Из Ночи

      У Драко было хорошее настроение. С тем давлением, что он испытал в последние дни - это было само по себе приятным сюрпризом, но что было ещё более удивительно, так это не по–Драковски хорошее настроение было из-за человека, о котором он и не слышал пару недель назад. Был почти полдень, он и Гефест закончили поиск нужных им книг примерно час назад. Сейчас они сидели за небольшим железным кованным столом для чтения в одном из садов Библиотеки, сравнивая свои заметки и высказываясь о найденных книгах. Впервые Драко был рад, что он не учился прежде аппарации, потому что иначе у него бы отсутствовало пристойное оправдание для присутствия рядом с Певереллом. Отец собирался обучить его этим летом, но Люциус проводил почти всё свое время, умасливая различных представителей Министерства. Ради освобождения из Азкабана он воспользовался множеством услуг от высокопоставленных чиновников, и теперь надо было восстанавливать свое положение среди политиков. Гефест вовсе не собирался оставаться для учёбы. Обычно в это время суток он спал, но Драко использовал каждый известный ему трюк, чтобы юный волшебник присоединился к его уроку в саду. Это было на удивление не просто. По каким-то причинам казалось, что Гефест в его присутствии был настороже, и Драко даже не мог представить почему. Мальчик вполне спокойно проводил время наедине с Зэйтом (который по мнению Драко был немного страшноватым), так что это было не из боязни Тёмных волшебников. Наконец, ему удалось добиться согласия Гефеста в том, что ему потребуется помощь в обучении аппарации, прежде чем снова начнётся школа. Конечно же это было чепухой. Он был могущественным чистокровным с Хогвартским образованием. Шансы на то, что скорость его обучения возрастет от присутствия другого мальчика никогда даже не посещавшего школу, были крайне малы. И всё же, потеря небольшого количества гордости стоила того. Гефест Певерелл был интересным.       Драко присматривался к его поведению всё утро, пытаясь понять, что заставляет того быть столь удручающе захватывающим, и он узнал несколько вещей про своего товарища. Он вёл себя таким образом (плечи ссутулены, голова склонена, глаза смотрят вниз), что поощрял людей не обращать на него внимания. Ещё на вечеринке Драко предположил, что он стесняется и возможно не очень умён. Это едва ли было затруднением, так как Малфою нравилось, когда внимание сосредоточено всегда на нём. Но как он выяснил сегодня, Гефест не был стеснителен. Когда он на что-то обращал внимание, он был открыт и уверен. При встрече он свободно улыбался и искренне пожал руку. Он был достаточно оживленным собеседником, но время от времени, когда увлекался книгами, его тело стремилось занять как можно более незаметное положение.       У Гефеста был также вспыльчивый характер. Одно бесцеремонное замечание о грязнокровках, и мальчик был немедленно раздражён и обижен. Драко пришлось поступиться собственным достоинством и потом даже извиниться, чтобы удержать его от немедленного ухода. Певерелл напомнил ему, что он не чистокровный, что он считает подобные предубеждения "говном", и что он совершенно не терпит Г – слова.       После этого какое-то время Певерелл был холоден, но внезапно смягчился и стал себя вести, как будто ничего и не было. И он на самом деле был достаточно мил. Ему были интересны и дом и семья Драко, хотя о своей он никогда не упоминал. Было очевидно, что ему неудобно из-за того, что Люциус - Пожиратель Смерти. В отличие от большинства людей Певерелл явно не поверил уверениям Ежедневного Пророка о доказанной невиновности Лорда Малфоя. Когда Драко упомянул, как он благодарен, что Министерство, наконец, "поняло, что они держат узником уважаемого гражданина" Гефест едва приподнял бровь и сказал: "Как угодно. Давай больше не будем о твоем отце, ладно?"       