Амарантайн

21 число месяца Жнивень 9:32 Дракона Андерс очнулся от звука дождя и смутного чувства удушья. Он поморгал в потолок, тускло освещённый серым утренним светом. Во сне он перекатился на спину, что остальные обитатели кровати восприняли как приглашение использовать целителя в качестве подушки. Ланс свернулся на груди, довольно мурлыча, а Гаррет, похрапывая, пристроился у левого бока. Андерсу казалось, что храп тоже был наполнен отзвуками удовольствия. Обниматься было здорово – даже лучше, чем здорово; скорее «просто потрясающе» – но маг уже не чувствовал своей левой руки, да и нога начинала неметь. Вздохнув, он понял, что рука уже потеряна: Гаррет прижал её к своей груди как мягкую игрушку. Но ногу ещё можно было спасти от неприятного покалывания, и Андерс медленно высвободил её из-под Хоука, стараясь не разбудить его. Несмотря на все усилия, тот очнулся: – Что… тут?.. – невнятно пробормотал Гаррет, усердно зарываясь лицом в плечо Андерса. – Спи дальше, – ответил целитель, воспользовавшись возможностью высвободить руку из захвата. – М-м-м, – Хоук обнял его за талию. – Доброе утро, – замолчав, он приподнял голову. – Уже ведь утро? Что-то темно. – Там дождь идёт. – О, – Гаррет полуприсел, поведя плечами, а затем вновь упал на кровать и повыше натянул одеяло. – Холодно. – Бр-р, – целитель поморщился, ощущая, как покалывание в руке сменилось на жжение. – Что-то не так? – Хоук нахмурился. – Ты отлежал мне руку, – пожаловался целитель, приподнимая её. – Прости, – Гаррет полуулыбнулся, сочувственно хмыкнув, и принялся покрывать поцелуями кисть Андерса. Целитель легко рассмеялся, но отвернулся. Ему хотелось воспринимать все эти знаки внимания как должное, но он всё ещё беспокоился. Прошло только три дня, и казалось, что Гаррет просто извиняется за прошлые ошибки. Забота в конце концов улетучится, и отношения опять начнут разваливаться. Во имя всего святого, он так надеялся, что ошибается. Некоторое время они лежали в молчании, вслушиваясь в дробь дождя по стеклу. Гаррет лениво водил большим пальцем по тыльной стороне ладони любимого, и тот начал чувствовать, что снова засыпает. – Думаю, мне стоит пойти домой, переодеться в чистое. Да и поработать надо, – вздохнул Хоук, уткнувшись носом в плечо Андерса. – Ага. – Но там холодно и дождь. И двигаться я не хочу. – Тогда не ходи, – посоветовал целитель, ясно улыбнувшись. Ланс проснулся и потянулся, впиваясь когтями в его грудь, а затем спрыгнул с кровати и засеменил к окну. – Я чувствую себя виноватым перед Бет за то, что оставляю её одну дома. Она не умеет готовить. – А может, она не одна. – Что? – Гаррет вскочил и уставился на него, широко распахнув глаза. – Я к тому, что она может завтракать в крепости, – рассмеялся Андерс. – Создатель, тебя так легко обмануть. – Он подождал, пока Хоук, тихо выругавшись, улёгся обратно в постель. – К тому же, Натаниэль тоже не эксперт кулинарного дела, так что наверняка тоже не против прогуляться в столовую… Гаррет издал сдавленный лающий звук и бросил подушку Андерсу в лицо, видимо, стараясь таким образом его заглушить: – Размышления о… романтических похождениях моей маленькой сестры строго запрещены! Андерс рассмеялся, отбрасывая подушку в сторону: – Пылающие трусики Андрасте, ты даже не можешь произнести «о сексуальной жизни Бетани», это… – его слова потонули в прилетевшем мягком предмете. – У неё её нет! – простонал Хоук уже на грани истерики. – Гаррет, ты знаешь, что абсолютно безумен? – приглушённо спросил Андерс, стараясь не хихикать. – Заткнись. Это ты ужасен. Андерс выдернул подушку из рук Хоука и броском отправил её за пределы кровати. – А вот и нет. – Ужасен, – мрачно кивнул Хоук. Учитывая то, что Гаррет склонился в миллиметрах от его лица, Андерс не очень-то и поверил. Закатив глаза, он легонько ударил Хоука по руке: – А ты безнадёжно переигрываешь. Хоук потянулся за своей подушкой, но не смог её нашарить. Андерс разулыбался и, приподнявшись якобы поцеловать, вновь заехал ему по спине. – О, так она… – пробормотал Хоук, свешиваясь с кровати, чтобы забрать своё орудие сражения с пола. Битва продлилась недолго. Вскоре стало ясно, что Гаррет на удивление смешлив, поэтому Андерс отбросил подушку, чтобы атаковать его рёбра. Хоук взвизгнул и попытался отомстить за несколько отчаянно унизительных моментов, но в итоге перешёл в оборону, свернувшись калачиком. – Прекрати! Прекрати-прекрати-прекрати, – молил он сквозь смех, вырываясь и выскакивая от щекотки из кровати. – И почему же я должен остановиться? – разулыбался Андерс, продолжая угрожающе шевелить пальцами. – Потому что я очарователен? – Хоук оказался загнан в угол и тяжело дышал. – Попробуй ещё раз. – Потому что ты очарователен. Андерс вздохнул и разочарованно посмотрел на него: – Вот если бы ты сказал «убийственно сексуален», я… Улучив момент, Хоук резко бросился на Андерса и прижал его к кровати, сцепив запястья мага в захват. – Ага! – Ох, быть под тобой – незавидная судьба, – невозмутимо произнёс целитель, проводя ступнёй по икрам Гаррета. – Ты настоящий мученик, – согласился Хоук. – А ты будешь отстаивать мою святость перед Церковью? – поинтересовался Андерс, притягивая любимого для поцелуя. – Конечно. 25 число месяца Жнивень 9:32 Дракона Гаррет вздохнул в седьмой раз за две минуты и переступил с ноги на ногу: – Я всё ещё не понимаю, что я тут забыл, – пробормотал он. – Я не Страж. Сурана отмахнулась от него сразу, как он вошёл в тронный зал, а сейчас стояла у выхода, тихо переговариваясь с Варелем и время от времени бросая на присутствующих загадочные взгляды. – Я тоже не знаю, что мы все тут делаем, – пожал плечами Андерс. – Формальность, – сказал Натаниэль. – Стражи должны поприветствовать своих собратьев. – По его голосу было понятно, что он тоже не в восторге, как и Гаррет. – Но почему я здесь? – чуть не заскулив, спросил Хоук. – По той же причине, что и Варель. Ваши должности при дворе обязывают вас встречать почётных гостей. – Орлесианцев, – наморщил нос Гаррет. – Ещё и лошадей с собой притащили небось. – Ты в детстве свалился с коня или что? – Андерс красноречиво и устало вздохнул. – Нет, они просто недобрые. И недостойны доверия. И родом из Орлея… – У многих ферелденцев есть лошади, – заметил Натаниэль. – Предатели, все до единого. – А я считаю, что Хоук прав, – вклинилась в разговор Сигрун, подходя к ним. – Есть в этих зверюгах что-то неестественное. Натаниэль и Андерс обменялись длинными и страдальческими взглядами. Гаррет фыркнул и подвинулся ближе к возлюбленному, подавляя в себе желание обвить вокруг него руки. Публичные проявления чувств были запрещены на официальных мероприятиях, и Хоук ограничился тем, что коснулся руки Андерса тыльной стороной ладони, и тот бросил на него взгляд, кривовато усмехнувшись. Двери в тронный зал распахнулись. – Миледи, прибыл всадник из Орлея, – возвестил один из стражников. – Всадник? – выпрямилась Сурана. – Я полагала… – Сюрприз! – высокий блондин в сине-серебряном доспехе ворвался в зал, улыбаясь во все тридцать два. Сурана просияла и бросилась к нему, а он заключил её в медвежьи объятья, приподняв над землёй. – Дыханье Создателя, Нерия, как я рад видеть тебя! – И я рада, Алистер, – ответила Сурана, когда встала на ноги. – Где остальные? – Я, э, оставил орлесианцев на границе, – он потёр шею ладонью. – Подумал, что тебе не захочется видеть напыщенных знатных отпрысков, которые бы стояли над душой и приказывали тебе, что делать… задавали вопросы… – он многозначительно взглянул на подругу. Гаррет приподнял бровь и посмотрел на Андерса, а тот лишь пожал плечами в ответ. – Так что, когда мы получили отчёт о том, как чудненько здесь обстоят дела, орлесианский командор разрешил мне доставить посылки самому. – Посылки? – Огрен оттолкнулся от стены. – Почему мне кажется, что ты имеешь в виду не только изысканный сыр? – Что ж, – Алистер радостно оскалился, – его я тоже привёз. Но ещё у меня с собой приказы из Вейсхаупта… – он одарил Сурану извиняющейся улыбкой, – и новая форма. – Форма? – повторил Андерс. – А. Да. – Алистер непонимающе взглянул на Нерию. – Ты им не сказала? – Не хотела портить сюрприз, – пожала та плечами в ответ. Натаниэль смерил глазами фигуру воина и нахмурился: – И они все такие синие и серебряные? – Более или менее, – с сомнением в голосе ответил Алистер. – Я попросил слуг разнести их по спальням… Гаррет перевёл взгляд с Алистера на Андерса и обратно. Учитывая, что мажеская версия доспеха будет легче… что ж, у этой формы определённо был потенциал. Гаррет ухмыльнулся и шагнул ближе к любимому: – Мы должны улизнуть наверх, – мурлыкнул он. – Сейчас? – Да. Натаниэль развязал ожесточённый спор с Сураной о том, что синий и серебряный – не самые лучшие цвета для маскировки, пока Огрен и Алистер дружелюбно болтали. Сигрун глазела на доспех Алистера и постепенно приближалась к беседующим, обходя гнома по дуге. – Не думаю, что они заметят наш уход, – с улыбкой заметил Андерс. – Что ты задумал? – Идём. – Гаррет схватил его за запястье и вывел в коридор. Они без проблем выскользнули из тронного зала, и Хоук повёл его в комнату Андерса. – Я, конечно, не жалуюсь, но неужели ты тащишь меня наверх для полуденного свидания? – Я хочу посмотреть, как будет выглядеть на тебе новая форма, – Гаррет привёл его к двери. – Серьёзно? – Андерс скорчил рожицу. – Ага. – Это не свидание, – вздохнул целитель, подходя к кровати и беря форму в руки. – На ней даже перьев нет… – Не всё, что ты носишь, должно быть с перьями, – закатил глаза Гаррет. – Давай, надевай. – Зачем? – Доспех и на Алистере выглядел неплохо, так что я думаю, насколько классно он будет сидеть на тебе. Андерс выгнул бровь: – Уже заглядываешься на других? – Это вряд ли. Он не в моём вкусе. – Хоук всегда предпочитал мужчин стройнее его самого, чтобы он мог при случае поднять и притащить их в кровать. Гаррет кивнул, указывая на форму: – Примерь. – Ладно, – Андерс медленно выдохнул. – Отвернись. Гаррет с готовностью развернулся на пятке и уставился в стену. Позади него завозился Андерс, раздеваясь, по мнению Хоука, невыносимо медленно. – Ты готов? – Нет. Гаррет вздохнул: – Знаешь, я бы тебя к этому времени уже раздел. – Да, но если бы ты раздел меня, то я не смог бы одеться снова. – И правда, – Хоук побарабанил пальцами по ноге и едва удержался от того, чтобы повернуться, когда услышал знакомый звук упавшей на пол мантии. Какое-то время он сумел постоять молча, слушая шуршание ткани и звон пряжек, затем вновь заговорил: – Я могу повернуться? – Подштанники Андрасте, нет! Снова шуршание и звон. Гаррет вздохнул и досчитал до ста и обратно. – А сейчас? – Я скажу тебе, когда… Создатель, тут больше пряжек, чем на моей обычной одежде, – пробормотал Андерс почти неслышно. – Как это вообще… а, понятно. – Кровать чуть скрипнула, прогибаясь под его весом; Хоук переступил с ноги на ногу. Андерс хмыкнул и произнёс: – И вообще, это ты потребовал, чтобы я надел её сейчас, знаешь ли. – Ты просто мог бы поторопиться, – Гаррет почти услышал, как возлюбленный закатывает глаза. – И это ты сказал мне не смотреть. Что за пытка… – О, угомонись, я почти… хм. Погоди, нет. Постой-ка, – Андерс встал и издал ещё несколько шуршащих звуков. – Да, теперь нормально. Можешь смотреть. Гаррет развернулся, уже собираясь съязвить о долготерпении, но слова так и не сорвались с языка. Он склонил голову набок, рассматривая Андерса сверху донизу, отмечая коричневые кожаные перчатки, облегающие чёрные штаны под сине-серебряным камзолом… Хоук сглотнул ставшую вязкой слюну. Он и не знал, что питает слабость к мужчинам в форме. Хотя, быть может, дело было в самом мужчине. Андерс переступил с ноги на ногу: – Нормально? – он теребил пряжку ремня. Гаррет потряс головой, чтобы привести разбегающиеся мысли в порядок. – Однажды мне сказали, что привлекательность наряда прямо пропорциональна тому, насколько сильно ты хочешь его снять. – И? Хоук пересёк комнату, врезаясь в возлюбленного и заставляя его отступить на шаг, и страстно поцеловал, одной рукой вцепившись в волосы, другая скользнула по руке, животу и поднялась на грудь. – Сложные застёжки, говоришь? – Гаррет разорвал поцелуй, чтобы вздохнуть. – Очень, – сухо ответил Андерс. Хоук принялся расстёгивать