Dirty Blonde

Предпоследняя. Сорян, но я действительно поняла, что фик отнимает все мое свободное время, и я действительно не могу ничем заниматься, кроме него. Но мое вдохновение всегда быстро уходит, и если я буду ждать свою выдуманную музу, то просто в итоге заморожу фф, так и не дописав его, так что..последние рывки) ------------------------------------------------------------- Любовь никогда не ищут специально, Лекса знала об этом, она никогда не испытывала настоящей любви к человеку, полной, тотальной, поглощающей ее и заставляющей думать не только о том, как бы уложить очередную красавицу в свою постель. Она не была уверена в том, что любила, но определенно точно осознавала тот факт, что влюбилась, испытывая дикую эйфорию от одних мыслей, что можно заниматься с человеком чем-то, помимо секса. Это чувство безумно пугало, заставляя забиваться в маленький темный угол и пытаться высвободиться от нежеланных ощущений. Кларк не могла этого понять, а тем более почувствовать, настаивая на своем желании, вызванном интересом. Брюнетка даже не уверена в том, спала ли Гриффин когда-либо с девушкой, а если нет, то ее азарт вполне уместен, это как убить несколько зайцев сразу: переспать и с девушкой, и с начальницей, и с преподом. Она могла бы хвалиться своим достижением всю оставшуюся жизнь, вспоминая бурную молодость, однако, факт оставался фактом — уверенность зеленоглазой таяла на глазах, и на секунду она даже задумалась о том, что будет, если они переспят? Станет ли легче, быть может, все эти гадкие чувства, наконец, оставят ее? Кларк затихла лишь на несколько дней, прекрасно осознавая, как реагирует на нее Лекса, стоило бросить лишь один взгляд, пройтись пальцами по собственной коже, закусить губу. Все чувства были запредельно накалены, нужен был лишь один неверный шаг… Брюнетка ненавидела себя за чертову слабость перед девчонкой, которая без труда могла крутить ей, с другой стороны, в какой-то момент Лекса действительно поверила в то, что если дать Кларк то, в чем она нуждается — Гриффин отстанет от нее раз и навсегда.

