Свет мой, зеркальце

Вещи не вмещались. Крис вздыхал, морщил лоб, перекладывал аккуратные стопки так и эдак, но они никак не хотели геометрически чётко вписаться в зев раскрытого чемодана. А ему, Крису, сейчас это было крайне необходимо для достижения если не всеобщего, то хотя бы локального, кратковременного дзена. Вообще он не любил перемен в графике. Ему нравилось думать, что хотя бы какая-то часть его жизни упорядочена, расписана и стройна, как пальмы вдоль пляжа в Майами. И поэтому к приятным встречам ты готов заранее, а к не слишком приятным имеешь время подготовиться и даже продумать линию поведения, чтобы сохранить лицо. И вот эта часть — в которую он, если честно, верил почти так же искренне, как в Санта-Клауса в детстве, — дала сбой, и теперь ему приходилось собирать вещи на комик-кон на два дня раньше первоначальных планов. Потому что теперь у него в расписании — святое дерьмо! — стоит совместный фотосет и раздача автографов с Себастьяном Стэном. Со Стэном, мать его! Крис устало вздохнул и снова переложил стопки вещей. Нахрена ему эта безрукавка? Убрать. И джинсы эти светлые, маркие тоже убрать, перетопчется без них. Всего три дня, Крис, думает он. А шмотья набрал, как будто в полноценный отпуск собрался. Перед кем ему красоваться? Он уже начинал ощущать себя престарелым драконом-маразматиком, без конца перебирающим свои лучшие побрякушки в пещере, и, наконец, слабо улыбнулся. Вытащил безрукавку и джинсы, симметрично уложил оставшиеся стопки и — вуаля! — вид содержимого чемодана его устроил. Неожиданно зазвонил кинутый на небрежно застеленную кровать телефон. Дисплей вещал, что это Карли. — Да? — Крис ответил с интересом, потому что звонки от старшей сестры в последнее время были редкостью. — Крис, — в голосе Карли слышалось облегчение, смешанное с радостью. — Хорошо, что взял. Я соскучилась. — Я тоже, — улыбнулся Крис. — Всё в порядке? — Вообще-то, это я у тебя хотела спросить. Знаешь, такое странное тревожное чувство внутри. Дай, думаю, позвоню братишке. Крис снова улыбнулся. Наверное, так работают родственные узы, или это кровь отвечает на внутренние колебания одного, транслируя их другому. Странная, конечно, штука. — Всё нормально. Собираюсь на комик-кон в Солт Лэйк Сити. — Вот оно! — едва не взвизгнула Карли, отчего Крис прикрыл глаза. — Самолётом? — Ну не пешком же. — Зануда, — Карли тоже улыбалась ему прямо в трубку, и от этого тёплого тона тревога на самом деле немного отпустила. Если бы дело было только в очередном перелёте… — Я тебя не отвлекаю? — Немного. Я собирался. — Просто хочу пожелать удачно слетать, Крис. Прими успокоительное. А в самолёте включи любимую музыку и поспи, хорошо? Всё будет замечательно, вот увидишь. — Слушаюсь, мой командир, — кивнул Крис. — Спасибо, что волнуешься, детка. — Мне можно, — ответила Карли. — А тебе не стоит. Ладно, целую тебя. Обязательно напиши, как долетишь. — Договорились, Карли. Целую тоже. Он нажал на алую индикацию окончания разговора и откинул телефон обратно в мягкие волны наброшенного на простынь одеяла. Если бы дело было в самолётах. Если бы дело было только в самолётах… Он летел на комик-кон, и впереди маячил целый день бок о бок с Себастьяном Стэном. С его грёбаным ночным кошмаром, из-за которого он несколько раз за последнее время просыпался посреди ночи с пожаром в пижамных штанах. Если бы он знал, что его так замкнёт после того раза, он бы… он бы ни на шаг не приблизился тогда к его номеру. Чуть перебрал, подколоть его решил… Теперь расхлёбывает, и нет этому ни конца, ни края. В особо горячие минуты, обычно в первые минуты пробуждения после порнографических снов с Себастьяном в главной роли, он чувствовал себя