Глэм-клуб «Тыква»: миссия... выполнима

Полностью переведя центр тяжести на левое копыто - оно у него всегда было сильнее - единорог, недобро бурча, в который раз попытался подтянуть свой тощий зад вверх – к свободе. Но либо судьба была неблагосклонна, либо он все же набрал лишние полкило, но верхушка скалы не подавалась. Секунда. Две. Три. Распластавшись на матушке-земле, гордо выставил свой рог, огляделся, прикидывая, насколько задержится, если придется обходить скалу. И почему ему вечно не везет? Никак проклятье завистливой стервы-зебры, поди, наградила его полосками черными, вот и расплачивается за грехи свои несовершенные! И без того жизнью обижен: имя никчемное и рог коротенький. И хоть последний был сломан в нелегком бою за кусочек радуги на ужин, но кому какая разница, если на мужественном белоснежном лбу у тебя огрызок размером с корнишончик? Да, жизнь Бубенчика не жаловала. Еще через четыре часа пути, растратив практически весь свой энтузиазм на возможность покинуть Копытоландию, Бубенчик увидел могучее дерево, очертаниями похожее на рог. Улыбнулся, счастливо сверяя путь с навигатором: все-таки мудрая кобыла не подвела, задавая цель «нахер». Да здравствует свобода! Осталось только потереться задним левым копытом о кожуру. **** Как малец хлопая глазами, Бубенчик скакал по мягкой траве, довольно рассматривая все вокруг. Мир людей мало чем отличался от их копытного царства, однако запах был здесь другим: вкусным, насыщенным, ароматным. Облизнув всю свою гриву, прислушался к пению птиц в лесу – красивое. Прислушался еще раз, нахмурился, огляделся: птиц видно не было, но пение продолжалось. Звуки были такими похожими, родными, и на миг Бубенчик испугался, что ему не удалось покинуть свои края, как догадка пришла одновременно с четырьмя октавами откуда-то снизу. Пел, а если быть точнее – выл, его желудок. А если быть максимально точными – нахально просил жрать, бессовестно при этом угрожая. Раздув ноздри что есть мочи, Бубенчик вдохнул дозу воздуха, огрызком рога определяя, откуда шел вкусный аромат. Здание было бесспорно в сотни раз лучше стойла, где жил единорог раньше, но основное внимание привлекало нечто длинное, любимое. Такого большого Бубенчик еще никогда не видел; рот вмиг наполнился слюнями, а глаза счастливо заискрили. Бубенчик знал, что чужое трогать нельзя, но устоять перед соблазном даже на четырех копытах было сложно. Открыв рот как можно шире, опустился на задние конечности, занимая удобное положение, и начал медленно всасывать в себя радугу, довольно причмокивая. - Были бы пальчики, облизал бы каждый! Какое лакомство, − жмурясь от удовольствия, Бубенчик едва не урчал, как вдруг, ощутимо ударив по рогу, дверь открылась. Прямо перед ним в воздухе висела тарелка, но тут же, крутанувшись вокруг своей оси, улетела обратно, оставляя дверь открытой. Единорог едва не подавился куском радуги от увиденного. Он, конечно, слышал о таких необычных посудинах, но чтоб вживую! Никогда не видел. Только корыто, к тому же деревянное, к тому же с дыркой. А здесь еще и летает. Технологии! Бубенчик огляделся по сторонам и, недолго думая, юркнул в открытую дверь, инстинктивно выстукивая копытами в такт громкой музыке. **** - Ты еще кто такой? - спохватилась фея Мэрилин, опять натыкаясь взглядом на нечто с рогом. - Я житель волшебного царства Копытоландии! – гордо отчеканил Бубенчик, задирая гриву вверх. – И могу исполнять желания. Любые. – зачем-то неуверенно добавил. - Звучит стремно, − фыркнула Мэри еще раз и для надежности, просканировав своим зорким взглядом животное, благосклонно взмахнула рукой, делая его невидимым. – Оставайся, хоть толку от тебя на кухне и будет мало, но, может, для чего-нибудь толкового сгодишься. Откуда-то сбоку послышалось «единорожье мясо мы еще не ели», и Бубенчик развернулся, собираясь уже дать достойный отпор, но вокруг все занимались своими делами, сразу же