***

Уже через несколько дней, словно срок отходных друг от друга прошел, Кларк, как ни в чем не бывало, стояла около машины Лексы, ожидая ту. Брюнетка устало вздохнула, мельком оглядываясь по сторонам и проверяя, нет ли кого поблизости, кто будет потом форсировать тему того, что ее собственная ученица ждет ее у машины? — Ты сегодня задерживаешься. — констатирует Гриффин, чем выводит из себя зеленоглазую. Лекса вообще не понимает, какого черта Кларк имеет право так разговаривать с ней, чувствуя тотальную вседозволенность. — Трахала очередную студенточку. — безразлично протягивает та, садясь за руль. — Кажется, я не предлагала подвезти тебя. — Ты вообще редко когда предлагаешь что-либо, — Кларк садится в машину без зазрений совести, захлопывая за собой дверь и откидывая рюкзак на заднее сидение, — тебя обо всем нужно просить. Или умолять, да? Раздраженно пульсировали виски, желудок сокращался, и Лекса действительно из последних сил держала себя в руках, чтобы не сорваться на маленькой нахалке. Дав газу, машина резко сорвалась с места, оставляя за собой облако дыма. За всю дорогу брюнетка не выдала ни звука, точно поняв для себя, что лучшим решением будет просто игнорировать и задавливать Кларк равнодушием, в отличие от Гриффин, которая всю дорогу пялилась на училку, заставляя вскипать ее все больше. Когда машина припарковалась у черного входа в бар, блондинка засобиралась, прекрасно осознавая, что Лекса не в настроении, но та неожиданно остановила ее, легонько касаясь рукой. — Кларк, скажи мне, чего ты добиваешься? — светло-зеленые глаза, казалось бы, смотрели прямо в душу, рождая какую-то слабую волну дрожи внутри и заставляя в животе все переворачиваться. Никаких бабочек, никакой эйфории, только смутное чувство тревоги и страха за что-то, что Гриффин так и не могла объяснить самой себе. Не понимая, что она творит, блондинка медленно склонилась к Лексе, чувствуя, как нервный выдох ложится на ее губы, а затем сама поддается еще ближе, захватывая в плен чужие губы и чувствуя, как возбуждение с первого же прикосновение проносится по всему телу. Оно буквально лишает Кларк всякой возможности рассуждать здраво, она обхватывает руками чужие щеки, приближая к себе лицо и чувствуя, как язык Лексы медленно скользит по ее губам, не смея проникнуть в рот. — Я хочу тебя, — на секунду отрываясь от пухлых губ, шепчет Кларк, — безумно… В машине становится невыносимо жарко и, кажется, потеют стекла. За окном вовсю льет дождь, заставляя людей прятаться под крышами домов и в уютных кафе. Гриффин совершенно не хочется выходить из машины, не хочется идти в дурацкий бар, чтобы танцевать для тех, в ком она не может представить Лексу. Ей хочется только брюнетку, страсть затмевает подростковый разум, Кларк безумно хочется новых ощущений, ласк, но она практически не замечает того маленького необходимого комочка внутри ее, что называется желанием быть любимой. Интерес переполняет ее тело, заставляя отзываться на каждое прикосновение Лексы, на то, как она гладит ее волосы, трогает скулы, покусывает губы. — Я только о тебе и думаю, — Кларк — манипулятор, она знает, что зеленоглазая сдастся, нужно лишь чуть надавить на больное, распалить словами, прикосновениями, именно поэтому блондинка отстегивает одной рукой ремень, а второй тянется к брюнетке, проникая прохладной ладонью под рубашку и касаясь обнаженной спины, — я представляла тебя грубой… Лекса почти скулит, чувствуя томную болезненную пульсацию между ног, то, как грохочет ее сердце, а за окном, словно вторя, раскатами гремит гроза. Зеленоглазая уверяет себя в том, что на этом все закончится, что Кларк отвалит от нее, а ей самой станет легче. Она, словно не слыша ничего вокруг, отодвигает водительское сидение назад, ровно настолько, чтобы Гриффин, предугадав ее действия, смогла без труда перебраться на нее, восседая сверху. Лекса уверяет себя в том, что это неправильно, пока другой внутренний голос твердит о том, что на это должна быть поставлена жирная точка, и пока та слишком много анализирует, блондинка судорожно расстегивает свои джинсы, трясется, как осиновый лист в ожидании, возбужденно облизывая пересохшие губы. Лексе кажется, что Кларк не волнует ничего, кроме ее собственного удовольствия, она думает об этом каждую секунду, пока чужие губы вновь не опускаются на ее собственные, пока язык не врывается в рот, и это оказывается безумно, невероятно приятно, пока Гриффин целует ее шею, оттягивая настолько это возможно воротник рубашки. Все так неправильно, думает Лекса, мечтая забыться, и сама тянет ладонь к ширинке Кларк, что стонет при малейшем прикосновении. Девчонка вся мокрая, даже неприлично мокрая, и брюнетка не может сдержать тихого сдавленного стона: «О боже, Кларк…», резко проникая в ту пальцами, чувствуя, как Гриффин сама поддается бедрами вперед, желая, чтобы они были как можно теснее друг к другу, а пальцы как можно глубже. Лекса движется в ней хаотично и рвано, сбиваясь с ритма, ощущая, как Кларк кусает ее за шею, цепляется ногтями за спину, всхлипывает, хнычет, стонет, бьется в агонии, дергает бедрами, дрожит… Ее сердце почти выпрыгивает из груди, чувствуя сумасшедшие движения внутри себя, слыша над ухом тяжелое дыхание Лексы. — Я сейчас… — Кларк задыхается от нахлынувших эмоций, когда большой палец брюнетки ложится на ее клитор, быстро поглаживая, — черт…черт… Лекса, как хор..хорошо… Гриффин клянется, что готова умереть в тот момент, когда кончает, все кажется настолько идеальным, что она почти плачет, судорожно пытаясь вздохнуть, касаясь губами шеи зеленоглазой. Брюнетка сидит неподвижно еще пару минут, позволяя Кларк прийти в себя и отдышаться, но стоит только девчонке протянуть руки, как Лекса тут же перехватывает ее запястья. — Надеюсь, теперь тебе станет лучше… Блондинка отстраняется, непонимающе глядя в янтарные глаза, что будто в секунду поменяли свой цвет, и действительно не понимает, что происходит, однако, вопросов не задает, молча кивая и вылезая из машины, до сих пор ощущая дрожь в ногах.