школьницей. Той самой девочкой-школьницей, которую мама впервые отпустила смотреть Высшую футбольную лигу и которая едва не потеряла сознание от возбуждения и пошедшей носом крови. Конечно, столько разгорячённых мужских тел, столько плотно обтянутых тканью крепких задниц! Он чувствовал, что был не готов к увиденному тогда. Конечно, отвлечённо он считал Себастьяна горячим. Чёрт, тот был горяч, и это не было проблемой или секретом. Но одно дело отвлечённо признавать это, и совсем другое — видеть своими глазами, на что этот чёрт способен на самом деле. Крис не был готов к такому повороту. Себастьян словно отравил его. Он надеялся на время. Время проходит, неизбежно затирая остроту впечатлений. Это нормально. Вот только если не юлить перед самим собой, забывать увиденное почему-то не хотелось. И подсознание настолько активно противилось логике, что Крис готов был пасть в этой неравной битве, выкинув между враждующих армий рваный белый флаг. Серьёзно, он устал. Если бы он мог переиграть тот вечер, он бы не стал брать Себастьяна на «слабо». Посмеялся бы и ушёл к себе спать. Или не ушёл бы? Чёрт… Крис запустил пальцы в волосы, огладил отросшую бороду. Посмотрел с высоты своего роста на разверстую пасть чемодана и закрыл её точным движением ноги. Он запутался. И нервничал. В тот раз он сбежал, но сейчас… Он, блядь, просто не знал, как теперь смотреть Себастьяну в глаза после всего случившегося. И как Себастьян будет смотреть на него, влезшего в слишком личное и интимное. А ведь они были неплохими приятелями. «А ещё он чертовски горячо отдрачивал себе», — вякнуло подсознание, и Крис запоздало хлопнул себя по щеке. Вздохнул. Посмотрел на часы. — Время, — сказал сам себе. Присел над чемоданом и начал застёгивать длинную змеистую молнию на крышке. В голове вертелись образы — один развязнее другого. Крис упорно тянул за язычок и смаргивал. Хотелось выкинуть эти картинки из памяти. Хотелось научиться их хотя бы контролировать, чтобы они не мельтешили перед глазами, когда это нахрен не надо. Но был во всём происходящем и плюс — Крис в кои-то веки почти не беспокоился насчёт перелёта. Крис был занят другим — предвкушал и паниковал перед встречей. **** Себастьян никак не мог понять, что происходит. Нет, всё, в общем-то, было ожидаемо — немного деревянный Крис в глухом сером пуловере старательно улыбался на камеры, подчёркнуто вежливо и доброжелательно общался с фанатами, предельно корректно придерживал его за спину и предплечье пару раз. Руки держал в карманах почти всё время, и Себастьян знал, какие титанические усилия Эванса идут на этот контроль. Но всё это не отменяло его смазанного нервного приветствия в самом начале и того, что стоило Себастьяну ободряюще хлопнуть его по плечу или случайно коснуться рукой, как Крис каменел. Нет, это было почти незаметно, но Себастьян отлично чувствовал. Словно Криса в этот момент коротило, замыкало, и он на мгновение, но всё же выпадал из реальности. А потом включался и делал вид — да ничего особенного, ну подумаешь, с кем не бывает. Не выспался, устал, долгий перелёт. И вообще, работаем, Стэн. Улыбаемся, машем, всё как обычно. Не смотри на меня с этим завуалированным интересом, пожалуйста, я не яйцо Фаберже. И они работали, улыбались, подписывали, а потом Себастьян не сумел поймать момента, когда Крис вдруг исчез. Вот только что был под боком, а теперь раз — и нет. Пусто. Себастьяну ничего не оставалось, как пожать плечами и отправиться в номер. Хотелось немного поспать, а вечером спуститься в бар и культурно оттянуться чем-нибудь крепким и дорогим в малознакомой компании за интересными разговорами. Ему нравилось общаться: весело, запойно, на грани флирта, чтобы