сейчас, в ней от силы находилось пару десятков человек, что просто смешно для такого огромного здания. Захватив нужную книгу со стеллажа, блондинка направилась к свободным столикам, где было меньше всего людей, чтобы спокойно почитать материал. Погрузившись в чтение, девушка и не заметила, как кто-то присел рядом, а мягкая рука опустилась на колено. Кларк вздрогнула, резко подняв голову и обнаружив, что на нее смотрит Лекса, слегла улыбаясь. Взгляд скользнул ниже, где вместо привычных строго застегнутых пуговиц располагался довольно откровенный вырез. — Не ожидала увидеть тебя здесь, — шепотом говорит брюнетка, чтобы не нарушать тишину заведения, — что читаешь? Гриффин сама не знает, почему почувствовала, как стремительно краснеет: то ли из-за того, что она читает тот самый учебник, то ли из-за того, что теплые пальцы так и остались лежать на ее колене, словно не осознавая этого. Блондинка взглянула на глаза напротив, молчаливо задавая вопрос: не хочет ли та убрать руку, но ответа так и не последовало. Решив сыграть в эту игру, Кларк расплылась в улыбке. — Тема «Любовь к врагам», весьма занимательно. — О, моя любимая, — одобрительно кивает Лекса, нежно водя ногтями по колену, отчего у Гриффин по всему телу разбегаются мурашки — и что натолкнуло тебя прочитать именно эту тему? Блондинка густо сглатывает, пытаясь унять внутреннюю дрожь тела, она никак внешне не подает вид, что вообще что-то происходит, будто чужая рука находится там, где и должна быть, однако каждое поглаживание разносится возбуждающими волнами по низу живота. — Пытаюсь понять, — глубокий вздох, — как можно полюбить тебя, ненавидя? — И как, поняла? Ткань джинсов кажется как никогда тонкой, и любое прикосновение будто бы в тысячу раз приятней. Лекса беззастенчиво гладит внутреннюю поверхность бедер, чувствуя, как горячо под ее ладонью, однако, Кларк не предпринимает никаких попыток сжать колени или дернуться. Послушная девочка. Брюнетка и сама ощущает, как ускоряется ее сердцебиение, а нижнее белье безбожно мокнет, она не понимает, какого черта творит, но не встречая никаких сопротивлений, просто не может оторваться. Совсем недалеко сидят люди, даже не обращая на них внимание, но стоит им повернуть голову… Эта мысль — быть замеченными, сводит зеленоглазую с ума, что она почти касается пальцами центра Кларк. Взгляд по-прежнему устремлен в учебник, как и взгляд блондинки, которая сидит раскрасневшаяся, тяжело дышащая. — Мне нужно еще… дочитать, — та запинается, вцепляясь руками в край учебника и крепко сжимая зубы, чтобы тихий стон не вырвался наружу. — Кларк, — шепчет Лекса севшим голосом, наклонившись к самому уху, отчего у Гриффин внутри все замирает, она чуть поддается бедрами вперед, желая более тесного контакта, но ладонь девушки предательски соскальзывает с бедра, — ответишь эту тему на паре. Зеленоглазая молча встает, поправляя блузку и гордо ретируется, чувствуя, как дрожат собственные ноги, а сердце отбивает чечетку. Какого черта она творила? Еще бы чуть-чуть и она сорвалась…

***

Пара, казалось, шла дольше, чем обычно, либо же Кларк издергалась, проверяя каждые пять минут, когда закончится это мучение. Честно говоря, она вообще подумывала над тем, стоит ли ей посещать этот семинар или нет, но от проблем подальше, решила все же сходить. На удивление, недавняя угроза Лексы так и не воплотилась в жизнь, Гриффин не рассказывала никакую тему, мало того, она старательно отводила взгляд от брюнетки, решив засесть в самом дальнем углу. Девушка все еще никак не могла прийти в себя, ощущая, словно наяву, чужие откровенные прикосновения, а затем такой стремительный уход. Если это такая игра, то Кларк определенно не знает в ней правила, но следующий ход, так или иначе, остается за ней. Лекса сама же не могла поверить в то, что случилось в библиотеке, она мысленно ругала себя и винила за собственную слабость. Все стало заходить слишком далеко, и казалось бы, единственным выходом был секс, чтобы расслабиться и выпустить напряжение из тела, которое натянуто, словно струна. На