Я вижу в темноте

      Пройдя несколько ярдов, ярость отступила, и юноша осознал, что остался в этом незнакомом лесу один. Он остановился. По листьям деревьев бил мелкий, частый дождь, но из-за густоты кроны и стоящих вплотную к дороге деревьев Август совсем не намок. Шум леса и дождя приятно успокаивал и веял легкой дремотой, да, не зря всех тянет к природе. Здесь ты понимаешь, что жизнь не такая уж и плохая штука, а человек не имеет никакой власти. Юноша положил тяжелый багаж на асфальт и сел на большой булыжник, одиноко лежащий у обочины. Дорога змейкой вела вперед, вглубь леса, а никакого указателя о расположенном рядом пансионе не было. "Что меня ждет там? Палаты с душевнобольными?" — Август не знал ответа на свой вопрос, он не знал вообще ничего об этом центре: как он называется, точно ли он доберется до него, кого там лечат и как он будет отрабатывать там свой месяц наказания. "Наверное, это дом престарелых", — молодой человек изменил свое мнение, ему вдруг так легко представились пожилые женщины и мужчины, прогуливающиеся по мощенным дорожкам среди деревьев...       Через несколько минут, а может, лишь секунд, Август поймал себя на мысли, что он без интереса наблюдает за выползшей на асфальт гусеницей. Она казалась такой плавной, спокойной и одновременно до того отвратительной, что молодой человек, поморщившись, отвел от нее свой взгляд. Август поднялся, отряхнул брюки и, взяв в руки багаж, отправился дальше. Дорога казалась пустынной, но только первое время. Пройдя чуть больше ста ярдов, молодой человек встретил на своем пути большого, рыжего, лохматого пса. Пес явно был ручной, потому что еще издали, увидев Августа, он сначала громко залаял, а потом, подбежав, обнюхал ботики юноши и, виляя мохнатым хвостом, мирно засеменил рядом, словно знал молодого человека вечность. "Значит, где-то должны быть люди", - решил Август и улыбнулся новому знакомому. Пес точно принадлежал кому-то, конечно, можно было подумать, что кто-то оставил беднягу в лесу, но чистая, гладкая шерсть, упитанность и простое собачье дружелюбие говорили об обратом. Август не ошибся, за следующим поворотом идти стало легче и приятней: показался долгожданный указатель, дорога пошла под гору и дождь почти прекратился. Подойдя ближе к указателю, юноша осмотрел его. На большой деревянной доске, выкрашенной в бирюзовый цвет, красовалась яркая желтая надпись, которую обвивали нарисованные цветы, пестрили "огурцы" и другие, уже неизвестные парню узоры. — Quiet Walchensee{1}, — прочитал Август и задумался. Walchensee, он уже где-то слышал об этом. Теплая волна прошлась по всему телу, ах да, горное озеро! Когда-то давно, будучи еще учеником средней школы, Август хотел отправиться с классом на каникулах в трехдневный поход на Walchensee, но отец, недовольный оценками сына, запретил ему даже думать о такой ерунде.       Юноша печально вздохнул: "Так вот куда его отправили".       Помнит ли отец тот случай? Специально ли он направил его в это место? Все это было неизвестно, но Август не винил за случившееся отца, оценки все же намного улучшились, он стал отличником и одним из первых в классе, а на Walchensee он сможет побывать, возможно, уже сегодня. Парень еще раз взглянул на указатель, сильно напоминавший ему годы свободных шестидесятых, лето любви, Джона Леннона и Джоан Баэз, с улыбкой потрепал пса и отправился дальше, чувствуя, что что-то действительно незабываемое ждет его там, в реабилитационном центре "Quiet Walchensee".