на следующий день даже и не вспомнить — ни лиц, ни имён, ни, собственно, тем разговоров. Ненужная информация. Осуществить задуманное оказалось проще простого, и если не считать пары лишних автографов и нескольких дополнительных фотографий, он быстро добрался до номера. Выспавшись от души, Себастьян привёл себя в порядок, натянул любимые, чуть помявшиеся — впрочем, это было совсем не заметно, те сидели едва ли не в облипку, — в чемодане штаны и надел тёмный кардиган. Пригладив волосы пятернёй (а, чёрт с ними), он вытащил ключ-карту и вышел из номера, чтобы спуститься в бар. Виски приятно ложился на язык, лёд празднично искрился в стакане, а компания из щебечущих девиц и пары молодых людей нашлась сама собой почти моментально. Те даже культурно сделали вид, что не сразу его узнали. Забавные ребята. Они выбрали отдалённую мягкую зону, уселись на низкие диваны и обложились подушками. Болтали, смеялись, пили. Болтали снова, не переставая. Подначивали его, и он делал вид, что ведётся на откровенность — милая, ни к чему не обязывающая игра. Себастьян понял, что что-то не так, по усилившимся шепоткам девушек. Обернулся — ну конечно. С неумолимостью и грацией советского ледокола (он видел такой давным-давно на картинке в детской книге и впечатлился надолго) на них надвигался Крис Эванс. Со стальной решимостью во взгляде, совершенно нечитаемым выражением лица и стаканом в руке он шёл сквозь толпу отдыхающих, и люди расступались перед ним, как пресловутое море перед Моисеем. Себастьян неосознанно сглотнул и отвёл взгляд. Неловко улыбнулся девушке напротив, заправил выбившуюся длинную прядь за ухо. «Эй, эй, стоп. Что за реакции, Себастьян? Расслабился и играем. Играем, вечер только начался». — Добрый вечер, — мягко пророкотал Крис, наклонившись рядом с ним над столиком. — Вы не против, если я на несколько минут заберу его, — он говорящим взглядом посмотрел на Себастьяна, и, не обращая внимания на всеобщие «конечно, о чём речь, присоединяйтесь потом, у нас тут философские прения» подцепил его под локоть и потащил куда-то в сторону барной стойки. Сопротивляться железной хватке было бессмысленно, да и не хотелось. Себастьян наоборот шёл как можно ближе, чтобы накрепко сцепленные на локте пальцы Криса не бросались в глаза особо внимательным присутствующим. Они остановились в самом дальнем углу у нескольких свободных высоких стульев, и Крис наконец-то отпустил его руку. Посмотрел в глаза — странным, незнакомым взглядом — и забрался на ближайший. Себастьян мысленно пожал плечами и занял соседний стул. Надо же, какие чудеса творятся. — Мне виски, — заказал он у подошедшего бармена. — И льда побольше. — Вам, сэр? — спросил бармен у Эванса. Тот только помотал головой. Его пальцы ещё сжимали стакан с недопитым виски. — Ты пьяный? — вдруг запоздало догадался Себастьян. Крис усмехнулся, поднял толстостенный стакан и покрутил содержимое перед глазами Себастьяна. Если и выпил, то не больше пары глотков. — Первый на сегодня. Себастьян уважительно хмыкнул. Может ведь, когда хочет. — Что происходит, Эванс? — спросил он, когда его собственный заказ проехался по дереву и затормозил в ладони, взбодрив ледяным касанием стекла. — Что-то случилось? Ты сегодня сам не свой. Крис сделал глоток и уставился в одну точку перед собой. По прикидкам Себастьяна — куда-то в район ополовиненной бутылочки абсента или золотой текилы рядом в нише стены за стойкой. Кто его разберёт? — Ты со мной случился. Уронил обречённо, как припечатал. Делавший в этот момент глоток виски, Себастьян поперхнулся, едва не подавился, закашлявшись. Крис даже бровью не повёл — так же сидел и гипнотизировал бутылки. — Я хотел бы уточнить, о чём ты