утеряв интерес к лошади с рогом. Став в рабочую стойку, единорог важно оглядел возможных «жертв» своего дела и, выбрав из «подопытных» наиболее мелкого, направился в его сторону. - Привет! – единорог оперся о стол, на котором орудовал мышонок, но в ответ получил лишь мимолетный взгляд. – Скучаешь? Мышонок еще раз посмотрел, только теперь таким взглядом, словно Бубенчик сморозил самую большую глупость на Земле, и продолжил нарезать морковь. Единорог не понравился ему сразу, слишком уж нахально себя вел, а теперь еще и вздумал мешать ему. Сам копыта бездельно оптаптывает и других подстрекает. Однако единорог не сдавался, нарушая своей огромной мордой его личное пространство, отчего мышонку пришлось попятится назад. - А хочешь анекдот расскажу? Или смешную риал стори, а? Слушай, встретил я однажды такую всю из себя кобылку… - Я работаю! – глаза мышонка гневно сверкали, из-за чего он больше не казался таким мелким. На минуту Бубенчик замолчал, понимая, что прогадал с компанией, считая мышонка мелкой добычей, но вспомнив свое какое-ни-есть-но-все-же-предназначение вновь восстал духом. - Хочешь, любое твое желание исполню? При слове «желание» мышонок все же навострил ушки и работа с морковью пошла медленнее. - Ты? - Угу! – единорог энергично закивал головой, обнажая белоснежные зубы. Зрелище оказалось жутковатым. На самом деле то, что стояло перед мышонком, совершенно не внушало никакого доверия, он это отлично понимал, но слово «желание» как завороженное сковывало тело, заставляя поддаться соблазну. - Зовут тебя хоть как? - Бубенчик! - Ну, и имечко, − мышонок прыснул со смеху, полностью позабыв о морковке. - Какое родители дали, такое и ношу. - Очевидно, они тебя не хотели. - У меня они хоть есть! А сам-то откуда взялся, почкованием от палки колбасы? Мышонок обидно нахмурился: невиданное нахальство! Приперся, куда не звали, так еще и хамит. - А у самого-то рог поломанный, − не остался в долгу он, высовывая язык. Будут тут еще всякие недороги его обижать. - Это моя изюминка! - Точно! Изюм! Я же замочил изюм и забыл! Бубенчик и глазом моргнуть не успел, как мышонок скрылся с поля зрения. Неудача совсем не огорчила единорога, первый блин он всегда комом. Вот с волком все должно пройти, как по маслу, в этом Бубенчик был уверен на все четыре копыта. Никифор был занят. Не то, чтобы рядом шатавшийся единорог ему уж очень мешал, но его хождения туда-сюда сотрясали воздух, и тогда запах ароматной еды уходил куда-то в сторону, делая его работу бесполезной. Он же не просто так здесь сидит - он нюхает, вдыхает, наслаждается, мечтает, мечтает, мечтает… - О чем мечтаешь, говорю? – Бубенчик никак не мог докричаться до Никифора. Тот неподвижно сидел перед печкой и смотрел, как запекается утка. - А?! – волк наконец-то отмер и перевел совершенно расфокусированный взгляд на единорога. - Ооо, − протянул тот, − все понятно. Я как раз по адресу. Загадывай! - Что загадывай? - Желание, конечно же! Любое. У меня рог волшебный, во! – самодовольно показал глазами вверх на свой лоб. – Валяй. Никифор на время задумался, почесал свое брюхо. Он никогда не видел в своей жизни настоящих единорогов, да и слышал мало, но тех малых знаний хватало, чтобы сейчас скептически смотреть на обрубок рога. - Эээ… нууу… я даже не знаю, − говорить Бубенчику, что он скорее шут гороховый, нежели единорог совсем не хотелось, да лапы загорелись азартом. Чего и не рискнуть бы?! - Загадывай уже! Чего ты ломаешься? Хуже точно не будет, ты и так… − Бубенчик предусмотрительно запнулся со своей красной речью, как только увидел улыбку волка, похожую больше на оскал или то, что его сейчас захотят сожрать. Вот так вот, без предупреждения и подготовки, даже не смазывая соусом. - Хорошо, − Никифор вдруг согласился. – Тогда я хочу, чтобы ты отменил заклинание Мэрилин, которое она на меня наложила. - На тебя наложил проклятие сам Мэнсон?! – глаза Бубенчика