После этого они углубленно обсуждали тактику Квиддича. Это очень понравилось Драко, так как ему редко выпадала возможность обсудить Квиддич хоть с кем-нибудь. Его родители посещали матчи только потому, что там играл он, а его отец еще и наводил связи с хорошо обеспеченными кругами общества. В школе Слизеринская команда следовала философии "чем больше, тем лучше" когда это касалось игры, так что в итоге мускулов было больше, чем мозгов. Капитан Маркус Флинт даже остался на восьмой год, чего прежде в Хогвартсе не бывало. Честно, если бы ему не так нравился спорт, его бы это даже и не волновало. Но как оно и было, он проводил больше времени, указывая отбивалам кого атаковать (жульничество помогало даже при равных шансах с другими домами, как он думал), чем высматривая снитч.       Гефест, очевидно, любил игру, и он знал, о чем говорил, когда это касалось тактики (что значило его согласие в большинстве случаев с Драко). Ещё лучше было бы, если б он играл, но когда Драко спросил, то он тряхнул головой. - Я просто болельщик, я не играю.       Их общение прекратилось, когда Драко задумался и как раз собирался сделать замечание, чтобы снова поднять эту тему, когда Певерелл охнул.       После разговора о Квиддиче Малфой задумался. Гарри осторожно наблюдал за ним через стол. Утро получилось не такое уж и плохое. За исключением единственной попытки Малфоя соскользнуть на тему о его отце и "грязной крови", почти казалось, что он провёл несколько часов с умным и интересным знакомым. Гарри пришел к краткому выводу, что его школьный враг и вправду обладал несколькими искупающими качествами. Он был умен, знал о метлах и Квиддиче почти столько же, сколько и Гарри, и он не всегда был груб.       По сути, он, кажется, отказался от своей привычки оскорблять. Гарри всегда ненавидел его сухое чувство юмора и сарказм в школе, но в отсутствии целых лет напряженных отношений, большинство остроумных замечаний Драко были даже забавными.       Если бы у Гарри были только сомнения, не является ли его знакомый по школе Темным волшебником, то мерцающая серебристо синяя отметка на левом виске проясняла этот вопрос. Знак Драко был замысловатым. Похожий по форме на крыло, сплетённое из кружев, трех дюймов в длину, он украшал половину его лица. И хотя Гарри никогда вслух в этом не признался бы, на бледной коже Малфоя это выглядело почти стильно. Он пытался несколько раз осторожно спросить Малфоя о тёмных волшебниках, но не смог придумать для этого подходящий предлог. Не отметёт ли вопрос в сторону другой мальчик, если он прямо спросит о жизни Темного волшебника? Или притворится, что ничего не знает?       Возможно, стоит просто спросить Зэйта, но ему не хотелось это делать. Гарри сам хотел во всём разобраться, прежде чем наносить знак на лицо и заявить о себе как Темном волшебнике (и как странно было думать о себе в таком качестве!). И Зэйт начинал понимать его слишком хорошо. Вопрос может вывести старого аптекаря из себя, и тот захочет побольше ответов. Может, просто спросить? Это то, что надо при разговоре с Малфоем, да, кажется, и вопрос об этом ему понравится.       Гарри отметил место в руководстве по аппарации, что он читал. Это был очень скучный анализ глубин процесса "обдуманности". Малфой смотрел в свою книгу, но ещё секунду назад он смотрел через стол с задумчивым выражением на лице. Откинувшись в кресле и вятянув руки над головой, Гарри выдохнул, чтобы привлечь внимание компаньона. Малфой усмехнулся. - Устал? – спросил он. - Скучно написано, – честно ответил он. - Мне больше нравится учиться на деле. Что самое худшее может произойти, если я скажу, что закончил с книгой и захочу проверить навык?       Блондин изогнул бровь. - Ну, ты можешь непоправимо расщепиться или затеряться в ткани пространства–времени навсегда. Или просто с глупым видом прокрутиться на месте, никуда не отправившись.       