Из Ночи

Страх делает из людей, что могли стать друзьями, незнакомцев.

Ширли МакЛейн.

      У Гарри определенно были рассветы получше, чем сегодняшний. Он выключил душ ночью, но не побеспокоился переместиться в более удобное место. Он проснулся, дрожа, в мокрой одежде, и как будто всё его тело было одной огромной судорогой. Взгляд в зеркало выявил, что он выглядит почти так же плохо, как Симмус Финнеган после празднования победы в квиддиче, и у него даже не было такого оправдания, как алкоголь.       Убедившись, что Гермиона спит, он сбросил мокрую одежду и переоделся в сухую. Было шесть часов утра, и он был голоден. Он начеркал короткую записку на случай, если Гермиона проснется, а его не будет рядом, и поспешил вниз в надежде на завтрак.       Кора и остальные очень интересовались таинственной девочкой. И Гарри обнаружил себя уклоняющимся от всё более неудобных вопросов, пока он засовывал в рот яичницу-болтунью. Нет, она не подруга, просто очень близкий друг. Скорее, как сестра. Нет, он не знает насколько она останется. Да, он заплатит за комнату, если она останется на следующую ночь. Её имя? Эээ… Джейн. Чувствуя себя измученным, он закончил завтрак намного раньше, чем собирался. Быстрая проверка в комнате показала всё ещё спящую Гермиону. Он оставил стопку тостов на столе с ещё одной запиской, и затем отправился по своим делам. Он надеялся, что быстрая прогулка поможет прочистить голову, но он забыл как пустынен Лютный утром, так отвлечение, на которое он так надеялся, не состоялось. Но у него получилось застать Робин в магазине. Она работала внеурочно, чтобы подготовить магазин к визиту семьи Гринграсс, до которого оставалось меньше месяца. Она была только слегка менее не в себе, по сравнению с последним разом, но позволила ему выбрать некоторые мантии для Гермионы. - А почему у неё нет своей одежды? – спросила портниха, критически смотря на набор ярко-розовых мантий, прежде чем отодвинуть их в сторону. - Я тебе говорил. У неё серьезные семейные проблемы, и не было времени, чтобы собирать вещи, – кинул он на неё взгляд.       Она нахмурилась на это. - Не стоит быть таким нервным, ГП. Мне просто любопытно. - Я знаю, извини, – вздохнул он. - Просто это была не простая пара дней.       Она перекинула косы через плечо. - Без проблем. Но в следующий раз хотя бы узнай её размер, ладно? А то ты её описал как "более менее девичий-размер" с "обычными сиськами и всем остальным".       Гарри покраснел. Было сверх неудобно пытаться описать формы тела Гермионы портнихе. Никогда он о таком не задумывался. Так что он нашел себя сравнивающим её с Робин, что позабавило их обоих. Робин отдала ему два набора поношенных мантий, но в достаточно хорошем состоянии, и посоветовала ему позволить обсуждаемой ведьме самой выбирать оставшеюся одежду. Поблагодарив её, он отправился в Шкаф Докси.       Гермиона проснулась, когда он вернулся. Гарри с облегчением увидел, что её глаза больше не были красными и припухшими, и она съела оставленные им тосты. Но совсем не с таким облегчением увидел, чем она себя развлекала в его отсутствие. Он мысленно проклял себя за глупость. Гермионе нравилось читать, а множество книг, лежащих в комнате, показывали, что спаситель магического мира читает в свободное время.       Взгляд глаз друга был расчетливым, и Гарри прокашлялся немного нервно. - Я купил тебе кое-какие мантии, - сказал он. - Здесь не стоит выходить из комнаты одетой как маггл, и ну… надеюсь, они подойдут.       Он передал их ей, и она приложила однотонно-синюю мантию поверх одежды. Она посмотрела вниз, оглядывая себя. - Сойдут, - сказала она. - Намного лучше, чем ничего. Спасибо, Гарри.       Он пожал плечами. - Ты всегда присматривала за мной. Как раз время вернуть услугу, – он глубоко вздохнул, удерживая спокойное лицо. - Так, ты, кажется, читаешь мои книги.       Она знала, что это не вопрос. - Книги? Это больше похоже на мини-библиотеку. Кажется, ты был занят летом. К чему этот внезапный интерес к зельям?       Зелья? Наверняка она заметила намного больше, чем это. Гермиона никогда не стремилась избежать разговора об очевидном. - Скорее это не про зелья, а про ингредиенты, хотя, я немного и варил. Это была летняя работа на Зэйта. Он аптекарь.       