Из Ночи

      Тряся кулаками в бессильной злобе, гном пролетел над оградой. И Уизли успешно забрасывает! Еще десять очков для Пушек. Не знаю, как он это делает. Превосходный, великолепный вратарь, но я никогда не подозревал, что он еще может быть таким охотником! Рон смотрел, как гном поднялся с земли и, пошатываясь, побрел прочь. Вздохнув, он потянулся к бегонии за другой жертвой. Заниматься обезгномлеванием сада в одиночку совсем не весело, плюс - Фред с Джорджем, переехавшие в Косой переулок и постоянно отсутствующая Джинни, навещающая Луну Лавгуд или Дина Томаса. Этим летом Рон по большей части оказался предоставлен сам себе. Ты думаешь, что парень заслужил передышку после того, как его чуть не убили Пожиратели Смерти и научные эксперименты Департамента Тайн, но его мама, кажется, с этим не согласна.       "Стоило сходить с Джинни к старому Полоумну", - печально подумал он, запуская другого гнома с размаха. Это было первым летом, когда он с нетерпением ожидал начала школы. Ему до смерти надоело быть одному в Норе. Да он в шахматы начал играть сам с собой, что, по его мнению, было полным падением. Он еще не дошёл до того, чтобы начать делать школьные задания ради избавления от скуки, но был к этому близок. За это Гарри должен был ему выборы (не понимаю, что это значит, что еще за выборы?) на несколько квиддичных матчей по возвращении в Хогвартс.       Не то, чтобы он винил Гарри. Как он мог? Дурсли - это жирнейшая и противнейшая куча задротов, о которой только Рон слышал, и все это знали. У Гарри наверно было терпение дерева, чтобы оставаться с ними пятнадцать лет. Рон не мог понять, почему все были так потрясены, когда он все-таки сбежал. Даже недели спустя после случившегося все ожидали, что Гарри "придет в себя"… ну, кроме, может быть, Дамблдора. Директор все ещё искал Гарри, но насколько мог сказать Рон, он больше не ожидал, что сможет его найти.       Нет, даже если он думал, что Гарри стоит писать почаще, (серьезно, пять писем за лето? Да чем же он занят?) Рон мог понять его отсутствие. С другой стороны, Гермиона… Конечно, она потеряла родителей. Рон и понятия не имел, насколько это может быть ужасно, но неужели она должна быть настолько неуловимой? Честно. Могла появиться на пару часов и затем исчезнуть без объяснений на несколько дней. Конечно ей пошло бы на пользу, если бы кто-то составил ей компанию, но девушке было не интересно оставаться в Норе. И никто не думал, что такое поведение подозрительно. Она скорбит, Рон. Отстань от неё, Рон. Такая независимая девочка. Она хочет побыть одна. Бредятина. Рон не был самым острым ножом в ящике, но даже он знал, что Гермиона что-то Замышляет. Рон знал своих друзей. Если Гарри что-то Замышляет, то наверняка это против Волдеморта. Если же Гермиона Замышляет, то что-то насчет Гарри или Домашних Эльфов. Если Гермиона не таскается с коробкой значков П.У.К.Н.И., то Рон был практически уверен, что отсутствие Гермионы как-то связанно с Гарри, и он был немного, просто капельку, раздражен, что никто из его лучших друзей не побеспокоился ему рассказать. Да ради Мерлина, он может хранить секреты! Выборы в квиддичную команду. Помощь с домашкой. Они оба ему должны.       Следующий гном ощутил на себе все его разочарование. Он взлетел по красивой дуге, высоко над оградой и, щурясь от солнца, Рон наблюдал за его полетом. Только тот начал снижаться, как молния из белых перьев ударила с неба и схватила его.       Рон в потрясении моргнул. Он не знал, что совы едят гномов. Косолап мог бы, но этот кот был просто зверем. Свин никогда… ладно, Свин, наверное, не настолько большой, чтобы ловить гномов. - Эй, Хедвиг, - поприветствовал он птицу, когда она, хлопая крыльями о воздух, опустилась на его вытянутую руку. Гном все ещё извивался в её клюве. Жуть. - Кажется, мне не надо угощать тебя Совиной радостью?       Он услышал, как хрустят кости, когда Хедвиг туже сомкнула клюв на закуске. Она протянула лапу, и он отвязал пергаментный свиток. - Я пошлю с ответом Свина, - сказал он ей. Она моргнула на него и взмыла в небо. Было бы неплохо иметь такую умную сову. Свин был просто психом. Он с нетерпением развернул свиток. Привет, дружище!       Я знаю, прошло немало времени с моего последнего письма, но особо нового добавить ничего не могу. "Находиться в бегах" звучит классно и все такое, но заняться особо нечем. Просто держишь голову пониже и ждешь первого сентября. Скажи своей маме, что я благодарен за предложение, но доберусь на станцию сам. Я сейчас сделал домашку по чарам,(только не говори Гермионе! Она направит на меня все свое самодовольство!) выпад более важен, чем росчерк, потому что он направляет заклинание. Росчерки здорово смотрятся, но они просто помогают тебе сосредоточиться. По-моему, немного по дурацки все это описывать на шестнадцати дюймах если ты спросишь о моем мнении. Вся теория во второй главе нашего нового учебника.       Спасибо за подарок на день рождения. Шоколадные лягушки лучшие. У меня теперь есть Птоломей, а у тебя нет. Ха!       Как я сказал, ничем особым я не занимаюсь. Читаю и ленью маюсь. Хочу подготовить кое-какие заклинания для АД. Я пообещал ты – знаешь – кому… одной пышноволосой, не психованной, что я в этом году продолжу. Ты с нами?

Скоро увидимся! Гарри.