ближайшую пряжку, и он попытался отстранить его руку. – Смотри не порви, Нерия меня убьёт. – Снимай его, – Гаррет легонько потянул на себя камзол. – Ты заставил меня надеть всё это, просто чтобы через три секунды раздеть…? – Люблю разворачивать подарки, – оскалился Хоук. – Снимай. – Ума не приложу, почему я с тобой общаюсь, – буркнул Андерс, действиями подтверждая обратное: провёл по щеке Гаррета ладонью, затянутой в перчатку. Ощущение прикосновения выделанной кожи к щеке заставило Хоука почти задрожать. – Перчатки можешь оставить, – тихо произнёс он и куснул возлюбленного за плечо. Андерс рассмеялся, низко и бархатно, и провёл пальцами по коже Гаррета: – Знаешь, – сказал он, наклоняя голову и давая любовнику доступ к шее, – форма может остаться на мне. Надеюсь только, ничто не порвётся. – Ничего не обещаю, – ответил Хоук и, схватив за ремень, потянул Андерса к кровати. Несколько часов спустя они спустились в обеденный зал, то и дело хихикая и придерживая друг друга. Ужин был в самом разгаре; Бетани поймала взгляд брата и помахала ему из-за стола, за которым сидели Стражи. – Придержала для вас два места, – она указала на стулья. – Куда вы делись, кстати? Гаррет прочистил горло и поглядел в сторону. Андерс пожал плечами: – Мерили новую форму, – будничным тоном ответил он. – О! И как, она вам понравилась? – Алистер наклонился к ним. Хоук прижал ладонь ко лбу и постарался не краснеть. Не то чтобы их с Андерсом отношения были тайной… но ему не хотелось раскрывать за ужином подробности недавнего времяпровождения. – Знаешь, поначалу мне было не очень, – ответил Андерс, подхватывая тарелку. – Но Гаррет переубедил меня. – Не слушаю. Не слушаю, – раздражённо зарычав, пробормотала Бетани и прикрыла уши ладонями. Алистер вроде бы не понял намёка: – А почему ты сейчас не в ней? – Не думаю, что Гаррет сумел бы съесть хоть кусочек, пока я в форме, – Андерс самодовольно разулыбался. Бет крепко зажмурилась и принялась что-то бормотать, а Хоук уткнулся лицом в ладони и всерьёз подумал о том, чтобы сползти под стол, но затем решил, что это будет не лучшей идеей. В конце концов, так сестра пнёт его не в голень, а в лицо. – А почему он… ох. О… – понимание накрыло Алистера, и он густо покраснел, вмиг становясь ярко-алым. – Я… эм, понимаю. Бросив взгляд на целителя, Натаниэль приподнял бровь. Тот посмотрел в ответ, затем, покосившись на Гаррета, наклонился к лучнику: – Я знаю, ты жалуешься, что доспех слишком броский… Но если Хоуки хоть в чём-то похожи, ты просто обязан опробовать его на Бетани. Толчок локтем от Гаррета заставил Андерса вскрикнуть и замолчать. Хоук грозно на него уставился, в ответ на что его возлюбленный лишь невинно похлопал ресницами. Сурана, сидевшая чуть поодаль, рассмеялась и уронила голову на сложенные на столе руки. – Мор бы тебя побрал, Андерс, – пробормотал Гаррет, накладывая еду в тарелку. – Тебе повезло, что ты красивый. – Я и в самом деле хорош. Бетани опасливо опустила ладони: – Уже можно слушать? Целитель оторвался от намазывания булочки, подняв на неё взгляд, и кивнул: – Да, мы как раз закончили говорить о том, как провели с твоим братом день… – Цыц, – Хоук накрыл его рот ладонью, но Андерс лизнул его руку. Гаррет закатил глаза: как будто это должно было сработать, учитывая то, где ещё недавно был его язык. –Тебе надо стараться сильнее, чтобы заставить меня убрать руку. Андерс пожал плечами и ткнул масляной булочкой в тыльную сторону его ладони. А вот это уже было немного мерзко. Под победную ухмылку любимого Хоук потряс рукой и схватил салфетку. – Едой не кидаться, детишки, – воззвала Сурана. Алистер подпёр рукой щёку и вздохнул: – Ах, почти как в старые добрые времена. Правда, мы не на улице. И еда лучше. И нашим землям не угрожает Мор, готовый истребить всех, кто нам дорог. – И дружка Нерии тут нет, – добавил Огрен. – Много кто отсутствует, – улыбка воина стала чуть напряжённее. Сурана рассеянно коснулась своей серьги, и Алистер с болезненным выражением на лице отвёл взгляд. Гаррет сочувственно поморщился: из личного опыта он знал, что безответная любовь доставляет беспрестанные мучения. – Кончай хандрить, – Андерс ткнул Хоука под рёбра. – Поешь что-нибудь. Приказ целителя. – Он бросил взгляд на Бетани и недобро ухмыльнулся. – В конце концов, сегодня ты потратил так много энергии… Бетани швырнула в него салфетку и вновь зажала уши. Гаррет лишь вздохнул и объявил: – Сдаюсь. Андерс хихикнул и, сияя, легко толкнул его плечом. Хоук склонился к нему и поцеловал возлюбленного в щёку: – Ты невозможен, – прошептал он. Андерс, алея ушами, разулыбался и отвернулся, и Гаррет, тоже усмехнувшись, вернулся к еде. – Ну а сейчас? Всё? – Да, Бетани. Сатиналия 9:32 Дракона У Андерса был небогатый опыт как в дарении, так и в получении подарков. В детстве, ещё до пожара, храмовников и Круга, ему, конечно, дарили их, но тогда он был слишком маленьким, и никто не ожидал от него что-то взамен. Лишь иногда он находил для матери какой-нибудь красивый камушек. В Круге же у магов было очень мало личных вещей, и ещё меньше они могли предложить в качестве подарка. Некоторые маги писали рассказы или рисовали для тех, кого любили. На следующее утро после своих Истязаний он нашёл под подушкой сложенную из бумаги кошку, сделанную для него Карлом. Но через три недели его забрали и увезли на корабле в Казематы, после этого Андерс стал с горечью воспринимать саму идею подарков. Однако за пределами башни Кинлох люди воспринимали подарки по определённым дням в году как должное. И об этом Андерс узнал всего пару дней назад, когда Хоук за завтраком добродушно пожаловался на то, что не может подыскать подарок Карверу на Сатиналию. Целитель посмеялся, а потом бросился в кабинет Нерии и сдался на её милость. Командор отговорила его от воплощения в жизнь непродуманного истеричного плана «исчезнуть в лесу на пару недель, чтобы пропустить все праздники» и пообещала посоветовать, кому и что он должен подарить. Иронично, но теперь Андерс, успешно переживший большую часть обмена сюрпризами, чувствовал, что должен подобрать что-то для Нерии в благодарность. Она очень хорошо понимала, что понравится остальным. Товарищи-Стражи были довольны его дарами, да и он сам получил несколько полезных безделушек, книги, кошачьи игрушки и бутылку хорошего бренди от Огрена. Остался лишь один неодаренный человек, и целитель уже замучался повсюду искать Гаррета. Андерс в очередной раз окинул отчаянным взглядом переполненный обеденный зал и нахмурился. По случаю праздника Нерия распахнула двери и подготовила угощение для всех жителей деревни у Башни Бдения. Несколько ломящихся от еды столов располагались у стены, а весь зал заполонили смех и шум разговоров, отдававшиеся эхом под высоким потолком. Примерно треть помещения была расчищена для танцевальной площадки, и музыканты, настраивавшие инструменты в её углу, вносили свою лепту во всеобщую какофонию. Если Гаррет был среди гостей, то Андерсу наверняка стоило наконец-то переступить порог и отправиться на поиски. Целитель вздохнул и переложил свёрнутую трубку из руки в руку. – Гаррета ищешь? – спросила Бетани, появившись рядом с ним. Андерс с облегчением вздохнул и обернулся к ней: – Да… и, кстати, ты сегодня отлично выглядишь, – сказал он с улыбкой, и Бетани слегка покраснела, расправляя складки на красном шерстяном платье. Её волосы были убраны наверх, лишь несколько локонов элегантно обрамляли лицо, а на шее висела золотая подвеска, инкрустированная жемчугом. – А это от кого? – спросил Андерс, указывая на украшение. – От Натаниэля, – Бет покраснела сильнее. – Счастливая, – светло улыбнулся целитель. Младшая Хоук хихикнула и покачала головой: – Думаю, Гаррет ещё у себя в кабинете, – предположила она. – Ты ведь попытаешься уговорить его прийти сюда и повеселиться хоть немного? – Ради такого дела могу я стукнуть его и принести сюда в бессознательном состоянии? – Конечно, – кивнула она. – Тогда увидимся минут через пять. Наверняка я буду тащить твоего брата за щиколотки, – Андерс рассыпался в смехе и вновь открыл дверь. Бетани помахала ему на прощание. Андерс выдохнул, выйдя из зала – в ушах зазвенело из-за неожиданно наставшей тишины – и направился в кабинет Гаррета. – Знаю, знаю, я почти закончил, – отозвался Хоук, не отрывая глаз от работы, когда Андерс открыл дверь. Целитель ухмыльнулся и закрыл за собой: – Бетани разрешила мне вырубить тебя и притащить на праздник, если понадобится. – Пару минут, – Хоук взглянул на него и улыбнулся. – Нужно отдать этот отчёт Суране до того, как они с Алистером уедут. – Они ведь здесь ещё на пару дней? – спросил Андерс, вновь неуклюже перекладывая свиток из ладони в ладонь. Поймав себя на этом, он остановился. – Уезжают послезавтра, – объяснил Гаррет, быстро водя пером, – но я знаю, что завтра буду совершенно бесполезен, и потому нужно закончить сейчас, – он окунул перо в чернильницу. Андерс вздохнул и зашагал по кабинету, осматриваясь по сторонам. Даже спустя столько времени здесь всё ещё было удручающе пусто, хотя на полках и появилось что-то новое. Маг остановился и принялся пристально рассматривать деревянную статуэтку. – Это грифон? – спросил он, приподнимая её. – Ага, подарок от Карвера. Я полностью уверен, что здесь скрыто какое-то тонкое оскорбление, но просто ещё не понял, в чём именно оно заключается. – Подожди, Карвер вырезает по дереву?* – Андерс уставился на него. – Ага, представляешь? – улыбнулся Хоук, продолжая строчить отчёт. – Научился у кого-то при Остагаре. Издеваюсь над ним по этому поводу при любой удобной возможности. Целитель рассмеялся и вновь посмотрел на фигурку: – Она правда очень красивая, – сказал он, поставив её обратно на полку. – Да. Он поднаторел в этом деле, – Гаррет размашисто подписал бумагу и с триумфом отложил перо в сторону. – Готово! – Здорово! – Андерс сделал глубокий вдох, успокаивая нервы, и протянул свёрток. – Это тебе. Хоук выглядел немного удивлённым, разворачивая свёрток, а Андерс старался не ёрзать слишком заметно. – Ух ты, – прошептал Гаррет, раскрывая пергамент, на котором была изображена подробная карта эрлинга. – Спасибо. Андерс пожал плечами, ощущая разливающееся по груди тепло, и улыбнулся: – Думаю, ты мог бы повестить её на стену, – сказал он, указывая жестом на кабинет. – Хоть вид будет не такой заброшенный. Гаррет усмехнулся и положил карту на стол, затем присел и открыл ящик. – Это на Сатиналию, – сказал он, доставая небольшой кожаный мешочек. – А это на день рождения, о котором ты, кстати, даже не рассказал. И мне пришлось выяснять это у Сураны, – Хоук поднял более объёмный, затянутый в ткань свёрток, и прижал его к груди. – Я даже не знал, что нужно кому-то говорить, – Андерс подавил смешок и покачал головой. – В Круге никто не обращал внимания на дни рождения. – Ну, теперь-то ты не в Круге, – сказал Гаррет, нахмурившись. – Здесь дни рождения важны. Мой, например, в последний день Дракониса. У тебя ещё куча времени, чтобы придумать подарок. – Ясно-понятно, – ответил Андерс, закатив глаза. – Какой мне открыть первым? – Который на день рождения, он тяжелее, – Гаррет передал ему свёрток. Андерс аккуратно развернул ткань, которая, опадая, обнажила масляную лампу из металла и стекла. – Твоя нынешняя выглядит… немного опасной, – пояснил Хоук. – Я всё боялся, что однажды вместе с ней ты подожжёшь всю тумбочку. – Ланс всё время играет с ней, когда она не зажжена, – сказал целитель, изучая искусно выгравированные на металле звёзды и луну. Сейчас ему лампой служило обычное глиняное блюдце. Было достаточно и такой, но после нескольких месяцев с любознательным котом она начала трескаться. Новая была куда лучше. – Можешь оставить здесь, заберём после праздника, – предложил Хоук. Когда Андерс кивнул и поставил лампу на стол, он протянул второй мешочек, при этом явно нервничая. Андерс открыл его и вытряс содержимое на сложенную чашечкой ладонь. Из мешочка выпала золотая серьга с кусочком тёмного полированного янтаря на одном из концов. – Может прозвучать невероятно глупо, но она напомнила мне о твоих глазах. Андерс рассмеялся, стараясь не обращать внимания на то, как жарко стало лицу и ушам. Нелепо, что его пробирали такие моменты. – Она великолепна, спасибо, – он тут же вынул