протяжении всей пары, зеленоглазая не спускала глаз с ее любимицы, что забилась в самый дальний угол, даже не поднимая взгляда. Удивительное дело! Как только пары закончились, все будто бы волшебным образом вернулось на свои места, и Кларк сама подошла к преподше, невинно хлопая глазками и умоляя довести ее до работы. Лекса хитро прищурилась, чувствуя что-то неладное, однако, отказать не смогла, и вот Гриффин запрыгивает в ее машину, с легкой руки пристегивается ремень и оборачивается к брюнетке, добродушно улыбаясь. — Сегодня я танцую для тебя, правда? — мило хлопает глазами та, пока ее тело вжимается в сиденье, как только Лекса дает газу. — Не мечтай. — улыбается в ответ брюнетке, не поворачивая головы. — Дам шанс еще Джессике, она новенькая, ей нужно внимание. Кларк закатила глаза, недовольно скрещивая руки и сползая по сидению. Вообще, ей не особо нравилась такая перспектива: отдать все внимание новенькой шатенке, чтобы Лекса, ее Лекса полностью была поглощена только ей. Гриффин безумно ревновала, не зная, с какой стороны подобраться к ее начальнице, чтобы та, наконец, забыла о своей доминирующей роли и отдалась чувствам, тому, что она действительно хотела. — А мне, значит, внимание не нужно? — вновь недовольно шипит блондинка, поглядывая на девушку, и вновь наталкивает себя на мысли о том, что произошло в библиотеке, однако, обсуждать это почему-то не хотелось. — Ты и так получаешь его сполна, Кларк. Не будь эгоисткой. — Действительно, — тут же меняется в настроении Гриффин, почти мурлычет и движется ближе, — не хочу, чтобы все доставалось мне. Рука самым наглым образом ложится на чужое колено, обтянутое тонкой тканью колгот, и Лекса мгновенно вздрагивает, а по коже проносится толпа мурашек. Действительно, было бы наивно полагать, что девчонка спустит это на самотек и все продолжится так, будто того случая никогда не было. Брюнетка знала, что рано или поздно, маленькая нахалка припомнит ей это и отомстит, но, в конце концов, сделает это не тогда, когда зеленоглазая практически беспомощна и ведет машину. — Кларк, убери руку, я за рулем. — Будь ты не за рулем, ты сама бы убрала, — раздраженно скалится та, —, а так, проверим тебя на спокойствие. Лекса, протестуя, сжимает колени, пока Гриффин все-таки нагло не вклинивает свою руку, сильнее щипая за кожу, чтобы брюнетка не сопротивлялась. Пальцы нагло поглаживают кожу, распаляя безумно желание резко тормознуть, чтобы Кларк впечаталась головой в стекло и пришла в себя, ну или чтобы трахнуть блондинку до потери памяти, преследуя такую же цель. Лекса попыталась отвлечься от ощущений, концентрируясь только на дороге, но стоило длинным пальцам бесстыдно скользнуть под юбку, чувствуя под собой весь жар и желание, как девушка тут же сильнее сжала зубы. — Кларк, я сейчас заторможу, и ты вылетишь из машины! — предупреждает зеленоглазая, но слышит лишь довольный смех сбоку. — Ты ведь не хочешь тормозить, правда? Нахальный сиплый голос ласкает ухо, в то время как пальцы мягко поглаживают поверх ткани. Руке безумно неудобно, но Гриффин старается не обращать на это внимание, ясно чувствуя, как возбуждена Лекса, стоит только чуть надавить подушечками пальцев в самом центре ее возбуждения. Блондинка тихо стонет, вновь надавливая пальцами, делая плавное движение вниз. Она чувствует, каким тяжелым и рваным стало дыхание брюнетки, быстро замечает, как сильно впиваются руки в руль, и, может, это не лучшая идея возбуждать ее, когда та ведет машину, но Кларк действительно чувствует себя одержимой, когда Лекса дает хоть какие-то намеки того, что ей не все равно. Она хочет этого не меньше, чем девчонка. Зеленоглазая отчаянно пытается свести колени, неудобно ерзая по сидению, пока окончательно не сдается: — Кларк, твою мать, — голос ужасно сиплый, срывающийся, на грани истерики, — убери руку, я не могу вести так машину. Гриффин довольно закусывает губу, прижимая пальцы к клитору и чувствуя крупную дрожь тела напротив, после чего неохотно отстраняется, отвернувшись к окну: — Знай, что мы еще не закончили.

