...beauty in all she is...

Я просыпаюсь, разбуженный криками чаек, и несколько минут просто лежу, безуспешно пытаясь снова заснуть. Но в глаза бьет яркий солнечный свет, а в голове все еще звучит голос Дэзи, провозглашающий Оливера новым трибутом Дистрикта-4. Да, к моим кошмарам добавился еще один – первая и последняя Жатва моего кузена. Несмотря на раннее время, мама уже вовсю хозяйничает на кухне. По всему первому этажу разливается дивный запах ее яблочного пирога. - Доброе утро, дорогой, - произносит она с теплой, но почему-то грустной улыбкой. Мама выглядит уставшей. Я всегда считал ее одной из самых красивых женщин Панема, а сейчас замечаю, что ее лицо осунулось и даже постарело. – Трэвис зайдет к нам сегодня на чай, - сообщает она, ставя передо мной тарелку с яичницей. - Передавай привет, - говорю я, и она вопросительно смотрит на меня. – Мы с Энни идем на пляж. Мама вздыхает, откладывает в сторону кухонное полотенце и садится напротив. - Финник, - начинает она, и я понимаю, что этот разговор готовился уже давно. – Прошел уже месяц, и ее состояние не изменилось. Думаю, тебе пора оставить попытки что-либо исправить. - Мам, она… - Милый, мне тоже жаль бедную девочку, но ты сделал все, что мог. И это очень много. Ты помог ей выжить и вернул ее домой, но все остальное уже не твоя забота. Ее слова выводят меня из себя. - Не говори так, даже не смей говорить так! Энни не просто бедная девочка, она мой друг, она… Я не могу оставить все так, как ты не понимаешь?! Мама резко поднимается со стула и отходит к плите. Ее плечи вздрагивают, а на меня накатывает волна стыда. Поверить не могу, что я накричал на собственную мать. Да что со мной вообще творится?! Я тоже встаю и неуклюже обнимаю ее. - Мам, прости меня. - Ничего, дорогой, - она слабо улыбается. – Я просто беспокоюсь за тебя. - Я знаю. Прости. - Финник, мне же не все равно, - она качает головой. – Поверь, я очень надеюсь, что Энни станет лучше, но я не могу смотреть, как ты мучаешь себя. - Со мной все хорошо, - говорю я и, избегая ее взгляда, покидаю кухню. На самом деле, Хелен ждет меня только через два часа. Но оставаться дома, особенно после того, что я только что устроил, и видеться со старым тренером мне совсем не хочется. И я решаюсь. Стоило сделать это сразу же, но лишь сейчас, спустя месяц, я наконец решаюсь навестить Рэя. На местном кладбище погибших трибутов хоронят рядом, и дорогу к этому месту я знаю наизусть. В нескольких шагах от его могилы я останавливаюсь в нерешительности. На земле, подтянув колени к груди, сидит девушка. Я вижу только ее сутулую спину, облаченную в бесформенный серый свитер явно с мужского плеча. Я делаю шаг назад, надеясь незаметно уйти. - Можешь остаться, ты мне не помешаешь, - даже не обернувшись, произносит Патриция Хейвен. Неуверенно потоптавшись на месте, я все-таки сажусь рядом и искоса смотрю на нее. Со дня интервью она похудела еще больше, черты ее лица обострились, а под глазами залегли черные тени. Несколько раз я прочищаю горло, чувствуя, что стоит что-то сказать, но нужные слова так и не приходят в голову, и около получаса мы сидим в молчании. В течение этого времени Патриция не обращает на меня никакого внимания, но именно она первая нарушает тишину. - Я думала, ты придешь раньше, - безразличным тоном произносит она. – Ну, или вообще не придешь. Не знаю. - Да, - я зачем-то киваю. – Я просто… - Понимаю, - девушка пожимает плечами. - Ты чувствуешь себя виноватым в его смерти. Она поворачивается ко мне, и я опускаю глаза, не в силах выдержать ее взгляда, полного отчаяния и безысходной боли. - Мне жаль, - говорю я срывающимся