***

Щщух. Щелк. Сщух. Щелк. ЩЕЛК. Щух. ЩЕЛК. ЩЕЛК. ЩЕЛК. – Проклятье! - Гарри, не ругайся.       Гарри уставился на своего друга. Гермиона сидела в индийском стиле на грязном полу, ссутулившись над учебником шестого курса по трансфигурации. - Тебе легко говорить, Гермиона. Ты даже не пробовала. - Я тебе говорила, - сказала она чопорно. - В этом году в школе будут уроки по аппарированию. Я могу потерпеть до квалифицированного инструктора. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что ты не расщепишь себя. - Я не собираюсь расщепляться, аппарируя на расстояние нескольких футов. У меня теперь лицензия, ты же знаешь, – он сосредоточился на запачканной копии "Ежедневного Пророка" на другой стороне небольшой задней улицы.       Приняв все во внимание, местность возле черного входа в Лютный не была идеальным местом для практики аппарирования, но по крайней мере Министерство не заметит никакой магии, творимой несовершеннолетними, если им придется использовать палочки, чтобы исправить последствия несчастного случая. Его сияющая новенькая "из-за особых обстоятельств" лицензия на аппарирование, благосклонность со стороны Малфоя и заметка от медиведьмы из С. Мунго, подтверждающая его аллергию на путешествия по камину, гарантируют, что его аппарирование даже не будет регистрироваться в будущем. Щух. Он исчез. ЩЕЛК. Он появился на газете. - Лицензирован или нет, ты все равно звучишь, как машина без глушителя, - сухо отметила Гермиона.       Гарри нахмурился на неё. - Я знаю, - сказал он. - И я собираюсь от этого избавиться. Щух, ЩЕЛК, Щух, ЩЕЛК. От этих усилий у него начала болеть голова. - Ну, часть с исчезновением у тебя выходит хорошо, - заметила Гермиона. - Когда исчезаешь, совсем немного шума доносится. Как ты это делаешь? - Просто пытаюсь делать это более медленно, если можно так сказать. Но кажется, что появляться я помедленней не могу. Щух, ЩЕЛК,Щух,ЩЕЛК. - Поверить не могу, что ты нашел способ пересдать С.О.В., – начала возмущаться в сотый раз Гермиона. - Это совершенно не честно.       Гарри засмеялся. - Только ты можешь завидовать тому, что мне пришлось пересдавать кучу тестов, Гермиона. - Хотела бы я пересдать свои, – сказала она обиженным голосом.       Гарри закатил глаза. Их оценки по С.О.В. прибыли пару недель назад. У него они были предсказуемо средние, за исключением оценок по ЗОТИ, а у Гермионы предсказуемо великолепные. Гарри не то, чтобы особо нравились его оценки, но вполне его удовлетворяли. Он никогда не захотел бы пересдавать их, но когда дело коснулось Гефеста Певерелла и получения им лицензии, то на свет вылезло и то, что он никогда не был зарегистрирован в Министерстве Магии. Не то, чтобы такие вещи были уж совсем редкостью в волшебном мире. У ведьм были дети, о которых те даже не упоминали в Министерстве, или семьи маглорожденных, выбравших не посылать своих детей в Хогвартс, так что некоторые люди просто проскальзывали в трещины системы. Когда кто-то из таких людей хотел купить палочку или получить какую-либо лицензию, им по крайней мере приходилось сдать три С.О.В.ы, чтобы доказать, что они не опасны для общества. Из-за того, что Гарри дружил с Гермионой Грейнджер, ему пришлось пересдать все С.О.В., чтобы удержать её от взрыва. - Это твоё будущее – сказала она, придя в ужас, когда он сообщил, что собирается пересдать только Чары, Трансфигурацию и Гербологию. - Что, если тебе понадобятся оценки для получения работы?       Он попытался объяснить, что как Гарри Поттер он уже получил набор оценок, и они его вполне устраивают. Конечно же, это не сработало. Окончилось это пересдачей всех С.О.В., за исключением прорицаний и, по настоянию Гермионы, он также сдал С.О.В по маггловскому быту и Древней Волшебной Истории, в которой он неплохо разбирался после недель, проведенных в поместье Малфоев. Он думал, что у него оценки будут чуток получше, чем в первый раз, но все равно не собирался их как-либо использовать.       Тихая аппарация с другой стороны будет очень полезной. Щух, ЩЕЛК, Щух, ЩЕЛК, Щух, Щух.       Гермиона в удивлении оторвалась от книги. Гарри почувствовал, как на лице у него возникает ухмылка. - Ты только что…? – спросила она. Щух. Гарри исчез. Щух. Появился рядом с Гермионой. - ДА! – закричал он и вскинул в воздух кулак.

