Я вижу в темноте

      Август проснулся от боли в правом боку. Что-то твердое сильно впивалось в кожу юноши, казалось, раздвигая ребра, проделывая огромную дыру. Он недовольно потер заспанные глаза и вытащил из-под одеяла забытую им прошлым вечером книгу. Пару страниц загнулись, и Август, мысленно упрекая себя за халатное отношение к книге, заботливо расправил их. Он провел ладонью по лицу и поправил неугомонные пряди волос, широко зевая. За окном солнце лишь начало всходить, кровать манила остаться еще на пару минут, но Август знал, что эта коварная пучина захватит его на несколько часов, если он сейчас даст хоть малейшую слабину.       Пробиравшееся летнее солнце озарило стволы деревьев вдали, поднялось выше и, смотря на него, восхищаясь его необъятностью, красотой и силой, юноша просто не мог долго засиживаться в постели. В душе его произошел какой-то подъем. Ночь, наполненная криками и слезами, работа в этом месте — все это больше не пугало Августа, он решил, что проведет этот месяц, помогая Ерсель, хотя бы, делая все, что в его силах.       Август быстро принял душ, оделся и навел порядок в своей комнате. Несмотря на то, что дом принадлежал слепой девушке, в нем царила чистота и уют. Конечно, скорее всего следил здесь за всем Руди, а теперь будет он, так что надо сразу держать все в чистоте. На одной из полок юноша нашел поваренную книгу в старой, потертой обложке, но он сделал вывод: раз она так часто использовалась, значит, Руди уж точно готовил по ней и в завтраке он сможет угодить Ерсель. Для человека, готовившего крайне редко, Август неплохо справлялся, и сама готовка не заняла у него много времени. Уже по окончании приготовления, в кухне показалась Ерсель. Вокруг ее слепых глаз были большие темные круги, волосы были немного растрепаны и надеты на ней были совершенно разные тапочки. Тем не менее, несмотря на своеобразный вид, девушка очаровательно улыбалась, словно она прекрасно понимала, что один из ее тапочек мужской,словно не было никогда этих мучительных ночей и все вокруг так и было задумано. — Тебе не стоило готовить самому, — она придерживала рукой спинку стула, которая служила ей сейчас крошечным островком, улыбаясь и смотря прямо перед собой. — Нет, я хотел тебе помочь, — возразил Август, печально улыбаясь девушке в ответ. — Хм, спасибо, — Ерсель вдруг нахмурилась и качнула головой. — Скоро будет готово? — Через через пять минут, — точно ответил он, сверяясь с таймером-курицей. — Хорошо, я буду в ванной, — она развернулась и вышла из кухни.       Послышался плеск воды, кажется, девушка принимала душ, Август разложил еду по тарелкам и расставил приготовленное на столе. Только юноша хотел похвалить себя за проделанную работу, как из ванной, куда пару мгновений назад вошла девушка, в крике донеслось его имя. Он быстро пронесся по небольшому еще не совсем знакомому коридору соединяющему гостиную с кухней и застыл перед дверью в комнату. Юноша постучал, но никакого ответа не последовало, поэтому, решив, что произошло что-то серьезное, он не стал ждать и вошел. — Что случилось, Ерсель? — Август испуганно осмотрел ванную комнату, все было в порядке: сантехника в норме, раковина, унитаз, зеркало, полки с полотенцами, корзина для белья — все занимало свое место. В душе, закрытым темно-синей, матовой, стеклянной дверцей все так же шумела вода. Рука девушки, держащая в руках небольшой флакон, показалась сбоку из-за слегка приоткрытой раздвижной двери. — Август, что это? — тихо донесся голос Ерсель из-за шумящих потоков воды. — Эм, — Август оторопел, ожидая увидеть девушку в полной опасности, — кажется, мой шампунь... — Твой... — тяжко выдохнула девушка и замолчала. — Подай, пожалуйста, мой, лавандовый, — робко попросила она и потрясла рукой. — Сейчас, — юноша слегка потупился и осторожно прошел вглубь ванной комнаты, найдя нужный шампунь,он передал его Ерсель. — Спасибо, — просто ответила она, и ее рука скрылась за дверцей. "Пора уходить", — сказал сам себе Август, припоминая, что стоит тут уже несколько минут в полном оцепенении.

