Старый друг

— Темнеет, — продолжает Гейл, оглядываясь назад. — Может, пойдём домой? — спрашивает он, подбирая сумку с дичью.       Я киваю, зная, что не смогу подобрать слов. Все мысли смешались. Я растеряна, и не знаю, что делать. Всё ещё чувствую на губах жар, но теперь меня бросает в дрожь от всего, что случилось. Что я наделала? Как могла допустить такое? Как наша встреча могла закончиться этим?       Ну почему со мной вечно так? Я всегда нахожу себе неприятности. А ведь можно было оттолкнуть его или хотя бы прервать поцелуй. Боже, когда мы придём домой, я не смогу смотреть в глаза Питу.       Украдкой бросаю взгляд на Гейла. Тот погружен в свои мысли, и не пытается завести разговор. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Впрочем, мне и без того хватает тем для размышлений.       Мы пересекаем границу леса и направляемся к Деревне победителей. Надо успокоиться. Нужно прийти в себя и срочно придумать, как выйти из столь неудобного положения.       Не выходит. Издалека я вижу его. Мою совесть и человека, который убьёт меня своей правдой. Хеймитч стоит на пороге моего дома, явно ожидая нас. Он нахмурен и выглядит недовольным жизнью… хотя, он каждый день такой, когда не пьёт.       Я с удивлением и завистью замечаю, как Гейл преображается. Он надевает маску, знакомую мне по его встречам с телевизионщиками. Гейл — само обаяние. Хватит ли это обаяния для моего ментора?       Они пожимают друг другу руки. — Как самочувствие? — спрашивает у него Гейл после приветствия. Хеймитч хмурится ещё больше. — Я, что, настолько стар, что у меня нужно спрашивать про здоровье? — спрашивает Хеймитч.       На секунду Гейл теряется и смотрит на меня. — Да ладно тебе, Хеймитч. — Извините, — говорит Гейл. Под взглядом Хеймитча он выглядит ребёнком. И тут до меня доходит. Он всё понял, вот и не церемонничает с нами. Меня прошибает холодный пот. Неужели он скажет всё Питу? — Пит там, за дверью, — говорит Хеймитч.       Гейл тут же понял намёк. — Пойду, поздороваюсь с ним.       Мы с Хеймитчем остаёмся на крыльце. Я ёжусь под его колючим взглядом. — Может, пойдём в дом? Холодает, — начинаю я. Он выставляет руку, преграждая мне путь. — Ты ничего не хочешь сказать мне, детка?       Только не сейчас. Мне и так стыдно…       Я молчу. Хеймитч продолжает наступление. — Что-то вы долго гуляли в лесу. Многое обсудить успели? — говорит он.       Пожимаю плечами. — Ничего особенного. Я всегда провожу там полдня, если не больше. Ты же знаешь. — Ага, знаю. Я вижу, прогулка вышла продуктивной. Вам там голову не сильно вскружило? Или хватило по времени?       На что это он намекает? Я закипаю. — Да как ты… — О, да ладно прикидываться. Я тоже когда-то был молодым. И когда с девушками сбегал с лес, я тоже… — Хеймитч! — шикаю на него, в ужасе озираясь на дверь. Что, если нас услышит Пит?       Ментор берёт меня под руку и заставляет отойти на пару шагов от крыльца. — Думаешь, я идиот? — спрашивает он. — Ты же не умеешь врать, Китнисс. Тут издалека было понятно: что-то случилось. Вы шли, словно язык проглотили, держитесь на расстоянии. Даже самые официальные встречи, и то проходят радужней. А значит, вариант остается только один — между вами произошло что-то непозволительное. — Ты преувеличиваешь. Я… мы встретились… я была так рада его видеть… — слова полились потоком. — Поохотились немного… ну, а потом он меня поцеловал. Но больше ничего не было, и…       Хеймитч вздыхает. — Господи, Китнисс, ты даже сейчас умудрилась влезть в неприятности. У тебя, что, совсем мозгов нет? Ты же выиграла Игры. Тебя жизнь совсем ничему не научила?       Я боюсь посмотреть на него. — И что ты скажешь Питу? Ты о нем подумала? Я всегда говорил, что ты его недостойна.       К глазам подступают слёзы, но я держусь. Злюсь на Гейла за то, что он сделал. На себя — за то, что ответила. На Хеймитча, за его правду, оказавшуюся слишком горькой.       Ментор вздыхает и треплет меня по щеке, заставляя поднять глаза. В его взгляде — сожаление. Он — грубиян, но тоже страдает от своих слов. — Китнисс, я всё понимаю. Ты поддалась чувствам… — Я не поддалась чувствам, — начинаю оправдываться я. — Не знаю, зачем это сделала. Он стал целовать меня, а я… всё было так неожиданно…мы столько пережили… я не знаю. Я даже не подумала, что делаю, и… — И сама всё испортила. Послушай, я не хочу ругать тебя. Хочу лишь сказать — будь осторожна. Да, у вас одно прошлое на двоих, когда вы определялись с тем, друзья вы или нет. Но сейчас он другой человек. И ты должна думать своей головой. Этим ты ранишь Пита, а ведь он положил к твоим ногам всё. Разве ты не этого хотела? Неужели хочешь всё испортить?       Я задумалась. Жизнь без Пита… я уже позабыла, что это такое. Кто будет утешать меня от кошмаров? Топить со мной печь и писать нашу книгу? Кто будет дарить покой, когда в душе разгорится пламя?       Какая же я эгоистка. Я да я. — К тому же, мы не знаем, чего ожидать от Хоторна, — продолжает Хеймитч. — Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я. В этой фразе есть что-то большее, чем он сказал. — Он теперь публичный человек, Китнисс. Политическая личность. И у него есть свои интересы, ты уж поверь мне. Гейл отлично справляется с новой жизнью. И тебе стоит задуматься прежде, чем ему верить. Ты не можешь знать того, что он чувствует. Возможно, всё, что случилось, было ему на руку. Ты всё-таки Сойка, и остаешься мощным оружием в политических играх. И ему будет плевать, если придется совершить гадость ради достижения цели. Не забывай, что разбить пару чужих жизней — оружие для политики, а не потеря.       Я в неверии уставилась на него. — Ты хочешь, сказать, что…       Хеймитч хмурится. — Я просто предупреждаю о том, что может случиться. Возможно, я параноик. А, может, в итоге окажусь прав. Мне всё равно. Но так уж вышло, что ты — часть моей никчёмной жизни, и я не хочу, чтобы ты сама всё испортила.       Я улыбаюсь. Только Хеймитч умеет отругать так, что в итоге становится только легче. — К тому же, — продолжает он, смеясь, — я даже не сомневался, что ты так поступишь. — Вот уж не думала, что ты эксперт в отношениях. — Если бы ты его оттолкнула, это бы вышло слишком банально, солнышко. А это не для тебя. Ты вечно найдешь себе проблемы на пустом месте. — Это уж точно, — я вздыхаю. — Ладно, пойдём в дом, а то…       Я иду вперед, но Хеймитч не торопится идти следом. — Ты должна сказать ему, Китнисс. Расскажи Питу, что случилось. Он тебя простит. В конце концов, вы уже не дети. Поцелуй — это не конец света.       Я не знаю, что ему ответить. Я ещё не готова. — Расскажи обо всем Питу. Или… я расскажу сам. — Что расскажешь? — раздается голос за нашими спинами. Я в ужасе оборачиваюсь. Пит выходит на улицу, вглядываясь в наши силуэты.