***

- Робин, я не вешалка для ленточек. Сними это с меня!       Без особого успеха Астория пыталась сдержать смех при виде Гефеста Певерелла. Она, Дафна и мама прибыли в "Мантии Ренаты" поздно после полудня, чтобы обнаружить. что весь магазин целиком был подготовлен к их визиту. Все мужские костюмы должно быть были снесены в подсобку, потому что вешалки были заполнены только образцами новейшей ведьминской моды. Портниха Робин повесила на дверь табличку "Закрыто", как только они вошли, а последние два часа провели, рассматривая образцы тканей и эскизы.       Астория была в восхищении. Дафна была в восхищении. Их мать была настроена более критически. Робин была молода, и ее покрой был малость нетрадиционен. Мать же была рабой Твиллфит и Таттинг, и она подыскивала причину для придирок. - Где ваш помощник, юная дама? – спросила она ехидным голосом после того, как Робин снова пришлось отлучится, чтобы что-то достать из подсобки. - Конечно же в магазине подобного размера работает больше, чем один сотрудник?       Секунду Робин казалась смущенной, прежде чем пришла в себя. - Конечно, госпожа Гринграсс, - сказала она. - Понятия не имею, где он задержался. Он должен был быть здесь давным-давно. Позвольте, я его приведу.       Она передала матери Астории последний выпуск Что Носят Ведьмы, крикнула: - Я сейчас приду! – и выбежала из магазина. Она вернулась минуту спустя, таща за собой выглядящего сбитым с толку Гефеста Певерелла. - Для чего я тебе нужен? – громко спрашивал он, пока его затягивали через дверь. - Я что, выгляжу так, словно работаю в женском магазине?       Когда Астория и Дафна взорвались смехом, их мать только раздраженно вздохнула, но потом, к своему удивлению, и сама к ним присоединилась. Гефеста принудили к службе, и теперь он стоял в углу с непокорным выражением на лице. В руках он держал рулоны тканей, и на нем наподобие гирлянд висели атласные ленты, нити жемчуга и куски кружев. Он выглядел, подумала Астория, как очень несчастливая рождественская елка.       Дафна вышла из примерочной кабины в ещё одном роскошном наряде, медленно повернулась на месте, ожидая их мнения. - Что вы думаете? – спросила она. - Робин предложила вышивку по лифу, но я раздумываю о мелком жемчуге. - Мне нравится, - сказала Астория. - Мне кажется, ты должна выбрать вышивку. Жемчуг немного устарел.       Робин воскликнула: - Именно! – но прозвучало это скорее как "Имммино", из-за зажатых между губ булавок, которыми она подкалывала складки, подтягивая ткань для наилучшего вида. - А ты что думаешь, Гефест? – спросила Астория, улыбаясь из-за сердитого выражения на его лице. Он был так офигенно-мил, когда раздражался. - Очень мило, - сказал он, неопределенно наблюдая за вращением Дафны. - Очень желто. - Это шафрановый! – закричали Робин с Дафной возмущенными голосами. - Все в порядке, Гефест, - сказала Астория, с поддельным сочувствием в голосе. - Я тоже думала, что это желтый.

***

      Проблема Окклюменции, как она привыкла называть это про себя, беспокоила их всё лето, и теперь, когда оставалось только три недели до возвращения в Хогвартс, Гермиона была решительно настроена решить ее раз и навсегда. Они с Гарри наконец смогли подобрать смесь маггловского макияжа и магии, чтобы скрыть метку на лице, так что единственным препятствием на его пути посещения Хогвартса оставалась прискорбная нехватка ментальных щитов. Они просмотрели каждую книгу, о которой только могли подумать. Они даже пробовали накладывать друг на друга Легилименс, но заполучили только ужасающую головную боль. Гермиона отказывалась поверить, что единственный способ противодействия Легилименсии была Окклюменция. Идея разума, доступного как открытая книга, была устрашающей. Наверняка кто-то где-то пришел к альтернативному решению. И если где-то был, своего рода, план Б, то в Ордене об этом что-то знали. И если они что-то знали, то Гермиона Грейнджер собиралась заставить их передать это знание ей.       Гермиона бежала к Площади Гриммо. Я действительно потеряла форму, подумала она хватая ртом воздух, и затем паника, паника, паника, напомнила она себе. Ты должна быть в истерике. Сделать это правдоподобно. Заставить их испачкать штаны. Гарри полушутя предложил идею, которую Гермиона была настроена заставить работать. Преодолевая по две ступеньки за раз, она ворвалась в переднюю дверь и забежала внутрь крича: - Профессор Дамблдор! Профессор Дамблдор!       Показались Тонкс и Люпин. Глаза широко открыты, палочки наготове. - Гермиона, что случилось? – потребовал ответа Люпин. Она ринулась вперед. Пробежка была хорошей идеей, подарившей красное лицо и запыхавшееся дыхание, что дало ей немного времени на подготовку своего актерского мастерства. - Это Гарри! – сказала она, размахивая листом мятого пергамента. - Это Гарри! Он в беде.       Люпин выхватил пергамент из её руки и начал читать с растущим страхом во взгляде. Гермиона задавила чувство вины, втягивая большие порции воздуха. Они с Гарри час писали это короткое письмо, пытаясь сделать его как можно более ужасным и не дать ни кусочка правдивой информации. - Мы должны сказать Профессору Даммблдору! – закричала она. - Гарри собирается сделать что-то ужасное. Я знаю это! - Заткнись! – прорычал Люпин. - Я читаю.        Это практически выбило Гермиону из её фальшивой паники. Люпин только что сказал ей заткнуться? Люпин? Наверное они даже более подавлены, чем она думала. Когда они вернутся в Хогвартс, они наверняка посадят Гарри на цепь и прикуют её к его кровати в Гриффиндорской башне. Вроде неплохая идея.       Люпин выронил письмо на пол и бросился на кухню, по-видимому собираясь созвать срочную встречу Ордена. Тонкс наклонилась взять письмо, и Гермиона увидела, как расширились её глаза. Она подумала о написанном.       Гермиона,       Я должен кое-что сказать. Я не знаю, кому верить. С тех пор, как я тебя спас, он так зол. Каждую ночь перед сном я пытаюсь закрыть разум. Это то, что говорил делать Снейп. Я больше не знаю, что настоящее, а что нет. Гермиона, иногда я даже не знаю, кто я. Я продолжаю думать о том, что случилось с Сириусом. Ты знаешь, каково это - не доверять своим собственным мыслям?       Я чувствую, как схожу с ума. Таким я не могу даже вернуться в Хогвартс. Что, если я опасен для вас всех? Что, если я - не всегда я? Я уверен, Джинни поймет.       Не волнуйся, если меня не будет в поезде первого сентября. Я не отправлюсь в школу, пока не буду уверен, что безопасен для всех вас.

Со всей моей любовью, Гарри.