***

Всю ночь Кларк никак не может сосредоточиться на работе, раз за разом вспоминая произошедшее в машине, словно это было не с ней и в каком-то сне. Такого не могло произойти по определению, она не понимала, как так сдалась Лекса, совершенно спонтанно, совершенно просто, будто бы в этом был какой-то подвох. Гриффин больше не понимала, что чувствовала на самом деле, она действительно считала, что станет легче, когда все произойдет, когда она получит желаемое, но теперь — она не знала, что ее ждет, что она чувствует, чего хочет. Подумав над тем, что вероятней всего ей нужно время, она решила переждать, и первые несколько дней все было довольно мило. Кларк решила не разговаривать с Лексой на тему случившегося, она даже не просила подвозить ее до работы, давая брюнетке время, чтобы также переварить случившееся. К выводу, о том, что им обеим нужно время, чтобы переварить случившееся, Кларк пришла еще вечером, когда любые попытки приблизиться к брюнетке заканчивались крахом, а та всеми силами показывала свою занятость, по полной пытаясь избегать Гриффин.

***

Кларк поднимается по витиеватой лестнице в гримерку, напротив которой находится небольшой кабинет начальницы. Мысли судорожно путаются, образуя непонятный комок недоразумения и невысказанных слов, сердце тоскливо сжимается, не зная, как поступить правильно. Впервые за свою сознательную жизнь, блондинка действительно не знала, что делать. Решив попробовать вновь поговорить с Лексой, она тихонько постучалась в дверь, и, не услышав ответа, приоткрыла ее, заглядывая внутрь. Брюнетка стояла у окна, всматриваясь в яркие витрины у дороги, думая о чем-то своем, о чем Гриффин даже не могла догадываться. Повисло неловкое молчание, зеленоглазая не оборачивалась, будто точно знала, что за ее спиной стоит Кларк, и никто другой, кроме нее. Снизу доносились громкие басы музыки, отдаваясь волной по барабанным перепонкам, отчего-то вся атмосфера казалась такой умиротворяющей, и между тем рождало глубокое чувство тревоги в самой глубине души. Брюнетка вздохнула, наконец, осмелившись обернуться, глядя как смотрят на нее глаза напротив. Не так как обычно с вожделением, по-особенному, осознано. — Зачем ты пришла? Кларк наклоняет голову, типа «Да брось тебе, будто ты не знаешь», делает коротенькие шаги навстречу, разочарованно глядя, как Лекса пятится назад, совершенно избегая любого контакта. — Пожалуйста, не раздражай меня своим поведением, — блондинка действительно начинает закипать, совершенно не понимая, чего добивается начальница своим поведением, почему так грустны ее глаза, а руки в панике ищут опору, не позволяя их касаться, — как долго ты еще будешь делать вид, что все идет, как надо? — Разве нет? — холодный тон Лексы бьет будто розгами по молочной коже, ранит. — Ты получила все, что хотела, не так ли? — Да, но я просто подумала… — лепечет Кларк, однако, зеленоглазая совсем не в настроении выслушивать сейчас что-либо. — Подумай лучше, Гриффин, — перебивает та, — мне нужно побыть одной, не оставишь меня? Блондинка молча кивает, смиренно покидая маленький кабинет и не слыша, как за стеной обреченно выдыхает Лекса, без сил падая в кресло.