золотое колечко из уха и вставил новую серьгу. – Как выглядит? Хоук вытянул руку и большим пальцем прикоснулся к мочке его уха. – Очень красиво, – он нежно провёл пальцем дальше по линии челюсти, и ничего в мире не было проще для Андерса, чем податься вперёд и поцеловать его. Когда он отстранился, Хоук просто сиял от счастья. – Пойдём. Ещё не хватало, чтобы Бетани отправилась нас искать. – Она, скорее, решит, что мы отвлеклись друг на друга и вообще не придём сегодня вечером, – сказал целитель, выходя вслед за любимым в коридор. – И правда. Кстати, эту идею надо сохранить на потом, – на лице Хоука мелькнула ещё одна яркая улыбка, и он взял целителя за руку, переплетая пальцы. Андерс немного неуверенно улыбнулся в ответ и тяжело сглотнул, когда они вплотную подошли к обеденному залу. Держаться за руки в постели – одно дело. Совсем другое – держаться на глазах у стольких людей… Он мысленно потряс себя за плечи. Абсолютно все в этом зале знают о нём с Хоуком. Звуки и свет, грянувшие на них из распахнутых дверей, ошеломили его. Следующий час прошёл во всё возрастающем от подпития тумане. Вскоре его оттащили от Хоука, и Андерс робко улыбался, пока Нерия вела его через зал. До него так и не дошло, почему Сурана посчитала важным, чтобы он рассказал Алистеру о том, как назвал подаренный ему посох, и почему тот краснел при упоминании кувалды на морозе. Потом перед ним мелькали лица благодарных солдат, стражников и крестьян, которых он вылечил за последний год. Лишь нескольких он хорошо помнил в лицо. Затем Андерс обнаружил Сигрун, затаившуюся в углу, и они принялись обсуждать всё более и более смешные планы по обкрадыванию гостей и побега от стражи. – Не то чтобы я собираюсь это делать, – пояснила она. – Но сноровку терять нельзя. Музыканты разыгрались вовсю, когда Андерс вновь нашёл Гаррета, притаившегося у края танцевальной площадки и потягивавшего вино с кислой от негодования миной. – Ждёшь свою пару для танцев? – спросил Андерс, подтолкнув его плечом. – Создатель, нет, – отозвался Хоук. – Я танцевать не умею. А вот они, – и он кивнул в сторону Натаниэля и Бетани, которые и вправду очень изящно кружились в танце. Андерс возвёл глаза к потолку и, схватив Гаррета за локоть, подвёл его к ближайшей скамье у стены. – Я считаю, что в отличие от тебя и лейтенанта «Мой-Меч-Ничего-Не-Компенсирует», Натаниэль знает, как вести себя с девушкой. – Что ж, по крайней мере, когда братья Хоук его не видят. – Ты заметил ожерелье, которое он ей подарил? – ответил Гаррет, не дослушав. – Да, оно очень красивое. Хоук хмыкнул и отпил ещё один глоток вина. Они сидели в уютном молчании, наблюдая за ходом праздника. Андерс склонил голову к Гаррету на плечо, а тот похлопывал в такт музыке по колену целителя. – Хм, – заговорил Хоук. – И когда это произошло? – Что произошло? Гаррет указал на дальнюю часть танцевальной площадки, где Карвер болтал с Сигрун, держа руку за спиной. Даже издалека было видно, что юноша краснеет. – Уверен, мой маленький братик влюбился, – заявил Хоук, улыбаясь. Андерс рассмеялся и отпил ещё. Карвер наконец-то протянул руку и передал Сигрун что-то, похожее на вырезанный из дерева цветок. Гномка просияла и, нежно обхватив пальцами цветок и распрощавшись с Карвером, отправилась из зала. Младший Хоук проводил её явно влюблённым взглядом. – О, я знаю этот взгляд, – пробормотал Гаррет. – Он так смотрел на Персик. Всё ясно. Влюблён он по уши. – На персик? – Андерс чуть не подавился вином. – Девочка из Лотеринга, – рассмеялся Хоук: – Клянусь Создателем, но именно так её и звали. Персик, ага. – Расскажи ещё, что у неё была сестра по имени Виноградинка. – Она единственный ребёнок, – покачал головой Хоук. – Карвер просто с ума по ней сходил. К несчастью для всех вовлечённых, она втрескалась в меня, и её никак нельзя было убедить, что я никогда не проявлю интереса. Наверно, она была уверена, что станет единственной женщиной, ради которой я сделаю исключение. Андерс рассмеялся и, допив вино, наклонился, чтобы поставить бокал на ближайший столик, а затем опять пристроился рядом с Хоуком. – Просто интереса ради, – начал он, – ты когда-нибудь… занимался сексом с женщиной? – Никогда не заходил дальше поцелуев, – ответил Гаррет, пожав плечами. – И то, только потому, что все мальчишки говорили о том, как это здорово. Меня не впечатлило. – Понятно. – Ты же не начнёшь говорить, что я многое упускаю? – подразнил Хоук. – Нет, – Андерс покачал головой. – Я бы мог привести весьма убедительные доводы, но мне не очень-то хочется переубеждать тебя. А то сбежишь с какой-нибудь красивой крестьянкой. – Не беспокойся, я никуда не уйду, – рассмеялся Гаррет и наклонился, утыкаясь носом в волосы любимого. Андерс слабо улыбнулся и посмотрел в сторону, пытаясь не обращать внимания на знакомое чувство страха. Такие уверения должны были делать его счастливым (так и было, но где-то далеко за пеленой паники). Он не мог понять, хочется ему убежать или вцепиться в Гаррета и никогда его не отпускать. Оглянув зал, он заметил красное платье: Натаниэль, обвив Бетани за талию, вёл её к выходу. Андерс сделал пометку в голове потом спросить с Бет за услугу и, обернувшись, поцеловал Хоука. – А это было за что? – пробормотал тот ему в губы, обнимая рукой за плечо. – А нужна причина? – ответил целитель с кривоватой, бледной улыбкой, чувствуя почти что головокружение. Он редко, а вернее, никогда не был инициатором публичного проявления чувств и только что сам поцеловал Хоука на глазах у всей крепости. Бетани теперь точно его должница. – Совсем не нужна, – промурлыкал Гаррет и наклонился за следующим поцелуем. Во второй раз было уже не так страшно, и Андерс подумал, что вполне может привыкнуть. 12 число месяца Первопад 9:32 Дракона Гаррет взволнованно выдохнул и переступил с ноги на ногу. – Вы уверены, что моё присутствие здесь – хорошая идея? – спросил он, взглянув на Вареля. Сенешаль кивнул. – Они не знают, что вы… – он осёкся и поглядел на дверь. – Вы поняли. Учитывая ваше положение при дворе, было бы странно, если бы вас тут не было. – Знаю, – Хоук скрестил на груди руки. – Но если она войдёт в комнату и примется тыкать в меня пальцем и орать «Малефикар!», то я за себя не отвечаю. Варель хмыкнул и закатил глаза: – Просто не стоит давать ей повод, и всё будет в порядке. Гаррет вздохнул. Он так и слышал голос отца в голове, наказывающий ему держаться подальше от Церкви, если он без родителей, ни в коем случае не говорить с жрицами или храмовниками и уж точно никогда, никогда не привлекать к себе их внимания. Должность тайного канцлера Амарантайна определённо привлекала внимание. Дверь распахнулась, и Хоук слегка выпрямился. – Сестра Юлианна, сэры, – возвестил слуга, впуская в комнату невозмутимую женщину с седеющими каштановыми волосами. Варель встал и склонил перед ней голову: – Доброго вам дня, сестра, – сказал он и жестом указал на один из свободных стульев. – Надеюсь, путешествие не было тяжёлым? – Всего лишь весьма утомительным, – отозвалась женщина без нотки юмора в голосе. Взгляд её скользнул от Вареля к Гаррету и обратно. – Этот неуклюжий бык в углу нужен здесь, чтобы запугать меня, сенешаль? Хоук удивлённо моргнул. Как только его не называли, но «неуклюжим быком» – впервые. Варель прочистил горло: – Это Гаррет Хоук, тайный… – Ручной шпион эрлессы. – Оглядев его с ног до головы, сестра Юлианна свела брови к переносице. – Тот самый, который провалил расследование заговора банны Эсмерель. Да, наслышана. Гаррет широко улыбнулся, сжимая зубы и медленно стискивая кулаки: – Я польщён, сестра. – Не стоит, – оборвала Юлианна и переключила внимание на Вареля. – Вы знаете, почему я здесь, сенешаль? – Тот открыл было рот, чтобы ответить, но она продолжила говорить, видимо, не интересуясь ответом. – Я здесь потому, что три храмовника мертвы, а Орден не смог раскрыть дело самостоятельно. Неудивительно, ведь они солдаты, а не расследователи. Я ещё не читала доклады об убийстве сэра Рилок. Хочу послушать, что скажете вы, а затем проверю, совпадут ли истории. – Хоук? – Варель бросил на него взгляд. Гаррет медленно выдохнул и кивнул: – По словам эрлессы, она вместе с остальными вошла на склад… – С кем – остальными? – Другими Стражами: Натаниэлем Хоу, Кристоффом и Андерсом. – Хоук нахмурился. – И что же четверо Стражей делали на заброшенном складе? – Юлианна откинулась на спинке стула и выжидающе уставилась на Гаррета, слегка выгибая бровь. Отец всегда советовал говорить правду, потому что её было легче всего запомнить. С другой стороны, если приходится часто врать, припомнить ложь даже проще, чем истинный ход событий. – Эрлессу просили расследовать дело контрабандистов лириума, – ответил он. – И улики указывали на тот склад. Женщина кивнула: – Полагаю, мне не удастся поговорить с теми, кто был тогда на том складе? – Кристофф погиб во время осады, – сказал Варель, – Страж-командор на данный момент отсутствует, и я боюсь, что без её разрешения не могу просить остальных отвечать на какие бы то ни было вопросы. – Он выдержал паузу. – Прошу прощения. – Уверена, вы очень сожалеете, – хмыкнула она и со вздохом повернулась к Гаррету. – А на складе… – На складе они нашли Ри… сэра Рилок и её спутников мёртвыми, – продолжил он. – Беглое расследование привело к спрятанному в помещении потайному люку. Затем эрлесса решила передать расследование в руки стражи и храмовников. – Повезло, что контрабандисты действительно когда-то использовали этот склад, иначе их история расползлась бы по швам. – Хм, – Юлианна побарабанила пальцами по руке. – Странно, что гномы не признали, что сотрудничали с Рилок. Это сняло бы храмовников с их хвоста. – И привлекло внимание стражи, – немедленно отозвался Гаррет. – Контрабандисты не выдают своих поставщиков, если только им хорошо не заплатят. Кроме того, – он нехорошо ухмыльнулся, – если признаются, что работают с храмовником, это приведёт к масштабному расследованию в Церкви. И они потеряют других своих… клиентов. – Меня не интересуют ваши предположения, Хоук, – ровным тоном произнесла Юлианна. – Как и то, насколько убедительно это всё выглядит. Храмовник, разыскивающий отступника и убийцу, вдруг умирает и оказывается замешан в контрабанде лириума. – Она могла выдвигать ложные обвинения, – пожал плечами Хоук. – Человек редко врёт лишь однажды. – Слова сорвались с губ раньше, чем он успел подумать; Варель, к его чести, удержался от реакции. – Действительно, – процедила женщина. – И почему вы так уверены, что обвинения ложны? Единственные свидетели смерти тех храмовников – это два мага, которые точно не будут раскрывать истинные обстоятельства смерти своих тюремщиков. – Она поджала губы. – И единственный не-маг, который мог бы подтвердить их слова, тоже внезапно умер. – Мхаири погибла, выполняя свой долг Стражей, – встрял Варель, наклоняясь над столом. – С честью. Юлианна явно не была впечатлена. – Маг по имени Андерс печально известен своим неповиновением и отказом от следования пути Создателя, – сказала она. – Он должен быть жестоко наказан и возвращён в Круг. У него был мотив и возможность совершить убийство. – Храмовники были растерзаны порождениями тьмы, – произнёс Гаррет, – а не магией. Разница огромная, смею заверить. Вздохнув, Юлианна всплеснула руками: – Церковь питает бесконечное уважение к Серым Стражам, особенно в свете последних событий. А также прекрасно осведомлена о законах, защищающих тех, кто вступил в их ряды. Но все мы связаны высшим законом – словом Создателя. – Она сжала губы в тонкую линию. – Если эта проблема не будет решена Его слугами в Амарантайне, Преподобная мать будет вынуждена искать вмешательства извне. Вы должны серьёзно обдумать, стоит ли укрывательство отступников того, что произойдёт в таком случае с эрлингом. Гаррет чуть не вздрогнул. «Отступников», во множественном числе. Она знала, или, по крайней мере, догадывалась, что были и другие. – Но здесь нет отступников, – не поведя бровью, соврал Варель. – Все маги в крепости находятся здесь с одобрения Церкви. – Пока что, – приподняла брови Юлианна, затем, вздохнув, сцепила пальцы в замок. – Также мне было велено обсудить вложения эрлессы в Церковь, денежные и не только. Полагаю, на такие вопросы вы уполномочены