***

      Вскоре пес привел Августа к пункту назначения. Большие железные ворота, по сторонам которых вглубь леса уходила высокая, сложенная из красного кирпича ограда. К удивлению Августа, этот единственный вход был заперт. Август несколько раз дергал железные прутья, но это не дало результата. Как он теперь попадет внутрь? Юноша посмотрел на своего приятеля, рыжего пса, как бы спрашивая: "Что мне теперь делать? Может, ну, поможешь как-то?" — но лохматый ничего не ответил, лишь мирно зевнул и, слегка покачивая хвостом, прошел к воротам. — Иду-иду... — по ту сторону кирпичной стены громко раздался ворчливый мужской голос. — Артур, если это снова ты...       Но спешащий не успел договорить — перед ним, сквозь кованые ворота показались двое: нахмурившийся юноша и лохматый пес, никто из них, кажется, не был Артуром. — Кто ты такой? — молодой бородатый мужчина в форме охранника и с чашкой латте в правой руке недоуменно разглядывал парня. — О, Вилли! — он посмотрел на пса, и тот, услышав свое имя, громко гавкнул, и, высунув язык, шумно задышал, словно после долгой пробежки. — Я... — Август решил прервать эту встречу двух приятелей и представился: — Меня зовут Август Рихтер, я к вам в центр... волонтером, — охранник уставился на него и громко причмокнул напитком. Что Август должен был говорить? Вдруг потребуют какое-то подтверждение или что-то еще, почему ему никто ничего толком не сказал? — Хм, и что же, откуда ты к нам? — мужчина, кажется, совсем не собирался отпирать ворота. — Из Мюнхена, — просто ответил Август, слегка волнуясь, и поставил на землю багаж — держать его тяжело, а впускать его, похоже, никто не будет. — А-а-а, так ты вместе с Агной учишься? — протянул мужчина и лениво почесал бороду. — Да, конечно, с Агной, — быстро и, не подав виду, соврал Август, понятия не имея, кто такая Агна. — А чего не с ними тогда? — охранник достал связку ключей и провернул один из них в замке. — Они в эти выходные были тут, обычно все с ними приезжают, — он залпом допил оставшееся в чашке и достал из кармана брюк маленький блокнот для записей. — Эм, я новенький, тогда, понимаете, был занят, — Август, вдруг ощутил, что заливается краской от этого наглого, неправдоподобного вранья, — но Агнет мне сказала, как добраться, — поспешил добавить он, так как мужчина насторожился и пролистнул свои записи. — Ну посмотрим, — усмехнулся охранник и изучил свой неровный почерк, — как, говоришь, тебя зовут? — Август Рихтер, — наблюдая за собеседником, ответил юноша. — Порядок, — мужчина со скрипом открыл ворота и впустил двоих. — Тебе сейчас тогда в главный корпус, большое такое здание! — вдогонку крикнул он. — Спасибо, мне сказала Агнет!

***

      То, что сразу понравилось Августу в этом месте, так это то, что все построенное здесь, от дорожек до уличных фонарей, не затрагивало природу. Казалось, будто старый город давно забросили и природа сама пробилась то тут, то там. Деревья росли слишком близко, трава росла, где хотела, ничто не мешало друг другу, словно эта скамья или, например, этот медный кролик выросли вместе с лесом.       Дорожка от ворот вела прямо к главному корпусу, а затем разветвлялась и уходила к остальным зданиям. Сначала Август подумал, что здесь пустынно и совсем никого нет, но это было не так, стоило пройти чуть глубже — и повсюду уже гуляли люди; не считая медицинской формы, нельзя было сказать, кто из них гость, а кто пациент.       Главное здание было на самом деле не очень-то и большим как по площади, так и по высоте — всего лишь три этажа. Возле двери висела табличка из серого мрамора с названием центра, а рядом стояло несколько деревянных скамеек, на которых расположилось несколько человек. Как оказалось, когда Август вошел внутрь, первый этаж представлял собой просторный уютный холл. Милая девушка при входе поинтересовалась целью визита и отправила его к регистрационному столу — взять талон на сегодняшний день и отправиться к директору реабилитационного центра, чтобы заключить договор о соглашении на работу. Так, впрочем, он и поступил: взял талон с надписью "гость", поднялся на нужный этаж и постучал в дверь номер тридцать четыре. Глухо раздался женский голос "Войдите!", и Август потянул за медную ручку двери. В помещении все было бело и стерильно. О том, что это кабинет директора, было нетрудно догадаться, дорогая мебель и более просторное помещение явно было не для всех. Женщина средних лет с большими зелеными глазами за письменным столом подняла на вошедшего взгляд и слегка нахмурилась: — Вам назначено? — она закрыла одну из папок на своем столе и убрала на полку позади себя. — Нет, — замешкался Август, но, увидев недоумение на лице женщины, тут же продолжил, — меня зовут Август Рихтер, вам ничего не говорили о моем желании устроиться у вас на работу?       