стали с размера огромных бубенов. Когда-то он слышал об этом проклятии, но в жизни не думал, что ему посчастливится столкнуться с ним к лицу. Однако жизнь Бубенчика никогда не жаловала, и черная полоса от стервы-зебры не закончилась. Он уже едва не обделался со счастья бабочками, как Никифор быстро опустил единорога с радуги и мечтабельных небесов. - Наша фея, Мэри, − теперь уже волк совсем по-другому посмотрел на странного зверя перед ним. Может, он неадекватен? – и не проклятие, а заклинание. И вообще, она очень добрая и хорошая так что, если еще раз… − волк уже во всю рычал, показывая недовольство. С перепугу единорог выставил передние копыта в жесте «сдаюсь» и сдавленно пискнул: - Три за рог. - То есть просто потереть за рог? Точно сбудется? – волк прищурился черными глазищами, заглядывая точно в единорожью душу. - Точно-точно! Только три интенсивней. Видишь, он коротенький... Вот был бы у меня размерчик побольше, тогда и результат был бы быстрей, а так… Три-три. Волк сначала осторожно, словно боясь сделать больно, прикоснулся у самого основания рога и задвигался поначалу медленными движениями вверх-вниз, постепенно ускоряя темп. Бубенчик же возле него затих и стоял, не шевелясь, точно статуя. Что случилось в следующую секунду - они и сами не поняли. То ли Никифор испугался, что Бубенчик от его быстрых движений помер, то ли Бубенчик испугался, что Никифор своей лапищей оторвет ему самое драгоценное, но разбежались по разным уголкам кухни, словно и не знают друг друга. Все еще не отойдя от шока, Бубенчик сидел у стены, сложив рядом копыта. Давно он не испытывал такого стресса, еще пару секунд - и кухня наверняка наполнилась бы парочкой разноцветных бабочек. Подобного рода «развлечения» ему были совсем не по душе и, собрав воедино свои копыта, единорожек уже собирался слинять с кухни, как прямо перед его лицом возникли огромные пушистые уши. Зай Алисович стоял прямо перед Бубенчиком, преграждая ему путь к бегству, и молчал. Еще раз осмотрев пушистика от длинных лап до самых ушей, единорог, горестно вздохнул, в душе завидуя черной завистью огромному размеру у Зайца. Нет, он, конечно, любил своего малыша-недоростка, но было бы намного лучше, будь он длиной как уши Алисовича! - Хочешь чего? – догадался Бубенчик. - Хочу! – Зай Алисович прямо светился от счастья, словно ему уже исполнили все желания. - Ну, говори, коль уверен… - Хочу большую, даже огромную, нет, гигантскую! Вот такую вот, − Алисович, насколько это было возможным, обрисовал лапками, − размером морковку. Большую-пребольшую морковку, − повторил для пущей уверенности и сразу же потянулся к рожку. - Я бы тоже не прочь побольше размерчик, − сказал Бубенчик, наблюдая за размеренными движениями Зая Алисовича в отражении стеклянных кухонных шкафчиков. И не успел довольный жизнью пушистик отпрянуть от единорога, как на всю кухню раздался гневный вопль Рататуя: - Это что еще за хрень?! Твои проделки, копытожоп? На кухне все замерли, с раскрытыми ртами рассматривая, как крохотные кубики морковки в салатницах, умело порубленные мышонком-из-колбасы, растут прямо на глазах. Зай Алисович так и замер с рогом в руках, глядя, как Рататуй делает огромный глоток своего любимого пойла. Ой, не к добру. - Еще один подобный фокус - и на свадьбе главным блюдом будет единорожье филе, уяснил, криворогий долбоёб? - Я… Я… Но… оно само так получилось… Я не… - Живо, блядь, исправляй! От визга Рататуя уши Зай Алисовича едва в трубочки не посворачивались. Глядя на перепуганного до смерти Бубенчика, он начал трясти несчастный обрубок рога, пытаясь хоть как-то вывести копытного из оцепенения. - Делать что? Эй, слышишь? Он сейчас, если разойдется… Давай же, отомри и сделай что-нибудь! - Не знаю… Три его в другую сторону! - В какую еще другую? Отменяй, говорю, желание, пока… - Пока я не засунул эту морковь в твою тощую задницу! Грозный визг Рататуя, казалось, залетел