Гарри фыркнул. - Все равно это интересней, чем это, – он указал на книгу. - Могу я кое-что спросить у тебя, Драко? - Конечно, но я сохраняю за собой право просто не ответить на вопрос. - Ладно. Не хочу тебя обидеть или что-то подобное. Это типа как личное.       Бровь Малфоя поднялась ещё выше. - Мне кажется, мы ещё не в столь дружеских отношениях, чтобы пришло время для личных вопросов? Но теперь тебе придется спросить, или я умру от любопытства.       Гарри глубоко вздохнул. Он понял, что ему лучше начать с общих вопросов, чтобы затем перейти к непростым. Это могло бы отвлечь внимание Малфоя. Он знал, что в этом разговоре они оба будут защищены заклинаниями приватности Библиотеки, но просто для самоуспокоения он навел чары тишины вокруг стола. - Ты сможешь мне рассказать, что это такое - быть Темным Волшебником? – спросил он.       Лицо Драко немедленно стало похоже на непроницаемую маску. Гарри не мог сказать, то ли он очень испугался, то ли смертельно обижен. Малфой развернул лицо к открытым страницам своей книги и некоторое время оставался в таком положении. - Ох, – внезапно сказал он безэмоциональным голосом. - Это. - Если тебя беспокоит разговор об этой… - Я предполагаю, что здесь есть тонны книг для утоления твоего любопытства, почему бы тебе не сходить их поискать...? - Уже. - В чем проблема-то? Иди, прочти их. - Прочёл. В них не было того, что я хотел знать.       Малфой снова замолчал. - Я не против рассказать тебе. Не особо, – сказал он через секунду. - Здесь достаточно безопасно, чтобы разговаривать о таком, но ты должен понять, Гефест, что это не вполне правильное общение.       Гарри чувствовал, что молчание будет лучшим ответом. Другой мальчик видимо подготавливал себя к ответу. - Я тот, у кого можно спросить подобное, – сказал Драко. – Я подразумеваю, все знают, что некоторые Малфои были Темными, несколько столетий назад, так что естественно, что я буду знать историю своей семьи достаточно хорошо…       Выскочившее из него фырканье было совершенно случайным. Малфой уставился на него. - Что тут забавного? - Ну, это просто… - Гарри пожал плечами. - Это не самый большой секрет, что твоя семья Темная. Люди постоянно болтают, как поднялся твой отец, даже в Лютном. И я зависаю с Зэйтом почти каждую ночь, так что я не слишком расстроюсь в не зависимости от того, что ты скажешь.       Малфой уставился на него, так что можно было подумать, у него отросла вторая голова. - Ты сумасшедший? – прошипел он. - Кто говорил, что моя семья Темная? Кто?       Воздух вокруг стал потрескивать от магии. Гарри успокаивающе замахал руками. - Ого! Успокойся, Драко. Я не думал, что ты так это воспримешь. Если не остынешь, тебя выкинут из Библиотеки чары анти-враждебности. - А как я это должен принять!? Ты просто взял и обвинил мою семью в… Ты сказал! Что у тебя есть в подтверждение? – начал он, с жаром бессвязно говорить.       Гарри уставился. Он и близко не ожидал такой сильной реакции. Что это за беда у Малфоя приключилась? - Ты в порядке? – спросил он. - Я не знал, что у тебя кукушку сорвало.       Это заставило Драко притормозить. - Ты не знал, что у меня что? – спросил он недоумевающим голосом. - Сорвало кукушку. Пришел в ужас. Потерял голову. Не в себе.       Малфой склонил голову на сторону, и его глаза расширились. Моргнул несколько раз. - Магглы, – сказал он. - На самом деле, я волшебник, – ответил Гарри, который уверился, что блондин сейчас слетел с резьбы. - Ну, ты знаешь, когда я машу этой штуковиной, и она выкидывает из себя искорки и разноцветные огоньки. - Нет, – сказал Драко, всё ещё выглядя взволнованным. - Тебя вырастили магглы. Ты сказал это в нашу первую встречу. - Верно, – осторожно ответил Гарри. - Так что, когда ты сказал, что есть полно людей, считающих, что моя семья Темная, то ты просто думал, что говоришь… - он заколебался. - Ты знаешь, что здесь есть разница? - В чём? - Быть истинно Темным или просто использовать некоторые запрещенные Министерством заклинания, классифицированные как темная магия.       