отвечать, сенешаль? – Разумеется, – ответствовал Варель и бросил взгляд на Гаррета. Тот понял намёк и выпрямился. – Если позволите, – он склонил голову в сторону Юлианны. – С радостью. Гаррет не стал утруждать себя улыбкой или прощальным каламбуром. Пусть лучше она считает его некомпетентным советником, чем настоящей угрозой. Чем меньше внимания Церкви он привлечёт, тем лучше. Он тихо прикрыл дверь и только затем запустил пятерню в волосы, тяжело вздыхая. Так. Нужно было укрепить версию с контрабандным лириумом, возможно, найти храмовников, действительно в это вовлечённых. Также стоило бы понять, что именно известно Церкви о магах в крепости. А ещё просто необходимо было перестать стоять столбом в коридоре и начать делать хоть что-то. Дверь в его кабинет тихо скрипнула; Гаррет аккуратно приоткрыл её, но тут же расслабился, увидев Андерса, разлёгшегося прямо на столе. – Если ты заляпал ботинками мои бумаги, я заставлю их переписывать, – произнёс он, войдя в комнату. Андерс оглядел столешницу: – Я их убрал. Твои драгоценные записки не пострадали. – Он одарил Гаррета напряжённой улыбкой. – Как прошла встреча? Хоук округлил глаза и с отчаянием выдохнул. – Что, настолько плохо, да? Подойдя ближе, Гаррет облокотился о стол: – Церковница уверена, что вы с Сураной убили сопровождавших тебя храмовников, – он покачал головой. – И не очень-то купилась на версию с контрабандой лириума. – Вот как. – Андерс сглотнул и поглядел на дверь. – И что… что теперь? – Надо узнать, что известно Церкви, – ответил он. – Возможно, мне придётся вернуться в Амарантайн и заново подкупать людей. Сейчас много отчаявшихся, кто-то да пожелает продать Преподобную мать за горсть серебра. – Надеюсь, – пробормотал Андерс, горько усмехнувшись. – А что буду делать я? – Просто не высовывайся, – пожал плечами Хоук. – Ты Страж, и это должно остановить их. – До какой поры? Пока они не сдадутся? – Андерс поставил ноги на пол. – Они не собираются спускать мне это с рук, Гаррет. Я говорил, что Церковь никогда не допустит, чтобы маг гулял на свободе. Даже Нерия в безопасности лишь временно. Они будут приходить за мной снова и снова, что бы ты ни делал. Я… – он резко закрыл рот, обрывая себя, и принялся сверлить взглядом стол. Андерс ошибается. Обязан ошибаться. Рано или поздно Церковь оставит их в покое. Ему, Хоуку, лишь надо придумать, как заставить их отступить. – Эй, – Гаррет нежно взял любимого за подбородок, приподнимая лицо. – Я не позволю им забрать тебя. С тихим вздохом Андерс подался к ласкающей руке: – Ты не сможешь их остановить. – Смогу, – ухмыльнулся Хоук. – Если ты вернёшь мне мой стол. Андерс наморщил нос и встал, пышным жестом указывая на стул. Гаррет тут же уселся и принялся с энтузиазмом копаться в своих бумагах. Андерс хихикнул и покачал головой: – Пойду спрячусь пока в своей комнате, – сказал он. – Ты не знаешь, надолго она тут? – Они с Варелем обсуждали денежные вопросы, когда я уходил, – ответил Хоук. – А если к ним присоединится Вулси… – Надолго, – скорчил рожицу Андерс. – Отлично. – Он вздохнул и поднял голову. – Не составишь мне компанию? – Я должен разобрать отчёты. Попытаюсь понять, что известно Церкви, и найти слабые места, которые могут быть использованы против нас. Андерс ответил не сразу. – Точно, – пробормотал он, отступив на шаг назад и уставившись в пол. – Это для того, чтобы защитить нас всех… Целитель лишь взмахнул рукой: – Я знаю. Ничего страшного, – произнёс он тоном, доказывающим обратное. Гаррет подавил вздох и взглянул на стопки бумаг на столе, затем – на Андерса. – Я могу взять отчёты с собой, – предложил он. Лицо возлюбленного тотчас же посветлело, и появилась слабая удивлённая улыбка. – Но ты не будешь отвлекать меня, ясно? Улыбка превратилась в очень знакомую усмешку: – О, Гаррет, – мурлыкнул Андерс, – чем же я могу тебя отвлечь? Хоук выдвинул ящик стола и драматично вздохнул: – О, да. Так я и поработал. 28 число месяца Первопад 9:32 Дракона Из окна лазарета Андерс наблюдал за беседой кутающихся в плащи Вареля и Гаррета. Позади Хоука какой-то раздражённого вида солдат держал за поводья горделиво стоящую лошадь. Сенешаль похлопал собеседника по плечу и направился в тепло крепости, Гаррет же развернулся к лошади, и даже издалека целитель заметил, как он глубоко вздохнул. Андерс фыркнул и насмешливо закатил глаза. Гаррет перекинулся парой слов с солдатом и бодро зашагал к выходу, но обернулся, чтобы бросить последний взгляд на крепость. Андерс помахал ему, и тот помахал в ответ , затем запрыгнул в седло и выехал за ворота . Целитель старался не чувствовать себя несчастной девой, чей рыцарь-защитник уезжает на войну, как в тех книгах, которыми он почему-то продолжал обмениваться с Сигрун. Хоук уже третий раз за две недели уезжал в Амарантайн. Он продолжал встречаться со связными, агентами и прочими людьми из преступного мира – всё, чтобы сбить Церковь со следа. Или хотя бы оттянуть открытое столкновение до возвращения Сураны. И каждый раз Андерс боялся, что больше никогда его не увидит. – Андерс. Целитель постарался сдержать дрожь и отвернулся от окна. – Привет, Справедливость. – Дух мог заглянут в лазарет лишь по одной причине… Починка. Труп Кристоффа быстро разлагался, и его починка была уже за пределами способностей магии: куски мяса отрывались, кожа осыпалась. Андерс недавно удалил большую часть внутренних органов. После той операции его вырвало, а на еду он не мог смотреть ещё пару дней. – Как ты? – Здесь разрыв, – ответил дух, качая головой и указывая на грудь. – Мог бы ты?.. – Посмотрим, что можно сделать, – отозвался Андерс, сморщившись. Справедливость устроился на одной из коек, а целитель направился к рабочем столу и взял всё необходимое. Подтащив стул, он развернул его спинкой вперёд и уселся напротив духа, осторожно дыша через рот, пока тот снимал броню. Грудь Справедливости была усеяна швами, а кое-где даже проглядывала ткань, вставленная вместо прорех. Сразу под рёбрами был короткий порез. Будь это живой человек, Андерс бы просто приложил припарку. А в этом случае… Такие ранки с ужасающей скоростью превращались в огромные разрывы, и целителю не хотелось проводить за их зашиванием ещё больше времени. Андерс сделал пару коротких вдохов, вставил нитку в иглу и наклонился, пытаясь не думать о том, что делает. – Я тебе отвратителен, – вставил Справедливость, сидя абсолютно неподвижно. – Не ты сам, – уточнил целитель. – А вот гниющий труп, в котором ты временно обитаешь… порой отталкивает. – Ага, а храмовники всего лишь слегка недолюбливают магию крови. – Смертные находят мёртвую плоть отвратительной, – кивнул Справедливость. – Понимаю. Именно поэтому большую часть времени я провожу в подвале. Как призрак, подумал Андерс. В конце концов он и будет подобен призраку: сначала станет скелетом, а потом привязанным к месту духом, когда даже кости рассыплются в прах. Справедливость заслуживает лучшего. – На время сойдёт, – сказал Андерс, завязывая узел. – Спасибо, – дух принялся аккуратно надевать доспехи, стараясь не повредить тело ещё больше. Целитель вернулся к рабочему столу и вернул на место иголку с ниткой, а затем стал рассеяно водить пальцами по деревянной поверхности. – Ты не думал переселиться? – спросил маг, стараясь не выдавать волнения, стараясь не зацикливаться на том, что прыгающие в его голове мысли граничили с безумием. – Я не знаю, какой предмет выбрать, – ответил дух. – Очередное мёртвое тело приведёт к тем же проблемам, а всё остальное ограничит меня в борьбе с несправедливостью. – Что насчёт кого-то живого? Ты упоминал об этом, – в животе что-то сжалось, когда он посмотрел на него краешком глаза. – Подселение к другой личности будет неверным поступком, – он покачал головой. – Так делают демоны. Андерс медленно выдохнул и развернулся, прислоняясь к столу и складывая руки на груди. – Если у тебя было бы хорошее, не разваливающееся по кускам тело, то чем бы ты занялся? – Я сделал бы всё ради освобождения магов, – Справедливость немного замешкался. – Разве я не говорил тебе этого? – Как? – надавил Андерс. – Как бы ты их освободил? Дух запнулся и принялся сверлить взглядом пол: – Не уверен , – медленно проговорил он. – Я уже понял, что Церковь не вразумить словами. Возможно… я бы стал искать других свободных магов. Объединил бы их. Помог освободить остальных. Если много магов будет на свободе, то Церковь может увидеть свою ошибку и измениться. Что ж. Это был достойный план, за исключением последнего пункта. Если маги соберутся и начнут требовать достойного отношения к себе, то их просто-напросто убьют. Но, возможно, так получится установить связь с остальными отступниками. Возможно… – Если бы кто-то… добровольно предложил впустить тебя в своё тело… – начал Андерс. – Что бы ты сделал? – Думаю, это зависит от личности добровольца, – наконец ответил Справедливость после долгой вдумчивой паузы. – А если бы добровольцем был я? – маг тяжело сглотнул. Справедливость уставился на него в звенящей тишине. – Ты бы сделал это для меня? – спросил он. – Я… Я… Я думал об этом, – признался Андерс. – То есть… Это… Это не значит, что я готов сделать такое прямо сейчас. Но. Я… я… полагаю… – он вздохнул. – Справедливость, ты мой друг. Ты понимаешь, как страдают маги… Как страдают похожие на меня. И ты хочешь помочь. Это многое для меня значит, – целитель ещё раз сглотнул и опустил ладони на колени. Таким откровенным он не был давно. Даже Гаррет не знал об этих мыслях. – Я в замешательстве, – ответил дух, отворачиваясь. – Даже то, что ты думал об подобном, уже отзывается во мне благодарностью. Но… я всё ещё не уверен, что это лучшее решение. – Да, – кивнул маг. – Я тоже не уверен. Но мы можем подумать. Продолжу исследования, вдруг найду что-нибудь. – Хотя он не был уверен, что найдёт много информации о магах, делящих свой разум с духами (разве что способы обезглавливания таковых). Некоторая часть его надеялась, что он вообще ничего не найдёт, настолько пугающей была сама идея. Но он всё ещё считал, что это правильный поступок, а всё правильное, по его опыту, всегда было довольно страшным, хотя от этого сейчас не легче. – Я тоже продолжу исследования, – Справедливость медленно встал и почтительно склонил голову: – Ты настоящий друг, Андерс. Спасибо. Целителю удалось напряженно улыбнуться на прощание. Затем он медленно выдохнул и посмотрел под ноги. Настоящий друг. В этом он не был уверен. У настоящего друга вряд ли было бы столько сомнений. 