Она поморщила нос, и Гарри подумал, что он увидел намек на веселье в её улыбке. - Ты работаешь в аптеке? Добровольно? - Эй! Всё не так уж плохо. Я многое узнал, без Снейпа, дышащего мне в затылок. - Ну, по крайней мере, ты будешь готов к Т.Р.И.Т.О.Н классам. Это было бы неплохой переменой, – они на секунду посмотрели друг на друга, молча, затем заговорила Гермиона. - Гарри, а вот эти другие книги… - Что с ними? – спросил он, намеренно встречаясь с ней взглядом. Никогда он не желал иметь подобного разговора с ней или с кем-нибудь другим, но он не собирался уклоняться от правды, особенно столь слепяще очевидной.       Гермиона решительно смотрела сквозь него, когда продолжила: - Я думаю, ты должен быть более осторожен, держа их на виду. Я знаю, что ты просто хочешь больше узнать про Вол... Ты – Знаешь – Кого, и как он думает, но другие люди могут не понять этого.       Гарри показалось, что под ним пол провалился. Он просмотрел названия лежащих на столе и кровати книг. Все, начиная от Основных Ритуалов до Быть Темным, включая сказки, назначенные миссис Темпл. Быть такого не могло, чтобы она подумала, что он читает всё это, чтобы понять Волдеморта. Он взглянул в её лицо и увидел, как дрожит её челюсть, а глаза все так же приклеились к стене за ним.       Со вспышкой вдохновения, столь нехарактерной для него, он понял, что ему предлагается оправдание. Гермиона Грейнджер просила его солгать ей, сказать, что это один из тех случаев, когда логика здесь не применима. И как бы глупо и безрассудно это ни было, Гарри обнаружил, что не может врать ей, даже если она хочет этого. - Присядь, Гермиона, - сказал он мягко, - позволь мне рассказать про моё лето.       Он говорил, пока не заболело горло, и рассказал ей всё. Он не собирался этого делать. Он ужасался сам себе, когда слышал со стороны всю историю. Малфои, Зэйт, миссис Темпл, Даван - это было непростительное предательство их доверия, но, начав рассказывать, он не мог остановиться. Она смотрела на свои колени, пока он говорил, а когда закончил, прошло много времени, прежде чем она подняла взгляд. - Что ты хочешь, чтобы я сказала? – спросила она немного хриплым голосом. - Что все нормально? Что ты стал всем тем, против чего мы сражались, и я бы просто отвернулась?       Гарри глубоко вздохнул. - Я никогда не знал за что и против чего сражаюсь, - решительно сказал он. - Перед этим летом я ничего не понимал. И я ничего от тебя не хочу, Гермиона. Я просто… я должен был сказать тебе правду.       Она встала и целенаправленно двинулась к двери. Он поднялся, чтобы помешать ей, и она уставилась на него, как будто увидела демона. - Что ты собираешься делать? – потребовала она ответа. - Проклясть меня? У меня нет палочки, ты знаешь, я лгала прошлой ночью. Они забрали её.       Он почувствовал, словно его сейчас вырвет. - Гермиона, нет. Как ты могла подумать о таком? Я не буду… никогда, – он встряхнул головой. - Я просто не могу позволить тебе уйти, если ты собираешься пойти прямо к Дамблдору и рассказать ему про нас. Это не мои тайны, чтобы ими делиться. Я не должен был… Ты не можешь никому рассказать про Зэйта и миссис Темпл, или даже Малфоев, Гермиона. Их убьют. - И что ты хочешь, что бы я сделала? Принесла Непреложный Обет? - Нет, для этого нам понадобятся три волшебника, - на автомате ответил Гарри, вспомнив прочитанное.       Лицо Гермионы было мрачным. - Ого. А ты и вправду изменился, Гарри. Ты хотя бы теперь заинтересован в своем образовании, – она повернулась на пятках и подошла к стопке книг на столе. - Уверена, что в этих книгах найдется что-то подходящее, - сказала она, начиная перелистывать страницы Основных Ритуалов.       Гарри смотрел, опасаясь вмешиваться в то, как она изучает книгу на протяжении десяти минут, прежде чем подошла к нему. - Вот здесь вот, - сказала она, передавая ему книгу и скрестив руки на груди. - Милый ритуал, что позволит тебе убедиться, что я не разболтаю о твоих новых друзьях, – он взглянул на открытую ею страницу с болезненным ощущением. Ритуал назывался "Обещание Джустины". Он не настолько далеко продвинулся в книге, но указания были достаточно простыми. - Настоящая жемчужина, неправда ли? – спросила Гермиона язвительно. - Даже лучше, чем Непреложный Обет. С ним ты хотя бы можешь нарушить обет и пострадать от последствий. А этот даже не позволит этого сделать.       