Гарри подумал, куда это разговор сворачивает. - Да, я знаю, что это разное. Я ведь сказал тебе, что читал. Практикуемые Темными волшебниками ритуалы и церемонии для связывания их личной магии с самой Магией. Они приносят клятвы и тому подобные вещи. Другие люди просто используют иногда "темные" заклятья. Даже светлые волшебники могут использовать… Непростительные, для примера. Если они вложат достаточно чувств, что бы это работало как временный мост между личной и внешней магией. Так же существуют множество вариаций в уровнях силы, что Темные волшебники могут залить в Темные заклинания в зависимости от силы соединения. Так что некоторые Темные волшебники не могут создавать по-настоящему могущественные Темные заклинания, а другие могут. И полно заклинаний, что только настоящие Темные волшебники могут накладывать, хотя большинство из них уже вышло из употребления.       Драко выдохнул. Руки его немного дрожали после предыдущей вспышки гнева, когда он заводил локон волос за ухо. - Да, да. Все это верно, но здесь намного больше, чем только это. Это определение Темных и не Темных волшебников прямо как из учебника, но оно не включает социальные проблемы вокруг этой ситуации. - Когда ты сказал, что люди знают, что моя семья Тёмная, – продолжил Малфой, – ты был не прав. Конечно, дети в Хогвартсе или напуганные старые ведьмы делающие свои покупки могут глянуть в Ежедневный Пророк и сказать "Эти мудаки Малфои - Темные все до единого!" Но они имели в виду совсем не то, что ты, Гефест.       Гарри нахмурился. - А что они тогда имели в виду? - Теперь все эти слова и их значения – размыты. Они имели в виду, что мы плохие люди, или в связи с тем, что мой отец имел несколько не играющих роли приговоров за владение некоторыми подозрительными артефактами. Или даже из-за того, что мой отец был Пожирателем Смерти (в чем ты, кажется, уверен)… Они не уверенны, что мы по-настоящему Темные волшебники. Ты понимаешь, о чём я?       Гарри медленно кивнул. Он подумал о Роне, что был скор на слова о том, что весь Слизерин был "Темные мудаки". - Истинный Темный волшебник в умах Светлых - настоящее воплощение зла. Они могут терпеть навозную мразь из Лютного, что связана с гадкими проклятьями или даже не особо важных Пожирателей Смерти, что вышли из Азкабана через несколько лет. Но быть изобличенным как настоящий Темный волшебник - это немедленный смертный приговор.       Гарри помимо его воли поёжился. Он никогда не видел Малфоя таким мертвецки серьёзным. - Что ещё? – спросил он, когда мальчик замолчал.       Похоже, своим вопросом он открыл своего рода шлюзы, и Малфой начал рассказывать. Он говорил о использовавшихся в прошлом заклинаниях такой силы, что земля содрогалась до самого своего основания. Прежде чем начать скрываться, Темные волшебники работали вместе в огромных количествах, и они могли спрясть ураганы в чистом небе, призвать вулканы на равнинах и навести мор на своих врагов. И прежде чем они скрылись, во время засухи они вызывали дождь, вздымали холмы, чтобы уберечь деревни от наводнений и создали заклинание, что могло возвращать к жизни недавно умерших. Но всё изменилось. Мерлин и его сторонники пришли к власти. И люди стали бояться мощи, что исходила от объединившихся с Магией. Человечество, говорили они, должно покинуть старые пути. Волшебники больше не должны были работать вместе или признавать великие силы. У них была своя маленькая внутренняя магия, которую они могут использовать. Внешняя мощь была слишком велика, и она даже не равномерно распределялась. На