7 число месяца Харинг 9:32 Дракона – Ну, – пробормотал Карвер, пробираясь по узкой грязной тропке в лесу, – это определённо не ловушка. Гаррет поморщился. Мало того, что было темно, холодно и туманно, ещё и брат был прав, а это самое худшее. – Поэтому мы взяли с собой Натаниэля. У нас есть прикрытие. Скрытное, коварное прикрытие. – И почему мне не становится от этого легче? – Потому что ты в меня не веришь, – Гаррет поглядел на брата через плечо и оскалился. Карвер закатил глаза, будто вознося безмолвную молитву небесам. – Всё будет в порядке. – Мне совсем не обязательно в тебя верить, – тихо произнёс младший. – Идиотской бравады в тебе хватит на нас обоих. – Бравада, обаяние, острый ум и прекрасный внешний вид… Слишком многое у меня в двойном объёме. – Я мог бы вырезать тебе язык, – сухо предложил Карвер. – Острот бы точно поубавилось. Гаррет ухмыльнулся: – Андерс будет против. Он всегда находит ему применение. – Ох, фу... Фу. Гаррет нервно приглушённо рассмеялся, празднуя свою победу в стычке, и ещё раз оглядел тёмную рощу вокруг. Скоро они должны выйти на поляну. Расследование и подкуп нужных людей в Амарантайне наконец-то принесли свои плоды: слуга, имеющий доступ в закрытые части Церкви, согласился обменяться информацией. К несчастью, все шаблонные шпионские приёмчики надёжно укоренились у парня в голове, и он потребовал назначить встречу ночью в лесу. Пришлось довольно долго его уговаривать, чтобы получить возможность привести с собой ещё человека для страховки. Этот слуга был либо дураком, либо агентом Церкви. В любом случае, подготовиться не помешает. – Здесь, – сказал Гаррет, увидев неверный огонёк вдали. – Он сказал, что возьмёт с собой фонарь. – Пришёл раньше нас, – заметил Карвер. – Значит, имел возможность подготовиться. Гаррет вздохнул. Младший действительно был прав, и это начинало раздражать. – За нашими спинами в засаде сидит лучник, а я – маг. У нас два козыря в рукаве. – Если только Натаниэля уже не поймали. А ещё у них могут быть храмовники, – возразил Карвер. Нахмурившись, Гаррет отвёл с дороги ветку и придержал её, проходя сам и позволяя брату миновать помеху: – Натаниэль в порядке. По крайней мере, очень на это надеюсь. Бетани разорвёт нас на кусочки, если с ним что-нибудь случится. – Он всё ещё не испытывал восторга по поводу того, что его малышка-сестрёнка была… в отношениях с Хоу, но от греха подальше держал своё мнение при себе, по крайней мере, дома. Хоук подозревал, что и Андерсу уже надоело выслушивать его нытьё, и приглушённые подушкой просьбы заткнуться красноречиво на это намекали. – Будем надеяться, что у них нет храмовников, – прошептал Карвер почти на краю поляны. – А если есть, то лучше бы тебе с ними разобраться, – рыкнул Гаррет. – Ты помнишь правило. – То было не столько правило или обещание, сколько соглашение, заключённое между ними тремя спустя несколько дней после смерти матери. Нельзя позволить храмовникам забрать Гаррета или Бетани живыми. Слишком долго они были отступниками, и единственное, что ждало их в Круге – смерть или усмирение. Маги решили, что смерть – лучший выход, и все трое пообещали друг другу, что храмовникам просто не придётся делать выбор за них. – Да, – молвил Карвер после нескольких секунд молчания. – Помню. Гаррет глубоко вдохнул и вышел из-за деревьев в круг света от фонаря. Слуга, худой и немного жеманный мужчина с редкими рыжими волосами, резко развернулся в их сторону. – Спокойнее, Феликс, – вытянул руки Гаррет. – Это мы. – Вас двое? – Феликс бросил взгляд на Карвера. – Ага. – Гаррет похлопал по мешочку с серебром, притороченному к его поясу. – Знаю, сегодня чудесная ночка, но почему бы тебе не рассказать нам, что знаешь, я тебе заплачу, и мы мирно разойдёмся? – Что я знаю… – Феликс потёр ладони и посмотрел на деревья. Его взгляд изменился, расслабился, из беспокойного превратившись в задумчивый, и в голове Гаррета зазвенел тревожный колокольчик. – Я знаю, что ты – Гаррет Хоук, – произнёс Феликс, и у мага упало сердце. Слева от них затрещали ветки, и боковым зрением он заметил двух вооружённых мужчин в лёгких доспехах. – А также я знаю, что Церковь даёт за отступников гораздо больше, чем ты можешь предложить. Из-за деревьев показались ещё фигуры. Гаррет обнажил зубы в широкой улыбке и быстро прикинул: как минимум четверых он видел, и, судя по шипению Карвера за спиной, позади них с братом были ещё враги. – Ты даже не дал мне возможности сделать предложение, – сказал он. – Я мог бы вполне неплохо заплатить тебе и твоим друзьям. – Сомневаюсь, что ты сможешь дать больше Преподобной матери, – возразил Феликс. – Когда она узнает, кого мы поймали, у нас всех будет достаточно денег, чтобы пережить зиму. – Он хмыкнул. – Остроухая отступница в крепости собирается уморить нас голодом. Этого не произойдёт. Гаррет тяжело сглотнул. Вот почему нельзя было искать информацию у отчаявшихся людей: они действительно отчаялись, и это делало их не особо лояльными. Он сделал глубокий вдох, надеясь, что Натаниэль занял свою позицию, и подал тайный сигнал к атаке. – Послушай, я уверен, что мы сможем что-нибудь… Позади него раздался звук спускаемой тетивы, и плечо Феликса пронзила стрела. Мужчина закричал от удивления и боли, а Гаррет уже развернулся, вытаскивая посох из креплений на спине. Он взмахнул лезвием, заставив двух ближайших врагов отпрянуть – и это дало ему достаточно пространства, чтобы, приложив ладонь ко лбу, выпустить взрыв разума. Несколько человек упали на колени, но остальные приближались. Карвер был им неинтересен, равно как и таинственный лучник за их спинами. Лишь Гаррета было важно поймать. Хоук сосредоточился на двух приближающихся к нему солдатах и заставил воздух вокруг них застыть и парализовать их. Младший сбил с ног своего противника и направился к обездвиженным врагам. Отточенными движениями меча он прикончил их быстро и аккуратно, и старший Хоук сжал зубы. У них нет выбора. Если оставить этих людей в живых, те донесут на него храмовникам. Несмотря на это логичное объяснение, легче всё равно не стало. Навершием меча младший размозжил голову женщине с кинжалами. На границе поляны появился Натаниэль, споро выпуская стрелу за стрелой и двигаясь по направлению к братьям. Гаррет глубоко вдохнул и обратился к своей силе, набирая энергию для череды быстрых заклинаний, а затем поразил оставшихся атакующих проклятьями и порчами, затуманив их зрение или попросту усыпив. По крайней мере, находясь без сознания, они не будут страдать. Внезапно мимо плеча просвистела стрела, и Хоук выругался, уходя с линии огня. – Лучник! – взревел он, вглядываясь между деревьев. Было слишком темно, но он сам, стоящий возле фонаря, был словно маяк. Гаррет исказил Тень вокруг противника Карвера, высасывая его силу, и заново оглядел лес. Где, Мор побери… Он услышал влажный звук погружающейся в плоть стрелы на миг раньше, чем почувствовал боль. Он чуть не уронил посох, едва сумев удержать его левой рукой, так как правая мгновенно онемела: стрела пробила бицепс почти насквозь. Гаррет сжал зубы и пожалел, что не знает ни одного огненного заклинания. Если бы можно было поджечь ближайшие деревья, темнота перестала бы быть помехой. Сбоку появился Карвер. – Прости, – быстро сказал он и, воткнув меч прямо в землю, резко отломил оперение. Гаррет полузадушенно вскрикнул и задышал сквозь зубы от боли. Очередная стрела попала в фонарь, сбивая его на землю и задувая огонь. – Бегите, – бросил появившийся рядом Натаниэль. – Я позабочусь о лучнике. Бегите. Карвер подхватил его под здоровую руку, ведя в сторону леса, и Гаррет побежал. Кровь капала с его пальцев, он мог чувствовать, как железный наконечник стрелы царапает кость при каждом движении. – Натаниэль идёт? – выдохнул он, бросая взгляд через плечо. – Надеюсь, – Карвер тоже посмотрел назад. – Когда доберёмся до лошадей, будем в безопасности… – Если они их не убили, – оборвал его Гаррет. Они неслись, ломая кусты, даже не пытаясь передвигаться скрытно, и выбрались на дорогу спустя несколько минут. Натаниэль выбежал из леса сразу за ними. – Мертвы, – отрапортовал он, и Гаррет сглотнул. Всё будет обставлено, будто они пали жертвой бандитов, но, видит Создатель, если бы эти идиоты согласились на сделку, то остались бы в живых, да ещё и при деньгах. Не так всё должно было кончиться. Лошади стояли там, где их оставили; признаться, Гаррет ещё никогда не был так рад видеть этих тварей. Он шагнул к своему коню и вдруг споткнулся, роняя посох из рук и чувствуя, как подгибаются колени. – Дерьмо. – Хоук схватился за поводья, потому что перед глазами всё поплыло. – Гаррет! – Младший кинулся к нему и подхватил, помогая стоять ровно. – Натаниэль, у тебя есть зелье? Хоу нащупал на поясе маленький фиал, открыл его и передал Хоуку. Отчаянно желая, чтобы руки перестали трястись, тот осушил склянку до дна и рвано выдохнул: – Спасибо. – Стоять можешь? – беспокойно глядя на него, спросил Карвер. – Я не смогу тащить твою жирную задницу до самой крепости. – За этим у нас есть лошади, мелкий, – рассмеялся Гаррет и повернулся к своему коню, затем бросил взгляд на посох. – Я возьму его, – сказал Карвер. – Обещаю, что не сломаю. Давай. – Он помог брату взобраться в седло и привязал поводья к его поясу. Гаррет попытался придумать какую-нибудь остроту, но зрение всё ещё расплывалось, и количество Карверов, которых надо было высмеять, постоянно менялось от одного до трёх. Его спутники тоже оседлали лошадей. Младший положил посох на колени и взглянул на Гаррета, а тот сделал глубокий вдох, покрепче сжал поводья здоровой рукой и пришпорил коня. Стоило ему тронуться с места, как слёзы едва не брызнули из глаз, и Хоуку пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли, когда лошадь набрала скорость. Гаррет подъезжал к крепости в предобморочном состоянии. Вся правая сторона тела была красной от крови, и всё, на чём было сосредоточено его внимание – это дыхание. Карвер что-то крикнул Натаниэлю и подбежал к Хоуку. – Постарайся не упасть на меня, – пробормотал он, помогая ему спуститься с коня. Что-то дёрнуло за пояс, и Гаррет глянул вниз: – Ты же меня привязал, идиот. Младший хмыкнул и размотал поводья. – Всё будет хорошо, – произнёс он и зарычал, когда Гаррет почти упал на него. – Если ты ещё в состоянии называть меня идиотом… – Я делал это всю жизнь, – вяло усмехнулся Хоук. – Привычка. Даже если потеряю всю руку, всё равно буду говорить тебе, что ты придурок, когда ведёшь себя по-дурацки. Карвер покачал головой и повёл брата по направлению к дому. – Бет будет вне себя от злости, – пробормотал он уже у двери. – По крайней мере, мы вернули Натаниэля целым и невредимым, – Гаррет принялся шарить по поясу в поисках ключей, но младший оттолкнул его руку и, взяв связку, сам отпер дверь и распахнул её толчком ноги. Проходя по коридору, Хоук вдруг встрепенулся и взглянул на Карвера: – Посох? – У Натаниэля, – ответил брат. – Он пошёл за Андерсом. Я не хотел тащить и тебя, и посох. – Да, ты точно отрезал бы мне ногу. Карвер хмыкнул и притормозил в гостиной, глядя на диван и обитые тканью стулья: – Как думаешь, Бетани сильно разозлится, если ты зальёшь их кровью? – Что… ох, святая Андрасте, что случилось? – сестра выбежала из коридора и, уставившись на них полными ужаса глазами, указала на ближайший стул. – Мне позвать Андерса? – Натаниэль пошёл за ним, – ответил Карвер. Он усадил брата на стул, и тот зарычал от боли. – Прости за мебель, Бет, – пробормотал Гаррет, откидывая голову назад и прикрывая глаза. – Ой, заткнись! – со слезами в голосе оборвала она брата. – Пойду принесу бинты. Её шаги отдалились, вместо этого приблизилось мягкое топанье, и Гаррет открыл глаза. Раскаль тихонько заскулил и ткнулся носом в здоровую руку. – Эй, дружище, – выдохнул Хоук, приподнимая руку, чтобы погладить пса. – Не волнуйся, со мной всё будет нормально. Не было похоже, что Раскаль поверил. Он обнюхал ногу хозяина и сел перед ним, будто бы на страже. Карвер уселся на диван и принялся расстёгивать доспех. Меньше минуты спустя входная дверь распахнулась, и в дом вбежали Андерс и Натаниэль. Карвер забрал у Хоу посох, а целитель пронёсся прямо к Гаррету и побледнел, едва бросив на того взгляд. – Привет, – произнёс Хоук со слабой улыбкой. – Надеюсь, я тебя не разбудил. Андерс пригладил взъерошенные волосы: – Вообще-то разбудил, – и присел около возлюбленного. – Я так мило обнимался с Лансом… не уверен, что смогу тебя простить. – Он аккуратно дотронулся до раны уже сияющими голубоватым светом пальцами. Даже несмотря на это, Гаррет зашипел от боли, и Раскаль встрепенулся. – Подожди меня в моей комнате, парень, – вымолвил Хоук, мягко отталкивая пса ногой. Раскаль заскулил. – Всё хорошо. Я скоро приду. – Пёс вздохнул и побрел в коридор. – Тебе нужен стул? – спросила Бетани, появляясь в поле зрения Гаррета. Она была уже в халате, с убранными назад волосами, и принесла бинты и полотенца, положив их возле целителя. – Да, спасибо, – рассеянно произнёс целиком сосредоточенный на ранении Андерс. – Ещё нужна миска воды и чистые полотенца. – Они у твоих ног. Он взглянул вниз: – О. Спасибо, – и со вздохом повернулся обратно к руке Гаррета. – Что ты натворил? – Ничего я не делал, – ответил Хоук. – Кто-то выпустил в меня стрелу. Я просто стоял на месте. – Но ты должен был что-то сделать, чтобы тебя подстрелили, – ехидно парировал Андерс. – Ну, если так… наверное, моя вина в том, что я родился, – пробормотал Гаррет. Андерс недоумённо нахмурился, но затем его лицо помрачнело. – Ладно, что случилось? – спросил он, обращаясь ко всем присутствующим. – Я тоже пыталась узнать, – Бетани вернулась в комнату со стулом. – Они не ответили. – В свою защиту хочу сказать, – вставил Гаррет, – что я вообще-то тут кровью истекаю. Никто не обратил на него внимания. Карвер вздохнул и откинулся на спинку дивана: – Информатор Гаррета подстроил нам ловушку. Ублюдок знал, что он маг, и хотел получить награду от Церкви за поимку отступника. – И привёл с собой шестерых друзей, – добавил Натаниэль. Бетани