голосом. – Патриция, правда, мне очень… Если бы я мог… - Ты мог, - перебивает она. –Ты мог помочь ему, у Рэя был шанс. Просто он потратил его на Кресту. - Это был его выбор, - возражаю я. - Прекрасное оправдание, - ядовито замечает Патриция. – Но мы оба знаем, что ты сам хотел ее победы, и тебе было плевать на Рэя. - Это неправда! – я повышаю голос, хоть и понимаю, что не имею права злиться на нее. – Рэй был дорог мне. - Но не так, как она, - девушка качает головой. – А теперь скажи мне вот что, Финник. Это стоило того? - Что ты имеешь в виду? - Смерть Рэя стоила того? – повторяет она, и ее лицо искажается от злобы. – Ты ведь задаешься этим вопросом, верно? Каждый раз, когда смотришь на Кресту, на то, во что она превратилась… Так скажи, ему стоило умирать ради жалкого подобия твоей подружки? Ответ застревает у меня в горле. Наверное, я мог бы возненавидеть ее за эти слова, если бы не понимал, что Патриция чувствует на самом деле. За внешней агрессивностью и враждебностью прячется потерянная девочка с разбитым сердцем и искалеченной душой. - Не надо думать, что между тобой и Энни он выбрал ее, - говорю я неожиданно мягким тоном, и она вздрагивает. – Это не так. Он очень хотел вернуться к тебе, но он не был бы Рэем Санфордом, если бы бросил Энни. В ней что-то ломается от этих слов, и она закрывает лицо руками, уже не сдерживая слез. - Но теперь он бросил нас, - жалобно произносит она. - Он любил вас, Патриция. Он любил тебя. Девушка не отвечает, и я понимаю, что мне лучше уйти. Она даже не поворачивается в мою сторону, когда я встаю с земли и направляюсь к воротам кладбища. Погруженный в себя, я и не замечаю, как добираюсь до дома Энни, хотя после случившегося у меня совершенно пропадает желание ее видеть. Потому что Патриция права – иногда я хочу, чтобы это был Рэй. Чтобы Рэй победил и вернулся в Четвертый, чтобы он был сейчас со своими друзьями, чтобы у него был шанс сказать девушке о своих чувствах, чтобы хоть кто-то здесь был счастлив. А Энни… Наверное, ей лучше было бы умереть. И я ненавижу себя за подобные мысли. Хелен замечает мое напряженное состояние и предлагает мне уйти домой, но я упорно тащу Энни на пляж, хоть и знаю, что толку от этого никакого. Видимо, я иду слишком быстро, потому что она спотыкается, не поспевая за мной. Я отпускаю ее руку, как только мы приходим, и падаю на горячий песок. И так мы проводим каждый день на протяжении этого месяца – сидим рядом и в тишине наблюдаем за морем. Хотя, Энни, наверное, и моря-то не видит. Сегодняшний день совершенно выбил меня из колеи, и я не могу больше молчать и держать все в себе. - Я не знаю, что мне делать, Энни, - говорю я. – Все они думают, что ты уже не вернешься, что мне стоит оставить тебя в покое. Я и сам уже начинаю терять надежду, а это единственное, за что я еще держусь. Повернувшись к ней, я сталкиваюсь с равнодушным взглядом некогда прекрасных глаз. И срываюсь. - Ну почему ты молчишь?! Скажи уже что-нибудь! Хватит замыкаться в себе, нужно жить дальше, хотя бы попытайся! Да, с тобой многое произошло, но не только тебе приходится тяжело, подумай о своем отце, о друзьях, обо мне… Энни, представь, каково это - смотреть на тебя каждый день и осознавать, что это не ты, что девушки, которая была мне дорога, больше нет… Ты ведь выжила, когда погибло двадцать три человека, ты просто не имеешь права вот так… Энни… Как же я ненавижу тебя… За то, что ты – не она… Ты обещала мне, помнишь, ты обещала всегда быть со мной, так что же? Энни, я не могу так больше… Наверное, лучше мне было никогда тебя не встречать… Одинокая слеза блеснула на ее щеке. - Энни? http://vk.com/club60805110