И тут же Август понял, что никто ей ничего не сообщал, он пришел сюда зря и чувствовал сейчас себя ужасно глупо. Может, отец хотел, чтобы он потерялся и не возвращался домой? — Ах, Рихтер, — женщина понимающе кивнула головой и поправила выбившуюся из прически светлую прядь. — Садитесь, — она указала на небольшую софу у окна и достала какие-то бумаги. — Меня, вы, наверно, уже знаете, зовут Зелда Лихшц, — женщина едва улыбнулась, встала и подошла к окну. — Значит, вы хотите работать у нас? — Да, — просто ответил Август и продолжил наблюдать за главврачом. — Для начала вы должны пройти тестирование на психическую устойчивость, вы согласны? — фрау Лихшц слегка повела бровью и осмотрела юношу. — Это не больно, — она усмехнулась и, достав нужную бумагу из письменного стола, протянула ее молодому человеку. — Я и не боюсь, — глядя в ее зеленые глаза, ответил Август и принял лист бумаги. — Просто отвечайте, не задумываясь, — Зелда подала ему карандаш и села за стол.       Вопросы были странные, например: "Ты видишь дверь, какая она? Что ты будешь с ней делать?" или "Перед тобой стакан отравленной воды и мучившийся от тяжелой болезни друг, вы оба хотите пить, кому ты позволишь сделать глоток?". Понятно, что они обозначали подсознательное поведение проходившего тест, но Август не знал, каких ответов от него ожидают и правильно ли он поступит в той или иной ситуации. Через несколько минут он отдал Зелде Лихшц свой тест и был готов выслушать ее заключение. — Отрицательный, — твердо подытожила она и достала другой листок.       "Что?" — пронеслось у него в голове, неужели он психически неустойчив, болен? Ему ярко представилась картина, как женщина нажимает на кнопку под столешницей письменного стола, заходят двое грозных санитаров, вяжут на нем смирительную рубашку и отвозят в оббитую мягкой тканью комнату. А вдруг это кто-то подстроил? Его специально заманили сюда, ну конечно! И действительно, где-то по коридору вдруг раздались шумные шаги и чей-то крик. — Вы нам подходите, — подала голос Зелда, явно наслаждаясь тем, что произвела своим вердиктом на юношу такое впечатление, выводя его тем самым из собственных раздумий. — Подпишите здесь и вот здесь. — Что? — выдохнул парень и принял следующий лист бумаги. — Подхожу? — Ну да, на какой срок вы согласны? — она убрала остальные документы со стола и посмотрела на Августа. — На месяц, — быстро ответил он и взволнованно поправил ворот рубашки. — Тогда в пустой графе укажите срок и ваши персональные данные, — она положила локти на стол и, подперев ладонями лицо, следила за действиями юноши. — Готово, — нарушил тишину Август и отдал документ. — Хорошо, — она быстро проверила, расписалась и убрала лист в ящик стола. — Вы что-нибудь знаете об этом месте? — немного помедлив, спросила она, с интересом взглянув на парня. — Нет, мне его порекомендовали знакомые, — быстро соврал Август и отвел взгляд от зеленых глаз женщины, подозревая, что она все знает о нем. — Понятно, — она закивала светлой головой и невозмутимо продолжила, — понимаете, это место не всем известно, только тем, чьи родственники здесь находятся, да и персоналу, конечно, — зачем она завела этот рассказ — Августу было не совсем ясно, но прервать ее он не осмелился, да и ему хотелось узнать хоть немного об этом центре. — У нас лечатся разные люди, знаете, раньше это было место только для инвалидов и для тех, у кого слишком сложное заболевание, а потом сюда стали приезжать и просто пожилые, у всех у них свои проблемы, и мы теперь оказываем помощь всем, — фрау Лихшц печально взглянула в окно, — я это к тому, чтобы вы не пугались, когда будете здесь работать. — Я понимаю, — вставил свое слово Август, но казалось, женщина его совсем не слышала. — У нас много волонтеров или