Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Неожиданный стук заставил принцессу вздрогнуть. Усуи тоже, видимо, никого не ожидал, но на его лице, по крайней мере, было лишь легкое удивление, когда кто-то постучал. Поднявшись неспешно, он, не глядя на Мисаки, прошел к двери бесшумно и скрылся за ней. Мисаки, оставшись в одиночестве, ничуть не смущаясь, вновь оживилась: сначала она обошла всю его немаленькую каюту, рассматривая обстановку (при Усуи осмотреться было весьма проблематично, ведь он ни на секунду не отводил от нее глаз). Огромная каюта, посередине которой стоит черная софа на изогнутых золотых ножках (небось, ограбил какого-нибудь вельможу!), широкая кровать, стоящая в углу, под белоснежным балдахином, огромное окно, через которое проникал дневной свет. На полу расстелены ковры. Над письменным столом, стоявшем около окна, висела, уставленная книгами и безделушками деревянная полка. Мисаки из чистого любопытства взяла увесистый том и открыла. Прочитав первые строки, девушка сильно удивилась. «Он что издевается? Это шутка, да?» - она просто не могла поверить собственным глазам. В ее руках был Шекспир. "Ромео и Джульетта"... Что?! Она поморгала и снова жадно вперилась в текст. Нет, не обман зрения. Книга едва не выпала из ее рук - Мисаки была настолько поражена открытием, что не могла с места сдвинуться. «Неужели ему нравится такая литература?! "Ромео и Джульетта"...Как-то не вяжется с его образом!» - подумала Мисаки и принялась вновь читать. Кто такой Шекспир, Мисаки, естественно, знала. Его сонеты она учила наизусть, а его биографию могла рассказать без запинки. Но вот парадокс - Шекспира принцесса не любила, он казался ей слишком нудным, а великую трагедию о двух влюбленных читала с нескрываемой скукой. И сколько няня не пыталась привить ей теплые чувства к драматургу (Корф сама страстно любила Шекспира), ничего путного из этого не получилось. Мисаки однажды прямо заявила: "Глупости какие! Это же надо додуматься - лишить жизни себя! А как же их родители?! Неужели они для них ничего не значили? Вот к чему приводит любовь!" Не надо винить девушку в этом. С ее глубокими чувствами к родным, она и помыслить не могла, чтобы решиться на самоубийство, тем более ради любви. Сейчас же она углубилась в чтение по одной причине: лисий интерес. Что же привязывает разбойника, грабящего без зазрения совести другие корабли, к возвышенной литературе о трагичной любви? Усуи, покинув Мисаки, обдал холодным взором Аоя, на лице которого было написано недовольное выражение, а чуть приподнятые брови выражали удивление. И ему явно не терпелось уже потребовать объяснений. - Я не хочу говорить об этом. - Должен. - разбил его попытки уйти от разговора Аой. - С чего это вдруг? - Ты хоть понимаешь, что творишь, Усуи? Она тебе не обычная девка! Если об этом кто-нибудь из королевских пронюхает, а они узнают в любом случае, - в глазах появилась злоба, голос срывался, - да ты же уже фактически труп! - Успокойся, - остановил его Усуи, по-детски потрепав его по вихрастой голове, - ты рано паникуешь. - А ну, не трожь мои волосы! - разозлился мальчишка, тряхнув головой, - Это я паникую рано? Ты понимаешь, что она все растреплет своему отцу! И вообще, какого дьявола ты сделал ее своей любовницей?! Мальчика можно было понять: волнение за своих товарищей, боязнь расстаться с жизнью - все это вполне обосновано, даже естественно. В этом не было ничего удивительного. Но вот эмоции, который испытывал Аой были весьма сложными и какими-то двойственными. Словно грудь кололи острыми иглами. - Аой! - повысил голос капитан, раздражаясь, - ты можешь помолчать? - Ну