      Дамблдор был здесь. Она наблюдала за ним с видимым потрясением на своем лице и с отстраненным любопытством в голове, как он вытянул письмо из хватки Тонкс. Она наблюдала, как выражение ужаса исказило его лицо, выражение истинного страха. Гарри не объяснял свои мотивы, но заверил её, что эта предполагаемая одержимость - вернейший способ заставить предпринять директора какие-либо действия. "Гарри, ты был прав", подумала она, глядя, как морщится лицо старика. - "Но кажется, мы перестарались".       Северуса Снейпа не заботило, что Гарри Поттер пропал. Его не волновало, что сын совершенного Джеймса Поттера может голодать или страдать от холода или потеряется. Его не беспокоило, что огромная группа относительно могущественных волшебников решила потратить каждое мгновение своего бодрствования за последние несколько недель на поиски мальчика. Если Гарри Поттер не был в смертельной опасности, то это не его дело, и он не желает тревожиться, и все лимонные дольки в мире и огоньки в глазах не заставят его проявить заботу. Он испытывал сильную неприязнь к мистеру Поттеру по множеству причин, и пока золотое дитя Гриффиндора не лежит в луже собственной крови у ног Темного Лорда, Северуса Снейпа это не волнует.       Тем не менее, Снейпа очень волновало, когда его оттягивали от зелья, над которым он работал два с половиной месяца, чтобы он мог послушать о последнем эмоциональном кризисе сопляка. Чем, по его мнению, оно и было. Письмо читали и перечитывали, пока уши Снейпа не стали кровоточить от ужасающих завываний его товарищей по Ордену Феникса, и что было сказано в этой карикатуре на эпистолярный стиль? "Дорогая Гермиона Грейнджер, Темный Лорд может читать мой разум. Он может показывать мне видения. Боже мой! С любовью, Гарри Поттер."       Снейп ненавидел признавать это, но наблюдая происходящий вокруг него полнейший хаос, он был более чем… смущен. Поттер воспринимает видения от Темного Лорда, и он решил не возвращаться в школу из-за неправильно понимаемого чувства благородного самопожертвования. Почему, каким образом, эти новости могут быть столь удивительными? В этом не было ничего поразительного. Разум Поттера исповедовал политику открытых дверей, Темный Лорд мог вальсируя протанцевать туда и строить замки из маниоки, которая и является мозгами Поттера. Он что, был единственным, кто понимал это? Когда Молли Уизли в третий раз за пятнадцать минут залилась слезами, Снейп ущипнул переносицу. Это будет долгая встреча. - Дамблдор, мы пошлем ему письмо, - сказал Люпин. Оборотень наклонился навстречу директору, опираясь на стол, безотлагательность в голосе. - Мы убедим его вернуться. Мы можем защитить его в школе. - Поверить не могу, что Вы - Знаете – Кто снова взялся за Гарри, - сказал Хагрид, тряся головой. - Я знаю, - пожаловалась Молли. - Я думала, у Гарри давным давно не было никаких видений.       Меня окружают дебилы. Северусу хотелось наложить на них всех заклинание постоянной немоты. На другой стороне комнаты Гермиона Грейнджер подняла руку. Снейп испытал извращенное удовольствие, представляя, что она может сказать. Простите, профессор Хагрид, но Волдеморт - это Плохой Парень в этой мыльной опере. И это логично, что он "снова возьмется" за Гарри, который является Хорошим Парнем. Я читала об этом в Истории Хогвартса.       Если бы она сказала это или что-то отдаленно похожее, он дал бы Гриффиндору сотню очков. Он ухмыльнулся ей. - Мисс Грейнджер, - сказал он скучающим голосом. - Если вы хотите поделиться чем-то с классом, в любом случае говорите громче. - Эээ.. верно, профессор. Спасибо, – нервно сказала она, когда все в комнате повернулись взглянуть на неё. Хоть она и была в истерике, когда пришла сюда, она успокоилась удивительно быстро. Северус приписал это ошибочному впечатлению, что она сейчас в школьном окружении. Он мог понять её смущение. Он часто ощущал себя подобным образом, будучи окруженным на собраниях Ордена подростками.       Девочка глубоко вздохнула. - Без обид, мистер Люпин, но я знаю Гарри достаточно хорошо, и мы никогда не убедим его вернуться в Хогвартс, если он думает, что может подвергнуть опасности других учеников. Он не вернется, пока не выучит окклюменцию. Разве нет книги или чего-то еще, что мы можем отослать ему? Научить его?       Теперь все повернулись и уставились на Снейпа. Чудесно. Да, конечно же, есть книга! Почему я не подумал об этом? Все эти годы я сидел на копии Как выучить Окклюменцию за три простых шага, и со зла не упоминал про неё. - Мисс Грейнджер, - сказал он. - Я знаю, что это будет для вас великим потрясением, но не всякое знание находится внутри книг. Окллюменция - это практическая магия. Чтобы стать окклюментом, вы должны обучаться у легилимента, в чем мистер Поттер не преуспел, когда у него была такая возможность. - Это Гарри оплошал или ты подстроил его провал, Северус? – спросил злобным голосом Люпин. Снейп мысленно проверил лунный календарь. Ах, да. Два дня до полной Луны. Люпин на гормонах. Веселуха.       