***

      Август решил, что не станет завтракать без Ерсель, и дождался, когда она вышла из ванной. — Извини, — попросил Август, сильно смущаясь, как только девушка вошла на кухню. — Все нормально, — она улыбнулась и потрогала дверной косяк. — Просто не меняй здесь ничего.       Август кивнул, но вспомнил, что Ерсель не увидит этого, и поспешно уверил ее, что все будет в порядке. — Я хотела попросить тебя об одном... — девушка замолчала и заговорила снова чуть быстрее, — Руди обычно составлял список продуктов, а сейчас, когда его нет... хм, не мог бы ты заняться этим? — Да, конечно, — Август понимал ее смущение и нежелание говорить о своем положении и уходе друга, поэтому сразу же после завтрака решил составить список и разобраться с этим побыстрей. На его удивление, когда он спросил, что нужно купить, она очень обрадовалась и призналась, что Руди ей этого никогда не доверял и как глава их маленькой семьи сам заботился о продуктах. — Что еще? — задумался юноша и постучал карандашом по своей ноге. — Может, чего-нибудь сладкого?       Он заметил, как изменилась в лице Ерсель, и понял, что по каким-то непонятным причинам попал в точку. — А можно мороженное? — радостно улыбнулась девушка, робко задавая вопрос. — Да, давай, какое ты хочешь? — он улыбнулся ей и удивился, какой по-детски милой была его подопечная. Мысль о том, что он оставит ее через месяц, больно пронзила душу. — А какое можно? — спросила она, немного нахмурившись. — Любое, — ухмыльнулся Август и сам предложил: — Например, банановое, любишь бананы? Шоколадное, вишневое, с орехами или клубничное, — он широко улыбнулся, изучая озадаченное выражение лица Ерсель. — Да, кстати, запиши бананы, а вот мороженное, — она задумалась и, сделав выбор, радостно улыбнулась. — Давай клубничное, хотя... а ты какое возьмешь? — Шоколадное, — объявил он и осмотрел список. — Хм, ну это тоже неплохое, а мы можем заказать разное? — девушка задумчиво прикусила губу, серьезно решая эту глобальную проблему. — Да, можем, — улыбаясь, кивнул Август и записал. — Будет столько мороженного! — радостно улыбнулась девушка, предвкушая лучшую сладость на свете. — Последний раз я ела его, когда мне было двенадцать, — ее губы расплылись в мечтательной улыбке, вспоминая события прошлого. — Почему ты ждала так долго, чтобы снова его попробовать? — усмехнулся юноша, наблюдая за ней. — Однажды, наевшись, я сначала заболела ангиной, а затем дошло до того, что мне вырезали миндалины, — печально улыбаясь, ответила она, проводя пальцами по горлу, — с той операции болею еще чаще, вот Руди и запрещал мне есть что-то холодное. "Ужасно", — подумал Август, кажется, у нее вообще не было детства и всех прелестей этого чудесного времени. — Не подскажешь, сколько времени? — немного помолчав, спросила Ерсель. — Почти девять, — рассеяно ответил он, будучи еще запутанным в своих мыслях. — Так тебе уже пора! — воскликнула девушка и резко поднялась с дивана. — Куда? — встревожился юноша, слегка нахмурившись. — Ты знаешь свое расписание? — она осторожно прошла к книжной полке и взяла небольшую карточку, — вот, смотри. — Спасибо, — тихо ответил он, смотря на первое в списке: "9:00 a.m — Работа в корпусе номер два".

