Я вижу в темноте

      Он открыл глаза и устало потер их тыльной стороной ладони. Последние следы сна так быстро улетучились, что Август, размышляя, даже не заметил, что не спит уже давно, а лишь с закрытыми глазами тихо, чтобы не разбудить дом, лежит в своей постели. Давно ли эта постель стала его собственной? Юноша с неким презрением откинул теплое одеяло и быстро поднялся, проходя к окну и всматриваясь вдаль. Конечно, она никогда не была его и не будет, его попросту не примут сюда. Он не такой, как они, и ему никогда не понять и не найти общего языка с ними. Да, к этому пришел он еще вчера, беспокойно засыпая в этом жутком доме, в пару метрах от не менее жуткой хозяйки. Нет, Ерсель не была плоха, конечно нет. И внешность, и ранимый, мягкий, по-своему детский характер ее были лишь украшением. Но тот беспокойный сон, крик, доносящийся из соседней комнаты, те глаза были действительно жутки. На некоторое время Августу даже казалось, что в девушке борются двое: темнота, поглощающая и сжимающая в ней все, и теплая, детская наивность, которая своей искренностью и душевностью может победить все что угодно. Юноша произвольно улыбнулся, вспоминая вчерашнее утро и радостную улыбку на лице Ерсель, и тут же с горечью опустил взгляд от спрятанного за тучами солнца. Оно тоже прорывалось сквозь пелену, посылало лучи и желало вырваться, но сейчас, при пасмурной погоде, его попытки казались смешными и совсем неудачными.       Натянув на себя одну из хлопковых футболок, оставаясь в пижамных штанах, он прошел в гостиную и подивился тишине, которую прерывало лишь его дыхание и стук старых часов. Грядущий день не предвещал ничего хорошего и, мысленно отбросив все попытки каким-то образом найти светлый путь к Ерсель Йест, с абсолютно поникшим настроением парень вошел в теплую кухню. "Это все бесполезно, — убедил себя он с горькой ухмылкой на губах. — Просто продержись этот чертов месяц, вернись домой и заживи, как обычно, размеренно, богато и беззаботно", — он грубо открыл дверцу кухонного ящика и начал готовить завтрак для себя и девушки, решившей, очевидно, сегодня поспать подольше. Мысль о родном доме, где пусть и нет никого, кому он был бы нужен, соблазнительно помаячила в тумане, но он решительно откинул ее, зная, что во что бы это ему ни стало, но он должен доказать отцу, что придуманное наказание слишком просто для него. Август не станет звонить, напоминать о себе, он просто исчезнет на месяц — и тогда они оба отдохнут от друг друга, и, приехав, он покинет проклятый семейный дом и заживет отдельно, в другом районе, городе, стране. Без особого интереса бросив сладкий перец в блюдо, он вновь прислушался — стояла тишина. Закончив готовку, этот ежедневный и печальный ритуал, и не услышав никаких движений со стороны спальни девушки, юноша несколько насторожился. "Что могло произойти?" — спросил сам себя он и, держа в руках лопатку для жарки, медленно вышел из кухни в гостиную. Тишина. Он вспомнил вчерашний инцидент в ванной и решил, что точно не станет беспокоить Ерсель и вновь выставлять себя в глупом свете. — Ерсель, — громко позвал Август и, слегка наклонив голову, прислушиваясь, нахмурился. Никто не ответил и не издал ни единого звука. Волнение молодого человека усилилось, и он в смятении вновь посмотрел в неосвещенный коридор, ведущий к комнате девушки и другой, вечно закрытой двери, о существовании которой он не знал, потому что никогда не бывал в этой части дома, стараясь не нарушить личное пространство его подопечной. — Ерсель! — громче и сильнее позвал Август, напрягаясь всем телом и затаив дыхание. Через одно мгновение, во время которого его посетили ужасные мысли, он быстро отбросил ненужный