прямиком в ухо Бубенчику. Тот в испуге все пытался вспомнить, что делать в таких случаях и как отменить желание. Что-то там связанное с рогом, вот только что… Атмосфера на кухне накалялась до предела. Мышонок замер в сторонке, пытаясь слиться с интерьером на кухне, Тарелка кружилась прямо над Рататуем, готовая в любой момент упасть ему на голову, если вдруг он попытается исполнить свою угрозу, Алисович боялся расцепить пальцы, опасаясь сделать еще хуже, и только Никифор с интересом высунул язык, словно перед ним целый спектакль разыгрывался. Бубенчику срочно требовалась помощь именинницы или феи, но те, будто запропастились в банкетном зале, оставив единорога на растерзание остальному зверью. Минута, две, три, морковка достигла катастрофических размеров, а в голове у копытного не было ни одной мудрой мысли. Как вдруг… - Нужно лизнуть рог! Никифор словно этого только и ждал. Подскочив, он смачно вылизал рог, с радостью отмечая, что тот не ожил и не превратился во что-либо, а значит, единорог его желание исполнил правильно, и заклятие Мэри снято. Благо и морковка дальше распираться не стала, а вернулась в прежние размеры. Рататуй было успокоился, но единорогу, очевидно, приключений оказалось мало. Просто Зай Алисович, наверное, неправильно тер, с Никифором же все получилось! Тарелка ему показалась отличным полем для собственных экспериментов. - А хочешь, я тебя подносом сделаю? Ровно под последний слог Рататуй смачно залепил черпаком поганцу по затылку. Ишь, вздумал здесь бурную деятельность разводить, экспериментатор херов. - У тебя, дорогой, − ядовито произнес крыс, − явные проблемы с размером. Боюсь, напутаешь чего, и наша драгоценная тарелка станет маленьким блюдцем. - Ну, и сидите здесь, скучайте в своей берлоге труда! – фыркнул Бубенчик и обижено удалился прочь под дверь. Мэрилин как чувствовала, что одних помощников на кухне оставлять нельзя. Либо Рататуй напьется и устроит дебошир, либо Никифор залижет всех, увы, не до смерти, а, наоборот. Вся надежда оставалась на Алисовича. Зайка с таким очаровательным хвостиком и ушками просто не может подвести. За мышонка с Тарелкой фея не волновалась, уж их-то передвижения в зале она видела. Мэри открыла дверь на кухню, цепко всех осмотрела, взглядом прикинула, не уменьшилось ли в её личной бутылке эликсира счастья, и, переглянувшись с Филушкой, покивала самой себе, подтверждая догадку. Женскую интуицию не подведешь! Что-то паршивцы творили, благо хоть, следов не оставили. Впрочем, на лицах все и так написано. - Эй, конь! – гордо расправив синее платье, Мэри пнула развалившегося у самой двери Бубенчика ногой под зад. – Вставай, будешь существование свое оправдывать. - Сама ты лошадь, − недовольно буркнул тот, но все же поднялся на все четыре. - И хорошо к тому же слышу! – пригрозила пальцем фея, второй рукой потягиваясь к стакану с янтарной жидкостью, дабы снять напряжение. Эти свадьбы порой так выматывают. – Ты мне еще за радугу должен, так что... Вот тебе именинница, дерзай! Первый раз в жизни единорог почувствовал себя самым настоящим ослом. А чего дерзать-то? На кухне все были чересчур напряженные, и вообще этот мир становился все меньше и меньше понятен Бубенчику. - Ну, говори, − он скопировал интонации в голосе аля-Мэри. Раз уж здесь все такие дофига загадочные, то почему бы и ему не принять их правила игры? Фил смотрела на единорога, все еще не веря в его существование. Конечно, сегодня её мир перевернулся с ног на голову и не раз - можно даже сказать, мировоззрение раком поставили, не спросив разрешения, - а ведь она еще так молода! Совсем некстати захотелось узнать о существовании Деда Мороза, ну, и пони, конечно же. Но больше всего хотелось узнать о правдивости существования Адомми. Ведь не могла же она так круто ошибиться тогда, увидев их впервые… Не могла. Это было бы отличным желанием, узнать всю правду. Всю-всю! О, она бы вытрясла