родственников, которые стали ими. У каждого больного, а их тут чуть больше семидесяти, есть свой человек и свой небольшой дом, построенный так, как захотел пациент. Знаете, я рада, что бюджет позволяет нам это, — она улыбнулась мягко, и морщинки у ее ярких глаз дернулись. — Вы тоже будете жить у своего больного, помогать ему по возможности. В каждом домике есть расписание для персонала, по которому вы будете жить этот месяц, — монолог ее не кончался, и она еще многое рассказала Августу. О том, что он будет присматривать за некой Ерсель Йест, ее дом номер двенадцать и, выйдя из здания, он может легко до него добраться, если повернет налево и, не сворачивая по асфальтированной дорожке, упрется впритык в ее жилище. — Но сейчас, вам нужно немного потрудиться, — деловито начало она и осмотрела молодого человека. — Ваш багаж могут доставить, я распоряжусь, а пока пойдите к герру Аерну, он выдаст вам форму и скажет, что делать.       Август отказался от доставки багажа и, взяв все в свои руки, вышел из кабинета Зелды Лихшц на поиски неизвестного ему мужчины.       Этим герром Аерном оказался веселый, пятидесятилетний, рыжий эмигрант-ирландец, работающий здесь детским психотерапевтом. Вышло так, что в его отделении взяла больничный одна из прачек и одновременно уборщиц и теперь, хоть персонала вагон, некому убирать. Юноше показалось, что над ним просто издеваются! Такого не может быть, чтобы все были заняты. Может, это просьбы отца? Гонять Августа посильнее. С этого и начались его тяжелые будни. Как только ему выдали рабочую форму, он сразу же должен был перемыть пол второго этажа и все кабинеты, соответственно, затем избавиться от мусора, собрать использованные халаты и полотенца, отнести все это в прачечную — в подсобное помещение на третьем этаже — и заменить чистым. Это заняло у него больше часа. Не привыкший к такой редкой для него работе он изрядно умаялся и мечтал только об одном, — чтобы добраться до дома своей пациентки и лечь на кровать. Помимо усталости, Август так же сильно проголодался и надеялся, что сможет перекусить. И, вот неудача, нужно еще тащить свой багаж, ну почему он не отдал его?

***

      Пройдя по левой, крайней дорожке до самого ее конца, он действительно пришел к небольшому двухэтажному домику. Он был отделан древесиной и имел большие окна, что Август очень любил. У входа, на уютной террасе, стояло множество цветочных горшков и небольшая уличная скамейка, на которой лежал большой цветастый плед. Август был совершенно уверен, что присматривать он будет за пожилой старушкой, которая увлекается садоводством, разводит кошек и в свободные минуты вяжет шерстяные носки да печет печенье. По крайней мере от дома следовало ожидать именно такой хозяйки.       Юноша вошел и посильнее хлопнул дверью, ведь женщина, конечно, пожилая и, мало ли, вдруг не услышит. Но хозяйка все прекрасно слышала, и, как только дверь закрылась и Август попал в уютно обставленную гостиную, она вышла ему на встречу. Перед ним предстала высокая, стройная девушка с длинными русыми волосами. Одета она была немного странно: горчичного цвета платье и плотные, зеленые, даже, скорее, болотного цвета колготки. Несмотря на странный вкус в одежде, она сразу очень понравилась юноше. Хрупкое тельце, бледная, словно светящаяся кожа, завивающиеся на концах волосы и милая, слегка застенчивая улыбка. Тонкие, изящные черты лица, словно нарисованные художником, аккуратно вылепленные скульптором, придавали ей слегка неземной, волшебный и нереалистичный вид. Но, постойте, что-то в ней было не то... Глаза, они смотрели прямо вперед, не видя перед собой ничего. Голубые, подернутые легкой, едва заметной пеленой они страшно глядели на юношу. Казалось, что девушка смотрит не просто на него, а сквозь — глаза, словно проникали внутрь и больно задевали нити души. Вдруг Августу стало ужасно жаль ее, такой чудесный внеземной дух. Его сердце больно сжалось, и он отвел свой взгляд от ее слепых глаз. — Ерсель, — тихо поздоровалась она и нерешительно протянула ладонь в бездну перед собой. — Август, — слегка помедлил он и пожал ее легкую, слегка костлявую руку. — О, — воскликнула она случайно, освобождая свою ладонь, — у вас такое крепкое рукопожатие! — Вы так думаете? — улыбаясь, спросил он, одновременно виня себя за то, что, наверное, сейчас чуть не сломал ей кисть. — Да, — она смущенно улыбнулась. "Она считает меня сильным", — пронеслось у Августа в голове, и он, довольный собой, решил как-то продолжить разговор, но она его опередила. — Я ждала вас чуть раньше, — она развернулась и прошла вглубь гостиной, — будете печенье? — Да, пожалуйста, — он посмотрел на кофейный столик, где стояла стеклянная ваза с горелым овсяным печеньем. — Тогда угощайтесь, — она улыбнулась, дотронулась руками до края софы и села.       