предмет, судорожно сжимавший в руках, и стремительно, боясь опоздать, преодолел расстояние из гостиной до приоткрытой двери спальни девушки. — Что случилось? — воскликнул юноша, вбегая в небольшую, уютно обставленную комнату, в которой не было ни души. — Какого черта! — Август открыл дверцу шкафа и увидел лишь то, что должен был — одежду на вешалках и обувь в плетенных из лозы корзинах. Недоумевая, Август обернулся, осматривая комнату в поисках места, где могла бы оказаться Ерсель. Большая кровать с несколькими одеялами была не заправлена, светлый комод стоял рядом с ней, письменный стол у окна и куча полок с цветами и картин на стенах, которые, очевидно, были нарисованы слишком неумелой и невидящей хозяйкой дома. Будучи загнанным в угол этим обстоятельством, он медленно вышел из комнаты. Присутствие в ее комнате было несколько неприятным и холодным, отчего задерживаться там не хотелось. "Нужно кому-нибудь сообщить", — определился с решением Август, твердя, чтобы не подтвердились его сомнения насчет не полной стабильности психики девушки, и быстро открыл входную дверь, выходя из дома. Холодный для лета ветер неприятно обдал незащищенное тело юноши, и парень перевел дух, решая спуститься со ступенек и обратиться к первому попавшемуся за помощью. Но что-то отвлекло его от решительных планов, а именно тихий, печальный голос, напевавший мелодию. Ветер подхватил медленную трель и донес ее до беспокойного Августа. Стоило лишь повернуть голову влево, как увидишь пропажу. Девушка сидела на раскрашенной разными цветами скамье и без интереса смотрела перед собой, слегка покачивая русой головой, мурлыча неизвестную медленную мелодию, держа на коленях и обнимая небольшой желтый горшок, из которого в разные стороны упали листья растения. — Ерсель? — раздраженно выдохнул Август, пытающийся с самого утра угодить ей и отыскать ее. Услышав свое имя, девушка лишь удивленно повернула голову в сторону юноши и слегка нахмурилась. Ветер беспокойно колыхал ее длинные светлые волосы, легкую пижамную рубашку и широкие штаны, что придавало ей слегка безумный вид. — Почему ты ушла, ничего не сказав? Я искал тебя! — удивленно воскликнул он и, удивляясь больше тому, почему она, такая хрупкая и нежная, просидев здесь так долго, еще не окоченела от холодных порывов ветра, а он, крепкий молодой человек, постояв несколько минут, уже озяб. — А я должна говорить? — тихо спросила Ерсель и поднялась со скамьи, держась за подлокотник.       Август молча отступил от дверного проема и, печально покачав головой, пропустил ее в дом, оставаясь стоять и сгорать от бессилия. С чего он взял, что вообще может рассчитывать на то, что она станет предупреждать его? С чего он вдруг решил, что здесь он будет кому-то нужен? Нет, конечно, она ничего не должна ему, они ничего не должны нам. ***       Юноша без интереса чертил на мокрой земле узоры лотком лопаты. Очередная отработка для волонтеров. Поскорей сбежав из дома девушки на работу, Август наконец вздохнул свободно. Дождь, прошедший с утра, сейчас, к концу обеда, слишком намочил землю, но это никого не волновало и ребят под руководством всегда веселого Тома отправили работать в сад рыхлить землю под плодовыми деревьями. Уставшие, но не потерявшие духа парни расположились на старых ящиках во время перерыва. Ребята решили сделать двойную работу сразу, отказались от обеда, чтобы снова не идти под этот моросящий дождь во второй половине дня. Август, кажется, больше других был согласен на это предложение, не желая в очередной раз разочаровываться в своих мечтах на светлое будущее при виде Ерсель.       