из этих лоботрясов все до единой капельки, ибо эти конспираторы хреновы жизни спокойной не дают. Бубенчик чувствовал себя каким-то экспонатом в музее. Филушка даже на летающую Тарелку смотрела не такими глазами! Наверное, все дело в его роге. Конечно, такой маленький размер только на выставках показывать! Мол, смотрите, какой коротышка. - Так ты говорить будешь? – вновь попытался Бубенчик, пока Мэри снова не пригрозила ему непонятным «дерзай». - А что говорить-то? – неуверенно переспросила именинница. - О децентрированости субъекта в трансцендентных матрицах бытия. - … - Желание, конечно же, загадывай! Ну, я же единорог… Вроде как. - Оу, − Фил облегченно выдохнула. Этот копытный скорее всего был не настолько безнадежен, как казалось поначалу. – Все, что пожелаю? И в любых размерах? - Снова размеры, − обреченно выдохнул Бубенчик. − Сдались они вам. Прям по больному! – и тут же переходя на серьезный тон, добавил, − обычно желание одно должно быть, но раз у тебя именины, давай два. Только и работай же тогда двумя руками, уяснила? Фил вновь уставилась на единорога, теперь уже извращенца? Он же сейчас не серьезно?! - Повтори, пожалуйста, еще раз - что я должна буду тебе сделать? – переспросила девушка, чуть напрягаясь. - Натереть. Его, – Бубенчик довольно презентовал свое достоинство. – Проблемы? Недолго думая, именинница размяла пальчики, сделала пару круговых движений в кисти и, хищно прищурившись, уточнила: - Маслом смазывать? - Чего?! − Теперь уже настала очередь Бубенчика волноваться, собственно, за свои бубенчики. − Какое еще смазывать? На сухую давай. Только поласковей, пожалуйста. Я предпочитаю нежно. - Как скажешь, неженка. Подойдя вплотную к Бубенчику, Фил осторожно прикоснулась к рогу, словно сейчас в её руках будущее - а, может, так оно и есть? - и, прикрыв глаза, прошептала: - Первое: хочу, чтобы начиная с этой секунды целые сутки люди говорили мне только правду. И хочу личную встречу с Адамом и Томми. Сегодня же. В их гримерке после концерта. Когда девушка закончила тереть рог и отошла от Бубенчика, то почувствовала, как животное взглядом прожигает её спину. - Ну, что такое? – все же не выдержала она, обращаясь к единорогу. - Да просто интересно стало… Почему настолько примитивно? Ты же могла пожелать все, что угодно, а в итоге желание касается, по сути, только одного дня. - Торопилась, − неопределенно ответила, − больше ничего не пришло в голову. - И все же? – настаивал на своем Бубенчик. - Это реальная жизнь, и счастливым человек может быть лишь честным путем. Но раз уж сегодня мне представилась возможность поверить в сказку, так почему бы чуть-чуть не схитрить, совсем чуть-чуть, в честь праздника, как думаешь? - Тогда с Днем Рождения, Фил. Будем исполнять твои мечты, − Бубенчик подмигнул, опускаясь на задние ноги. – Прошу, мисс! **** Крестная Фея Мэрилин стояла у входа глэм-клуба «Тыква» и всматривалась в даль. По её расчетам, крестница на личном «экипаже» уже должна была быть на месте, но ни непутевого копытного, ни огромного Никифора видно не было. Даже отборных матов крысеныша ничуть не слышно. Уже изрядно заволновавшись, Фея открыла припрятанную в подъюбнике фляжку и чуть отпила, рассматривая входящих внутрь фанов: радостные лица, крики, шум, знакомые слова песен. Скоро такой же счастливой улыбкой будет сиять и её дорогая Фил. Наконец-то вдали послышалась какая-то возня вперемешку с руганью. Мэри облегченно выдохнула – добрались все-таки. На Бубенчике восседала Фил, перед именинницей сидел Рататуй, в руках у крысеныша Зай Алисович. Последний держал в трясущихся лапках Мышонка-из-колбасы. Рядом на могучих лапах мчался Никифор, а заключала их отряд летающая Тарелка. То еще зрелище, однако, было. Деловито улыбнувшись, Мэри поправила бюстгальтер и, подтолкнув Филушку ко входу клуба, подмигнула: - Вперед, к своей мечте! Кто знает, возможно, сегодня тебя ожидает не один сюрприз…