Август сел рядом, взял печенье и откусил. Сквозь горечь почувствовалась сладость, и юноша решил, что, возможно, не все так плохо.       Гостиная была очень милой, как и ее хозяйка. Август вспомнил, как Зелда Лихшиц говорила ему о том, что каждый устраивает здесь свой дом так, как хочет. Значит, Ерсель все сделала здесь сама. Видно, что девушка очень любила искусство — на стенах висели картины разного жанра, живых цветов здесь тоже было предостаточно, так же, как и книг, полки были на каждой стене, куда не бросишь взгляд, увидишь либо книгу, либо цветы, либо цветы на полке рядом с книгой. На полу был мягкий, зеленый, словно трава, ковер, никакого телевизора, конечно, не было, его некому было смотреть, зато напротив софы располагался большой камин. — Так почему вы так задержались? — спросила она, немного помедлив. — Как только я приехал, меня сразу же попросили помочь, — ответил Август и решил, что все же больше не будет брать печенье. — Ах, вот как, понятно, — она понимающе покачала головой. — Эти картины, как вы выбрали их, вы же... — он осекся, какой он болван, не думает, что говорит! — Извините, просто мне они очень понравились и я... — Август снова не договорил и решил больше не открывать рот. Как странно, язык заплетался, разговор не задавался, молодой человек не мог подобрать пары нужных слов. — Просто, — ее голос дрогнул, — я их почувствовала, — тихо закончила она и сильнее сжалась в углу софы. — Понятно, — промямлил юноша и осторожно взглянул на девушку. — Опишите мне себя, — переменила тему Ерсель и мягко улыбнулась. — Ну, — опешил юноша, он никогда не описывал себя кому-либо, ему не доводилось общаться с такими, как она, — мне двадцать три года, я высокий, у меня карие глаза и темные волосы, — от этого скудного рассказа он покраснел и сильно обрадовался, что она не может увидеть его смущение. — О, что же, — Ерсель ждала продолжения, но описание закончилось так быстро, что ей оставалось только улыбнуться, — похоже у вас очень приятная внешность. — Да, у вас тоже, — ответил Август, вскоре будучи не совсем уверенным, что сделал уместный комплимент. — Спасибо, — она улыбнулась, нет не Августу, а кому-то сидящему намного правее его. — Совсем скоро, через месяц, а может, и меньше мне будут делать операцию, — немного гордо и одновременно смущенно сообщила она, — и тогда я сама увижу вас. — Здорово, — улыбнулся Август, действительно радуясь за нее, но боясь сказать что-то лишнее.       Старые часы рядом с камином пробили три, и девушка обеспокоенно воскликнула: — Вы ведь наверное голодны! — она встала, и Август поднялся следом, готовый помочь. — Нет, — тут же ответил он, — я съел ваше печенье и теперь вполне сыт, — нагло соврал юноша, смотря в пугающие глаза девушки. — Правда? — она слегка нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — Да, — ответил Август, умирая от голода. — Тогда можно подождать до ужина, вы не против? — она улыбнулась, глядя прямо перед собой. — Да, конечно, — он ответил на улыбку и молча рассмотрел ее юное лицо. — Ваша комната самая дальняя, надеюсь, вам здесь понравится, — она осторожно отошла, словно почувствовала взгляд Августа на себе, — а я посплю немного, бессонница, понимаете? — Да, конечно, — Август все понимал, а так же то, что девушка боялась и смущалась его.       Пожелав приятных сновидений и находясь в небольшом дурмане от такого нового знакомства, он решил, что лучшим занятием будет разложить свои вещи. Комната, доставшаяся ему была простая, но она и понравилась ему этим. Большая, двухспальная кровать с синим покрывалом, мягкий, шоколадного цвета ковер, комод, письменный стол, пустые полки и кресло рядом с большим окном. Юноша тоже почти не спал прошлой ночью, поэтому, немного обжив комнату, лег и моментально уснул.