так поясни, на кой ты так поступил? - План рушился, ты же сам видел, а я был так взбешен, что в голову пришла именно эта мысль. - И что ты теперь намерен делать? - Уже сделал. Ответ потряс мальчишку, явно не ждавшего что-то подобного. - Что ты сделал?.. - паника проникла в его голос, выдавая с головой. Неужели он успел... - Тебя куда понесло! - взбесился граф, а его взгляд мечом пронзал насквозь, - я не опустился бы до такого поступка, у меня еще есть чувство достоинства! Облегчение проникло в душу Аоя после слов рыжего пирата. - Но тогда что? - Мы заключили своего рода сделку, - Усуи победно улыбнулся, вспомнив об этом. - И? - Я ее не трогаю - она не пытается сбежать. До определенного момента, - добавил он и тень скользнула по его лицу, столь мимолетно, что Аой почти не уловил ее. Почти. - Она хочет еще одного поединка, и когда победит, то... - Усуи сделал паузу, а потом с нажимом завершил свою фразу, - только тогда она уйдет отсюда. - Ты веришь ей? - с сомнением спросил Аой, приподняв одну бровь. - Ей невозможно не поверить. - ответил спокойно Усуи. Это было сильным ударом для Аоя. Очень знакомое чувство описывал капитан. Именно это он испытал сам недавно. Но Аой понимал и другое: не он один был в гневе и растерянности. Кано тоже видел и слышал абсолютно все. И мальчик никогда не забудет тот вспыхнувший, словно огонь на сухой древесине, гнев. Шотаро, казалось, был готов сам пуститься, сломя голову, в бой, чтобы мечом решить то, чего он не мог решить с помощью мозгов и заумных слов. Аой видел, как он сцепил зубы, его рука, медленно сжавшись в кулак, влетела в стену, но...Кано просто ушел, хлопнув дверью, еще до того, как Мисаки проиграла, но тот грохот заглушили мечи и мужские крики. - Усуи, думаю, тебе нужно и с Кано поговорить, он вне себя. - Хм. Мальчик знал, что таким, вроде бы, простым хмыканьем Усуи выражает задумчивость, и он не знает, как поступить. Да, по правде, ситуация очень напряженная. - Ладно, я сейчас же иду к нему. Он немедленно ушел, Аой продолжал смотреть ему в след. Все, что он мог сделать - надеяться на то, что Кано сможет все понять и подчиниться. А если нет? Ведь дело связано с женщиной... Кано даже слушать-то не захочет. Аой остался стоять на месте, сцепив руки в замок. Ему оставалось только надеяться на лучшее. Аой оказался прав - Шотаро действительно пребывал в отвратительном настроении, причем с утра. Во-первых: встал он с зарей, а точнее - его разбудил ор пиратов, приходящих в себя после вчерашней пьянки. Да и еще этот замысел его друга не покидал головы, он не мог понять, почему Усуи все это придумывает, что его связывает с принцессой. И чувствовал, что что-то происходит между этими двумя. Ему становилось страшно и тяжело от этого. А теперь еще и сегодняшнее событие! Ох, не спроста же он чувствовал тревогу с самого начала! Кано понял все окончательно. Усуи сделал ее своей наложницей! Да с чего бы это вдруг? Шотаро знал друга много лет, они были знакомы еще с детства. Кано отлично осознавал, как Усуи относился к окружающим его барышням. Те теряли голову от его очарования, а вежливость и дежурные комплименты интерпретировали каждая по-своему. Но Усуи был холоден. Всегда. Все женщины были настолько падки на него, что никаких чувств, кроме, пожалуй, ледяного равнодушия он не испытывал. Так было с дамами из высшего общества, так же было и с обычными девками. Те тоже уже сходили с ума по одному его острому взгляду. Чтобы граф предложил одной из них место любовницы? Если бы Кано услышал от постороннего, то рассмеялся бы заливистым смехом. Но он видел это сам, правда, это была принцесса, но сути это не