прижала ладошку ко рту: – О, Создатель… Хоу шагнул было к ней, но замешкался и взглянул на братьев. Гаррет вздохнул: – Ой, иди, я всё равно потерял слишком много крови. – Зато я – нет, – почти прорычал Карвер. – Заткнись, мелкий, – невнятно пробормотал Хоук. Натаниэль закатил глаза и, подойдя к Бетани, обнял её за плечи. Девушка прижалась к его груди, но внимание её всё ещё было сосредоточенно на братьях. – Как они узнали? – пугающе ровным тоном спросил Андерс. – Вот это я и хотел бы… – Гаррет прервался и зашипел, когда целитель мягко повернул его руку, располагая под другим углом. Андерс поморщился и зашептал извинения. Хмыкнув, Карвер поднялся: – Ты не особо-то и скрывался. Вся Башня Бдения и половина Амарантайна в курсе, что вы двое – маги. Рано или поздно кто-нибудь непременно захотел бы заработать горсть монет. – Он повернулся к Андерсу. – Помочь его подержать? – Боюсь, что ты хочешь помочь мне причинить ему как можно больше боли, – с каменным лицом сказал Андерс. – Но да, давай. – Он протянул свёрнутый трубочкой кусок ткани, и Гаррет закусил его, откидывая голову назад и закрывая глаза. – Извини, извини меня, – пробормотал целитель и прижал пальцы к ране. Рука взорвалась болью. Карвер схватил его за плечи, пригвождая к стулу и крепко держа, пока Андерс выталкивал наконечник. Хоук пытался не кричать, да и самодельный кляп приглушал вскрики. Казалось, мука длилась вечность, но наконец Гаррет услышал противный скрежещущий звук и почти сразу почувствовал прохладное прикосновение целительской магии, заструившейся по руке. – Кровь Создателя, – выдохнул он, выплюнув тряпку и склоняя голову набок. Андерс был на несколько тонов бледнее, чем обычно. – Нет, тут только твоя, – ответил он с ноткой дрожи в голосе, прижимая ладони по обе стороны руки возлюбленного. – И что мы будем делать? – поинтересовался Натаниэль. Гаррет пожал плечом: – Завтра я поговорю с Варелем… – Ни с кем ты не поговоришь. Разве что он зайдёт в гости, – перебил Андерс, вытирая руки. – Ты потерял уйму крови. Я хочу, чтобы ты оставался в постели как можно дольше. Гаррет моргнул и медленно расплылся в улыбке; Карвер зарычал и уткнулся в ладони, а Бетани закатила глаза. Андерс лишь коротко рассмеялся: – Вообще-то я имел в виду не это. – Хоть раз в жизни, – пробормотал Гаррет с ухмылкой. – Я оповещу Вареля, – предложил младший. – Я привык докладываться ему. Старший Хоук вздохнул. Он слишком устал, чтобы язвить или спорить, поэтому сказал лишь: – Хорошо. Карвер, казалось, был даже обеспокоен такой покладистостью. Андерс осторожно помог Гаррету подняться, поддерживая его за пояс. Увидев сидящего в конце коридора Раскаля, Хоук издал слабый смешок; пёс встал и пошёл впереди них, сам открыл дверь и придержал её, пока Андерс заводил возлюбленного внутрь. – Хороший мальчик, – похвалил Гаррет. – Молодец. Разве он не молодец, Андерс? – Ещё какой, – целитель усадил Хоука на стул и, глубоко вздохнув, прижал ладонь к его щеке, – не пугай так меня больше. – Да всё нормально. Ты же вылечил меня. Андерс вздохнул и, наклонившись, поцеловал любимого в лоб: – Скоро приду, – и выскользнул в коридор. До Гаррета донеслись голоса, но их было невозможно разобрать. Дверь комнаты Бетани скрипнула, и Андерс захихикал, его смех разнёсся по дому. Раскаль положил голову на колени хозяина и посмотрел на него со скорбью во взгляде. – Знаю, – прошептал Хоук. – Ты бы разозлился на Андерса, если бы остался. А он не может лечить, отбиваясь от собаки. – Пёс заскулил и придвинулся ближе. Входная дверь закрылась, и дом погрузился в тишину. Раскаль резко встал и потрусил до двери комнаты, снова открывая её. Андерс, с тазиком воды в одной руке и полотенцами во второй, удивлённо моргнул: – Спасибо. – Поэтому я люблю собак, – с улыбкой сказал Гаррет. – Они заботливые. Андерс хмыкнул и поставил ношу на пол: – Надо признать, тут ты прав, – он принялся расстёгивать пряжки на доспехе возлюбленного. – Но это не может изменить того факта, что они большие и вонючие. – Раскаль огорчённо заныл, но целитель лишь пожал плечами: – Я говорю правду. Пёс шумно выдохнул и прыгнул через всю комнату на кровать, улёгся прямо посередине и вперил в двуногих большой печальный взор. – Ты задел его чувства, – сказал Гаррет. – Думаю, мы оба сумеем это пережить. – Андерс отложил доспех в сторону и осторожно снял вымокшую в крови рубаху. – Фу, мерзость. Он опустился на колени и принялся снимать с Хоука сапоги. Тот обессиленно вздохнул и откинул голову на спинку стула: – Карвер ушёл? – глаза закрывались. – М-гм. – А Натаниэль? – Да, – Андерс чуть помедлил. Гаррет открыл глаза и поднял голову: – Бетани? – Я поклялся молчать, – потупил взор Андерс, принимаясь возиться со шнурками. – Если бы я мог ходить, не боясь упасть в обморок… – То отправился бы в кровать и позволил сестре жить своей жизнью, – закончил целитель с широкой улыбкой. Он отставил в сторону сапоги, снял с Хоука носки и принялся расстёгивать пряжку ремня. При других обстоятельствах от такого раздевания Гаррет бы возбудился, но сейчас он не был уверен, что в его венах достаточно крови. Отбросив штаны на пол, Андерс издал звук отвращения: – Думаю, они безнадёжно испорчены. Хоук кивнул и промычал что-то в знак согласия. Целитель сел на пятки и подвинул к себе тазик с водой. Он обмакнул полотенце в воду, выжал его и взял смущённого Гаррета за руку. – Что ты делаешь? Андерс пожал плечами и принялся стирать кровь: – Я не собираюсь спать рядом с тобой, когда ты пахнешь, как будто только со скотобойни вернулся, – будничным тоном заметил он. – Ты сам будешь жалеть, если испортишь простыни. – Ох, – Хоук сглотнул и вновь откинулся назад, глядя в темноту. Быть может, для Андерса это ничего не значило. Может, он так вёл себя со всеми своими пациентами… хотя в последнем Гаррет сомневался. В его движениях было столько нежности, столько мягких и лёгких прикосновений – и это волновало его настолько, что тяжело было списать всё на потерю крови. В конечном итоге Андерс отложил покрасневшее полотенце: – Достаточно, – произнёс он и встал, морщась от хрустнувшего сустава. Гаррет схватил его за запястье и притянул к себе, вовлекая в долгий, пьянящий поцелуй. – М-м, не начинай, – пробормотал Андерс, опершись о спинку стула. – Я обязан проследить, чтобы ты отдыхал и лечился как следует. – Зануда, – вздохнул Гаррет, когда возлюбленный помог ему подняться. – Вовсе нет, и ты это знаешь, – Андерс указал ему на постель. – Скажи своей собаке, чтобы ушла, и ложись. – Да, сэр. – Хоук грозно поглядел на Раскаля и указал на пол. Пёс насупился и спрыгнул вниз, с возмущением устраиваясь на новом месте. – Тут и оставайся. Никаких обнимашек с Андерсом, – закончил Гаррет, забираясь под одеяло. – Да, обойдусь, – поддакнул целитель. – По крайней мере, с собакой. – Он тоже скользнул под одеяло и притянул Хоука ближе. – А тебе можно. – Я знаю, – Гаррет улыбнулся и положил ему руку на грудь. Он уже почти уснул, как Андерс вновь заговорил: – Гаррет? – М-м? – Как думаешь, храмовники знают? О вас с Бетани? Хоук покачал головой: – Если б знали – давно были бы здесь. Они точно не стали бы отдавать поимку «опасного отступника» на откуп кучке фермеров. – А. – Андерс провёл кончиками пальцев вверх по его руке, задержавшись на свежем шраме. Гаррет почувствовал слабое касание магии и задался вопросом, понимает ли сам Андерс, что лечит. – Рано или поздно они узнают, – сказал целитель. – Суране мы, кажется, нравимся, – ответил Хоук. – Она не позволит забрать нас. – Она не всегда бывает рядом. А вы – не Стражи, и защитить она вас не сможет. Храмовники просто… Гаррет поднял голову и увидел, как блестят в темноте его распахнутые глаза. – Всё будет в порядке, – пробормотал он. – Я же как-то скрывался от них двадцать пять лет. И не хочу нарушать традицию. – Андерс не выглядел убеждённым, и Хоук поцеловал его в губы, потёршись носом о нос. – Давай спать. Беспокоиться будем утром. Возлюбленный вздохнул, крепче сжал руки, обнимая Гаррета, и пробормотал почти неслышно: – Я всегда об этом беспокоюсь. 13 число месяца Харинг 9:32 Дракона ...conatus ad alligaverit spiritus intra vas extra flammei ad defectum et ruina, ut spirius perdidit quod transierunt enim mente... Андерс прорычал в расстройстве и захлопнул книгу. Ланс подпрыгнул, так как хлопок книги застал его врасплох, и вцепился когтями в живот целителя. – Прости, – пробормотал тот, почёсывая голову кота и кладя книгу на место. – Тевинтерская империя снова действует мне на нервы. Ланс настороженно моргнул и вновь свернулся в клубок на его коленях. Андерс вздохнул и взглянул на стопку книг на тумбочке. О духах писали очень мало – всё было сконцентрировано на демонах и способах получения контроля над ними. Духовные целители, кажется, были единственными, кто исследовал более добрых обитателей Тени, но большинство их работ Андерс и так уже знал наизусть. А то, что он хотел совершить со Справедливостью, едва ли напоминало стандартную практику. Если говорить поэтично, то разница была как между рукопожатием и сексом. Тем не менее, хоть какая-то информация должна существовать. За долгую историю Тедаса кому-то должна была прийти в голову похожая мысль. Если повезёт, то этот кто-то даже прожил достаточно долго, чтобы оставить записи. Андерс схватил очередную книгу из стопки и открыл содержание. Спустя три наименования его прервал стук в дверь. – Да? – О, хорошо, – Гаррет распахнул дверь левой рукой, как заметил Андерс, всё ещё щадя правую, и вошёл внутрь. – Я искал тебя. – Всё в порядке? – нахмурился целитель, закрывая книгу. – Хм? О, да. Я в порядке, – Хоук уселся на матрас и вздохнул. – Я, э-э, мне очень скучно, если честно. Так что я решил проверить, действенна ли твоя тактика «доставай людей, пока они не уделят тебе внимание». – Тебе скучно? Правда? – фыркнул Андерс. – Да было ясно, что это произойдёт, – Хоук вытянул ноги. – Сейчас я не могу сам отправиться в Амарантайн, поэтому все дела приходится вести через связных. А это значит, что в основном я сижу на месте и жду писем, – он вздохнул и потёр ладонью правый бицепс. – Дай посмотреть, – Андерс потянулся к Гаррету. – Всё хорошо, – Хоук тут же отдёрнул руку. – А вот и нет. – А вот и да! Целитель аккуратно положил Ланса на подушку, затем на коленях добрался до Хоука и уселся на него: – Ты упрямишься без причины, – сказал он, расправляясь с завязками хоуковой рубашки. – Мне нравится, как всё обернулось, – разулыбался Хоук. – Это медицинский осмотр, – сухо ответил целитель, но не смог сдержать ухмылочки. Он высвободил из рубашки плечо Гаррета и нежно ощупал бледный шрам, позволяя магии искать любые скрытые повреждения. С утомлённым вздохом Хоук посмотрел в сторону, затем протянулся, чтобы схватить одну из книг. – Исследованиями занимаешься? – спросил он, раскрывая книгу одной рукой и останавливаясь на содержании. Ладони Андерса застыли, и он надеялся, что ни одна из паникующих мыслей не отразилась на его лице. Он понимал, что в конце концов придётся рассказать Гаррету о том, на что он собирается решиться… но ведь время у него ещё было. Или можно избегать упоминания об этом. Хорошая идея. – Ага, – пробормотал целитель, надеясь, что Хоук просто отстанет. – Ещё болит? – Иногда колет, – ответил Гаррет и раскрыл томик в середине. Глаз Андерса дёрнулся. Если он начнёт упрашивать Хоука не смотреть книги, то тот поймёт, что что-то не так. С другой стороны, если тот продолжит их изучать, то тоже… – Они, что, все о духах? – Да, большей частью, – Андерс заёрзал на коленях Хоука. – К сожалению, я больше ничего не могу сделать… Мускулы должны срастись самостоятельно. – Понял, – бородач продолжал листать книгу. – Для чего тебе все эти материалы? – Я пытаюсь найти для Справедливости другое тело, – это даже не было ложью, строго говоря. – Разве это не приведёт к той же гниющей и зловонной проблеме месяцев через шесть? – Хоук сморщился. – Я ищу немёртвые варианты. – Это как? В кошку его вселить хочешь? – Гаррет расхохотался. – Вообще, это было бы достаточно смешно. Замурлыкать несправедливость до смерти. Сражаться за право подремать на солнышке. Андерс насупился. То, что его друг был заперт в гниющем трупе, было абсолютно не смешно… С другой стороны, Гаррету Справедливость