старых путях некоторые волшебники были намного сильнее, чем другие, а внутренняя магия была не столь требовательна. И для ведьм и волшебников стало злом и искажением единение с внешней магией. Тем, кто не предал свое единение с Магией, пришлось скрыться. Они встречались в тайне, в отдаленных местах, и они работали над заклинаниями меньшей силы, чем в те времена, когда их было намного больше. Они собирались вместе ночью, так что они были названы Детьми Тьмы – первые Темные волшебники. В течении одного поколения их возненавидели. Время шло, и разделение между Темными и Светлыми становилось всё шире и шире. Светлые стали воздерживаться от всего, что даже отдаленно могло быть связанно со старыми путями, а Темные волшебники искали новые пути для компенсации своей численности. Для примера Драко привел практику жертвоприношения. До раскола жертва была ключевым моментом большинства магических ритуалов. - Кровь для ритуалов, использование живых животных в зельях, магия, основанная на эмоциях, сексуальная магия, определённые почти разумные растения, даже вещи вроде целых ногтей или Эссенция Боггарта, что продаёт старый Зэйт – всё это основано на идее жертвы, – объяснял он. Жертвы придавали магии силу, питали её жизненной силой, но Светлые волшебники прекратили её использование. Они верили, что это было жестоко и отвратительно - забирать чью-то жизнь, чтобы отдать её кому-то другому. Самое близкое к жертвенной магии, что имеется у Светлых волшебников - это Мандрогоров Тоник, – сказал Драко. - Как это они пришли к мысли, что мандрагора не считается за жертву, я даже не знаю. У них ведь есть секс, и их дети растут вместе с ними, прежде чем становятся достаточно зрелыми, чтобы их порубили на куски для тоника. Это жутко даже по моим стандартам.       Темные волшебники с другой стороны по максимуму использовали идею жертвоприношений. Это включалось практически в каждое великое заклинание или ритуал, и традиционное Темное зельеварение потребляло тонны жертвенных ингредиентов. - Я думаю, это корень того, что разделило две группы, – предположил Драко. - Все сложно, но когда доходит до основы, то настоящая Темная магия использует жертву, а Светлые волшебники отвергают это. - Что насчёт человеческих жертв? – нерешительно прервал его Гарри.       Он не хотел, чтобы Малфой прекратил рассказывать. Его захватили эти истории, что кажется, рассказывались Драко ещё в детстве. Но он должен знать, насколько далеко это заходило. - На протяжении истории некоторые больные люди, не всегда Темные, творили подобное. Но связаны ли с этим Темные волшебники? Да, были такие случаи, - Гарри ждал, и Драко продолжил. - Однажды, больше чем через сотню лет после раскола, волшебная деревня была поражена проклятием, что вело к смерти каждого ребенка в течении нескольких дней. Малая община Темных волшебников, только несколько семей, жила в деревне, и когда дети умерли, они отправились к скорбящим соседям и открылись им. Они знали способ вернуть детей назад. Три здоровых взрослых за одного ребенка, – сказал Драко. - Это цена, которую они заплатили. Темные волшебники и остальные жившие в деревне думали, что оно того стоит - обменять свои жизни на детей. Каждое животное в деревне умерло, и поля вокруг неё были отравлены магией, но большинство детей было спасено. Когда через несколько дней путники из соседнего города зашли к ним они нашли деревню, населённой только детьми и теми из взрослых, что были слишком дряхлыми для жертвы. С детьми всё было в порядке – сказал Драко. - По крайней мере, с большинством из них, согласно истории. Они бегали по улицам и играли, когда их нашли другие волшебники. Только… - Что? – спросил Гарри. - Но они все равно их убили. Светлые волшебники. Когда они поняли, что произошло, они убили детей, – он закрыл глаза. - Это был урок. Они знали, что если позволят им жить, то другие услышат об этом. Они боялись, что Светлые волшебники могут обратиться ко Тьме ради спасения своих детей, если узнают, что это возможно.       