Гарри показалось, что он увидел вызов в её глазах. Она не думала, что он пойдет на это. Он поднял палочку. - Accio ритуальные ножи, - сказал он, осторожно управляя вкладываемой в призыв силой. Ему не хотелось, чтобы они в него вонзились.       Это заняло пятнадцать минут. Гермиона смотрела на него в ужасе всё это время, но даже не дернулась, когда он вырезал знак на её ладони. Когда всё было кончено, он отошел с её пути, давая ей понять, что она может уйти. - Почему ты не включил себя в соглашение? – спросила она, закусив нижнюю губу. - Ты только заставил меня пообещать молчать о других. - Я отдал тебе мои секреты, Гермиона, - устало ответил он. - Но я не имею права отдавать тебе их тайны, – он посмотрел на неё, чувствуя себя, как будто между ними была глубокая расселина, хоть они и были в футе друг от друга. - Помни, избегай взглядов, пока не окажешься на Диагон аллее, - напомнил ей он. - В дневное время тут мало прохожих, но на всякий случай наложи на себя дезилюминационные чары.       Она смотрела, стремясь удержать миганием слезы. - Я теперь даже не знаю, кто ты, - сказала она.       Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.       Точка зрения Гермионы.       Дом по адресу номер двенадцать, площадь Гриммо, был вполне в досягаемости пешей прогулки от "Дырявого Котла". Так что неспешно шагая и всего пару раз заплутав в полдень Гермиона нашла себя стоящей на площади, напротив бывшей штаб-квартиры Ордена. Они покинули её после смерти Сириуса Блэка, но благодаря письмам Рона она была вполне уверена, что теперь он используется, как место для встреч вовлечённых в поиски Гарри. Она присела на скамейку и незаметно посмотрела на место, куда стремилась. Она была уверена, что кто-нибудь там да будет. К этому времени они уже знают, что случилось с её семьей, и если Снейп и вправду хоть немного является шпионом, то им будет известно и о том, что она сбежала с Гарри Поттером. Конечно, Снейп настоящий Темный волшебник, хотя различие между "настоящий Темный волшебник" и "противный Слизиринец с плохим характером" до сегодняшнего утра было для неё слегка туманным. Может, Снейп не так уж и много Ордену расскажет. Они впустят её внутрь, и, без сомнения, Молли Уизли усадит её за плотно уставленный обеденный стол на час или два. И всё снова будет спокойно и тихо, как обычно. И Пожиратели Смерти не смогут дотянутся до неё, и Орден будет биться насмерть, защищая её. И более чем это, просить она не в силах.       Они спросят её, что случилось. Дамблдор будет задавать ей вопросы. Она не будет способна сказать им о Снейпе, Малфоях, или всех этих людях, о которых она раньше и не слышала, но это не важно. Они будут хотеть узнать только о Гарри Поттере, и она может рассказать про него всё, всё, что она захочет. Она может зайти туда и уничтожить все их надежды за несколько минут.       Таков был в начале план. Ведь им надо знать правду, не так ли? Гарри не был светлым волшебником, и орден должен знать, что мальчик, которого они пытаются защитить, был уже вне пределов их досягаемости. Как он мог их так предать?       Когда этим утром она покинула Гарри, в своём разуме она четко различала, что верно, а что неверно, но теперь, сидя на скамейке, всё было расплывчатым. Глупые подержанные мантии. Почему она просто не выбросила их, когда вышла в магловский мир? Если бы она так и сделала, то могла бы видеть мир в черных и белых цветах немного подольше. Но она несла их свернутыми под рукой всю дорогу.       При входе на площадь она споткнулась и выронила их, услышав звяканье, когда они упали на землю. Она стала искать в них источник звука, и именно тогда всё её планы развалились. Гарри был добряком, что всунул десять галлеонов в карман твоих мантий, не говоря тебе. Он был тем, кто ворвался в комнату, полную Пожирателей Смерти, чтобы спасти тебя, тем, кто позволил себя использовать как мешок для битья и носовой платок в одно и то же время. И теперь она не могла решить, что делать, потому что если Гарри Поттер - Темный волшебник, был тем же самым одиннадцатилетним Гарри Поттером, что спас пышноволосую всезнайку от Горного Тролля, то это меняло всё.       