***

      Август открыл глаза. Он находился все в том же домике милой девушки, в дальней комнате, и это происходило с ним взаправду. Юноша улыбнулся и почувствовал приятный аромат — кто-то готовил. Но как? Он вдруг вскочил с постели и посмотрел на время. Шесть часов после полудня. Он проспал почти три часа, заставив Ерсель саму готовить ужин, ему сразу вспомнилась неприятная горечь печенья, и он быстро вышел из комнаты. Через гостиную, сквозь большую арку можно было попасть на кухню. Это была очень приятная комната: кухонный гарнитур из светлого дерева, такой же обеденный стол и стулья, яркая, оранжевого цвета плитка над подвесными шкафами, светлый паркет и светлые стены. Как все-таки здесь все отличалось от комнат в его доме.       Ерсель услышала его шаги и повернулась мило улыбаясь: — Вы уже встали? — она продолжила медленно резать помидоры. — Да, но почему ты не сказала, я бы с удовольствием помог, — он прошел к плите и помешал уже немного подгоревшее мясо. - Пахнет очень вкусно! — Спасибо, — она застыла на месте с ножом в одной руке и помидором в другой. — Может, ты сядешь, а я доделаю? Просто скажи, что и как, — Август горел желанием помочь Ерсель, представляя, как трудно ей все дается. — Ты... — еле слышно выдохнула она. — Знаешь, да, давай, нарежь помидоры и отправь их к мясу.       Девушка присела на стул и развязала фартук. Юноша еще несколько мгновений наблюдал за ней, пока не почувствовал к себе ужасное отвращение, глазеть лишь потому, что она не сможет увидеть.       В этот раз все было очень аппетитным и вкусным или просто молодой человек настолько проголодался, что не почувствовал изъянов. — Ты всегда готовила сама? — поинтересовался Август, ловко орудуя ножом и вилкой. — Нет, — Ерсель немного вздрогнула от неожиданности. — Обычно мы с Руди готовили вместе, как сегодня с тобой. — Тогда не делай ничего сама, я ведь для этого здесь, — он отправил очередной кусок ужина в рот и проследил за дрожащими руками девушки. — Да, для этого, — тихо повторила девушка и отложила приборы. — Он присматривал за мной до тебя, был моим самым лучшим другом... — Что же с ним случилось? — юноша обеспокоенно посмотрел на собеседницу и нахмурился, он ведь ни о ком не спрашивал. — У него своя семья, дети, не может же он всегда жить тут, — голос Ерсель становился все печальней, — каждый уйдет отсюда, только мы здесь останемся, потому что даже если захотим, не сможем выжить там... — Неправда, ты ведь сама говорила, что скоро тебе сделают операцию, — глубоко внутри все заныло от жалости к ней, но хотела ли она, чтобы ее жалели? — У меня ведь никого там нет, я живу здесь с детства, и Руди жил здесь со мной всегда, у меня нет там знакомых или друзей, — она встала и осторожно задвинула стул. — А я? Я смогу тебе помочь, — он резко встал и сделал шаг ближе к ней, но девушка сразу же отошла и, слегка помедлив, неловко ушла к себе в комнату.       Она боялась, ужасно боялась его, всего нового и такого неизвестного. Ерсель жила в своем маленьком мирке, доступном только ей и старому доброму другу Руди, остальным вход туда строго воспрещен. О чем она думала, чего еще так сильно боялась — Август не знал, но он сильно пожалел, что отправился сюда. Слышать, как ночью за стенкой доносятся чудовищные крики от невыносимой душевной боли и льются потоки слез, было ужасно. Тем более, что ты никто и не имеешь никакого права помочь.