Потом Драко не мало рассказал про Аврорскую чистку, что прокатилась через Британию в предыдущие восьмидесятые. Целые семьи исчезали за несколько ночей. Публичная казнь почти сотни людей - некоторые из них были в возрасте десяти лет - собранные на огромном поле и отданные Дементорам, их бездушные тела были сожжены в огромном костре. - На самом деле, это Министерский праздник, – пробормотал он. - Празднование этого дня. Конечно, они так его не называют. Они говорят, что это случайно выбранный рабочий день, но с тех пор, как это было установлено - на следующий год после массовой казни, это крайне маловероятно. Едва ли, кто-нибудь даже помнит это. Но ты можешь проверить, если хочешь. Это всё в Министерских архивах. Они называют это наиболее успешной компанией авроров в истории.       Они долго сидели в молчании после этого. Гарри даже не мог начать думать о чём-нибудь еще. Его первоначальный вопрос казался не важным в свете того, что рассказал Драко.       Он неспешно потер палец о золотые буквы на обложке руководства по аппарации. Почему он никогда не учил, как глубока трещина между Тьмой и Светом, когда он был в Хогвартся? А Гермиона знала о подобных вещах? Едва ли. Он читал книги, к которым у неё никогда не будет доступа, и он все равно до сих пор этого полностью не осознавал. А Рон знал? Уизли должны быть в курсе волшебной истории.       Внезапный чих отвлёк его от мыслей. Драко вытащил из кармана мантии носовой платок и вытер нос. - Прошу прощения, – сказал он. - У меня небольшая аллергия на жимолость, и кажется она растет неподалёку. - Всё нормально, – ответил Гарри, - к тому же это нарушило неловкое молчание.       Малфой закатил глаза. - Ты имеешь в виду, что отнюдь не наслаждаешься атмосферой мрачности? Серьезно, Гефест, Я рассказал тебе захватывающие истории про смерть и ужас, и ты даже совсем не оценил их!       Он хотел положить платок на книгу перед ним, но прежде чем тот соприкоснулся с книгой, она исчезла с резким хлопком. - Ох, т же ж яйца! Я забыл об этом. Они зачарованы возвращаться на полки, если им угрожает опасность повреждения. Думаю, грязные платки считаются за угрозу. - Умная магия, - отметил Гарри. - Но всё же… Я благодарен за рассказ обо всём этом. Мне надо было это услышать. И я бы охотнее узнал об этом от тебя, чем из книг.       Наверно ему померещилось, что Драко немного покраснел от похвалы. - Это было не трудно. Ответила ли моя полу-напыщенная болтовня на твои вопросы?       Гарри старался не скривиться, но по веселому выражению лица Малфоя понял, что не справился с этим. - Думаю, я получил ответы на вопросы, о которых прежде я и не думал. Но моей целью было выудить кое-какую необычную информацию. Я решил начать разговор издалека, чтобы в ходе него при подходе к интересующим меня темам ты бы "размяк".       Усмешка Драко стала ещё шире. - Хорошая работа! – захихикал он. - Я чувствовал себя ну таким "размякшим" в течении всей беседы. - Ох, замолкни, – пробормотал Гарри, ощущая жар на лице, несмотря на все свои усилия. - Нет, вправду, Гефест, – сказал Малфой с фальшивым уважением. - Ты проделал первоклассную работу, чтобы не насторожить меня. Конечно, я был на грани того, чтобы заклинанием вырвать у тебя хребет через нос. Но это ведь нормально для дружеского общения, а?       Драко вытер слезу от смеха из угла глаза и сказал: - Так что за настоящие вопросы, о, Господин Деликатность? Давай притворимся просто, что твоя задумка сработала как и задумано.       