Теперь взгляды стали подозревающими и обвиняющими. Ужасно предсказуемы. - При обучении необходимо, чтобы учитель и ученик работали сообща, Люпин. Я не хотел учить. Мистер Поттер отказывался учиться. Честно говоря, особо я не старался, но все равно этого хватило бы, если бы мистер Поттер хоть немного постарался. Он не постарался. Теперь он страдает. Такова жизнь. - Ты бессердечный ублюдок, - пробормотал Хагрид. - Воистину. Никем другим я и не претворялся.       Споры разгорелись по всей комнате, и мисс Грейнджер пыталась перекричать их, чтобы они обратили внимание на неё. Сдавайся, девочка, эту толпу тебе не перекричать. - Итак, если он не может выучить окклюменцию, может есть что-то другое? Всё что угодно, чтобы удержать Волде… Вы – Знаете – Кого от входа в его разум?       Все с надеждой посмотрели на директора. Давай Альбус, вытащи кролика из шляпы для детишек. - Боюсь, я не знаю ничего подобного, Гермиона, - ответил Дамблдор качнув головой. - Единственный способ закрыть разум - это использовать окклюменцию. Нет, не единственный. Две дюжины голов как одна повернулись и уставились на него. Он что, сказал это вслух? Конечно же нет. - Северус, ты что-то знаешь? – спросил Дамблдор со слабым осуждением во взгляде. Видимо он все-таки сказал это вслух. Все же не стоит выпивать перед приходом на подобные встречи, но ведь благодаря этому их намного легче проводить. - Это не законно, - просто сказал он. Это Темная магия. - Сюрприз, сюрприз, - проворчал Муди. - Мы по сути, отряд добровольцев, следящих за общественным порядком, Северус. Что это за незаконный метод защиты разума? - Это зелье. - И что в нём плохого? – спросила Тонкс. - В смысле, ты же можешь его сварить, верно? Я самый талантливый Мастер Зельевар в Европе, ты глупая девчонка, конечно я могу. - На самом деле не могу. Просто вспомнил, что слышал об этом однажды. Даже не знаю зачем я его упомянул. Я слегка пьян. И определённо я так больше делать не буду. - Зелье, которое ты не можешь сварить, - презрительно усмехнулся Люпин. - В смысле, ты не хочешь варить его, потому что это для Гарри! Благодарю за двусмысленный комплимент, но настало время пресечь это в зародыше. - Это кровавое зелье, Люпин. Я крайне сомневаюсь, что ты желаешь, чтобы твой щенок проглотил кровавое зелье, только чтобы избежать кошмаров. Посмотри как кровь отлила от их лиц. Даже Шеклбот выглядит как призрак. - Да как ты вообще узнал о таком зелье? – спросил Артур Уизли со слегка болезненным выражением лица. Я Темный волшебник. Могущественный. И я очень, очень хороший Мастер Зельевар. Он позволил себе поморщиться. - Время от времени я вижусь с сомнительными членами общества. От них и услышал.       Немедленно в разговорах стали обсуждаться другие идеи. Все беспорядочно перекрикивались, пытаясь забыть ужасную, ужасную, идею о том, как их Спаситель принимает Темное зелье. Взгляд Снейпа скользил по комнате, пока не остановился на мисс Грейнджер. В отличии от остальных она не побледнела от его слов. Возможно она даже не знает, что такое кровавое зелье. На лице её было необычное выражение, она выглядела… решившейся. А затем она снова подняла руку. - Почему Гарри не может принять кровавое зелье? – спросила она. Только что ад замерз. Судя по потрясению, отразившемся на лицах окружающих, он был не единственным, подумавшим об этом. - В смысле… - протянула девочка, заметив выражение неверия на лицах членов Ордена. - Э... Я так понимаю, кровавое зелье - плохая вещь? Нет, но они думают что да. Снейп подождал, ожидая, что кто-нибудь ответит. Все молчали. Даже Дамблдор. Затем, одна за одной головы стали поворачиваться к нему. Я должен отвечать, потому что я учитель зельеварения? Типично. Гриффиндорцы такие брезгливые. - Кровавое зелье делается в основном из человеческой крови, мисс Грейнджер, – сказал он.       Смущенной она не выглядела. Как странно. Неужели девочка пропустила курс Светлого Волшебника? Снейп предполагал, что это был обычный для первокурсников Гриффиндора учебный курс. Он был уверен, что в нем присутствовали целые уроки, озаглавленные "Ты Не Должен Использовать Свою Кровь Для Магии" или как-то так. - Только Темные используют человеческую кровь в зельях, - разъяснил он. - И это достойно порицания. - Вы имеете в виду, что вам надо кого-то убить, чтобы сделать зелье? – глаза её расширились в потрясении… слишком широко. Фальшивка. Почему она задает вопросы, на которые уже знает ответы? - Мисс Грейнджер, вы умираете каждый раз, когда вы кровоточите? - Тогда я не понимаю… - Это обсуждение неуместно, мисс Грейнджер. У меня нет желания его продолжать. Вполне достаточно сказать, что я не буду делать такое зелье. В любом случае, не для них.       Молли Уизли теперь уставилась на него. Опять. - Северус, не стоит быть таким суровым. Гермиона - магглорожденная. Она не знала, – она повернулась к девочке. - Все в порядке, дорогая. Мы знаем, что ты волнуешься о Гарри. Мы что-нибудь придумаем.       Греннджер молча села, и обсуждение продолжилось, круг за кругом одно и то же. В конце, как Северус и предсказывал, так и не было найдено выполнимого решения. - Мы напишем Гарри и усилим его поиски, - сказал со вздохом Дамблдор. - Боюсь, это всё, что мы можем сделать. Когда мы найдем Гарри, начнем уроки окклюменции.       