Мило, с несколькими капельками дождя на линзах очков, сидя рядом с Августом, с завидным интересом разглядывал серую картину зеленого сада. Деревья были посажены рядами и уже довольно давно, раз смогли достигнуть больше двух метров в длину. Под пышной кроной моросящий и промозглый до костей дождь почти не доставал ребят, и они могли спокойно передохнуть. Что-то привлекало молодого человека в этом зрелище, но Август не видел в этом ничего увлекательного. Том, весело смеясь, рассказывал свои истории, которые всегда обещают нелепый и смешной конец. Кто-то мог бы решить, что все это выдумка и юноша на ходу придумывал новые шутки, но Август убедился в обратном, как только ближе пообщался с МакГреем. С ним действительно могло произойти что угодно и выкрутиться из этого с веселой шуткой ему не составляло труда. Но так быстро принятый в новую компанию Август начал задумываться и о другой стороне его жизни — возможно, трудной и несчастной. Том не мог быть вечно душой компании, а значит, где-то и с кем-то он другой, в точности, как и он сам. Только у него нет никого, а Том — есть надежда — не один. Другим, совершенно отличным от них был Мило. Его Август еще до сих пор не смог понять. Своим спокойствием, холодностью и остроумием он не был похож ни на одного молодого человека в их группе и даже ни на одного из знакомых Августа. Он бы мог сравнить его любопытство к чему-то неизвестному и большому и некую отрешенность с отрешенностью от мира Ерсель. Молчаливая, хмурая и разочарованная сегодня она не выходила из головы юноши во всем: разговорах, дожде и пейзаже он видел ее печальное лицо. Нет, он никогда не сможет стать ближе к ней, никогда не заменит ей Руди. Август прекрасно это понимал, и если раньше он еще пытал надежду на то, чтобы остаться в ее жизни, сейчас с ужасом осознавал всю невозможность и нелепость этой затеи. Голос Мило, как всегда спокойный и слегка грубоватый, вывел его из забытья: — Август, не хочешь принять участие в шахматном турнире? — поднимаясь с коробок, юноша с интересом осмотрел летавшего в облаках Рихтера. — Это поистине специальное предложение, ты просто обязан согласиться! — намеренно растягивая последние слова и предавая голосу больше шуточной важности, объявил Шон, светловолосый парень с неестественно голубыми глазами. — Заткнись, Дьер, — наиграно толкнул его локтем в ребро другой молодой человек — Йен Олдер, вечно либо заливающийся пронзительным смехом, либо составляющий план о новом розыгрыше, — ты ведь не знаешь, как важен шахматный турнир! — Хм, я достаточно давно не играл, — неуверенно произнес юноша, поправляя капюшон дождевика и легко улыбаясь саркастическим шуткам со стороны ребят. — Он будет лишь в пятницу, — просто ответил Мило, не обращая внимания на кривляния и словно продолжая свою реплику: — Мы можем поиграть. — Если, конечно, Август еще не забыл, чем отличается офицер от слона, — вставил свое слово Шон, широко улыбаясь и зорко следя за Мило своими голубыми глазами. — Будь спокоен, — улыбнулся Август, прекрасно зная уловку парня, ведь в средней школе он принимал участие в шахматных турнирах между сверстниками и как любой другой игрок знал, что это одна и та же фигура.       Мило на это лишь довольно улыбнулся, ничего не ответив, принимая за собой победу в этой войне между его серьезным отношением к любому делу и шутками со стороны остальных. — Можешь особо не радоваться, — заключил Йен, стараясь не обделить кого-нибудь своей широкой улыбкой, но его прервал другой юноша, подбежавший сзади с криком: "Защищайся, проклятый джедай!" — и направил на него деревянную рукоять лопаты. — Да как ты смеешь, чертов ситх! — он с криком перепрыгнул через коробки, нанося урон сзади и удаляясь в своем поединке все дальше вглубь фруктового сада. — Стойте! — раздался тревожный окрик позади ребят, уходящий дальше, к еще не доделанной работе. Все разом оглянулись, увидев спешащего к ним Тома, явно чем-то взволнованного. Он, шлепая резиновыми сапогами по лужам, отчего в стороны разлетались большие комки грязи, подлетел к ним и, тяжело дыша, жадно всматривался в лица своей группы. — За кем из вас... — рвано дышал МакГрей, — пациент из двенадцатого дома?       