И хотя его подкалывали только слегка, Гарри начинал вспоминать, почему он иногда ненавидел Драко Малфоя. - Хорошо, тогда напрямую, – надулся он. - За последние пару суток я наткнулся на то, что Темные волшебники несут на лицах своего рода отметки, что могут видеть только другие Темные. И кроме этого я ничего об этом не знаю, но мне любопытно, и я надеялся на твоё объяснение. - Это? – спросил Малфой смущенным голосом. - Да. А ты чего ожидал?       Драко пожал плечами. - Ну, не знаю. Что-то более клишированное. "Правда ли, что Темные волшебники при полной луне купаются в крови девственниц?" или "Сколько маглов ты убил?" Вроде этих. - Неа. Мне это не интересно. - А ты странный, – пожаловался блондин. - И как ты вообще узнал про Смертные знаки? - Смертные знаки? – с ужасом спросил Гарри. - Да, так их называют, – сказал он. - Не связаны с символом Пожирателей Смерти. Ты-Знаешь-Кто просто приспособил и исказил идею и для своих целей. - Приятно об этом знать. А к ответу на твой вопрос, то я обратил внимание на Зэйта и некоторых людей, что приходят в магазин. За эти пару дней я стал видеть всякое, – Гарри было приятно говорить правду, не рассказывая подноготной. К счастью, Малфой пришёл к неверному выводу. - Ты должно быть очень наблюдателен, если всё это уловил, видя как Зэйт кого-то Приветствует, – недоверчиво сказал Драко. - Ага, – сказал Гарри. - Это я, деликатный и наблюдательный.       Малфой снова закатил глаза. - Жди здесь, – сказал он. - Я вернусь через несколько минут. Надо кое-что принести из дома для лучшего пояснения.       Малфой сжал кулак вокруг Библиотечного портключа и исчез. Гарри ждал с растущим чувством страха. Что если "кое-что" было Люциусом? Это было бы печальным концом в целом удовлетворительного дня. Последнее, чего бы он хотел так это расспрашивать Люциуса Малфоя о бытие Темного волшебника.       К счастью, несколько минут спустя Драко вернулся с огромной книгой, обернутой в темно-синюю ткань, и без Люциуса в пределах видимости. - Ладно, просто одна вещь, прежде чем я покажу тебе, – сказал он, осторожно положив книгу на стол. - Ты должен поклясться, что никогда и никому не расскажешь, что я позволил увидеть это. Существуют только четыре копии, и они определенно не предназначены для всеобщего доступа. - Клянусь, – сказал Гарри с улыбкой. - Закрой глаза, пока я ищу нужную страницу, - сказал Драко. Гарри повиновался. - Воот, теперь можешь глянуть.       Гарри ахнул. Перед ним на двух страницах были портреты. Больше портретов, чем можно себе представить. Дюжины ведьм и волшебников, все соединены множеством извивающихся линий между портретами, уставившимися на него со страниц. Почти все из них имели те же самые льдисто-голубые глаза, что и он, и имя Певерелл было каллиграфически написано чернилами в верху страницы. - Это твое семейное древо! – с энтузиазмом сказал Драко. - Все Темные семьи занесены в Книгу Душ, и их изображения появляются здесь после смерти. Видишь эти лица? У них у всех Смертные Знаки.       Так оно и было. На каждом портрете, что видел Гарри, Певереллы щеголяли мерцающими синими татуировками, что Гарри раньше видел у Темных волшебников. Почти все знаки Певереллов состояли из пересечения трёх кругов. - Это просто способ распознать друг друга, - сказал Драко. - Знак, я имею в виду. Они могут быть видны только другим Темным. Был один аврор, по имени Аластор Муди, кто десятилетиями пытался найти способ их увидеть. Ему оказывали специальную помощь Невыразимцы из Департамента Тайн, чтобы создать магический глаз, что предположительно мог видеть сквозь что угодно. Но как бы они его не подкручивали, ничего у них не вышло. - Это татуировки или они просто сами появляются? – спросил Гарри. - Обычно после того как Темное дитя закончит свой первый ритуал и клятву, неважно в каком возрасте, главное чтобы они могли понимать его, один из родителей метит его. Это скорее не тату, а внешнее проявление магии. Желаемые линии наносятся ножом на