Северус лениво смотрел на угнетенные лица товарищей по Ордену. Все столь печальны. Все столь разбиты. За исключением… у Грейнджер был этот взгляд. Это был то ужасное, несносное выражение упрямства и самоуверенности, что сияло на лицах гриффиндорцев за секунду до того, как они сделают что-то невероятно храброе и глупое, наподобие тыканья спящего дракона в глаз. Их глаза встретились на краткую долю секунды, но даже раньше, чем он решил, что должен взглянуть на её мысли, она встала и ударила обеими руками о стол. - Нет! – резко сказала она. - Это не приемлемо! – все уставились на ведьму. Смерть родителей не улучшила ее нрав. - Хватит, Гермиона, - мягко сказал Дамблдор.       Гермиона повернулась к нему. - Прошу прощения, сэр, - сказала она тоном, в котором было что угодно, но не извинение. - Но как вы можете утверждать, что волнуетесь о Гарри, любите его, если вы не намеренны сделать все, что в ваших силах для его безопасности? Он сражается за нас с Волдемортом, снова и снова, и теперь, когда ему нужна наша помощь, мы будем сидеть сложа руки и надеяться на лучшее? Вы – Знаете – Кто в голове Гарри. Он контролирует его мысли. Он вредит ему.       Она глубоко вздохнула. - Вам надо использовать все доступные возможности для помощи Гарри, - и она посмотрела на Северуса. Как грубо. - Вы не можете его покинуть в таких муках. Он доверяет вам, Директор, и вы в долгу у него.       Дамблдор склонил голову. - Гермиона, дорогая, это то, чего мы не можем сделать.       Девочка выпрямила спину и подняла подбородок. - Вы не тот человек, которым я вас считала, - вышла она из себя и, повернувшись на каблуках, прошествовала из комнаты.       В комнате было так тихо, что падение пера на пол показалось бы оглушительным. Дамблдор выглядел как человек, на которого навалилась ноша его возраста. - Её горе понятно, - наконец сказал он. - Она слишком много потеряла для кого-то столь юного.       Он повернулся к остальным. - Эта встреча окончена. Всем стоит вернуться на их посты.       Кресла заскрипели по полу, когда члены Ордена немного поспешно покидали напряженную атмосферу комнаты совещаний. Северус поднялся, чтобы уйти, но Дамблдор придержал его взглядом. - Пожалуйста, задержись Северус. Я желаю обсудить твои последние открытия. Открытия? Не существует моих последних открытий. Темный Лорд круги наматывает по Английскому захолустью, заглядывая в поисках Поттера в каждую кроличью нору. О чем тут еще сообщать?       Он только кивнул и сказал: - Конечно, Директор.       Муди последний похромал из комнаты, как обычно кинув через плечо взгляд на Северуса. Дамблдор поднял палочку и наложил множество чар уединенности на комнату. - Ты можешь сварить зелье? – спросил он. Что? Я думал, мы уже разобрались с этим. - Это кровавое зелье. - Я стар, но слух мой еще в порядке. Я услышал тебя еще в первый раз. Ты можешь сварить его? Это что, какая-то уловка? Взгляни в его глаза. Он выглядит… усталым, грустным, старым. - Если бы я был волшебником, использующим подобную магию, - медленно произнес Снейп, - я бы на вас не работал. Я уверен, что навыков для варки у меня хватит, но охоты для этого у меня нет.       Дамблдор снял свои очки и потер их о свою мантию. Знак взволнованности. Неужели он собирается попросить меня сделать то, о чём я думаю? - Ты не всегда был таков, как сейчас, мой мальчик. Я уверен, что когда-то в юности ты варил зелье крови. И я так же уверен, что ты способен сделать это и сейчас, если захочешь. - Но я не желаю, директор. - Мы не можем позволить Волдеморту управлять Гарри, Северус. Ты знаешь это. Подумай о вреде, что он сможет принести, – вздохнул Дамблдор. - Признаюсь, сначала я думал, что мы будем способны найти Гарри, но он спрятался слишком тщательно. Он должен вернуться в Хогвартс первого сентября.       Черные глаза встретились с голубыми. - Я хочу, чтобы ты сварил зелье. Лицемер. - Вы просите слишком многого от меня, Дамблдор. Вы, кто даже не позволяли мне учить моих избранных из-за страха, что я не устою перед соблазном. Как вы осмелились?       Глаза старого человека затвердели. - Я смею потому, что я должен, Северус. Ставка здесь больше, чем моя или твоя нравственность. - А что насчет морали Поттера? Ваш Избранный скорее удавится, чем позволит Темному зелью коснуться его губ. - Он не должен знать, Северус, – серьезно сказал Дамблдор. - Он не одарен в зельях, не будет задавать вопросов, и его невежество защитит его невинность. Я поговорю с мисс Грейнджер. Она не расскажет ему. Всё для Поттера, Директор. Вы продали бы свою душу для него, не так ли? Потому что ему надо. Северус медленно кивнул. - Хорошо, - согласился он. - Я посмотрю, что могу сделать, – плечи старого человека опустились в облегчении. - Спасибо, Северус. Прошу прощения за вопрос. Сколько тебе понадобится времени? Несколько часов. - По крайней мере, два-три дня, Директор. Мне надо провести исследования. - Тебе что-то понадобится для работы? Кофе. Спиртное. - Для зелья требуется добровольно данная кровь живого окклюмента, – И уж точно в зелье не будет использованы моя кровь, старый ты козел. Да ты знаешь, что может случится со мной если оно попадет не в те руки?       