Старый друг

      Хеймитч ушёл после ужина, и Гейл с Питом остались прибирать на кухне. Да, я снова сбежала. Мне не хватило храбрости на большее, чем продолжить неловкий ужин. Я лежу на диване в гостиной и делаю вид, что уснула.       Слышится звон тарелок и чашек. Затем кто-то идёт в мою сторону. Пит. Его неуклюжую походку я узнаю издалека. Старательно жмурю глаза и пытаюсь не шевелиться. Пит подходит ближе. Пару минут чувствую на себе его выжидающий взгляд, а затем он уходит. — Спит, — говорит он Гейлу. — Чуть позже отнесу её наверх.       Интересно, заметил он мой обман или нет? — Как она? — вдруг спрашивает Гейл. Тон доверительный. Прямо как у друзей. — Нормально. Лучше, чем девять лет назад, если ты об этом. — Она изменилась, — говорит Гейл то ли себе, то ли Питу. — Я даже не поверил, когда увидел её в лесу. Она повзрослела. Но то и дело оглядывается назад… не вини её за это. — В этом вся Китнисс. Мы не можем винить её за это.       В этом весь Пит. Гейл намекнул ему о поцелуе, а он готов простить мне всё, что угодно. — Думаешь, я перегнул палку? — Она расстроилась, — Пит ускользает от ответа. — Это пройдёт.       Гейл вздыхает. — Значит, да. Но вы ведь тоже промолчали. О чем ты жалеешь?       Вытягивает Пита на откровения? Интересно.       А ведь ни Пит, ни Хеймитч не заступились за меня сегодня. Значит, им есть что скрывать. Ладно ещё Хеймитч, но Пит всегда был как открытая книга. Он никогда не жалуется на нашу жизнь, но всё же о чем-то жалеет. Я возвращаюсь к нашим дням. Правила, которые придуманы, чтобы сделать жизнь ровной. Никаких тревог. Связь с близкими. Покой, которого так не хватало во время Игр.       О чём жалеет Пит Мелларк, Победитель и участник Голодных Игр? — Мне не что жаловаться. Многие бы захотели иметь то, что есть у нас с Китнисс. Мы пытаемся радоваться тому, что у нас есть. Стараемся чем-то заполнить день. Она охотится, я пеку хлеб и рисую. Мы ухаживаем за Хеймитчем. Общаемся с друзьями. Но иногда… знаешь, иногда мне кажется, что мы уже не живём, понимаешь? Война окончена, и после неё нам нигде нет места. Мы живём, но порой на меня находит такая тоска… и на неё тоже. Что-то в нас навсегда будет потеряно. Мы больше не можем жить без боя. Нам некого защищать. Не за кого сражаться… понимаешь?       Долгое время Гейл молчит. Мне уже кажется, что их разговор окончен, когда я слышу: — Вы могли бы родить ребенка. Это… срабатывает, — говорит Гейл, смеясь. — Дети навсегда меняют жизнь. — Китнисс не хочет детей, — обрывает Пит. В его голосе звучит откровенная досада. — А ты бы завёл? — спрашивает Гейл.       Пит молчит. Я знаю, что, да, завёл бы. Мы не говорим об этом, но я вижу, как он смотрит на детей в городе. Треплет малышей по волосам и раздаёт им печенье. В такие моменты я отворачиваюсь и стараюсь забыть об увиденном как можно быстрее. Даже не знаю, почему веду себя так. Как и сегодня, когда Гейл упомянул дочь. Я просто не представляю себе своих детей. Возможно, из-за того старого обещания. А, может, просто боюсь стать такой уязвимой. Я не знаю. Даже подумать об этом страшно. — Ты ее уговоришь. Она сдастся, вот увидишь, — отвечает Гейл на молчание Пита. — Она тебя любит, — добавляет он. — Тебе не о чем волноваться. Мы друг для друга — всего лишь воспоминания. — Странный у нас разговор, — подытоживает Пит, и они смеются.       И правда.       Похоже, они больше не готовы делиться личным. — Пойду, отнесу Китнисс наверх. Ты останешься здесь или тебе дать ключи от моего дома? — Я лучше переночую там, спасибо.       Слышится звон. Я представляю, будто Пит подкинул ключи в воздух, а Гейл с легкостью подхватил их. — Спокойной ночи, — говорит Гейл и уходит. Даже здесь я чувствую свежесть из открытой двери.       Вскоре появляется Пит. Он подходит ко мне не спеша, делая осторожные, выверенные шаги. Настолько, насколько может. Я чувствую тепло его рук. Он аккуратен и старается не делать лишних движений. Стережёт мой воображаемый сон. Он заключает меня в объятие, как в колыбель. В его дыхании — лёгкий аромат вина и пряностей. Пит чуть напрягается, когда начинает подниматься по ступенькам. Не из-за моего веса, а из-за ноги. Протез его не беспокоит, но иногда нужно быть осторожным.       Я приоткрываю глаза, когда он укладывает меня в постель. В этот момент Пит наклоняется, чтобы поцеловать меня на ночь. — Привет. Прости, что разбудил. Я не хотел…        Я понимаю, что это нужный момент. Нужно сказать ему о том глупом поцелуе. Сказать сейчас, иначе он будет упущен. — Нам нужно поговорить, — начинаю я. — Пит, я хотела сказать, что…        Нужно собраться с духом. К щекам приливает кровь. Обманщица. Ну же, скажи ему. Скажи ему всё, как есть, прямо сейчас, пока ещё не слишком поздно.       Пит хмурится в ответ на мою решимость. Между его бровями появляется складка. В такие моменты Пит выглядит старше обычного. На его лице по-прежнему видны шрамы от ожогов. Как и мои. Пит был прав. Нам нет места в этом мире.       Я хочу признаться ему, рассказать всё, как есть, но тут Пит прерывает мою речь на полуслове. — Тшш, не надо, Китнисс. Не сейчас. Давай об этом потом поговорим, ладно? День был тяжёлый. В следующий раз, хорошо?       Я вижу — он уязвлён. Ужален в самое сердце, и причина этому — я. Только я могу задеть его так больно. Так сильно, что он не хочет со мной разговаривать. Не дав мне закончить, Пит демонстративно выключает свет и спускается вниз. Я знаю, зачем он это делает. Пит уходит и будет сидеть там до тех пор, пока я не усну. Чтобы не продолжать разговор. Чтобы его и правда не было.       Я прикусываю губу. Неужели он догадался? В его глазах мерцает печаль. Ворочаюсь и не нахожу себе места, когда запоздало понимаю: он понял, что я слышала его разговор с Гейлом. И в то время, когда мои мысли заняты поцелуем в лесу, он волнуется о детях. О будущем, которого я до сих пор страшусь. Гейл был прав. Он знает меня столько лет, и только ему хватило духу показать мой изъян. Я боюсь что-то менять, в то время как у Пита и остальных есть другие мечты, которые дарят им надежду.       Я пытаюсь уснуть и увидеть Прим. Надеюсь, что сестрёнка утешит меня и подскажет, что делать. Моя милая Прим, ты была куда мудрее меня. И ещё: я по-прежнему по тебе скучаю. Мне так тебя не хватает.