кожу и намерение ведьмы или волшебника создает знак. - Звучит болезненно, – отметил Гарри. - Это не так уж и больно. Не надо глубоко взрезать, достаточно, что бы выступила кровь. Они - важная часть Темной культуры. Это первое, что делает каждый волшебник и ведьма при объявлении о своем присутствии остальным. Знаки, что ты видишь на портретах, голубые, потому что так они нарисованы, но они могут менять цвет. - И по каким причинам? - Это показывает предал ли ты Магию или Тьму. В этом случае они становятся чёрными, и нет, я не собираюсь тебе рассказывать, что считается за предательство. Это очевидно Темным волшебникам.       Гарри не нужны были разъяснения. Ведь он сам приносил Клятву, и поэтому он вполне всё представлял. - Благодарю тебя, – сказал он, заметив про себя, что сегодня он побил своеобразный рекорд по благодарностям Драко Малфою. Он снова взглянул в книгу в его руках с растущим любопытством. - Значит, это моя семья? – пробормотал Гарри, уважительно коснувшись страницы. - Это Певереллы, – он странно себя чувствовал. Каким-то образом, смотря на портреты давно умерших предков, он чувствовал почти то же самое, что и глядя на изображение своих родителей.       Малфой кивнул. - Да, – сказал. - Думаю, они здесь все. Были какие-то дальние родственники, которых книга не показывает. - Не знаю почему я так себя чувствую, – сказал Гарри. - Ну, я имею в виду… Я никогда не встречал их. Они все давно умерли.       Малфой отвел блондинистый локон за ухо. Он нахмурился. - А почему ты не должен ничего чувствовать? Ведь они твоя семья. - Но я их никогда не знал, это не похоже на то как … - голос подвел его, и он провел пальцами по портретам с ледяными глазами.       Слизеринец осторожно вытянул из его рук Книгу Душ и закрыл её. - Не знаю насчёт тебя, но обычно для Темных волшебников это по-другому. Семьи имеют больше связей между поколениями. Некоторый из наших предков оставили свои отпечатки. В магии. И мы можем чувствовать это. - Ох, – улыбнулся Гарри при мысли о чем-то. - Я вполне уверен, что ты за последний час, раз десять признал, что являешься Темным волшебником.       Драко покраснел и прижал книгу к груди. - Ну, - сказал он напряженным голосом. - Не то, чтобы, ты не знал, Гефест. К тому же заклинания Библиотеки… - Я просто подкалываю тебя, Драко, – сказал он. - И да, я уже знал. - Верно, – серые глаза исследовали его лицо. - Ну и что ты об этом думаешь? – спросил он.       Гарри на мгновенье задумался, зачем Малфою беспокоиться, о чем он думает, но затем он понял, что другой мальчик почти наверняка не имел опыта открытия своей природы кому-либо за пределами Темного сообщества. (Конечно, Гарри был на самом деле Темным волшебником… стесняющийся татуировки, но Драко этого не знал.) - Я думаю, это хорошо, – сказал он, – я думаю это великолепно.       У Малфоя очень плохо получилось скрыть своё удовольствие от этой новости, но Гарри решил не комментировать глупую ухмылку на его лице. - Действительно, ты самая странная личность, что я когда-либо встречал, Гефест Певерелл. - Даже не представляешь, насколько, – пробормотал Гарри про себя. Малфой и половины не знал, думал он. Если он когда-либо поймет, что открылся как Темный волшебник Гарри Поттеру, у него сердце взорвется. - И, – сказал Гарри когда они начали собирать книги перед уходом, - Ты сможешь встретиться со мной завтра утром? Я хочу показать тебе кое-что. - Ладно, – ответил Драко. - Ты сможешь это сделать в 10? Мне надо будет кое-что прежде сделать. - Вполне. - Тогда увидимся, - сказал блондин, и Гарри увидел, что он сжимает кулак в подготовке к уходу. - Подожди минутку! - Чего? - А ты купаешься в крови девственниц под полной луной?       Драко усмехнулся. - Конечно, - небрежно ответил он. - Но только в високосные годы, - и, прошептав слово, исчез с резким треском.