***

      Оказалось, что жизнь добровольцев, приехавших в центр "Quiet Walchensee", была не такой уж и простой. Эти люди, вместе с персоналом, делали почти всю работу. На территории реабилитационного центра были не только дома для больных, лечебные корпуса, места для отдыха, но и свое небольшое хозяйство. "Эти люди, — сообщил Августу один из персонала, обводя глазами больных, мирно проходивших в сопровождении медицинских работников, — нуждаются в таких простых вещах как разведение животных или выращивание помидоров больше, чем мы с вами".       Кроме волонтеров и сотрудников, следящих за порядком, пациенты тоже по расписанию выполняли свою работу. Как выяснилось, будничный день пациента начинался с девяти утра. В это время они должны были прибыть на назначенные им процедуры, занятия и посещать их вплоть до двенадцати часов. С двенадцати до трех часов дня было свободное времяпровождение, которое выделялось для обеда и домашних забот. Затем с трех до четырех кто-то работал в саду, кто-то в зверинце или помогал служебному персоналу. С четырех до семи было свободное время, в которое работали разнообразные кружки и секции. Можно было сходить на занятия по шитью, вязанию, музыке, спорту или провести время дома. С семи до восьми было время прогулок перед сном, а затем снова личное время, продолжавшееся до девяти утра. Вид занятия варьировался от того или иного дня недели, но все менялось в выходные дни. Выходные дни были днями приездом родственников, так же любой мог уехать на эти два дня за пределы центра. В это время не было никаких работ, учений или процедур. По вечерам устраивались общие мероприятия, где показывали свои достижения пациенты, или общие практики, иногда приезжали особые кружки, где можно было научиться тому, чему не обучают в реабилитационном центре. Тогда на расставленных по всей территории указателях и столбах для объявлений вывешивали приглашение, и каждый желающий — пациент, врач — мог прийти в зал для мероприятий и поучаствовать, найти для себя новое хобби.       Нужно отметить, что в этом месте, в Quiet Walchensee, царила чудесная атмосфера. Каждый общался с тобой просто, дружелюбно и как-то по-семейному. Когда Август не знал, где ему взять форму для работы, один из волонтеров предложил свою запасную и показал, что и как он должен делать.       Для таких как Август существовал немного иной распорядок дня, но в целом он не отличался от жизни пациентов. Они так же начинали день с девяти утра, но работая обычно в лечебном корпусе, помогая больным и докторам. После обеденного перерыва волонтеры выходили на работу в сад или зверинец. Хоть пациенты и помогали, большинство работы приходилось делать им, ведь особо хороших рабочих из больных не получится, а держать все в порядке было необходимо.       Август пришел в назначенный пункт и отметил, что второй корпус нисколько не отличался от первого — здание было такое же небольшое, белое и стерильное внутри. Рядом со входом так же стояло несколько мест для отдыха на которых расположилось около шести-восьми молодых людей в одинаковых рабочих костюмах. — Меня зовут Том МакГрей, — улыбнулся светловолосый юноша и блеснул белыми, ровными зубами. — Я тут главный во втором корпусе, — гордо сообщил он и, слегка прищурившись, оглядел с ног до головы Рихтера. — Не понимаю, почему тебе самому не дали робу, — он зажмурил один глаз от солнца и встал со скамейки, — что, все в сборе? — живо спросил он, осматривая ребят и Августа в новой зеленой форме, и юноши, переглянувшись, подтвердили его вопрос веселым басом.       Вся их группа, закрепленная за Томом, состояла из парней лет двадцати-двадцати пяти. Молодые люди оказались очень приятными, веселыми и сплоченными. Они без обиды подшучивали друг над другом, поровну делили труд и не ставили себя главнее, лучше или правильнее других. Они были обычными, веселыми, совсем не избалованными мальчишками и сразу же приняли в свою компанию Августа. Да, для юноши это было необычное, быстрое, но очень приятное знакомство. — Рихтер? — спросил один из парней, слегка нахмурившись. — Ты случайно не из Мюнхена? — Да, оттуда, — кивнул Август, лихорадочно соображая, что ему говорить, если вдруг разговор зайдет о его отце, — я знаю около трех людей с такой фамилией, она распространенная, — закивал головой он, пытаясь убедить парня, хотя тот, впрочем, ничего и не заподозрил.       Ребята все вместе под веселый гогот и смех отправились к воротам, чтобы разгрузить несколько машин с медикаментами и препаратами. От ворот до второго корпуса было около трех сотен метров, и ребята почти бежали дружной толпой по мощеным дорожкам, подскакивая, подбадривая или подшучивая друг над другом. Казалось, что это какой-то веселый зеленый мяч скатывался к воротам. Они были просто мальчишками, шутливыми, слегка разбойными и неугомонными, и Августу было страшно смотреть на огромное различие между ними. Ему стало безумно тоскливо, когда они сразу приняли его к себе в компанию, и он увидел, какие они разные. Он хотел бы, ужасно хотел, быть таким же легким, веселым и просто самим собой. Что-то кольнуло его изнутри, и Августу стало противно от самого себя. "Брюзжишь, как старый дед", — сказал он себе и печально усмехнулся. И правда, почему он не мог быть таким же как они? Словно он тащил на себе слишком тяжелый груз прошлого, непомерный для своих лет.       Август остановился вместе со всеми парнями, и только Том пробежал вперед, крикнул охраннику: "Порядок, Зейн?" и сам открыл ворота. Юноша с грацией кошки запрыгнул в грузовую машину и выпрыгнул, держа в руках две большие картонные коробки. — Так, парни, — командным голосом начал он, — разделяйтесь по двое и аккуратно разносите в кабинеты, их номера написаны на коробках, — Том оглядел всех и первым пошел в здание. — Если хоть что-то разобьется, я скормлю этому несчастному все пироги тетушки Вермы, — крикнул он, смеясь, и исчез дальше по тропинке. — А что такого в пирожках? — слегка улыбаясь, спросил Август в ответ на всеобщие улыбки. — Фрау Мийлет ужасно готовит, — улыбнулся ему высокий, темноволосый парень в больших квадратных очках. — Но никто не говорит ей об этом, а она, в свою очередь, вечно пытается нас накормить, — он фыркнул и взял большой ящик с нарисованной цифрой двадцать семь на боку.       Август улыбнулся ему в ответ и взял другую коробку с такой же цифрой. — Один ноль, Мило! — весело крикнул один из парней, возвращаясь к воротам, когда Август с ним еще только подходили к зданию. — Я сделаю тебя, Эрн! — широко улыбаясь, крикнул он и ускорил шаг. — Не отставай, мы не позволим этому ленивому псу обогнать нас, — Мило заговорщически улыбнулся и прошел внутрь здания.