***

Возможно, такая передышка в некотором роде это стала полезной для них обеих, хотя мысли блондинки так далеко и не уходили от темы, которую она обдумывала целыми днями. Целыми днями — означает всегда, Кларк буквально засыпала с размышлениями на тему ее собственных чувств, а с утра просыпалась с мыслями о том, что предстоит пережить в университете и баре. Лекса вела себя неприступно, будто того самого секса в машине никогда не было, не было и их взаимного притяжения, ночевки у брюнетки дома, ее откровенного рассказа о детстве. Неужели, Кларк облажалась, поверив в то, что она тоже могла понравиться Лексе? Блондинка сходила с ума на парах, чувствуя, как болезненно сжимается все в животе, глядя на то, как преподша уделяет внимание всем, кроме нее, несмотря на то, что она старательно тянет руку, зубрит днями ненавистные темы, она никак не может понять, что происходит, и это ужасно злит.

***

Кларк совсем не уверена, что застанет Лексу здесь, она понимает, что ничего не знает о ее личной жизни, о ее графике, где и когда она появится, и ей не хочется чувствовать себя маньяком, но все же блондинка мысленно молится на свою удачу, переодеваясь в спортивную форму. Когда человек зол, он выпускает пар двумя путями, и Гриффин не ошибается: как только она входит в тренажёрный зал, то тут же замечает знакомую до дрожи фигуру. Темные волосы убраны в хвост, лицо максимально сосредоточено, сама Лекса сидит на тренажере и качает ноги, даже не глядя в сторону блондинки. Кларк чуть мнется, но все же идет к своей зеленоглазой любимице, что в последнее время совсем не настроена на разговоры, и когда уже оказывается совсем близко, Гриффин присаживается напротив нее, всматриваясь в напряженное лицо. — Ты за что-то обижена на меня? — не сдается блондинка, пытаясь привлечь внимание Лексы к себе. — Или злишься? Почему ты, черт возьми, ведешь себя, как маленькая девочка? — Кларк, не подходящее время. — У тебя всегда неподходящее время, — взрывается девушка такому откровенному игнорированию, — Кларк, не сегодня, Кларк, у меня дела, Кларк, оставь меня одну, — пародирует та, резким движением вставая с корточек и пресекая любые попытки Лексы доделать упражнение, нагло усаживаясь сверху, удерживая рукой ее подбородок, — смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Брюнетка разгорается в ответ такому поведению, с силой хватая Гриффин за запястья и убирая руки от своего лица. Обе тяжело дышат, и все это напоминает обеим о том, какой силы притяжение было еще пару недель назад, сердце бешено грохочет, а внутри уже завязывается узелок желания. — Зачем ты пришла? Тебе было мало тогда? Кларк не понимает, какого черта ее заводят эти слова, так, что она плавно ведет бедрами, сидя сверху на брюнетке. Зрачки той пульсируют, руки удерживают запястья Гриффин, а во рту все пересыхает. Она ненавидит это странное страдальческое чувство из-за собственной слабости, которое совершенно не вовремя перемешивается с диким желанием прибить Кларк к чертовой бабушке, чтобы она больше никогда не подходила к ней, не строила щенячьи глазки, чтобы никогда ее грудь не вздымалась так сексуально перед ее лицом, а губы не были в такой близости. Кларк постанывает от удовольствия этой игры, когда несильно пытается вырваться и руки Лексы сильнее сдавливают ее запястья. Блондинка делает дерзкое движение тазом, вызывая у преподши дикое желание взять ее прямо здесь, чтобы аккуратный рот издавал самый приятные звуки на свете, пока ее рука трахает Гриффин до исступления. — Я не слепая, Лекса, — тихо шепчет девушка, не отрывая взгляда от светло-зеленых глаз, который воспламеняют все ее тело, — я вижу, как ты хочешь меня и как ты бегаешь от этого чувства. — Ты когда-нибудь перестанешь так много болтать? — брюнетка почти стонет, за грудки перекидывая Кларк на рядом лежащие маты, наваливаясь сверху, та довольно мурлычет. — Трахнешь меня прямо в университете? — зубы игриво хватают воздух рядом с чужим ртом, и Лекса в бешенстве бьет кулаком по мату рядом с головой блондинки. Она быстро вскакивает на ноги, практически вылетая из зала и чувствуя, как все тело бьется в конвульсиях, а лицо, кажется, раскраснелось. Нет, ей определенно нужно выпустить пар. Брюнетка совершенно запуталась в собственных чувствах и мыслях о том, что чувствует к ней Гриффин, чего она хочет, а главное — зачем? Но несколько дней спустя это уже не имеет никакого значения.

