Старый друг

      Кое-как разжав пальцы, бросаю полено в камин. Огонь разгорелся жарче. Его тепло волной накатило к телу, позволяя скрыть подступивший румянец. Я в смятении и не могу сообразить, что происходит. Что это на меня нашло? Сама не понимаю. Забывшись, я мотаю головой, продолжая монолог в своей голове.       Подумаешь, великое дело. Вечно кто-нибудь из деятелей революции открывает здание в том или ином Дистрикте. Здесь нечему удивляться. Гейл — ещё один представитель, вот и всё.       Это не повод для того, чтобы начать беспокоиться. Здесь, в новой жизни, всё останется по-старому…       На ладонях проступил пот, и я вытираю их о штаны. Глупости. Распрямляю плечи и принимаю обычный вид. — С тобой всё в порядке? — спросил Пит, да так резко, что заставил меня вздрогнуть. — Да, всё хорошо. Больше в письме ничего нет? — уточнила я, стараясь избежать взгляда супруга. — Нет, здесь только извещение.       Пит молчит, а я ощущаю разочарование. Всё так официально. Мог бы позвонить или написать. Сообщить нам, что приедет, заранее. Разочарование переходит в ярость. Я сжимаю руки в кулаки, также же, как когда-то делал Пит во время приступов. Почему он так со мной? Это нечестно…       Не услышав, как Пит подошёл ближе, я снова вздрогнула. — Ох…       Его голубые глаза так и искрились заботой. И такой нежностью. В отличие от моей злости, Пит продолжал смотреть в мою сторону, переживая за меня. Я никогда не смогу заслужить его. — Он всегда так делает, ты же знаешь, — голос Пита был тих и вкрадчив. — Гейл теперь занятой человек, у него нет времени на подобные вещи. — Да я… ничего… что ты…       Я опускаю глаза в пол, но Пит не уходит. Он садится напротив и, подняв еще одно полено, с легкостью закидывает его в огонь. Мышцы на его лице напрягаются, он пытается подобрать слова. Решаюсь с мыслями и поднимаю глаза, но вижу, что он уже отвернулся. Пит смотрит в огонь и молчит. Я вздыхаю. Что ж, порой молчание — лучший советчик. — Ну что, дальше займемся делами? — спрашивает он, наконец.       Я киваю.       Потрясение уходит также быстро, как и началось. Время возвращается в своё русло. После обеда мы отдыхаем. Смотрим новости или занимаемся тем, к чему лежит душа. Пит рисует, позволяя себе расслабиться и почувствовать мир красок. А вот из меня художник никудышный. Но я не люблю оставаться одна, поэтому, когда Пит рисует, обычно читаю. В нашем доме теперь много книг.       Вот и сегодня устраиваюсь в кресле, держа в руках книгу в старой обложке. Бросаю взгляд на Пита. Тот рисует закат. Смешивает краски, добавляя то один цвет, то другой, желая добиться максимальной точности. Я вздыхаю и возвращаюсь к книге. Однако мысли упорно возвращаются к Гейлу, и настроиться на чтение всё не выходит. В течение нескольких минут пытаюсь отыскать строчку, а, наконец, обнаружив ее, раз за разом перечитываю абзац.       В своих мыслях я вижу серые глаза Гейла.       Ну, всё, хватит. С тихим звуком захлопываю книгу. Пит оборачивается в мою сторону. Взгляд обеспокоенный, однако он молчит, ждёт моего ответа. — Может, будем ужинать? — мне нужно сменить тему.       Он кивает, и мы идем накрывать на стол. Приходит Хеймитч, как и всегда. Это тоже часть правила. Ужин в тесном кругу семьи.       Еда кажется мне безвкусной. Я даже добавляю туда больше специй, пытаясь придать ей остроты. Хеймитч разглядывает меня, нахмурив брови. Как и ожидалось, мой ментор и Пит тут же начинают вести немой диалог. Они часто проделывают такие штуки за моей спиной. Как же меня это бесит! — Маловато перца, — я пожимаю плечами. — Ну да… — отвечает ментор, и снова бросает беглый взгляд на Пита. Похоже, Хеймитч выигрывает, и он добавляет: — Послушай, Китнисс… — И правда мало перца. Ты не замечаешь? — повторяет Пит мой вопрос. При этом он уплетает ужин за обе щеки. Я в недоумении смотрю на него, и лишь в последний момент сдерживаю себя.       Мог бы придумать что-то поинтереснее. Он бы еще после ужина так сказал.       Чувствуя мои перепады настроения, Хеймитч сегодня уходит рано. Мы тоже не засиживаемся. Посмотрев вечерние новости, наконец-то уходим спать. Я чувствую облегчение, когда Пит выключает свет, и позволяю себе расслабить спину. Глубокий вдох. Меня начинает пробирать мелкая дрожь, и я прижимаюсь к Питу всем телом. Теперь мне мерещится запах специй, ставших героями вечера. — Ты сегодня сама не своя, — начинает он. Пит гладит мои волосы. — С тобой точно всё в хорошо?       Правда или ложь? Что ж, лгунья из меня никакая. — Не знаю, — пожалуй, нужно сказать всё, как есть. — Это всё так неожиданно. Возможно, было бы лучше, если бы Гейл вообще не приезжал. Я даже не знаю, как вести себя с ним. — Тебя вполне можно понять, — его голос по-прежнему полон заботы. — Но рано или поздно он всё равно бы приехал. Это ведь его дом, Китнисс. Двенадцатый — часть его жизни, не меньшая, чем наша. — Я не знаю, как к этому подготовиться… — хныкаю я. — А ты и не готовься. Просто вспомни о том, что он твой лучший друг. Разве не так? — спрашивает Пит.       Поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Прошло столько времени. Многое меняется. — И что же изменилось? — Ты мой лучший друг, — мой голос надламывается. Желание накатывает меня волной, и я целую его. Придвигаюсь ближе, чувствуя, что Пит не отстраняется. Наше дыхание сбивается с ритма, и мы становимся единым целым. Я почти затерялась в нём, когда Пит прошептал: — Тебе не о чем беспокоиться. Ничто не сможет разрушить нас.       Я врываюсь в реальность, глотаю побольше воздуха, стараясь не думать о силе его слов.