Долг или чувства? Ответь, принцесса...

При виде Мисаки Усуи едва сдержался от насмешки, хотя та так и рвалась с языка. Однако, он не мог не признать, что мужское одеяние ей так же к лицу, как и женское. - На что ты уставился? - тут же ощетинилась Мисаки. Он, не ответив, схватил ее за руку и повел вперед. Она, спотыкаясь, безуспешно пыталась вырваться. Земля. Мисаки с наслаждением почувствовала твердость суши, уже немного забытую за пару дней. Громкие голоса, запах моря вперемешку с запахом рыбы, мельтешащая толпа - раздражали. Порт... Она даже не сразу поняла, что Усуи уже успел не только отпустить ее, но и теперь звал за собой, пытаясь перекричать портовый гам: - Аюдзава, идём! Она, словно не слушая, смотрела, как другие разбойники тоже сходят с корабля. - Аюдзава! - громче и настойчивее врезался его голос в её раздумья. Спохватившись, принцесса поспешила за тем, кого ненавидела больше всего в своей жизни. - О, смотрите, кто к нам пожаловал! Среднего роста, плечистый мужчина с уродливым шрамом на лице оскалился в устрашающей улыбке. Хотя, судя по всему, сам считал ее верхом дружелюбия. В трактире тут же произошло оживление: многие мужчины повернули головы, несколько женщин зашушукались. Усуи со своей свитой прошествовали вперед под приветственные крики. Очевидно, что пират бывал здесь не раз... Мисаки, стараясь смотреть только под ноги, шла за графом, стараясь одновременно еще и не позорно споткнуться из-за огромных ботинок. - Смотри, смотри - вернулся. - Аюдзава услышала горячий женский шёпот где-то за спиной. - Он все красивее и красивее становится! - Да разве такое возможно! У Мисаки был отличный слух. Скривившись, она опустила глаза в пол, рассматривая мысок собственного ботинка. - А это еще кто? - раздался сзади все тот же шепот. - Не знаю...Не видела его раньше. - Симпатичный! Только на девчонку похож, тщедушный какой-то... - протянул голос немного громче, чем следовало. - Дура что ли? Да ты посмотри, какой он очаровательный! Я, кстати, его глаза видела, Боже... - она сделала значительную паузу, - чистый янтарь! «Что?..» - Мисаки вдруг ощутила какую-то неловкость. Они говорили о ней. Она быстро повернула голову, встретившись с тремя парами умело подкрашенных глаз. Те сразу же умолкли и разбежались кто куда, неустанно переглядываясь и хихикая. Что за... - Такуми! - раздалось необычайно нежное сопрано. Мисаки пришлось вновь обернуться, и от увиденного она чуть не лишилась дара речи: откуда ни возьмись, словно из-под земли, появилась очень низенькая, прямо-таки роста Дюймовочки, девушка. Белокурые волосы были завиты, как у дорогой куклы, и были длиннее, чем у принцессы. Казалось, что они переливаются, точно из блестящего шелка. Несмотря на малый рост, Мисаки сразу поняла, что это не ребенок. Тому свидетельствовали два очевидных факта: первый - у нее было не детское личико, а именно женственное, полное абсолютного очарования зрелости; а во вторых...у барышни были весьма пышные формы для ребенка. Мисаки остолбенела, уставившись на развернувшуюся перед глазами сцену. Милую сцену, надо отметить. Пират, коего она считала чудовищем, с помыслами, не блистающими целомудрием или хоть какой-нибудь маломальской правильностью, неожиданно смягчился до неузнаваемости. В его лице, в глазах появилось то, чего она не ожидала увидеть: искренняя нежность и прямо-таки детская радость, осветили его лицо теплым светом. Он улыбался. По-настоящему, а не просто кривлялся или насмехался. Граф, ничуть не смущаясь, схватил девушку поперек талии и поднял ввысь, не прекращая при этом улыбаться. - Мария, как же я рад видеть тебя! - Обманщик! - непреминула нахмуриться красавица, - Ты мог бы предупредить, что вас не будет так долго! Тебе же прекрасно известно, что я волнуюсь за вас! - Уж прости, - он, наконец, поставил ее на пол, - дело-то оказалось не из легких. - Если бы вы, прохвосты, ввели меня в курс подробностей, то я бы не волновалась так сильно! - она тыкнула в него пальцем и вновь надулась. - Ну уж этого я не мог себе позволить, дорогая! - засмеялся Усуи. Мария недовольно скосилась в его сторону, но тут же пристально уставилась на Мисаки. Удивленно охнув, она посмотрела на Усуи: - А это кто? - Новенький, будет теперь с нами. - О!.. Мария смело шагнула к ничего не понимающей принцессе: - Как тебя зовут-то? - М-мисаки... - Замечательное имя! - хлопнула в ладоши блондинка и позволила появиться улыбке на свое открытом, добродушном лице. Мисаки неуверенно посмотрела на Усуи, который лишь усмехнулся уголками губ и с интересом наблюдал за их беседой. Ей это все очень, ОЧЕНЬ не нравилось. - Я, как ты уже, наверное, понял, Мария. - Да. Эта Мария, кто она такая? Она знает, кем является тот, к кому она мило вешалась на шею? Куча вопросов терзала Мисаки, и она, полностью увлеченная ими, не заметила, как пристально вглядывалась в ее лицо девушка. А потом взгляд Марии перешёл к рукам принцессы, сжимающим в растерянности свою рубашку. - Усуи, ты позволишь мне ненадолго украсть новичка? - состроила невинные глазки обладательница сопрано. В ответ - одобрительная улыбка. В тот же миг Мария схватила ее цепкой рукой и, не терпя возражений, утащила в самый дальний угол, где находилась дверь, ведущая в комнату, где обитала белокурая. Впихнув принцессу туда, она закрыла дверь за собой. - А зачем ты закрылась? - почуяв неладное, обеспокоенно спросила Мисаки. Та обернулась, проигнорировав вопрос девушки. С заинтригованным выражением лица Мария поинтересовалась: - С каких это пор Усуи берет в помощники женщин? Кто ты такая, пташка? Дыхание перехватило от этих слов. Даже фамильярность не так ошарашила принцессу. Ее раскрыли, вот так просто. Страх медленно пополз по спине. - Ты...ошибаешься! - попробовала отбиться Мисаки, но в ответ лишь получила искренний смех. - Дорогуша, не начинай врать! Да я вижу тебя насквозь. В ответ Мисаки раздраженно зыркнула: - Да! Я женщина! - Тише-тише, пташка. - приложила она палец к губам, взывая к молчанию. При этом на ее лице появилось какое-то охотничье выражение. Так смотрит на свою жертву хищник, приготовившийся к финальному прыжку. А на губах по-прежнему ослепительная улыбка. - Мне просто любопытно, - протянула она, присаживаясь на край кровати, Мисаки стояла рядом не сводя с нее глаз, - что ты делаешь рядом с Такуми. Мисаки вздрогнула, когда Мария произнесла имя этого разбойника. И это, конечно же, она заметила и улыбнулась еще шире. - Он мне ничего не рассказывает, - пожаловалась она, - приходится мне самой как-то добывать информацию. - Так вы знаете о том, что он... - Да, - кивнула Мария, отбрасывая за спину прядь волос, - я знаю, кто он и чем занимается. - Вы его возлюбленная? - неожиданно для самой себя спросила Мисаки, краснея. Блондинка поперхнулась, а затем вытаращила глаза, с изумлением, словно Мисаки сморозила какую-то чепуху. От этого чувства Мисаки вновь испытала стыд. - О Боже, дорогая! Разумеется, нет! - возмутилась красавица, вскакивая даже со своего места, - Какая нелепость! Чтобы я была его возлюбленной! Дорогуша, тебе удалось меня в ступор вогнать! - А разве не так? - осторожно полюбопытствовала Мисаки, заметив, что слишком уж ожидает от нее ответа. Даже сердцебиение участилось. - Видишь ли, Такуми предпочитает свободу, нежели чувственные отношения, - заговорила спокойно Мария, - это, естественно, не означает, что у него совсем нет женщин. Есть они, но меня к этому списку нельзя отнести. Просто невозможно. - Почему же? - Ну, мы с ним являемся друзьями, я знаю его довольно давно, и Такуми не намерен приносить в жертву нашу дружбу, - она сделала многозначительную паузу, - но главной причиной являюсь сама я. Видишь ли, дорогая, я не переношу мужчин. И в плане любви я предпочитаю прекрасный пол. Словно стукнули по голове, подкравшись незаметно. Примерно такие эмоции испытывала принцесса, чувствуя что сейчас просто грохнется и осядет на полу и будет сидеть, уставившись на изящное лицо этой странной женщины, приоткрыв рот. Вот, что действительно было редким и шокирующим явлением для принцессы. Это не означало, что она не знала про однополые отношения. Знала, но...