никогда не нравился. Целитель отпрянул от него и облокотился о стену. – Он никогда не займёт тело существа, которое не может выразить согласие, – сказал он, принявшись раскладывать книги по местам. – Ага, но кто на такое согласится? – фыркнул Гаррет. Андерс отвернулся, жалея, что не может сделать лицо более непроницаемым, и начал отчаянно перебирать в голове фразы, которые не звучали бы как откровенная ложь. Тишина держалась слишком долго, и Хоук, кажется, понял: – Ты… нет. Это шутка. Это должна быть шутка! – Гаррет… – Ты же несерьёзно, Андерс? Это ведь безумие! – Хоук вскочил с кровати и выпрямился, чтобы смотреть на него сверху вниз. – Как ты вообще додумался до этого?! Ты хотя бы знаешь, к чему это приведёт? – Вот как раз пытаюсь узнать, – целитель стрельнул глазами на небольшую книжную башенку. – И если ты решишься? Что потом? Он не знал, что сказать. «Сражаться с Церковью» – слишком широкий, неясный и давящий ответ… Но что-то нужно делать. Что-то нужно менять. Нельзя дальше терпеть храмовников и то, как страдает Справедливость. Если Андерс ничего не сделает, то всё будет только хуже. В следующий раз в Башню Бдения будут рваться уже рыцари церкви, а не неумелые крестьяне. И обитателям крепости ещё повезёт, если их просто убьют на месте. Гаррет покачал головой и провёл ладонью по волосам: – Андерс, почему ты вообще решил, что это хорошая идея? – Хоук почти смеялся от невозможности поверить в происходящее. – Если он хочет быть в твоей голове… – Ты полагаешь, что это придумал Справедливость. Хоук застыл на месте и уставился в одну точку, бесшумно шевеля губами в поисках слов. Андерс лишь отвернулся, нервно выстукивая пальцами по обложке одной из книг. – А это придумал ты? – наконец спросил Гаррет. – Вообще, изначально идею подкинул Натаниэль, – Андерс пожал плечами, опустив глаза на манускрипт у себя на коленях. – Что Справедливость… может объединиться с живым. Дабы совершить вместе больше, чем они могли бы по одиночке. – Он тяжело вздохнул. – Но Натаниэль не маг, а вот я – да. Хоук долго не отвечал, и тогда целитель рискнул наконец посмотреть на него. Тот выглядел так, будто только что наткнулся на труп возлюбленного: остолбеневшим от ужаса и отвращения. – То есть ты этого хочешь? – спросил он, глядя на стену мимо Андерса. – Не знаю, – ответил тот. – Может быть. Это… всего лишь идея. Я ни на что не соглашался, и Справедливость тоже. Мы думаем над этим. – Гаррет раздражённо выдохнул и тряхнул головой, а Андерс продолжил: – Он ведь прав. То, как обращаются со мной, со всеми магами… – он указал на раненную руку Хоука, – это неправильно. Несправедливо. Вместе мы могли бы что-то с этим сделать. – Почему «вместе» обязательно подразумевает совместное проживание в черепной коробке? – потребовал объяснений Хоук. – А как ещё ему быть? – отрезал Андерс. – Он не может продолжать прыгать от трупа к трупу, но и домой вернуться не может. Он заперт по эту сторону Завесы. – Целитель тяжело сглотнул. – Справедливость – мой друг, Гаррет. Я знаю, что ты никогда этого не понимал, но я хочу ему помочь. Опять долгая пауза. – А если мне не нравится то, что мой любовник превратится в одержимого? – спросил Хоук ровным голосом. – Что тогда? Андерс обхватил обложку книги пальцами. Он не был уверен, что пугало больше: то, что он наконец-то исполнит мечту храмовников и превратится в монстра, на что они и надеялись, каждый раз запирая его в одиночку… Или то, как Гаррет назвал его. «Я люблю» подходит слишком близко к черте, которую никогда-никогда нельзя пересекать. – Я н-не стану… – Маг, который позволяет духу поселиться в себе, Андерс? Как его ещё назвать? – отрезал Хоук. – Не могу поверить, что ты даже задумался об этом. – Что, опять уйдёшь от меня, если я сделаю это? – Андерс сощурил глаза и нехорошо усмехнулся. – Неужели ты дошёл до шантажа, лишь бы контролировать меня? – Дело не в контроле над тобой! – закричал Хоук, вскидывая руки в воздух. Правую он тут же опустил, поморщившись от боли. – Я ведь не знаю, во что ты превратишься. Будешь ли ты вообще существовать. Это блядски плохая идея, Андерс. Должны быть другие способы расправиться с Церковью, если ты хочешь именно этого. Хоук даже не понял, что дело не только в Церкви. – Я хочу помочь моему другу, – проговорил целитель. Гаррет уставился на него, стиснув челюсти и медленно сжимая руки в кулаки. – Хорошо, – ответил он ледяным голосом. – Если все остальные тебе безразличны. Он повернулся к дверям и зло одёрнул рубашку, натягивая её обратно на плечо. – Гаррет, подожди… – начал Андерс, когда тот соскользнул с постели. Если бы только он мог объяснить… Дверь хлопнула так сильно, что задребезжало окно, и целитель опять опустился на край кровати. Ушёл. Гаррет снова ушёл от него. И хотя часть Андерса понимала, что нужно догнать Хоука, он не мог двинуться. Он обхватил себя за плечи и уставился на дверь. Если бы Нерия была здесь, он бы мог поговорить с ней… Но нет. Скорей всего, она отреагировала бы не лучше Гаррета. Сказала бы, что он превратится в одержимого и совершит большую ошибку. И Андерс не был уверен в их неправоте. Ланс мяукнул и тронул лапкой его предплечье, и целитель сгрёб кота и прижал к груди. Кот свесился через его плечо и замурлыкал, обнюхивая ухо. – Хороший котик, – пробормотал Андерс, потёршись щекой о мягкий мех. – Очень хороший котик. * Гаррет завершил путь вокруг крепостных стен уже к закату, а его руки к этому моменту онемели. Прогулка всё же выполнила свою роль. Ему больше не хотелось бить кулаки о стену до крови. Но, конечно, он всё ещё считал идею Андерса абсолютно безумной. Хоук тряхнул головой, поднимаясь по лестнице на второй этаж. На время разговора нужно оставаться спокойным. Кричать на любимого было бесполезно – так он ни за что не поймёт его доводов. Дойдя до двери, он уже было вскинул руку, чтобы постучать, но помедлил. За дверью было тихо. Прошло уже несколько часов: Андерс мог уйти в библиотеку, столовую или таверну. Хоук вновь тряхнул головой, чтобы очистить мысли, и постучал. По-другому было не узнать. – Открыто, – крикнул Андерс. Войдя внутрь, Гаррет закрыл дверь и опёрся на неё. Целитель сидел на кровати, скрестив ноги, и играл светляком, за которым Ланс гонялся по всем одеялам. Кот припадал на лапы, наблюдая за огромной светящейся сферой, потом резко отрывался от места и пускался за ней следом. Андерс взмахнул руками, и светляк исчез. Кот притаился, надеясь разыскать яркий шарик, а затем бросился играться с носком, до этого одиноко лежащим на полу. Целитель же не оторвал взгляда от одеял. Сидел он сгорбившись, нервно постукивая пальцами по коленям. – Прости, что я так ушёл, – сказал Хоук, медленно выдохнув. – Как избирательно, – Андерс наконец-то поднял на него взгляд. – Я не собираюсь извиняться за то, в чём не виноват, – он оттолкнулся от двери и присел на край кровати. – Это плохая идея, Андерс. Очень-очень плохая идея. – Иногда мне тоже так кажется, – вздохнул целитель. – А не иногда? – спросил Гаррет, на что Андерс нехорошо сощурился. Тот поднял руки в извинении. – Я имею в виду, что… То есть, неужели тебе кажется, что в последнее время тут стало так ужасно? Я, конечно, знаю, что храмовники… – Нет, Гаррет, ты не знаешь, – сказал целитель, звуча невероятно устало. – Они считают, что я виновен в отступничестве, в убийстве и Создатель знает ещё в чём. И когда они придут за мной, смерть будет лучшим исходом. Их разговоры уже не раз приводили к этому моменту, но раньше Гаррет всегда менял тему. В этот раз он поглядел на Андерса несколько долгих секунд и спросил: – А худший? – Эонар, – испуганный взгляд мага метнулся на Хоука. – Или клеймо. Они иногда делают исключения. Ты сам слышал истории… – Он поднял было руку, чтобы дотронуться до лба, но вновь опустил на матрас. – Лучше умереть, чем кончить так. – Он отвернулся и невесело рассмеялся. – Или они просто вернутся к своему стандартному для меня наказанию – опять бросят гнить в блядской дыре. – Андерс, – Хоук бросился к нему и положил руку на его ладонь. – Что они сделали с тобой? – Тебе предоставить алфавитный список или тематический? – выпалил маг, отстранённо взглянув на их ладони. – Андерс… – протянул Хоук. – После последнего побега они заперли меня в одиночной камере на год, – целитель обвёл комнату взглядом. – Бросили меня в клетку размером в три раза меньше этой комнаты и… просто оставили там. В темноте. – Он облизнул губы, а Хоук почувствовал, как нервно дёрнулись его руки. – В первый раз заперли на две недели, потом на месяц, потом на два месяца, а потом… на год. Они не имели права усмирить меня после прохождения Истязаний, а плети… – он повёл плечом, что напомнило об исполосованной спине, – нихуя не работали. Поэтому они решили меня запирать. Гаррет отстранённо моргнул, пытаясь представить, каково провести год в одиночке: год без разговоров и встреч, год в маленькой комнате, год в темноте… И не смог. То, что Андерс выбрался оттуда живым, да ещё и более-менее в своём уме, казалось теперь чудом. – Год? – выдохнул Хоук. – Они хотели… – Андерс отвернулся, сжав губы. – Они хотели, чтобы я поддался демону и превратился в одержимого. Тогда у них появилась бы причина меня убить. И я понимаю, ты думаешь, что сейчас я как раз хочу сделать именно это. Но… – Нет, не думаю. Кровь Создателя, Андерс, как они могли так поступить? – Гаррет сжал сильнее руку любимого. – Я нарушил правила, – со вздохом пробормотал маг. – Так что они должны были… разрушить меня. Для Церкви мы не люди. Мы… Мы проблема. Монстры. – Они не достанут тебя – нас – здесь. Сурана… – Гаррет подвинулся ближе. – В отъезде. – Отрубил Андерс. – Храмовники прямо сейчас могут ворваться в крепость и утащить нас, а пока Сурана вернётся, уже будет поздно. Она будет кричать, гневаться, требовать, чтобы королева что-то сделала. Мы будем мертвы. Или что похуже. Хоук прикрыл глаза на минутку. – А как соединение со Справедливостью исправит это? – наконец спросил он. – Я буду сильнее. Могущественнее, – целитель стиснул пальцы. – У меня будет весь его опыт и знания. – Ты знаешь, как звучишь… – это были не те аргументы, которые Хоук надеялся услышать. – Знаю. И именно поэтому… я не уверен. Но ведь это не просто какой-то там дух. Справедливость мой друг. И я хочу ему помочь. – Должен быть другой способ. – Я не обнаружил ничего лучше, – сказал он с жалостью. – И у нас мало времени. Тело Справедливости распадается. Храмовники ждут лишь повода, чтобы вломиться сюда и арестовать нас… Я должен что-то сделать. – Не это, – Хоук сжал уже обе ладони мага. – Мы придумаем что-то ещё. – У тебя есть другие идеи? – спросил Андерс, рассматривая лицо любимого. – Я готов выслушать. Если ты знаешь, как лучше помочь Справедливости и сбросить храмовников с нашего хвоста… – Над храмовниками я работаю, – со вздохом ответил Хоук. – Мы с Сураной и Варелем сдерживали их до сей поры, нам осталось лишь найти что-то, что окончательно собьёт их с толку. – Он пока даже не представлял, что это будет, но уже разрабатывал некоторые идеи, связанные с фальсификацией и шантажом. – А со Справедливостью… Я не знаю. Но разрешение жить у тебя в голове не должно быть единственным способом. – Всё это не очень убедительно, Гаррет, – Андерс пожал плечами и посмотрел в сторону. – Ну, спасибочки, – отрезал Хоук, чувствуя, как раздувается гнев. – Я делаю всё возможное… – Я знаю, не имел в виду, что… Я знаю, – целитель вновь опустил взгляд на их руки. – Просто не думаю, что ты – или любой другой из нас – можешь их остановить. – Но вместе со Справедливостью вы тоже их не остановите. – У нас есть шанс, – Андерс прикрыл глаза, медленно выдохнул и вновь посмотрел на Хоука. – Смотри, мы можем… Понимаешь, я не собираюсь решать что-либо сейчас. Может, просто поужинаем? И пока забудем про это? – Хорошо, – Хоук нахмурился, но после недолгого размышления согласился. – Но, прошу, не делай ничего, не поговорив со мной. Пожалуйста. Андерс вновь вздохнул и выдернул руки, слезая с кровати. – Пойдём, – он кивнул в сторону двери. – Серостражеский аппетит не терпит отлагательств. Гаррет тихо вышел за ним в коридор, ласково касаясь руки на ходу. От него не ускользнуло, что Андерс не дал своего согласия, но он решил не цепляться к этому сейчас. У него ещё есть время. 