сейчас говоришь? — вкрадчиво поинтересовался Себастьян, когда горло перестало першить. — Звучит очень неоднозначно, знаешь ли. — Ты мне весь мозг вытрахал, Стэн, — печально заявил Крис бутылкам и, наконец, повернул к нему свои чистые, невинные глаза. С такими обычно стоят на мессе в воскресенье. — Никак забыть не могу, как ты тогда перед зеркалом… — он вздохнул, отвернулся и снова сделал большой глоток. Стакан почти опустел. Себастьян, мягко говоря, догонял медленно. Потому как давным-давно из головы тот раз выкинул — какой смысл ебать себе мозг уже случившимся? Надеялся, что так же поступил и Крис, а поди ж ты… Он вдруг представил мучения несчастного коллеги, спёкшегося под гнётом собственных фантазий, и ему стало по-детски смешно. Он хихикнул. И рассмеялся, надеясь, что это выглядит не слишком нервно. — Не смешно, блядь, — тихо резюмировал Крис. — Ты серьёзно? — Себастьян нагнулся над стойкой и зашептал, оказавшись очень близко к Крису. — Нет, Эванс, ты серьёзно? Ты же взрослый мужик… — Стоит у меня на тебя тоже по-взрослому, — как по маслу произнёс Крис, а потом едва заметно дёрнулся, кашлянул и отправил в рот остатки виски. Нервным жестом подозвал бармена и попросил повторить. — О, боже, — только и смог выдохнуть Себастьян, падая лицом в вытянутые на стойке руки. Снова мелко затрясся — это было до нелепого смешно. Неловко. Опасно. Что за чёрт вообще? — Перестань ржать, — прорычал над ухом Крис. Ощутимо обдало запахом дорогого алкоголя и каким-то вкусным тяжеловесным парфюмом. — Мне, например, вообще не смешно. — Между прочим, ты сам тогда напросился, я тебя свечку держать не приглашал, — Себастьян поднял голову с рук, распрямился и откинулся на невысокую спинку, принимая самую расслабленную из возможных в данной ситуации поз. Он никак не мог стереть с лица усмешку и прекрасно знал, как выглядит сейчас — словно заманивает Криса на второй круг. Это была какая-то наезженная лыжня, с которой Себастьян просто не в силах был свернуть, хотя флиртовать с Крисом совершенно, вот боже упаси, не входило в его планы. К чёрту таких натуральных натуралов. Себе дороже. И вот теперь лыжи смазаны, и он нёсся куда-то по инерции, словно на скоростном спуске. И глаза Криса напротив уже совсем не голубые, серые какие-то, потемневшие. Себастьян неловко ткнулся языком в нижнюю губу, натягивая кожу изнутри, и тут же мысленно закатил глаза — блядь, блядь, что я делаю? Надо это прекращать. Внутренняя истеричка разогревала связки. — И чего ты хочешь? — спросил Себастьян как можно ровнее, нарушая неловкое молчание. Крис отвернулся, пожал плечами. В его руках — аккуратных, странно неподходящих большому телу — уже грелся и истекал конденсатом новый стакан с виски. Себастьян вздохнул и вдруг решился: выбрал линию поведения а-ля закадычные друзья. Если Крис не идиот, он не обидится. — Слушай, Эванс, — начал он со спокойной улыбкой. Взгляд плясал от собственного стакана к пальцам и лицу Криса. — Ты просто устал. Тебе надо расслабиться. Выспаться. — Я не напрягался и хорошо спал, — был ему ответ. И тут Себастьяна осенило. Он улыбнулся и облизнул губы (мысленно отвесив себе за это пощёчину), наклонился к Крису очень близко и зашептал: — Значит, тебе нужно сделать это. О. Крис едва не подпрыгнул на стуле, и улыбка Себастьяна растеклась ещё шире. — Что — «это»? — недоверчиво поинтересовался Крис тем же полушёпотом. Вкусный, почти осязаемый на языке парфюм ощутимее ударил в голову. Себастьян зажмурился, наклонился к самому уху Криса и прошептал: — Трахнуть себя. Крис отшатнулся. Посмотрел нечитаемо — то ли с опаской, то ли с восхищением. Себастьяну же хотелось дышать его запахом. Они и так сидели слишком близко, их локти