Тело Августа вмиг пристыло к земле и одеревенело от неожиданности. Со страхом он взглянул в испуганные глаза парня, с жадностью всматриваясь в них. Он не решался сказать, вымолвить хоть слово, одну букву или звук. Гул ребят слышался словно издали, Август не знал, что он может предпринять и чем может помочь. Он ведь никто, ненужный и вечно мешающийся парень, но тревога за слепую девушку взяла верх. — Август, ты чего? — донесся взволнованный голос Тома. — Это я, — негромко произнес Август, смотря в обеспокоенные глаза юноши. Том, ничего не говоря, нервно провел ладонью по мокрым волосам и, быстро соображая, что сказать, произнес: — Твоя пациентка сбежала с занятий, — МакГрей обвел всех серьезным взглядом, — ее ищут уже около часа, но нигде не могут найти. Ты знаешь, куда она могла спрятаться? — Что? — нахмурился Август и прошел ближе к парню. — Нет, я ничего не знаю, нужно быстрей отправляться на поиски! — юноша решительно вскинул рукой, отчего остальные одобрительно загудели. — Да, я так и хотел поступить, — серьезно закивал головой Том и быстро дал указания: — Шон, Йен, Вилли и Эл — третий корпус и его окрестности, плюс захватите теннисный корт и спортивный городок, Мило, Чарли, Йохан — второй корпус, просмотрите парк и актовый зал, заглядывайте во все уголки, — он дождался одобрительных кивков и хмуро обернулся к Августу. — А мы с тобой осматриваем первый корпус. — А кто еще знает о пропаже? —- тяжело дыша во время бега, спросил Рихтер. — Все, — коротко ответил юноша, стараясь не прерывать дыхание. — Она не пришла на занятия после обеда, проверили дом — пусто, лечащий врач поднял тревогу и сказал сообщить тебе, я и скорей побежал, — он, сильно вытягивая шею, осмотрелся вокруг здания, немного сбавив ход. — Что еще рядом с главным корпусом? — напряженно всматриваясь, перевел дыхание Август. — Ерсель не глупая, если бы она хотела спрятаться, она бы не стала прятаться на виду. — Да, — тихо воскликнул Том, удивленный этим заключением, и вдруг вспомнил что-то.— Август, а что, если она у озера? Есть куча путей, чтобы попасть туда, и одно совершенно скрытное! — МакГрей нервно укусил кулак, решая, что делать. — За мной! — оживленно крикнул он и сверкнул яркими глазами. — Ты уверен? — не решительно спросил Август, оглядываясь на здание и дорожки, ведущие вглубь пансионата. Ему ужасно, ужасно хотелось найти девушку, но если они потеряют хоть несколько минут, все может обернуться намного печальней. — Абсолютно! — донесся до Рихтера радостный голос уже удаляющегося по одной из мощеных дорожек парня.       Кивнув самому себе и с тревогой прикусив губу, юноша помчался за светлой головой друга, петляющей дикими тропами. Лес вскоре стал гуще и неприветливей, ребята давно сошли с дорожки, вновь пошел дождь, а Том все вел юношу известной ему дорогой, перебираясь через упавшие деревья, скользкие камни, покрытые опасным мхом. — Нет! — воскликнул МакГрей, достигнув не слишком высокого утеса, окруженного с двух сторон скалами, отчего получалась скрытая ото всех поляна. — Этого не может быть! — от досады он вновь нервно провел ладонью по светлым волосам и прикусил кулак, лихорадочно соображая, что делать. — Я был так уверен! — он со злостью пнул небольшой осколок камня сапогом к краю обрыва и тяжело вздохнул. — Может, мы думали, наоборот, слишком запутанно, — предположил не менее разочарованный Август, печально осматривая окрестности. — Не знаю, не знаю... — тихо прошептал он, — а ты что, совсем никак с ней не ладил? — осторожно спросил он, поднимая хмурый взгляд.       