21 число месяца Харинг 9:32 Дракона Андерс смотрел на двух новоиспечённых Стражей, лежавших без сознания на койках, и размышлял, почему Посвящение всегда проходит именно ночью. Быть может, какая-то древняя традиция… или у Нерии просто нелады с режимом дня. Андерс взглянул на неё и Алистера – тоненькая фигурка Сураны почти скрыта в тени воина. Они только что принесли двоих рекрутов. Был и третий, маг Круга, но он не выжил. Андерс толком и не знал парня; после того, как его выпустили из одиночки, в Кинлохе прибавилось много новых лиц, и он даже не пытался всех запомнить. – Мне нужно к Ивану, – пробормотала Нерия. – И надо написать в Круг, что он… – она отвела взгляд. Андерс нахмурился, гадая, кому бы сообщили, если бы он не пережил Посвящение. Сукины дети в Кинлохе, наверное, устроили бы вечеринку. – Это не твоя вина, – Алистер сжал её плечо. – Никто не мог знать… – Конечно, – сказала Сурана. – Но ведь он даже не хотел уходить. Я притащила его сюда, и он погиб. – Она тряхнула волосами. – Итак, приказы Вейсхаупта выполнены. Можешь сказать им это, когда вернёшься. – Эм... Ты не едешь со мной? – удивлённо моргнул Алистер. – Нет. У меня есть более важные дела, чем порхать по Мором проклятому Андерфелсу – без обид, Андерс. – Даже не думал, – отозвался он, взмахнув рукой. – В конце концов, земли там действительно моровые. – Я не могу исчезнуть на полгода только затем, чтобы предстать перед Первым Стражем и ответить на его вопросы, – закончила мысль Нерия. – Если они хотят доказать, что Страж может быть хорошим правителем, пусть позволят мне править. А если ему так, Мор дери, хочется узнать о… – она осеклась и взглянула на целителя, – обо всём происходящем, то пусть приезжает сам. Андерс приподнял бровь, но удержался от вопросов. Пока что. Алистер вздохнул: – Я прослежу, чтобы это указали в письме. – Хорошо. – Она кивнула и поглядела на бессознательные тела на койках. – Поговорим позже, – и вышла из лазарета. Комната погрузилась в неловкую тишину. – Так ты действительно из Андерфелса? – наконец прервал молчание воин. – Не-а, – Андерс развернулся к своему столу, раздумывая, чем бы занять руки. Приоткрыв один глаз, Ланс сонно поглядел на него и задремал снова. – Да и ехать туда не хотелось бы. Все побывавшие в Андерфелсе в один голос твердят, что там холодно, пустынно и у всей еды привкус отчаяния. – Ух, – Алистер досадливо поморщился. – Создатель, надеюсь, что смогу отмазаться от этой поездки. Раз уж королевой стала Анора, я надеялся, что буду держаться подальше от политики. – Мне кажется, Стражи только ей и занимаются. Изредка колотят порождений тьмы, конечно, но в основном возятся с ноющей знатью и твердолобыми храмовниками. – Временами с ними бывает сложно, – скривился Алистер. – С кем именно? Воин хихикнул: – И с теми, и с другими. – Они вновь замолчали. Какое-то время Алистер наблюдал, как Андерс разворачивал бинты и сворачивал их снова, а затем продолжил беседу: – На твоём Посвящении кто-нибудь умер? – Один человек, – сказал Андерс. – Мхаири. У Создателя довольно жестокое чувство юмора, ведь она действительно хотела стать Стражем. – А ты – нет? – насупившись, поинтересовался Алистер. Пожав плечами, целитель показал жест «пятьдесят на пятьдесят»: – Это не входило в мои планы, но выбор у меня был небольшой: либо стать Стражем, либо... – О-о, и что же? Тебя бы продали ривенийским пиратам? Похитили шевалье? Заставили танцевать ремигольд перед жёнами моряков в Антиве? – Меня повесили бы храмовники, – произнёс Андерс после секундного размышления над последним вариантом. – О, – Алистер посуровел. – Это гораздо хуже. – Быть может, не так плохо, как ремигольд. – Твоя правда, – воин иронически усмехнулся. – Я слышал, что моряцкие жёны – очень строгие судьи. Андерс хихикнул и покачал головой, рассеянно пробежавшись пальцами по бинтам на столе. – Ты же был храмовником, верно? – спросил он, искоса взглянув на Алистера. – Нет. Ну… да, типа того, – тот почесал кончик носа. – Клятв я не давал, так что… нет? – Но тебя же обучали всем этим приёмчикам вроде избиения, пинков по голове и прочему, – Андерс сопроводил свои слова ударом кулака о ладонь. – Разве что только избиению, – пожал плечами Алистер. – И я никогда не получал официальных указаний насчёт пинков в голову или другие части тела. – То есть все отметелившие меня храмовники имели специальную подготовку, – горько усмехнулся целитель. – Приятно слышать. – Я не по своей воле туда пошёл, – вздохнул воин. – И с магами у меня никогда не было проблем. Пламя Создателя, Нерия была одним из первых магов, с кем я провёл довольно много времени, и она… – он влюблённо вздохнул, улыбнувшись не менее романтично. – Ну, ты её знаешь. Андерс хотел было уточнить, насколько близко он её знает, но мучить Алистера было почти как пинать щенка. К тому же, он был первым, кто, казалось, сожалел о своей связи с орденом храмовников. – Знаю, – коротко ответил он. Несколько секунд Алистер пристально смотрел в пол, затем потряс головой, словно отгоняя лишние мысли. – Надо сходить к ней, – сказал он. – Я знаю, что Нерия винит себя в смерти Ивана. – Она же главная. Конечно, будет себя винить, – криво усмехнувшись, заметил Андерс и махнул рукой в сторону двери. – Я пошлю за вами, когда новенькие проснутся. – Спасибо, – воин послал ему быструю улыбку, уже исчезая в коридоре. Со вздохом целитель поглядел на свежеиспечённых Стражей. – Добро пожаловать в клуб, – пробормотал он. Вот бы они поскорее очнулись… его вовсе не прельщало сидеть всю ночь и наблюдать за их кошмарными снами. Особенно тогда, когда он мог бы быть в постели, или даже с Гарретом, и заниматься всякими интересными вещами. И всё же, раз Нерия просила его побыть с новенькими, то он останется. Андерс погладил Ланса по голове и взял книгу с полки. Скоротать ожидание можно и за чтением очередного трактата об одержимости. Первый день 9:33 Дракона – Знаешь, мне наши вечеринки больше нравятся, – заявил Хоук, от души потягиваясь. – У нас тише. И не надо прилично одеваться. Андерс улыбнулся. Он всё ещё лежал на полу перед камином, абсолютно нагой, и его кожа отливала золотом в пламени огня. – И вид хороший, – согласился маг, без стеснения осматривая грудь Гаррета и опуская взгляд ниже. Хоук протянул руку и схватил со спинки дивана аккуратно сложенное одеяло, резко контрастировавшее с беспорядком из смятых штанов и рубашек. – Я очень надеюсь, что Бет придёт нескоро, – сказал он, укрывая ноги, – иначе будет неловко. – Не… – Андерс помедлил, прежде чем продолжить. – Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, – сказал он аккуратно. – Знаю, она скорей всего останется у Натаниэля, – отозвался Гаррет. – Я смирился. – Правда? – Ага, – он игриво стукнул Андерса ступнёй в рёбра и улыбнулся, когда тот захихикал. – Но если он ей навредит… – Твоя месть будет ужасна и быстра? – целитель приподнялся и прислонился к дивану, перетягивая часть одеяла так, чтобы и его ноги были укрыты. – Ужасна, да, – согласился Хоук. – Но его муки продлятся недолго, как ты заметил. – Я, скорее, имел в виду, что ты быстро приступишь к исполнению, а не то, сколько месть будет длиться. – А. Тут тоже да. Андерс рассмеялся и поцеловал Гаррета в плечо. Тот нашарил под одеялом руку мага и сплёл пальцы, пытаясь уговорить себя не переживать, а наслаждаться моментом. С тех пор, как он узнал о планах возлюбленного по поводу Справедливости, ему казалось, что время на исходе. Ему казалось, что Андерс умирал или исчезал, хотя ничего подобного не происходило. Он был в порядке. Он разумный человек и не пойдёт на такое. Они едва ли говорили об этом за эти недели: целитель отговаривался тем, что всё ещё проводит исследования. А в последние пару раз он вдруг становился раздражительным и неприветливым, что не вселяло в Хоука уверенности. – Я пить хочу, – объявил Андерс, прорываясь сквозь его задумчивость. – Кухня там, – кивнул Гаррет в сторону двери. – Но мне так тепло и уютно, – Андерс захлопал ресницами в молчаливой просьбе. – А если я встану, то тебе уже не будет настолько тепло и уютно. – Но тогда я смогу поглазеть на тебя, – заметил маг. – Справедливый обмен. – Не-а. Иди сам, – замотал головой Хоук. – Ты злюка. – Андерс, стоит ли мне напоминать, в каких местах успел побывать мой язык за последние полчаса? – Гаррет поднял бровь и склонил голову набок. – Думаю, мне нужно освежить память, – ответил Андерс, ухмыляясь, и Хоук не смог не поцеловать его. А когда поцелуй разомкнулся, он куснул Андерса за нос. – Иди принеси чего-нибудь выпить, – сказал Гаррет и отдёрнул одеяло. Андерс надулся и с драматичным вздохом медленно поднялся на ноги и направился в сторону кухни. Хоук был уверен, что тот намеренно так покачивал бёдрами, но вид и правда открывался отличный. Целитель исчез за углом и принялся рыться на кухне. Гаррет вздохнул и прикрыл глаза. Он может не волноваться… ну, хотя бы ночь. Пока не думает о храмовниках, Справедливости, порождениях тьмы, озлобленных дворянах и ещё более озлобленных крестьянах. Легче сказать, чем сделать. – Снег идёт! – объявил Андерс с ребячьим ликованием, падая обратно к Хоуку. – Я не пойду играть с тобой в снежки, Андерс, – ухмыльнулся Гаррет, не открывая глаза. – Ну, конечно, не сейчас, – ответил маг, тихо хмыкнув. Приоткрыв глаз, Хоук увидел, как тот сражается со штопором и бутылкой вина. – Он только что пошёл. На землю ещё не улеглось. Фыркнув, Гаррет открыл второй глаз и забрал бутылку у Андерса. – Так и думал, что ты любишь снег, – прокомментировал он, ловко откупоривая её. – Он как дождь, только пушистый. И из него можно делать всякие штуки. – Мы с Бетани всегда уделывали Карвера в снежках, – сказал Хоук, посматривая на своего мага. – Жульничали с ледяными заклинаниями. Ты принёс бокалы? – Нет, – Андерс вырвал бутылку у него из рук и сделал глоток. – Ох, хорошее винишко я притащил, – одобрил он, отдавая напиток. Почему бы и нет, подумал Гаррет и присоединился к распитию. Они сидели в уютной тишине, передавая друг другу бутылку. Андерс медленно обвился вокруг Гаррета, закинув на него ноги, и нашёл его ладонь под одеялом. На вкус он был, как вино, когда Хоук наклонился и поцеловал, а потом потёрся носом об его нос, и маг пьяно улыбнулся. Гаррет улыбнулся в ответ и запечатлел ещё один поцелуй на его губах. – Я… – «люблю тебя», чуть не сказал он. Ох, вот дерьмо. Гаррет поймал себя перед тем, как слова слетели с губ, и утопил их в очередном поцелуе. Андерс счастливо хмыкнул и забрал бутылку, пока Хоук пытался унять бушующую в его груди панику. Хорошо. Итак. Он любит Андерса. Мысль была ужасающей, но не удивительной. Если бы он был до конца честным с собой, то понял бы, что уже некоторое время знает это, но просто не признаёт. Потому что это было ужасающе. Если воспользоваться клише из романов Бетани (которые, конечно же, Гаррет никогда не утаскивал из её комнаты, чтобы почитать), он никогда не чувствовал такое к кому-либо. Быть с Андерсом казалось… правильным. Когда он представлял грядущие месяцы и годы, Андерс всегда был там. Был рядом с ним. Но у Хоука было смутное подозрение, что Андерс не воспримет внезапное признание в любви очень хорошо. Он всё ещё уклонялся от публичных проявлений чувств, избегая объятий и поцелуев. Со временем становилось лучше, но Гаррет видел, что нервозность осталась. Возможно, очередное наследие Круга… Маг рассказывал, правда, легкомысленным тоном, как приходилось прятаться в кладовках и за книжными шкафами, чтобы избежать храмовников. Хоук приходил в бешенство, когда думал о том, что магам нельзя было любить кого-то или даже просто заниматься сексом без наказания. – О чём ты думаешь? – спросил Андерс, опуская подбородок на плечо Гаррета. Тот чуть не вздрогнул. – О тебе, – ответил он чуть погодя, даже не соврав. – Ты иногда такой нюня, – фыркнул Андерс и отодвинулся, чтобы выпить ещё. Хоук испустил слабый смешок и вновь прислонился головой к дивану. Андерс поставил почти пустую бутылку на пол и свернулся у хоукова бока, тёплого и надёжного. Гаррет думал было предложить переместиться в кровать, но так не хотелось вновь нарушать уютную тишину. Новый год точно будет тяжёлым, со всеми этими храмовниками, Справедливостью и прочими неприятностями. Нужно было продлить этот момент.