Часть 2
4 ноября 2015 г., 18:18
Время шло в своем обычном ритме, но Рей и в правду всегда и везде был рядом. Он стал для меня единственным и настоящим другом, который не даст заскучать, опорой, которая не даст упасть. И тем единственным в мире, кто говорит правду. Он помог мне осознать, что ложь – это такая же обыденность, как каша на завтрак. Рей всегда знал, когда люди не договаривали. Благодаря Нему, никто не мог причинить мне вред своим враньем. Он оберегал меня и был для меня атмосферой, видимой только мне, тем пространством, которое окружает только меня.
Когда мне было 11, я вернулся домой со школы, дома не было никого, стояла звенящая тишина, которую я нарушил своими шагами и шуршанием одежды, целый день я не общался с Рэем, мне его не хватало. Хотя иногда Он не появлялся по несколько дней. Я полагал, что у такого великого существа должно быть куча других дел, помимо меня, и эти мысли вызывали в моем сердце какую-то колющую ревность. В тот вечер я ощущал, что что-то должно произойти, что-то невеселое. Мое предчувствие подтвердилось громким хлопком двери, криками мамы. Я не помню, о чем были те громкие слова, но я отчетливо понимал, что это не к добру. Мама кричала на папу, а тот в свою очередь на нее, они спорили. Мама плакала.
А я забился в уголочке своей комнаты и трясся в страхе, предвкушая большие перемены. В какой-то момент крики стали тише, я боялся прислушиваться. Закрыв уши, с силой надавливая на свой череп, я надеялся не услышать страшного. Во все еще пугающих, но приглушенных звуках я начал различать родной голос. Сразу, как-то не задумываясь, убрал ладошки с ушей и прислушался.
— Зачем ты закрыл уши, Брайс?
— Не хочу слышать, как папа с мамой ругаются, — мой голос дрожал. Именно ощущая Рэя рядом, я хотел разреветься, просто взять и выплакать все мои страхи и пугающие догадки.
— Не смей плакать, малыш, — Его голос был тверд, и я закусил губу, что бы не подвести Его, — Ты же сильный, сильные не плачут, сильные идут дальше, — я не мог понять к чему Он это, и видимо, это читалось на моем лице, потому что Он продолжил.
— Хочешь знать, что происходит с твоими идеальными родителями?
Я неуверенно кивнул.
— Они разводятся.
— Я не понимаю.
— Они больше не будут вместе, у тебя больше не будет большой счастливой семьи. Через пару месяцев твой папаша женится на другой женщине, а твоя мама будет сама о тебе заботиться.
Я все же расплакался. Горькими слезами. И плакал минут пять без остановки. Будто мои слезы могли что-то изменить в ситуации, в которой я не играю роли.
— Наревелся? Полегчало? — как ни странно в тоне не было ни упрека, ни насмешки.
Я отрицательно мотнул головой.
— Не надо плакать. Это уже случилось. И единственное что ты можешь – это получать выгоду.
— О чем ты говоришь?
— Я говорю о том, что при разводе родители попытаются подсластить пилюлю, задарят тебя подарками и накормят обещаниями. А ты просто обязан этим воспользоваться. Извлечь максимум выгоды для себя.
— А разве это хорошо? — мне казалось, что это не правильно, радоваться, когда моей семьи больше нет.
— А разве есть разница между хорошим и плохим поступком? — ответили мне вопросом на вопрос. Я совсем растерялся и забыл о невеселой ситуации за стенкой.
— Любой поступок состоит из двух частей. Намерение и сам поступок.
— Это как? — Он заинтересовал меня своим тоном, интонацией и самой идеей.
— Вот, например, ты спас от смерти человека. Это хорошо или плохо?
— Хорошо, — не задумываясь, ответил я.
— А если, спасенный тобою человек, окажется серийным убийцей, и после спасения убьет еще, скажем, человек двадцать. Это хорошо или плохо?
— Плохо, — уже не так уверенно я дал свой ответ.
— А если, один из убитых окажется политиком со страшными амбициями, которые могли бы повлечь смерть 'неправых' и геноцид? Хорошо или плохо, что его планы не осуществятся? — Его голос становился громче и живее, я воодушевлялся, хоть и не полностью улавливал смысл Его сложных слов.
— Хорошо.
— А если одной из жертв оказалась бы беременная женщина? Хорошо или плохо?
— Плохо, — нахмурился я, начиная запутываться.
— А если ее сын родился бы гением, создавшим вирус, способный убить всех людей, и с таким же успехом он мог бы создать и лекарство от рака.
— А зачем тогда мы совершаем хорошие поступки? — я был готов второй раз разреветься от безысходности и той сложной мысли, которую Рэй пытался до меня донести.
— Хороший вопрос «Зачем?». В том то и дело, что мы делаем все ради кого-то и ради чего-то. Нами руководят намерения. Многие ошибочно судят людей по поступкам, когда критерием являются намерения. Это то, что у тебя на уме и у тебя на сердце. Так, чего же ты хочешь, малыш?
— Что бы родители остались вместе, — выпалил я то, что у меня на душе.
— А почему ты этого хочешь? — голос Рэя звучал так близко, что я ощущал его волосками на коже.
— В семье мы были счастливы, — тихо прошептал я, понимая, что «были».
— Но ты можешь быть еще счастливее, еще довольнее, еще успешнее. Все люди думают лишь о себе, о своих ранах, о своих интересах. Даже твои родители разводятся, не думая, как это скажется на тебе, их сыне, ребенке. Ты должен научиться выживать среди самолюбивой массы. Ты должен жить, не страдая.
— Я почти понял, о чем Ты.
— Ты делаешь это с хорошими намерениями. Потому что желание жить – не может быть плохим, — это были его последние слова в тот вечер, произнесенные гораздо тише, от того и запавшие в душу сильнее.
Я долго думал о нашем диалоге. Эти слова так глубоко засели в моей головушке, что пустили необъятные и сильные корни в мою будущую жизнь. Я не мог забыть ни слова. Эту мысль я трепетно пронес сквозь всю свою последующую жизнь.