и колени соприкасались, и через ткань кожу пекло. Неужели он напился с двух порций виски? Стареет, что ли… Себастьян прикусил губу, а потом снова наклонился ближе и зашептал: — Как я тогда. С чувством, с толком, не торопясь. Не так, как ты обычно передёргиваешь — едва ли не бегом, по пути из ванной в спальню. Не смотри так, у тебя это на лице написано. Не ценишь ты маленьких человеческих радостей, Эванс. А ты по-другому попробуй. Выпей немного, расслабься, устройся у зеркала, вспомни всё то, что тебе нравится, — голос у Себастьяна к этому моменту почти сел, и выходило невнятное хриплое мурлыканье. Воображение почему-то начало рисовать непристойные сюжеты с Крисом в главной роли, — и сделай себе приятно. — Ты меня что, дрочить учишь? — изумился его наглости Крис. — Фу, Эванс, — рот Себастьяна искривился наполовину — словно вообще жил отдельной жизнью, и порой внутреннее Себастьяново «я», далёкое от этих изысков подсознательного флирта, хотело попросить чашу с водой и демонстративно изобразить «я умываю руки». — Я просто говорю тебе. Даже настоятельно советую — попробуй. Ты будешь приятно удивлён. Посвяти этому время. Настройся на удовольствие. И трахни себя так, как никто этого никогда не сделает, — выдохнул он в покрасневшее ухо Криса. Внутренняя истеричка бегала кругами, губы горели — что он с ними только не делал за последние пять минут. Эванс шумно вдохнул, распрямился и в один глоток выпил остатки виски. Увесисто хлопнул стакан о столешницу и стёк со стула. — Мудак ты, Стэн, — печально и почему-то совсем не обидно сказал он, проходя мимо. Себастьян медлил несколько секунд. Неожиданно для самого себя схватил Криса за серый пуловер, притянул чуть ближе и снова зашептал: — И лосьона побольше, не жалей. Чтобы всё хлюпало и скользило. Увидишь, тебе понравится. И вообще, запиши на видео, покажешь потом, — улыбнулся он и отстранился, напарываясь на взгляд Криса. Тот резал его на тонкие ремешки без анестезии. — Пошёл ты, — незло ответил Крис, отвернулся и побрёл в сторону выхода из бара, к лифтам. Себастьян выдохнул. Сдулся, кончился — как угодно. Внутренняя истеричка схватилась за голову и голосила: «Запиши на видео? Запиши на видео?! Ты в своём уме вообще?». Себастьян провёл руками по лицу, с силой помассировал прикрытые веками глаза. Снова повернулся в ту сторону, куда ушёл Крис. Его мощная ссутулившаяся фигура вкупе с руками, запрятанными в карманы, вызывала только одно желание — догнать, обнять и успокоить. И именно этого делать точно не следовало — подобные порывы всегда заканчиваются каким-нибудь глобальным пиздецом. Себастьян знал, как это бывает. Поэтому посидел ещё десять минут, допил свою порцию и отправился наверх, в свой номер, спать. Утро вечера мудренее. **** Крис зашёл к себе, но ключ-карту в кармашек за дверью не воткнул. Было приятно побыть в сумерках номера. Он приблизился к панорамному окну, постоял у стекла. Подышал на него и нарисовал на поверхности несколько невнятных загогулин. А почему, собственно, и нет, подумал он вдруг. Себастьян, конечно, мудак, но... вдруг, это правда поможет? Может, это вообще единственное правильное решение, и других не предвидится? Он всё же воткнул ключ-карту в кармашек, и номер залился мягким светом. Крис выключил всё, кроме прикроватных бра. Стянул через голову пуловер и майку, ощутив прохладу воздуха кожей. Старательно обходя взглядом зеркальную гладь трюмо напротив кровати, пошёл в ванную. Крис раньше не придавал значения тому, что в ванных отелей столько странных пузырьков. Обычно его интересовал только один, с надписью «шампунь». Им же он и мылся — какой смысл открывать-закрывать тюбики, если есть большая доля вероятности, что