Она посмотрела в точку, где Площадь Гриммо невидимо сдавливало между номером одиннадцать и тринадцать, встала и развернулась спиной к стороне, откуда пришла.       Зэйт не разговаривал с Гарри, и Гарри не мог его в за это винить. Как раз когда Гермиона ушла, он упаковал свои вещи и сказал Коре, что скорей всего этим летом в Шкаф Докси больше не вернётся. Он не сомневался, что Гермиона покинула его, намереваясь отправиться прямо к Дамблдору. Жизнь его была определенно кончена. Зэйт побледнел, когда он появился в аптеке к обеду со всеми своими пожитками. Темные волшебники никому не открывались, особенно младшим членам Ордена Феникса. И так у них произошёл первый настоящий бой прямо в магазине. Не то, чтобы сказать, так уж и бой, потому что Гарри был во всем согласен с Зэйтом, но старший Темный волшебник осип от криков, прежде чем всё закончилось. Гарри описал ритуал, что будет хранить в безопасности остальную общину, но по сути, в свою защиту ему нечего было сказать. Так что теперь Гарри жил у Зэйта в подвале с ингредиентами. - Принеси желчь нюхлера! – донёсся крик сверху. Гарри вздохнул. Зэйт вызывал его с одним ингредиентом за раз всю ночь, чтобы причинить как можно больше неудобства. Снова тащиться наверх с отвратительным ингредиентом для зелья в руках, и затем он будет отослан в подвал "вытирать пыль", совершенно бессмысленное задание.       Бутыль с желчью все также протекала, как и в первую его ночь в аптеке. Жизнь среди столь многих ингредиентов гарантирует ему отсутствие романтических отношений на всю оставшуюся жизнь, подумал он угрюмо. Запахи, наверно навсегда, прилепятся к его коже и волосам, а сам он наверно будет бледным, как крот.       Он пристроил бутыль на прилавок рядом с кассой и оглянулся в поисках Зэйта. Наверно он ушел в свой небольшой кабинет. Это была тихая ночь, и покупатели им особо не досаждали. Он развернулся к лестнице, чтобы отправиться обратно, когда услышал звон входных колокольчиков. Зэйт вылез из кабинета, чтобы глянуть, кто пришёл, и они оба посмотрели на ведьму. Она носила маску, которую предпочитали носить старые карги. - Возвращайся к уборке, - пробормотал сердито Зэйт, не глядя на него. Гарри кивнул, но не пошел. Карга носила очень знакомую синюю мантию. - Гермиона? - спросил он в неверии.       Она стянула маску и слабо ему улыбнулась. - Ну, – сказала она. - Ты - Темный волшебник, и я могу с этим иметь дело. - Гермиона? - снова спросил он, слишком потрясенный, чтобы понять, что она здесь делает. Она закатила глаза. - Гарри, ну что ты как попугай, - она робко осматривала магазин. - Уммм… у вас очень мило здесь, мистер Зэйт. Я предполагаю, вы уже не ищите помощника? Мне надо чем-то заняться до конца лета.       Гарри, спотыкаясь, кинулся бегом через магазин к ней. Он поймал её в объятия, что могли бы быть отчаянно смущающими в любых других обстоятельствах. - Ты вернулась, - прошептал он, когда она прижалась к нему так же тесно. Она отошла, теперь с силой в улыбке. - Как я могла не вернуться? – спросила она. Она передала ему небольшую сумку, и он заглянул внутрь. - Зачем мне полная сумка косметики? – спросил он смущенно. - Это тональный крем театрального класса, сказала она. - Я поменяла твои галлеоны на фунты и купила его. Я представляю, что ему найдется применение в школе.       Он вопросительно изогнул бровь, и она вздохнула. - Гарри Поттер, - сказала она. - Может, ты и Темный волшебник, но ты - мой лучший друг, и если думаешь, что я отправлюсь в Хогвартс в этом году без тебя, то ты псих, – она сжала челюсти и уставилась на них с Зэйтом. - Даже если мне придется просыпаться в четыре утра и красить тебе голову каждое утро, мы найдём способ, что скроет знак на твоем лице.       Гарри ничем не мог себе помочь. Он снова её обнял. Зэйт что-то бессвязно шипел позади, но Гарри сейчас не волновало настроение старого аптекаря.