***

— Эй, Август! — окликнул его Мило, когда они выполнили свою работу. — Пойдем с нами обедать? — Нет, извини, мне нужно вернуться домой, — ответил Рихтер, вспоминая о Ерсель. — Ну ладно, увидимся, — он кивнул и, развернувшись, быстро догнал ушедших недалеко ребят.       Август медленно, наслаждаясь приятной усталостью в руках и красотой природы, пошел к домику Ерсель, своему домику.       Девушки еще не было дома, продукты, которые они заказали утром, уже были доставлены и стояли на кухне. Переодевшись и расставив все по местам, он решил приготовить обед. Все та же поваренная книга послужила ему источником рецептов. Послышался скрип входной двери, и в дом вошла Ерсель Йест. — Август, — робко позвала она и остановилась в гостиной. — Я тут, — ответил ей он, продолжая резать мясо. — На кухне? — снова спросила она, проходя на звук. — Да, — Август повернулся и увидел Ерсель в дверном проеме. — Ты снова готовишь один, — упрекнула она его, почуяв запах готовки, — это не честно, я тоже со всем справляюсь, — произнесла девушка холодно и прошла к кухонному острову. — Я не сомневаюсь, Ерсель, — он слегка нахмурился и продолжил, — ты забыла снять свою сумку. — Я знаю, — тихо ответила она и опустила ее на пол. — Можно мне что-нибудь сделать? — Да, хорошо, — он уступил ей место и подошел к плите проверить овощи. — Можешь дорезать мясо.       Девушка нащупала ладонью рукоять ножа и разделочную доску. Кусочки выходили маленькими и аккуратными, у нее все получалось, но мысль о том, что к готовке привлечен кто-то не зрячий, не давала ему покоя. — Как прошел твой день? — с любопытством спросила она, дорезая мясо. — Хорошо, — ответил Август, наблюдая за ней, — разгружали машины, а у тебя? — Да, тоже неплохо, — она отложила нож и повернулась к нему, — сначала занятия, потом процедуры, я закончила. — М-м, молодец, — он улыбнулся и поскорей забрал нож, — так, теперь нужен сыр, — проговорил он вслух, вытирая нож и кладя его на место. — Я подам! — снова откликнулась она и прошла к холодильнику. — Август, ты что, не записывал его? — девушка нахмурилась и закрыла дверцу. — Нет, ты что, я сам убирал его на полку сегодня, — парень удивленно поднял брови и прошел к девушке, — вот же он, рядом с йогуртом, — юноша усмехнулся и слегка подкинул половину головки твердого сыра. — Я же просила, — тихо проговорила Ерсель, — не переставлять ничего.       Она молча прошла к обеденному столу и села за него. — Прости, — с сыром в руках ответил Рихтер, — ты всегда можешь попросить меня, ведь так?       Йест, лишь глядя перед собой, помотала головой. — Я хочу что-то делать сама, — воскликнула она, поднося ладонь к слепым глазам. Ее голос внезапно дрогнул, и из-под густых, темных ресниц упало на щеки несколько капель слез. "Как странно, — удивился Август. — Она даже плачет без капризов, словно ее и нет, только кто-то тихий, невидимый глазу еле слышно всхлипывает". — Извини, — она поправила упавшие пряди светлых волос и извинилась, слегка гнусавя, горько улыбнувшись ему. — Я ужасно голодна, а ты?

***

      Ерсель сказала, что ей нездоровится, и во второй половине дня осталась дома. Август попытался привести дом в порядок, но вышло плохо — он прибрался на полке, переставив книги, и убрал не туда кухонные приборы. "Откуда ты, Август? — разочарованно спросила она, смотря прямо перед собой в его карие глаза. — Откуда ты, раз не знаешь ничего о жизни больных, ты не из Рориха, там обучают".       Йест была первой, кто раскрыл его.       День прошел без интереса, они ухаживали за клумбами, раскиданными по всей территории центра. От ужина девушка отказалась, да и Августу не хотелось ничего, он рано лег, решив почитать, проверить почту. Ночь, полная кошмаров, снова повторилась для Ерсель.