Дамблдор вздрогнул, но кивнул. - Дай мне знать, когда понадобится это особое… пожертвование. - Конечно. - Как долго будет действовать зелье, когда Гарри примет его? Девяносто девять дней. - Я не уверен, - соврал он без запинки. - Как я сказал, нужны исследования. - Будут какие-нибудь побочные эффекты? Он свои шнурки от ботинок будет выблевывать каждое утро, и получит прародительницу всех головных болей, если кто-то попробует изучить его разум. - Только незначительные, но он не сможет вечно принимать зелье, и будет невозможно обучить его окклюменции, пока оно в нем. В конце концов, мы вернемся к нынешней ситуации. - Верно, - согласился Дамблдор с небольшой улыбкой. - Но Гарри будет в Хогвартсе. И это главное. Северус не смог заставить себя прокомментировать это отдельное утверждение. - Я свободен? - Конечно, Северус, - в глазах Дамблдора снова появилось немного обычного для него нрава, когда он посмотрел на него. - Кстати, в этом году в Хогвартс возвращается Гораций Слизнорт. Вселенная ненавидит меня. - Как… неожиданно. - Да, - сказал Дамблдор. - Признаю, было непросто убедить его, но когда пообещал ему его старую должность, он не смог сопротивляться. Что? - Прошу прощения? - Ты знаешь, Гораций любит зелья. Я не смог уговорить его преподавать что-либо другое. Я уволен? - Правда? - У него нет твоих навыков, но все же кое-что он умеет. Я надеюсь, что ты не против обучать в этом году Защите От Темных Исскуств, мой мальчик?       У Снейпа было ужасное ощущение, что, возможно, он улыбается. Ему пришлось побороться за контроль над лицом. - Это было бы… наиболее удовлетворительно, Директор. - Великолепно! Я подумал, что, может быть, ты немного выбит из колеи, что осталось только три недели на составление учебного плана. - Я уверен, что справлюсь.       Слишком многих Ремус подвел в своей жизни – Джеймса, Сириуса и теперь Гарри. Он сидел снаружи кафе–мороженого Флориана Фортескью, злобно ковыряясь в пломбире с тройным сливочным сиропом. Гарри пропал в июне и кроме писем, сообщающих Ордену, что с ним все в порядке, никто о нем больше ничего не знал. И что же они делают? Они наблюдают. Ремус, снова безработный, почти всегда был одним из наблюдателей, пока остальные чередовались, когда освобождались от работы. Они рассредоточились по Диагон Аллее и Хогсмиду, надеясь мельком увидеть замаскированного Гарри Поттера. Остальные были уверены, что это сработает. - Детям иногда надо покупать их школьные принадлежности,- разумно сказал Шеклбот. Но Ремус не испытывал уверенности в этом суждении. Гарри был достаточно умен, чтобы держаться подальше от Диагон Аллеи, и даже если он решит показаться, у него хватит ума сделать это скрытно. Плащ-невидимка скроет его ото всех, кроме Муди.       Ремус кинул взгляд на Флетчера, который тот не заметил. Мундунгус снова направлялся в Лютный. - Надоть ходить, высматривать пацана! – должно быть ныл он Дамблдору. Снова. Но по совести, Ремусу было наплевать, если Дунг проведёт всю свою смену, меняясь краденным с отбросами из Лютного. Вор наверно не заметит, если Гарри пройдет мимо него, нацепив табличку со своим именем.       Наступал закат, и Ремус заканчивал третью порцию пломбира. Фортескью был старым другом. И у него была скидка. Он смотрел на вход в Лютный, ожидая выхода Флетчера. В вечернюю смену заступали Фред с Джорджем, от позднего вечера, и пока магазины не закроются.       "Дозор Поттера", так они это называли. Римус сомневался, что близнецы доложат, если увидят Гарри, он недолго подозревал, что, возможно, Гарри прятался у ужасных близнецов, но если бы в этом было дело, Гарри был бы в относительной безопасности. Он увидел движение на входе в Лютный и встал. Наконец. Он действительно собирался настаивать, чтобы Дамблдор освободил Мундунгуса от дозора.       Тем не менее, из растущих теней появился не Дунг. Это был подросток, примерно возраста Гарри, одетый в мантию, качеством выше среднего. По привычке Ремус изучил его лицо. Бледно-голубые глаза, нет шрама. Ремус вздохнул и опустился на сиденье. Мальчик поспешил по направлению к Слуг и Джиггерс, и вышел спустя несколько минут с большим мешком, кажется, набитым пустыми бутылками и фиалами. - Эт пацан старого Зэйта.       Ремус вздрогнул от голоса из-за спины. Горький запах алкоголя и застарелого табачного дыма должен был выдать Мундунгунса намного раньше, чем он подобрался бы так близко. Должно быть он устал сильнее, чем думал. - Зэйт? Разве это не Темная семья? Я думал они все мертвы. - Верно, - хмыкнул Дунг. - Эта семья. Зэйт - аптекарь в Лютном. Заполучил мальчишку этим летом как ученика. Мне не позволено заходить к нему... не знал, что это его тараканы, когда позаимствовал их… но я зырил, как пацан кружит по улицам. - А ты не видел Гарри, кружащего по Лютному, пока продавал краденные котлы? - Неа.