***

Кларк заканчивает работу раньше, отпрашиваясь у Феликса и ссылаясь на дикую головную боль, она действительно была сегодня в ударе, изрядно перепив и получив щедрые чаевые. Кристалл была права — твои чаевые напрямую зависят от возбужденности клиента, кажется, Гриффин постаралась сегодня на славу, не обращая внимание на косые взгляды брюнетки, что забилась в углу бара и даже не просила никого танцевать для нее. Сказка закончилась в два часа после полуночи, когда Кларк устало плетется по лестнице, разглядывая психоделические картинки на стенах, пытается закрыть уши от оглушительной музыки, когда перед глазами все плывет и она надеется только о том, что не рухнет с лестницы вниз, чувствуя, как алкоголь нешуточно кружит голову. Дверь в гримерку с шумом открывается, благодаря Кларк, и она довольно вваливается внутрь, прикрывая от опьянения глаза, пока не замечает знакомую темную макушку, а если хорошо присмотреться, то можно понять, что это Лекса, вальяжно раскинувшаяся на диване. Странная ухмылка вторит ухмылке брюнетке, но затем сходит на нет, когда голова начинает отображать реальность и, сидевшую на коленях перед начальницей, танцовщицу. Рука зеленоглазой покоится на чужой голове, и судя по цвету кожи, и волосам, и фигуре, Кларк, даже в пьяном уме, понимает, что это Джесс. Маленькая, милая Джесс, которая с трудом раскрепощает себя перед мужчинами, зарабатывая меньше всех в этом баре. Маленькая, милая Джесс даже не оборачивается, покорно сидя на хрупких коленках перед Лексой, и только чуть подрагивающая ее голова говорит о том, что она все еще жива, не заснула между ног этой холодной принцессы. Кларк чувствует, что ее словно огрели по голове чем-то тяжелым, а затем переломали ребра, обездвижили и перекрыли кислород. Она не понимала, чего в данный момент чувствовала больше: смущения, отвращения либо безумной жалости к своей бестолковой голове. Ей определенно хотелось вырвать, прямо на пол, перед Лексой, показывая все свое отношение к происходящему, но Гриффин почему-то так и не уходила, стоя, как вкопанная и переводя идиотский взгляд с дергающейся макушки Джессики на безразличное выражение лица Лексы, которая даже не пошевелилась с того времени, как вошла Кларк, продолжая демонстративно сидеть, широко расставив ноги. Сердце болезненно сжалось, глядя на все то, что разворачивалось прямо у нее перед глазами, и блондинке стоило действительно огромной силы воли, чтобы молча пройтись к своему столику и захватив сумку, с которой она приехала, так же молча выйти из гримерной, не кидая больше ни единого взгляда на Лексу, и потом, сидя на заднем сидении такси, которое уже везло ее домой, расплакаться, подобно маленькой девочке, именно в такой неподходящий момент понимая, что она влюбилась. Кларк осознает это окончательно и бесповоротно.