разлито всё из одного флакона? А тут он вчитался и был очень удивлён, что кроме геля для душа и шампуня ему были предоставлены: крем для рук, лосьон для тела и даже молочко для снятия макияжа. Неплохо, хмыкнул он. Сжал в пальцах бутылочку с лосьоном и решительно направился в комнату. Зеркало над трюмо отражало усталого бородатого мужика с обнажённым рельефным торсом, в джинсах, угрюмо смотрящего то на баночку в своей руке, то в глаза своему отражению. — Какого хера я делаю? — задал Крис риторический вопрос в воздух и сам же вздохнул. — Стэн, сука… А потом как-то вдруг вспомнил это его блядское «запиши на видео» и поймал себя за тем, что полез в карман за телефоном. Естественно, он не собирался никому показывать это хоум-видео. Тем более Себастьяну. Вряд ли бы он и сам стал смотреть, скорее всего, удалит сразу. Но сама мысль отчего-то показалась свежей, бодрящей. Задорно скребущей изнутри. Это было лучше, чем уныло глазеть на себя в отражении зеркала. Он отложил лосьон и принялся как-то закреплять телефон на трюмо — между книгой и косметичкой. Проверил — в кадр попадала почти вся кровать. Крис нажал на начало записи, мысленно поразился сам себе и вернулся на покрывало. Сел посередине по-турецки. Усмехнулся криво — порно со своим участием он снимал впервые. Преодолевая неловкость, Крис открутил крышечку и налил на ладонь лосьона, запоздало подумав, что джинсы надо было бы снять до того, как запачкал руки… Провёл влажной прохладной ладонью по шее, скользнул по плечам. Щекотно. Взглянул в зеркало — вязь надписи под ключицей красиво заблестела. Крис повёл рукой дальше, к соскам, прикрыл глаза, пытаясь ухватиться за ощущения. Чувствительные пальцы цеплялись за волоски на коже груди. Было довольно приятно, но возбуждение не шло. Происходящее напоминало странный фарс. И всё же одновременно с неловкостью просыпался охотничий азарт: какого хрена, собственно? Что я, хуже Себастьяна Стэна? Я вообще очень даже ничего. Так решил Крис, наблюдая за своим зеркальным двойником. У того оказалась закушена нижняя губа, а пальцами он настойчиво теребил, приглаживал и придавливал упругий маленький блестящий от лосьона сосок. За него было сложно уцепиться, но с каждым движением он становился твёрже и чувствительнее. Крис шумно выдохнул от неожиданности — первая пробная волна тепла опустилась в пах, словно подбадривая. Вопреки правилам игры мысли Криса уходили куда-то в опасном направлении. «Вспомни, что тебе нравится», — зашептал в самое ухо знакомый голос, и вторая волна тепла не заставила себя долго ждать. — Ч-чёрт, — выдохнул Крис, пропуская другой сосок между скользкими пальцами, грубовато вытягивая его. Обычно он никогда не занимался подобным — зачем, когда есть член? Но ощущения оказались неожиданно свежими и приятными, незаезженными. Даже местами острыми. Горячая тяжесть медленно стекала в низ живота от этих нехитрых действий, и Крис ухмыльнулся, когда снова посмотрел в зеркало. Сейчас он выглядел достаточно порнографично для того, чтобы искренне признаться самому себе — горячо. И красиво, что уж там. Крис пододвинулся ближе к краю кровати, спустил вниз широко разведённые ноги. Хотелось уже прикоснуться к себе, но он вспомнил чёртового Себастьяна с его убедительным «не торопись» и налил ещё порцию лосьона на ладонь. Крис пригладил мышцы пресса, они чувствовались под пальцами так приятно — твёрдо, рельефно, а кожа оказалась очень нежной. Тёплой. У него и правда такая кожа? Обычно Крис концентрировался на ощущениях чужого тела, чужого тепла и объятий. Уделять внимание только себе было непривычно. И сладко. Крис прошёл весь путь по дорожке волос, уходящей к паху, и остановил скользкую ладонь у массивной