***

      Гарри поморщился глядя на ладонь, полную вязкой зеленой слизи и потянулся за полотенцем, лежащим на прилавке позади него. - Отвратительно! - с чувством произнес он. - Ммм, - сказал Зэйт с недовольным выражением. - Это не дешево, мальчик. Китайские Хихикающие Огурцы стоят по галеону за штуку. Ты должен с них снимать кожуру, а не давить их.       Гарри вздохнул и потянулся за еще одним извивающимся зеленым цилиндром в стоящую рядом с ним корзину. - Мы занимаемся этим последние десять дней, - сказал он. - Экзаменационный наблюдатель придет через час. И как я должен успеть набить на них руку? - Ты - мой ученик. Ты справишься. Не раздави и этот.       Гарри закатил глаза. - Мистер Зэйт. Я не ваш ученик. Я парень, что наводит порядок в подвале и работает с кассой. Наблюдатель узнает об этом. - Вздор, мальчик! Продолжай чистить.       Огурец пискнул в страхе, когда маленькое серебряное лезвие ножа приблизилось к нему, и Гарри начал чистить его с яростной концетрацией. Это была сумасшедшая, глупая идея. Когда Зэйт сказал, что позаботится об истории, прикрывающей отсутствие Гефеста Певерелла в этом школьном году, Гарри предположил, что это будет что-то более незатейливое. Зэйт ввалился в аптеку десять ночей назад с пачкой пергамента, толщиной в четыре дюйма в руке, и сказал Гарри с победоносным выражением лица, что это "все возможные задания, что могут появиться в этом году на квалификационном экзамене для аптекарей". - Эээ… ладно - ответил Гарри. - Разве вы не Мастер-аптекарь? Разве вам нужно пересдавать их или что-то такое? - Не глупи, мальчик! Это для тебя.       Гарри с жаром протестовал. Он доказывал свое несоответствие, раздавив три дюжины Китайских Хихикающих Огурцов, но Зэйт даже не дрогнул. - Это великолепное оправдание! Все знают, что квалифицированный аптекарь должен путешествовать. Отправиться на край земли в поисках новых препаратов. Раз ты прошел экзамен, никто не будет ожидать, что ты будешь оставаться где-то неподалёку. Ты снова сможешь быть… собой, и никто не будет знать.       Так что они тренировались. Гарри никогда не понимал, что столько техник используется в аптекарском деле. Здесь были способы правильного сбора для чего угодно, правильные способы подготовки, правильные способы хранения. - Хорошее зелье состоит наполовину из работы зельевара и на другую половину из труда аптекаря, - сказал ему с самодовольным видом Зэйт. - А теперь добудь мне сока из этих усыпляющих бобов.       Гермиона это не одобрила, ("Гарри, это обман!"). Но Зэйт был непоколебим. Он запугал и подкупил огромное количество людей, чтобы добыть информацию про экзамен, и был решительно настроен увидеть, как Гарри признают квалифицированным аптекарем. - И что же я буду делать, если у нас получится? – спросил Гарри, когда ужасающие мысли пришли к нему. - Люди начнут задавать мне вопросы про сушеные ягоды, хихикающие огурцы и взрывающихся евразийских жаб, а я ничего не знаю. - Это просто, паренек! Если не можешь избежать вопросов, просто оскорби спрашивающего. - Что? - Давай. Задай мне вопрос, – попросил его Зэйт.       Гарри вздохнул. - Ладно. Как толченное жало Брюховертки влияет на свойства зелья? - Заткнись, дуралей! Очевидно, что у тебя нет ни малейшего представления о том, что такое брюховертка. Если б у меня было под рукой жало, я бы засунул его тебе в нос, чтобы ты получил кое-какой практический опыт! – Зэйт заулыбался. - Видишь? – сказал он. - Это всегда работает.       Теперь Гарри был совершенно уверен, что Зэйт впал в старческое слабоумие. - Ну хотя бы с этим проблем не будет, - пробормотал он про себя. - Я никогда не сдам экзамен.       Наблюдатель пришел вовремя. Гарри сдал экзамен с легкостью.

***

      В кабинете директора было тихо, за исключением слабых звуков вращения и тиканья, доносившихся от изящных серебряных приборов, стоящих на каждой плоской поверхности. Альбус Дамблдор, стоя у окна, наблюдал, как у горизонта встает солнце, окрашивая верхушки деревьев в Запретном лесу золотым сиянием. Еще одна бессонная ночь окончена, и начался новый день.       Ученики прибудут через несколько дней. В течении последних недель замок тщательно прибирали. Была почищена каждая плита. Учителя составили требования по припасам. Префекты были назначены. Мадам Помфри вернулась из отпуска в Испании. Мистер Филч закончил детальный каталог всех изделий из Волшебных Выкрутасов Уизли, что будут запрещены на протяжении учебного года.       В конце концов, все было то же самое, что и всегда в начале нового учебного года. Тем не менее, было несколько отличий. Может отсутствовать небольшое количество учеников, большинство магглорожденных из семей, имеющих двойное гражданство в других магических странах. Было оговорено постоянное присутствие Отряда Волшебников особого назначения. Двое авроров будут постоянно патрулировать школу. Дамблдор сам отбирал авроров без малейшего писка со стороны Министерства. Никогда у него не было раньше такого политического влияния, и даже Скримджер, намного более сильный лидер, чем Корнелиус Фадж, вел себя рядом с ним, как будто ходил на цыпочках.       Дамблдор взглянул на свою потемневшую руку и вздохнул. Со старостью кроме бессонных ночей пришло еще кое-что. Он начал делать ошибки. Во всех смыслах совсем не новый для него опыт, но все же, один из тех, к которому он никак не привыкнет. Он рассказал Снейпу правду о Гарри, правду о судьбе Гарри в войне. Для человека, претендовавшего на страстную ненависть к мальчику, Северус воспринял новость отнюдь не хорошо. Отклик Мастера-Зельевара был настолько искренне устрашающим, что Дамблдор столкнулся со столь многими сомнениями, каких у него не было много лет.       А времени на сомнения в себе у него сейчас не было, не теперь, со столь близким началом войны и его собственной гибелью. Ему надо защищать школу, нацию и мир. Было бы крайне эгоистично… забыть об этом. Иногда одна личность, вне зависимости от своей возможной уникальности не может быть спасена. Для Всеобщего Блага – уют монстров, совесть святых. Неизбежная скорбь.       Больно. Больше, чем что-либо ранее им испытанное, больше, чем физическая боль. Больно. Это была агония плоти, которая как-то запустила крючья в его душу, и Отец с Северусом не говорили, что это будет так. Обжигающая боль, так они говорили. Глубокая, но мгновенная, обещали они.       Но когда темная метка вытекала из палочки, прижатой к его предплечью, это ощущалось, словно что-то ядовитое просачивалось в него. Все должно быть нормально. Он ждал этого месяцами. Это было порабощение. Он знал это. Также это было необходимо, без вариантов, безопасность для матери отца и меня, просто знак, татуировка, обещание, что можно не исполнить, шанс на месть, шанс на искупление, бремя, единственный способ. Всё это он знал, и вроде не должно было так болеть. Но болело.