Август не ответил, а лишь пряча глаза, покачал головой, как никогда понимая, что должен отыскать девушку, которая потерялась на этот раз совершенно серьезно. — Том, — после долгого молчания взволнованно позвал Август. — А что там? — он с надеждой указал на уходящий вниз спуск к берегу.       В ответ на вопрос МакГрей широко раскрытыми глазами взглянул на юношу и быстро закивал головой, давая понять ему, что это наилучший вариант. — Но, Том, она слепа, она не могла добраться до сюда, — Рихтер печально кивнул подбородком на опасный спуск. — Можно добраться до берега по дорожкам, эта часть берега тоже территория центра, — убеждая Августа и все больше убеждаясь сам, заключил он без всяких сомнений . — Тогда идем? — воодушевился вновь юноша. — Знаешь, иди один, — серьезно и, словно понимая положение друга, произнес он, — а я проверю еще одно место. — Х... хорошо, — нервно улыбнулся Рихтер и, развернувшись, прошел к сходу.       Дождь усугублял положение юноши, по неровным краям камней и без того спускаться было опасно, а по скользким камням вдвойне. Нет, Ересль никогда не прошла бы этим путем, но если верить Тому, могла добраться иначе, ах, как хотелось, чтобы это оказалось правдой. Август совсем отвлекся и сильно оступился, забыв смотреть под ноги. Потирая больную лодыжку, но не теряя надежды, он спустился на твердую гальку и осмотрелся. Чистая, совершенно прозрачная вода мирно прибывала и отходила обратно. Частые капли дождя с шумом соприкасались с гладью озера, отчего стоял приятный, безмятежный шум, сливавшийся с шумом кроны деревьев, обступавших берег с боков и сзади. Да, если бы не пасмурная погода, отсюда открывался бы прекрасный вид на противоположный берег и верхушки суровых Альп. Август вдруг вспомнил, что хотел еще по приезду побывать на Вальхензе, но отчего-то забыл. Как же это было давно, всего лишь несколько дней, а кажется, целую вечность. Детские воспоминания тут же нахлынули на него, такие же печальные и горькие, как этот дождь и этот день. Юноша прислушался. Нет, это был не прибой и не шум камней, омываемых холодной волной, это было что-то другое. Она. Все вдруг поднялось в нем, он почувствовал, каким легким воздухом наполнилась его грудь, где-то здесь она, без сомнения, только она. Август присмотрелся и увидел в тени деревьев несколько подвесных скамьей, образующих полукруг, и хрупкое тело, прерывисто вздымавшееся и абсолютно потерянное. Девушка сидела совершенно одна и сильнее куталась в почти промокший шарф и шерстяное пальто винного цвета. — Ерсель, я снова нашел тебя, — произнес он скорее себе, чем ей и печально улыбнулся. Он был рад, слишком рад, чтобы это было взаправду. Нет, он не знал ее, не понимал, но почему-то любил. Эту девушку, потерянную и одинокую, как никто другой. Да, он любил, иначе ему не удавалось описать то тепло, что он чувствовал. — Кто здесь? — поднимая напряженное от испуга лицо и сильнее прислушиваясь, произнесла Ерсель. — Август... — Ерсель... — он сделал шаг — и звук камней, соприкоснувшихся друг с другом, страшно донеся до обостренного слуха девушки. Не видя, но прекрасно слыша опасность, девушка быстро поднялась со скамьи и медленно, всхлипывая, начала отходить в свою темноту, вглубь леса. — Подожди, куда ты? — испуганно воскликнул Август, пытаясь успокоить и остановить, как загнанного в угол зверька, Ерсель. От стремительных шагов в ее сторону девушка громко воскликнула и попятилась в бездну еще быстрей, выставив руки впереди, словно