теоретически. Ей всегда это казалось невообразимо далёким. Миф, можно сказать. Но чтобы увидеть вживую подобное... Нереально. Теперь же реально. - Но, но... - слов не хватало, чтобы описать свое потрясение, и девушке оставалось только бормотать что-то невнятное себе под нос. - Презираешь меня? - холодно спросила Мария. Ее всегда за это презирали. Все, кроме этого рыжего мальца. - Вовсе нет. Я просто шокирована, извините. Она приподняла в удивлении бровь. - Что? - Я не считаю это постыдным, - Мисаки пожала плечами, - вы вольны делать, что хотите. - Странно. Ты второй человек, который говорит мне это, - она улыбалась, хотя взгляд был переполнен печалью, - но ты мне так и не ответила на вопрос: кто ты такая и что делаешь на корабле пиратов? - Лучше вам не знать. - вздохнула Мисаки. - Хм, ну я все равно узнаю. Жаль... Мисаки сдула челку и покосилась на сидевшую блондинку, которая словно лом проглотила и погрузилась в молчание. Тягостное молчание, надо отметить. И вдруг фраза. Такая неожиданная и странная, заставившая теперь уже лом проглотить саму принцессу. - А знаешь, ты красивая. И тут же поднялась со словами "Поторопимся, а то Такуми разозлится.", будто ничего и не произошло пошла к двери. Мисаки последовала за ней обратно. Усуи переговаривался с трактирщиком, попивая время от времени спиртное. Хоть он и пытался поддерживать беседу, но его мысли были далеко. Очень далеко, пожалуй. Он все никак не мог прекратить думать о ней. Сам из-за этого злился и выпивал более обычного, сидя с хмурым взглядом. Хоть и создавалась иллюзия, что он легко отпустил Аюдзаву с Марией, это было не так. Он отлично осознавал, что Мария не станет ничего делать, хотя и поняла, что перед ней девушка, а не симпатичный юноша. Усуи догадался из-за того, что Мария пригласила, точнее утащила принцессу в свою комнату. НИКОГДА она бы не отвела туда мужчину, даже под страхом смерти. Усуи тоже было запрещено туда входить, а кто рискнул...Ну, Мария неплохо метала чайные сервизы и ножи...в голову... Вывод: Мария прекрасно знала, кто перед ней, и любопытство так взыграло в ее крови, что ей-таки до дрожи хотелось узнать побольше. А Аюдзава вряд ли что-то не по своей воле расскажет. Итак, можно было успокоиться, однако почему-то отсутствие девчонки будило в нем раздражение. Он не смог отказать Марии - вызвало бы подозрения, а было бы намного лучше, если как можно меньше людей будет обращать внимания на эту соплячку. Граф сильно сжал стакан и отвел взгляд в сторону, к той двери, где скрылись обе женщины. Он огромными усилиями подавлял в себе желание пойти туда. Для чего? Его стало раздражать ее чрезмерное отсутствие, он не понимал почему. Почему... Сделав еще один большой глоток, сморщился. Почему все так орут, вызывая тем самым демонов в его душе? Раздражение, нервозность и спиртное ударяли в голову, и его контроль медленно начинал таять. "Ты неравнодушен к ней" С чего бы это вдруг? Усуи, задумавшись, покрутил стакан, уже практически пустой, в руках. Его память возвращалась к ней, когда он впервые увидел ее. Он не мог не признать тогда, что она симпатична, даже красива. Похожа на мать, как он успел заметить. Но у него было и без того много красивых женщин, и хотя Усуи был впечатлен ее прелестью, но... Она должна оставаться всего лишь такой же хорошенькой женщиной в его глазах - не более того. А последующие их контакты сопровождались то его удивлением, то ее. - О, Такуми, скучаешь? Он обернулся на голос. Мария с опаской глянула на сжатый в его руке стакан. Граф смотрел на Мисаки, которая опустила глаза в пол и просто топталась на месте. - Ты напился?! - пораженно вскрикнула Мария. Да быть не может! - Нет, просто выпил, не бери в голову. - отмахнулся пират. Мария взглянув на выражение его лица, понимающе хмыкнула и поспешила уйти. Она нутром чувствовала, что этим двоим нужно поговорить о том, что ей лучше пока не слышать. Да и самой Марии хотелось уйти. На то были причины: ей нужно было поразмышлять о чем-то очень интересном. Мисаки... Едва заметная улыбка тронула ее губы, при воспоминании о ее личике. Она уже догадывалась, по какой причине Усуи наливался спиртным. Да вообще Усуи не любил пить, а тут, видимо, нервы зашалили. Интересно. В любом случае, Мария уже знала, что, похоже, уступать не будет. Эта девочка сказала ей, что не презирает в ней любовь к женщинам. Второй человек - первым был Такуми - сказавший ей эти слова. И ей это пришлось по душе.