меняет. Он собственными глазами наблюдал за взбешенным профилем капитана, пытавшегося спрятаться под маской равнодушия, что получалось неплохо. Но разве этот жалкий фокус мог обмануть лучшего друга? Беспокойно ходя по комнате - тяжелые быстрые шаги выбивали просто солдатскую дробь. Кано не покидало осознание того ужасного факта, что его друг сходит с ума. Из-за женщины! Нужно было отговорить его с самого начала. Нужно было... Он был настолько погружен во мрак своих мыслей, что прихода Усуи не заметил. А тому еще пришлось постоять минуты три, а потом хорошенько кашлянуть. Эффект это произвело: Кано встрепенулся и уставился потухшим взглядом на капитана, но тут же его брови съехались в одну линию, выдавая степень его ярости. Говоря о Кано, надо пояснить, что человеком он был очень спокойным (если речь не заходила о женщинах), но сейчас он не мог справиться с душившей его яростью. Не хватало сил. - Усуи... В его голосе была угроза. - Я не собираюсь ничего пояснять, тебе придется все принять так, как есть. - Ты совсем сбрендил? - Что-то у вас у всех возникли сомнения в моей адекватности? - начал закипать и Усуи. - Потому что ты ведешь себя, как сумасшедший! - резко заорал Кано, а, отдышавшись секундой, из него вырывались новые накипевшие слова, - Думаешь, я слепой?! С каких это пор ты делаешь женщину своей наложницей?!! Я не такой идиот, чтобы не сложить два и два! Усуи побледнел, глаза широко распахнулись. - Кано, заткнись. - А что, я не прав?! - Я сказал - заткнись. - тихо, что прозвучало еще страшнее, произнес он. Повисло молчание. Оба стояли с горящими гневом глазами, оба излучали смертельную ауру. Усуи не шутил в этот раз, Кано понимал, если он сейчас скажет еще что-либо оскорбительное - поединка не избежать. Но одно дело драться со спокойным капитаном, отстаивающим свою точку зрения, который едва не смеясь блокировал его удар и тут же другой рукой хорошенько прикладывал по спине, причем настолько быстро, что, раздраженный еще больше, как ни старался не мог поспеть за скоростью графа; и совсем другое биться с другом, который, ослепленный оскорблениями, легко может убить. Кано понимал это достаточно хорошо, но и в его душе был такой же ураган, а потому... - Усуи, да ты неравнодушен к ней! Сказав это, Кано еле успел увернуться от полетевшей в него шпаги, которая, пролетев всего в сантиметре от его шеи, со свистом воткнулась в стену. - Ты забываешься, Шотаро. Я к ней ничего не чувствую, я просто следую плану. - В каком месте? Что-то я не припоминаю такого пункта, в котором ты сделаешь принцессу своей женщиной! - Не перебивай! - грозный взгляд из под бровей, - она бы сбежала, а так я добился временного перемирия меж нами. - О чем ты говоришь?! Она что, согласилась стать твоей? Мало верится, знаешь ли! - Она не сбежит. - стальным голосом поставил он точку в их разговоре. - Откуда ты знаешь? - Знаю и все. Она не сбежит. - повторил он с нажимом. А затем подошел к стене и, взяв рукоять шпаги, легким движением выдернул сталь из стены и вложил в ножны. Характерный стук двери - Усуи вышел. - Ох, Усуи-Усуи, - вздохнул синеглазый, стирая рукой пот со лба, - идиот. На него только что напал друг. Только что он чуть не погиб из-за этого. Везунчик, что говорить! Она стояла спиной к нему, около окна и читала книгу, которую, несомненно, взяла с его полки. Ее волосы, разметавшиеся по спине, освещали солнечные лучи, придавая чуть спутанным локонам золотисто-каштановый насыщенный оттенок. Усуи волновали слова друга, будто бы он... Нет! Он обещал сам себе. И обещание не нарушит. Мисаки шевельнулась, уловив присутствие пирата в комнате. Обернулась - пальцы, вцепившиеся в книгу, побелели. Она чувствовала себя весьма неловко, словно воришка пойманный за руку. «Что еще за глупости!» - мысленно дала она себе затрещину. Однако предательский румянец успел покрыть щеки. - И давно у тебя такая милая привычка - рыться в чужих вещах? Пальцы еще крепче вцепились в переплет книги, смущение накатило волной. - Я просто... Усуи уже успел в мгновение приблизиться к ней, Мисаки испуганно дернулась назад и больно ударилась головой. Поморщась от боли тут же обозлилась на свое поведение. Это еще что такое, она что, ребенок что ли?! - Уж извини, мне стало скучно, поэтому я ПОЗАИМСТВОВАЛА ее, - она тут же захлопнула том и сунула ему прямо под нос - забирай! Что же ты медлишь?! И да, вот уж не подумала, что тебе нравятся подобные книги! - ее голос был переполнен ехидством. Книга перекочевала в его руки и тут же была отправлена на полку - Усуи и слова не сказал при этом. Лишь проделав данную операцию, он, смерив ее взглядом, поинтересовался: - И почему же тебя это так удивило? - Ну, даже не знаю! - Мисаки притворно изобразила на лице задумчивость, - Как-то не состыковывается с тобой такое драматичное произведение! - Ах, вот как? - на его лице появилось плутовское выражение, - В таком случае, я могу просветить тебя еще о многих вещах, о которых ты понятия не имеешь. - Наглец! - Мисаки замахнулась рукой, чтобы залепить ему пощечину, но тут же рука была стиснута его стальными пальцами. - Я бы на твоем месте так не делал. - прошептал Усуи. В ответ - нахмуренный злой взгляд. Однако, это смотрелось немного...мило, учитывая, что она была на целую голову ниже. Он отпустил ее руку. - Мы прибываем к берегу, так что... - он наградил ее оценивающим взглядом от макушки до пят, - выглядишь ты, конечно, очаровательно, но, думаю, тебе все же стоит переодеться. - Еще чего! - возмутилась она. - А я тебя и не спрашивал. Мисаки скрипнула зубами. - Наденешь это. - голос донесся откуда-то из угла. Принцесса машинально поймала длинную рубаху и черное трико. - Это же мужская одежда! - А ты ожидала платьев? - фыркнул пират. Еще один взбешенный взгляд. - Ты так и собираешься стоять? - спросила принцесса, сдерживаясь, чтобы не швырнуть одежду ему обратно. - Я был бы не против остаться, - ответил граф Мисаки, обескураженной такой беспардонностью так, что даже язык, словно к небу прилип, - но уже ухожу, - добавил он с искренним смешком, сорвавшимся все-таки с его губ. - Исчезни, дурак! - рявкнула она, придя в себя. Но он уже не слышал ее. Мисаки с тоской оглянула врученную одежду, а потом взглянула на собственное одеяние. Ну, в чем-то он прав... Вид у нее действительно тот еще. С беспокойством поглядывая на дверь, она быстро скинула с себя обноски и также быстро накинула рубаху, оказавшуюся довольно большой для нее, а затем натянула черное трико. Оставалась обувь. Принцесса глянула на валяющиеся неудобные туфли, в которых она была все это время. Нужно что-то другое. Дверь неожиданно приоткрылась, через небольшую щель влетели черные мужские сапоги, сам граф заходить не стал. Принцесса подбежала на цыпочках к тому месту, где валялась брошенная обувь. Альтернативы не было. Она натянула и сапоги, которые тоже оказались велики на пару размеров. Как Золушка, ей-богу! Мисаки придирчиво оглянула себя. Мужская одежда была для нее не в новинку - с отцом она тренировалась в такой одежде. Беспокоило то, что это была именно одежда Усу... пирата! «Пора выходить, однако...» - подумала с толикой какой-то боязни принцесса, остановившись около двери и сжав пальцами дверную ручку. И мысли ее были только о том, чтобы поскорее весь этот ужас закончился.