...beauty in all she is...

Глава 8 Она бежит, не разбирая дороги, падает, с трудом поднимается на ноги и снова бежит. Продирается через какой-то кустарник, колючие ветви которого до крови расцарапывают ее лицо и руки. Она задыхается, но все равно продолжает бежать, стремясь как можно быстрее убраться подальше от той поляны, где Рэй… Где Рэй погиб. Он мертв, его больше нет. Скоро его тело погрузят в планолет, который доставит его домой. Энни бежит… Мне тоже хочется сорваться с места и бежать, бежать не останавливаясь и не оглядываясь назад… А Рэй погиб. Я не могу в это поверить, просто не могу… Я знал, что так будет с самого начала, но, сколько я ни настраивал себя на это, все равно оказался не готов к его смерти. Рэй Санфорд из Дистрикта-4, такой сильный, такой уверенный… Погиб. Энни спотыкается о корень и летит на землю. Она обхватывает голову руками, не в силах больше сдерживать вырывающийся из горла вопль ужаса, хриплый, надсадный, страшный. Крик переходит в плач, она падает на бок, подтягивает колени к груди, и все ее тело сотрясается от рыданий. Постепенно они затихают, и слышны лишь редкие, скулящие всхлипы. А потом она снова начинает кричать, и этого я выдержать уже не могу. Кресло с грохотом опрокидывается на спинку, когда я поднимаюсь, но я не обращаю на него внимания. - Финник, - начинает Джоанна, схватив меня за руку, но я грубо отталкиваю ее. - Оставь меня в покое! Подавив в себе зарождающееся чувство стыда, я быстрым шагом покидаю кабинет, хлопнув дверью. В коридоре я с силой ударяю кулаком по стене, сдирая кожу с костяшек пальцев, но физическая боль нисколько не заглушает эту щемящую боль в груди. Как бы мне хотелось перестать чувствовать… Навсегда. Из-за внезапно появившейся слабости в ногах, я опускаюсь прямо на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к стене. Я не могу больше выносить все это… - Финник? Неужели от меня и здесь не отстанут? Я открываю глаза, собираясь отправить обращающегося ко мне ментора заниматься своими делами, и с удивлением узнаю в нем Хеймитча Эбернети. - Тебе надо выпить, - констатирует он, глядя на меня с сожалением. Задумавшись всего на секунду, я киваю. Потом я об этом пожалею, но сейчас мне это действительно необходимо. *** Бар, куда привел меня Хеймитч, отличается от тех, в которых мы обычно бываем. Он маленький, шумный и недостаточно презентабельный по Капитолийским стандартам. - Здесь нет прослушки, - бросает ментор Двенадцатого, заметив мой удивленный взгляд. Мы направляемся к самому дальнему, угловому столику. Хеймитч здесь, похоже, частый гость – на ходу он кивает бармену, и через минуту нам приносят бутылку дорогого виски. Он разливает его по прозрачным стаканам, и свой я сразу же выпиваю залпом. Не следовало. Никогда не любил виски. Неприятная на вкус жидкость обжигает горло и вызывает приступ кашля, а голова мгновенно начинает кружиться. - Не умеешь ты пить, парень, - смеется Хеймитч, но глаза у него серьезные. – Мне жаль, - помолчав, говорит он. – Я болел за твоих. - Почему? – спрашиваю я, хотя мне, в общем-то, все равно, что он думал о способностях Рэя. Сейчас это уже не имеет значения. - Просто, - он хмурится, - твоя Энни напомнила мне кое-кого. Такого ответа я не ожидал. И, кажется, понимаю, о ком он говорит. Я слышал, у Хеймитча была девушка до той Квартальной бойни. - Как ее звали? - Лили, - он морщится, и я понимаю, что после стольких лет ему все еще нелегко произносить это имя. Мы пьем в тишине. Алкоголь действительно помогает – дышать становится легче, а боль ненадолго отступает. Но не проходит окончательно, и никогда не пройдет. Я поднимаю глаза на Хеймитча. Передо мной сидит человек, вся жизнь которого была разрушена Играми. Я знал это раньше, но впервые серьезно задумываюсь об этом. Использовав силовое поле Арены в качестве оружия, он ведь всего лишь хотел выжить и вернуться домой, к семье и любимой девушке. Но Сноу не простил ему этой выходки, посчитав ее своевольной и опасной для идей Капитолия. И, вернувшись в родной Дистрикт, победитель Пятидесятых Голодных Игр обнаружил там пустой дом и несколько свежих могил. - Хеймитч, а почему ты еще жив? – неожиданно сам для себя спрашиваю я и с неудовольствием отмечаю, что язык с трудом слушается меня. - А по-твоему я жив? – он невесело усмехается, разливая остатки виски и жестом требуя у официанта принести еще бутылку. – Не знаю. Видимо, Сноу невыгодно меня убивать. А так я являюсь живым олицетворением того, что происходит с неугодными Капитолию победителями. - Я не это имел в виду, - говорю я. - А, понятно, - протягивает Хеймитч, откидываясь на спинку стула. – Тебя интересует, как я до сих пор не наложил на себя руки? Он не выглядит разозленным, и я киваю. - Признаюсь, пару раз я был близок к этому, но что-то меня останавливало, - он разом допивает содержимое своего стакана. – Наверное, не хотелось оставлять бедных детишек Двенадцатого без ментора. Как бы они тут справлялись без моих столь ценных советов? - А серьезно? – настаиваю я, хотя и понимаю, что это слишком личное. Хеймитч смотрит на меня, прищурившись и раздумывая о чем-то. - Возможно, я хочу дожить того до дня, когда все это безумие прекратится, - говорит он наконец. - Думаешь, этот день настанет? - Когда-нибудь он должен настать, - произносит ментор многозначительным тоном, и мне кажется, что это нечто большее, чем просто случайная мысль. - Тебе что-то известно. - Не понимаю, о чем ты, - он усмехается. - Хеймитч, - начинаю я тихо, подаваясь вперед. – Если ты что-то знаешь, если что-то еще происходит, какие-то действия против Сноу, или просто планы, что угодно… Я хочу участвовать в этом. Хеймитч не отвечает и заказывает третью бутылку, но я вижу, что он принял мои слова к сведению. Неужели есть еще люди, которые продолжают бороться за свободу? Неужели Капитолий действительно когда-нибудь падет?