пряжки кожаного ремня. Втянул живот и забрался кончиками пальцев в еле заметную щель между кожей и джинсой. Посмотрел в зеркало — пьяный взгляд и усмешка на приоткрытых губах, да и пальцы под ремнём смотрелись очень многообещающе. Ласку хотелось продолжить, а ремень мешал. Крис вздохнул и поднялся на ноги, покачнувшись. В зеркале отразился низ его живота, ремень на тёмно-синих джинсах и плотно натянутая ширинка. Крис пригладил эрекцию сухой ладонью, сжал себя через грубоватую ткань и шумно выдохнул. Уже почти совсем твёрдый. Желание прикоснуться к себе стало мучительно-навязчивой идеей, а предвкушение грядущего удовольствия обжигало пальцы. Крис торопливо потянулся к ремню и расправился с ним за считанные секунды. Поверженная пряжка повисла сбоку от ширинки, и Крис медленно, чтобы в молнию не попала натянутая членом ткань белья, повёл язычок вниз. Он смотрел в зеркало. Живот его двойника над резинкой плавок блестел от лосьона. Внушительный бугор эрекции показался за расстёгнутой ширинкой. Головка его члена упиралась в резинку белья. Крис выдохнул — медленно, хотя учащённый пульс отдавался битом в висках. Он подцепил большими пальцами сразу и ремень джинс, и резинку плавок, чтобы неторопливо стянуть мешающие тряпки с задницы, вниз, до самых колен. Безумно хотелось посмотреть в зеркало, но сначала он освободился от одежды. Хотелось быть полностью обнажённым. И блестящим. Везде. Когда одежда осталась валяться на полу, он взялся за пузырёк с лосьоном и распрямился во всей красе перед зеркалом. Его ровный, налитой член приковывал к себе взгляд. Было бы очень здорово не торопясь вогнать его в один блядский рот, некстати подумалось Крису. Он вздохнул и налил лосьона на ладонь, а потом распределил его на пальцы другой руки, чтобы через мгновение очень-очень медленно толкнуться бёдрами в оба кулака сразу на всю длину. Крис не удержал тихого стона — как же хорошо. Одним кулаком он держал у основания, другим сжимал головку, и если это не чистое удовольствие, то он вообще ничего в этом не понимает. Сделав ещё несколько движений и наблюдая в зеркало за тем, как головка то и дело показывается в кольце пальцев, Крис почувствовал слабость и дрожь в коленях. Он дышал учащённо и немного вспотел. Хотелось лечь и расслабиться, растечься по мягкой поверхности постели. А потом вдалбливаться в скользкие ладони своей обжигающей твёрдостью до самого финала, который наступил бы очень быстро. Да, пожалуй, он довольно безыскусен. Но эта безыскусность совершенно не отменяла остроты его ощущений. А ещё он быстро восстанавливался. И это был неоспоримый плюс его организма. Убрав руки, Крис завис ненадолго, разглядывая своё отражение: его каменный стояк с поалевшей головкой блестел, словно леденец, и волоски внизу живота слиплись от лосьона. Это выглядело до того развратно, что Крису обожгло уши. Послав некстати появившуюся скромность к чёрту, он с огромным удовольствием сел, а после и лёг на кровать. Потянулся кверху всем телом, напрягая и расслабляя мышцы. Его член горячим углем улёгся на живот, но Крис не спешил снова браться за дрочку. Он знал, что в этот раз не захочет останавливаться. Поэтому собрался для начала измазаться в лосьоне полностью. Как сказал Себастьян? Побольше лосьона? Будет ему побольше. Крис поднялся на локтях и, вылив остатки на ладонь, распределил жидкость по обеим рукам. А затем откинулся на одеяло, прикрыл глаза и начал усердно, со вкусом размазывать. Заскользил руками по плечам, напрягающимся бицепсам, рельефным бокам… Обвел бедренные косточки большими пальцами и сполз ниже, к ляжкам, размазывая между ног. Крис не понимал, какого хрена это так приятно. Может, из-за возбуждения, может, из-за