защищаясь. — Ерсель, осторожней, послушай, я ничего тебе не сделаю, — из испуганных и широко раскрытых слепых глаз Ересель катились слезы, смешиваясь с холодным дождем. Август хотел отпустить ее, оставить, но не мог, иначе он знал — она навсегда останется там, в темноте. Руди не смог, не вытащил ее в такую нужную и важную минуту, так не за чем ждать следующего, именно он должен помочь ей. Август сделал широкий шаг, еще один, девушка отошла быстрей, тихо всхлипывая и придерживая рот ладонью, он вмиг преодолел расстояние между ними и крепко приблизил ее к себе, пытаясь защитить ото всех. Она убрала ладонь и сильнее всхлипнула, пытаясь освободиться из жесткой хватки юноши. — Пожалуйста, пусти, Август! — просила она, закрывая лицо и слепые глаза руками,. — Я хочу уйти, одна! — Ерсель, подожди, хватит, — парень грубо прижал ее к ближайшему стволу дерева и намеренно убрал ее ладони от красных от слез глаз. — Отпусти, прошу, — жалобно взмолилась она, смотря своими голубыми глазами сквозь него. — Я уйду... — Ерсель! — громко позвал он ее, ему казалось, что она не в себе, что совсем потерялась во мраке. — Почему ты хочешь уйти? — <i>Мы<i> ужасны! — ее голос дрогнул и эхом разнесся по лесу. — Беспомощны! — Что? — Август просто не верил своим ушам, он так же с силой прижал ее к дереву и своей ладонью аккуратно опустил за подбородок ее нежное, белое лицо вниз, заставляя "взглянуть" прямо ему в глаза. Сейчас Августу не было страшно, ее голубые глаза так не пугали, они словно на мгновение смогли увидеть, их голубизна манила раствориться и забыться в ней. — Нет, Ерсель, — он покачал головой, веря и убеждая ее в своей правоте, — мы нужны друг другу. Лицо девушки светло озарилось каплями дождя, она больше не плакала, это всего лишь дождь, такой теплый сейчас. Август провел подушечкой большого пальца по бархатной коже и смахнул их, поправляя мокрые, светлые пряди волос ей за ухо. — Август... — тихо прошептала она и протянула свои длинные белоснежные пальцы к нему. — Я тоже хочу к тебе прикоснуться... — Хорошо... — юноша, затаив дыхание, взял ее ладонь в свою и приложил к холодной, бледной щеке. — Как жаль, что я никогда тебя не увижу, — тихо прошептала она, не отрывая свою ладонь. — Мне бы хотелось этого больше всего на свете: увидеть и вновь ослепнуть, если это того стоит... — Ты увидишь, обязательно, — Август с болью вновь улыбнулся, и она, словно увидев улыбку, криво и горько, но безумно мило улыбнулась в ответ. — Сегодня мои анализы и успехи в лечении рассматривал мой лечащий врач — герр Толь, — заговорила после долгого молчания Ерсель. — Я не смогла быстро сориентироваться в его проверке, и она прошла неудачно, а затем растерялась и так же плохо напечатала текст и разложила вещи, герр Толь сказал одно: операция — единственная надежда, но Август, он забыл о том, что я лишь слепа, и тихо сказал остальным, что шанса и на это нет, — девушка вновь чуть не заплакала, но с силой сжала ладонь Августа. — Так что, ты до сих пор веришь в чудо? — Да, верю, если остается только это, то верю, — он так же с готовностью сжал ее ладонь, и она печально усмехнулась, покачав русой головой. — Если ничего не решит и это, то ничего не изменится, Ерсель, я тебя не брошу. — Ты не сможешь быть всегда рядом, а я никогда не жила в обществе здоровых людей одна, так что мое место здесь, Август, и я никогда его не покину, — девушка устало улыбнулась, принимая остатки своей жизни. — Я обещаю всегда быть рядом, — Август серьезно взглянул ей в глаза. — Но тогда я тоже не стану полноценной, — Ерсель задумчиво прислонила голову к стволу. — Тебе нужно только захотеть, — улыбнулся молодой человек и сжал в своих ладонях холодные ладони девушки.