***

Первым делом, Лекса бежит в уборную, чувствуя, как лицо становится пунцовым, а между ног проносится легкая пульсация. Кларк следует за ней повсюду, довольно ухмыляясь тому, что она видит в отражении: приоткрытый губы брюнетки, что тяжело дышат, покрасневшие щеки, все та же расстегнутая блузка. Гриффин ничего не может поделать с собой, медленно подходя сзади и удовлетворенно улыбаясь тому, как нервно реагирует на нее Лекса, тут же оборачиваясь и вытягивая руки вперед. — Не подходи. — Серьезно? — Кларк выгибает бровь, беря за руки девушку и прижимая их сзади к раковине. — Интересно, сколько еще должно пройти времени, чтобы ты сдалась? — блондинка нехотя убирает руки, и зеленоглазая на удивление не отталкивает ее, тогда Гриффин аккуратно касается пальцами красивого лица, очерчивая форму скул. — Хотя, должна признаться, это нереально заводит, когда ты корчишь из себя такую неприступную…, а потом лежишь по ночам, ублажая себя и думая обо мне. — светлые волосы щекочут лицо, когда губы Кларк оказываются возле уха. — Я делаю тоже самое. Гриффин находит это садомазохическим, наблюдая за тем, как Лекса почти с остервенением дергает на себя Джессику, приказывая той танцевать для нее. Блондинка не уверена в том, что хрупкой Джесс нравятся такие приказы, но она, по крайней мере, уверена в том, что все это поведение начальницы вызвано собственноручно ей. Шатенка неуверенно танцует начальнице, и Кларк чувствует ревность за то, как смотрит на нее Лекса, пожирая голодным взглядом, видно, как она старается сохранить свои руки в покое, но когда Джесс начинает трогать ее, лаская руками и пальцами, брюнетка не выдерживает, притягивая ту ближе за бедра. Гриффин ощущает, как влажно и горячо между бедер, как вместо мужских коротких волос, хочется зарыться в шикарные темные локоны, целуя каждый миллиметр горящей кожи, оставляя багровые засосы, чтобы все знали, Лекса – ее. Как только Джессика куда-то отлучается, Кларк, не выдерживая, слезает с мужчины и захватив на баре напиток для ее любимой начальницы, настойчиво приближается к той, вручая бокал прохладного мартини. — Любишь оливки? — Кларк, я же сказала, сегодня ты не танцуешь! — Отлично, я тоже не брезгую. — Блондинка бесцеремонно усаживается сверху, пресекая попытки Лексы убрать ее с колен. — Сиди, я сказала! Зеленоглазая тут же чувствует прилив возбуждения, когда Гриффин позволяет себе так разговаривать с ней, лишая права доминировать. Горячие бедра тут же прижимаются к ее, руки чуть приподнимают юбку, ногтями ведя по тонкой ткани. Лекса лениво тянется за выпивкой, чувствуя, что за время танца ей явно понадобится смочить горло. Блондинка плавно и соблазнительно двигается под музыку, выгибаясь и практически прижимаясь грудью к лицу зеленоглазой. Руки медленно стягивают с себя майку, ласкают собственную кожу, глядя на горящие глаза Лексы, что не делает никаких попыток коснуться Гриффин. Девушка медленно отстраняется, меняя положение и вклинивая свою коленку между ног начальницы, присаживаясь на ее ногу, плавно трется, чувствуя, как пульсирует клитор. Брюнетка тихо выдыхает, хватая жестко пальцами за кожу и притягивая к себе, заставляя прижаться бедрами сильнее. Кларк тащит чужие руки к своему телу, позволяя поглаживать кожу, чувствуя, как сокращаются мышцы пресса, в то время как она сама мягко обвивает шею Лексы руками, пробираясь пальцами в копну волос, заставляя откинуть шею. — Сделай мне одолжение, — Кларк шепчет в горячую кожу, оставляя невесомый поцелуй на подбородке, — я знаю, что это против правил, но… я так хочу тебя попробовать, — язык тут же скользит вниз по шее, протягивая за собой влажную дорожку и рождая слабый стон. — Вкусная… — Какого черта ты это делаешь? — тихо спрашивает Лекса, глядя в глаза напротив. — У тебя еще что, юношеский максимализм не закончился? Блондинка заливисто смеется, словно для нее это все забавная игра, она вынимает оливку из мартини, и прежде чем наполовину запихнуть ее в рот, придерживая зубами, отвечает: — Нет. Губы мгновенно приближаются к чужим, пухлым, вдавливая маленькую оливку в рот брюнетки и чувствуя, как та отвечает. Кусает зубами, чуть задевая губы Кларк, горячо дыша и не позволяя отстраниться. Гриффин не помнит, кто сдается первым, ровно также не помнит и Лекса, ощущая, как губы напротив нагло вторгаются в ее личное пространство, захватывая нижнюю губу и потягивая на себя. Зеленоглазая не понимает, какого черта творится, но громкая музыка и захлебывающее возбуждение, делают ее будто абсолютно пьяной, разрешая ощущать только чужие губы на своих губах, то яростно потягивающие нежную кожу, то едва касаясь ее. Внутри тела все замирает, а затем бешено пульсирует, заставляя каждую клеточку дрожать в нетерпении. Кларк сильнее прижимается к начальнице, вжимаясь всем телом, хватаясь за затылок и притягивая к себе, пока руки Лексы безвольно лежат на ее бедрах, а через какие-то секунды настойчиво толкают в грудь. Взгляд, некогда светло-зеленых глаз, почти черный, блестящий и сумасшедший, что Гриффин на мгновение действительно становится страшно, но не страшнее того момента, когда брюнетка сухо выдает: — Уходи, Кларк. Пока еще можешь, уходи. — и Лекса не оставляет ей выбора, уверенно вставая с дивана и желая самой поскорее исчезнуть.