грязных запретных фантазий, но собственные ладони обжигали, а член то и дело дёргался от накатывающего удовольствия. — Чёртов С-стэн, — прошептал он, обхватывая ладонью яйца, вымазывая их в остатках лосьона, вздрагивая от давно забытых и таких любимых ощущений — уже долгое время мошонке никто не уделял внимания, а Крису это всегда так сильно нравилось. Он обласкал скользкими пальцами каждое яичко, помассировал шов и неожиданно для себя съехал ниже. Было неудобно, и Крис поднял ногу на кровать, сгибая в колене и открываясь. «Какого хуя я творю?» — вяло трепыхнулось в голове, когда его средний палец уже добрался до сжавшейся чувствительной кожицы. Крис замер. Ощущения были самые что ни на есть бодрящие. Странные. Он медленно обвёл вход подушечкой пальца, сглотнул. Придавил совсем немного, и несколько раз провёл вверх-вниз. Пожалуй, всё же приятно. Но ни на что большее он не решился — не сегодня. К чему торопиться? Ещё раз неторопливо обласкав яйца, он наконец-то добрался до своего члена. Приподнявшись на локтях, Крис глянул в зеркало, чтобы оценить вид со стороны. Впечатляло. Весь блестящий, словно его непрерывно облизывали, развязный, расслабленный, с членом, текущим ниточкой смазки на живот, и сосками, остро торчащими на мышцах груди, сейчас он нравился себе много, много больше, чем в самом начале этого дня. Голый, бородатый мужик из отражения был разгорячён и явно настроен на секс. И кто Крис такой, чтобы отказывать самому себе? Он опустился назад, улёгся всей спиной на холодящую ткань одеяла. Низ живота призывно тянуло, член изнывал от бездействия. Крис пристроил оба кулака один над другим и толкнулся в первый — с оттягом, преодолевая сопротивление сжимающихся пальцев. Простонал, едва дойдя до основания и двинув бёдрами обратно. Вот так. Так, как он любит. Он начал медленно, потому что знал — это ненадолго. Через десяток движений рук по члену он всё же соскользнул левой и обхватил пальцами мошонку, правой двигая резко и быстро, каждый раз задевая края головки. Он гнал себя к оргазму, мышцы икр, бёдер и пресса скручивало, а пальцы на ногах сами поджимались от сладкого, тягучего напряжения. Он дрочил себе так, словно горел и обжигался, но остановиться не мог. Его выгнуло неожиданно — тихо, с едва слышным хрипом. Оргазм одуряюще двинул в голову. Густые перламутровые капли добили до самой груди и теперь медленно стекали во впадинки между напряжёнными мышцами пресса. Он кончил так, словно кто-то оглушительно ударил в гонг, как если бы он сам был этим гонгом. Его трясло, он вибрировал всем телом и будто чувствовал, как издаёт этот низкий рокочущий гул. Сладко, с оттяжкой проведя по ещё твёрдому члену последние несколько раз, он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Перед глазами до сих пор стояло лицо Себастьяна, без конца облизывающего губы. **** Проснувшись утром и взяв в руки телефон, Крис пришёл в себя только через некоторое время, понимая, что сжимает и поглаживает себя через простыню, пересматривая вчерашнее видео. Член стоял до неприличия бодро и предательски заныл, когда Крис отдёрнул руку. «Я что, дрочу на самого себя?!» — подумалось ему с ужасом. И почти тут же в голову мягко толкнулась мысль — Себастьяна факт дрочки на самого себя не смущал совершенно. Не было смысла врать себе — видео получилось слишком горячим. Крис, честно, и предполагать не мог, что может выглядеть… так. Так, что собственная рука снова тянулась к члену. Крис выбрал меню и нажал на удаление. «Да» или «отмена», издевательски интересовался телефон. Крис поморщился и задумался на мгновение. Вздохнул, ткнул пальцем в иконку и отправился в душ. Надо было что-то делать со своей утренней проблемой.