Долг или чувства? Ответь, принцесса...

«Мария пребывала в самых расстроенных чувствах. Почему этот невыносимый сопляк так с ней обращается? С ней! С другом детства, которая его еще на руках, помнится, нянчила! Она совершенно не понимала такой ненависти к ней. Да, ей было его жаль, когда его мама сбежала от него. Да, она частично могла понять его холодное отношение ко всем. Но к ней?.. За что он ее так ненавидит? Глупый мальчишка! Кретин с одной ничтожной яростью на уме! Проклиная Шотаро и весь белый свет с его прелестями, Мария, войдя в кабак снова, отыскала глазами Мисаки (дурные чувства тут же померкли при виде нее), что было несложно - она все сидела на том же самом месте в компании Усуи. Решительно подошла к ним - Усуи о чем-то говорил с ней, и янтарные глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Стоило Марии приблизиться, как пират, поспешно закрыв рот, поднялся и бросив фразу о том, чтобы Мария побыла с Мисаки, быстро растворился в толпе. Белокурая грациозно присела, убрав прядь волос за ухо и сложив руки на груди. Мисаки все это время смотрела вслед удаляющемуся графу и нервно перебирала пальцами. - По правде, - Мария сделала попытку обратить на себя внимание, - я в первый раз вижу, чтобы Такуми пил. - Отчего же? - отозвалась Мисаки, лениво переводя взгляд на собеседницу. - Ну, понимаешь...он не позволяет себе расслабляться, его ум находится в вечном напряжении, да и ром он недолюбливает из-за неприятного привкуса. Ведь знаешь, ром так сильно обжигает горло и горчит, что невольно выплюнуть хочется, уж я знаю! - на ее губах появилась кривая усмешка, - А ты когда-нибудь пробовала ром? Проглотив язык от такого вопроса, Мисаки почти поперхнулась. - Что? - Ну, ты пробовала алкоголь? - Н-нет! - выпалила Мисаки, начиная чувствовать какой-то подвох. Поздно. Глаза Марии засверкали драгоценными камнями и переполнились наимилейшим выражением, которое можно только встретить. Она схватила ее руку и сжала пальцы на ее запястье так, что Мисаки почувствовала мгновенную боль стрельнувшую в том месте. - Ты просто должна попробовать! Какой ужас! - заверещала Мария обеими руками сжимая теперь ее посиневшее запястье. - Но...но. - Лепетала девушка, находясь в состоянии близком к немому шоку: язык как атрофировался, а нижняя челюсть была готова полететь вниз. - Никаких НО! - рявкнула Мария, в голове которой уже роились образы Мисаки. Фантазия никогда хозяйку не подводила, вот и сейчас воображение услужливо нарисовало безумно романтичную сцену, где она, Мария, находится в крепких объятиях Мисаки, а ее янтарные глаза смотрят на нее с такой нежностью... «Ах, как бы было замечательно!» - таяла шоколадом на сильном огне белокурая девушка. Ее дальнейшие фантазии были безжалостно прерваны - к Мисаки вовремя вернулся дар речи и теперь она всеми силами пыталась увернуться от столь лестного предложения: - Нет-нет, спасибо. Я не хочу! Мария, уже тщательно все обдумавшая за короткое время и уже предвкушавшая плоды своих трудов, даже немного растерялась от такого твердого отказа. Однако она отличалась отменной упертостью и сдаваться было не в ее правилах. Ее жизненной фразой можно было смело назвать "Терпенье и труд - все перетрут", само терпение появилось задолго позже миниатюрной и коварной Марии. Быстро придя в себя, она затараторила пуще прежнего: - Да ты что! Ну совсем чуть-чуть только! - Нет! - воскликнула упрямо Мисаки, пытаясь выбраться из ее цепкой хватки, что, собственно, не получалось вообще. - Ну, пожалуйста! Ты что, трусишь? - предприняла Мария отчаянную попытку уговорить Мисаки. Не сработало. - Мария! Сказала, не буду! - с детским упрямством смотрела она в ее глаза. Почувствовав сталь в ее голосе, Мария поспешила ретироваться, подумав про себя, что добьется все равно своего, только чуть позже, и перевела тему: - Ну, как знаешь, хотя... - она со вздохом потупилась, чтобы спрятать от Мисаки появившееся в глазах расстройство, - А надолго вы заехали? - Нет, мы скоро уже отплываем. - последовал ответ. - Как?! - выпалила Мария с расширенными испуганными глазами, - Но вы же только приплыли! Мисаки пожала плечами - мол, ничего не знаю, вини во всем рыжего олуха, который и мне ничего не говорит! - Ну попадись мне Такуми! - вознегодовала Мария, тщательно пытаясь никоим образом не дать проступить панике на лице: они уезжают так скоро! А ведь Усуи с командой всегда оставались здесь около недели! К чему спешка такая! Но главное не это. Главное то, что девушку, к которой у нее проснулись лирические чувства, увозят неизвестно куда! Мария, конечно, читала о любви в разлуке, но самой ждать и пребывать в неизвестности что-то не было желания. И в голове оформилась безумная мысль. - Мисаки, - пропела она ее имя самым нежным голосом, на который была способна, - не окажешь мне маленькую услугу? Мисаки испуганно попятилась назад и едва не упала, если бы не Мария, до сих пор сжимающая ее руку, правда уже не так сильно, и по крайней мере Мисаки уже не казалось, что словно клещами стягивают ее бедное запястье. Ей это уже не нравилось, категорически не нравилось! Усуи, оглянувшись на Мисаки, осторожно закрыл дверь, ведущую в темную комнату, из света в которой была только крохотная, почти догоревшая свеча, в потемневшем от времени подсвечнике. Большое помещение, угнетающее и наводящее предчувствие чего-то нехорошего, скорее всего из-за той же темноты, а может еще и от неподвижной фигуры человека, сидевшего на деревянном табурете и глазами наблюдавший за всеми движениями Усуи. - А, это ты. - хрипло и безэмоционально отозвался голос сидевшего немолодого мужчины. - Да, и у меня хорошие новости. У нас все получилось. - Вот как? - машинально спросил мужчина без всякого интереса, наклонившись вперед и прикрыв глаза, словно уже знал обо всем. - Я пришел попросить тебя об одолжении. Мужчина распахнул глаза - изумрудный взгляд сердито впивался в Такуми, но тот не дрогнул. - А я тебе говорил, чтобы ты забыл меня и убирался навсегда? - с заметным раздражением поинтересовался силуэт, вскакивая, как ошпаренный, с места. - Да, и, кажется, не раз. Однако, ты же знаешь, что я не оставлю тебя в покое. Этим я, пожалуй, похож на тебя! - перешел в наступление Усуи. - Ты всего лишь глупый мальчишка! Глупый наивный и не думающий о безопасности своей шкуры! - рыкнул мужчина. Он замаячил в комнате, размеренными шагами - пламя свечи осветило его некогда красивое лицо, скошенное в злую гримасу, темные волосы цвета коры дерева, сжатые в одну тонкую линию губы. - Да, я такой и вряд ли изменюсь. Уж прости за это. - яд так и рвался с языка Усуи. Проклятый старик, а ведь пират совсем недавно вытащил его из тюрьмы, где он гнил ближайшие шестнадцать лет. И вот она, благодарность! Этот невыносимый тип только и брюзжит, стоит графу приблизиться, да и без его присутствия тоже! - Лучше бы ты не спасал меня, идиот! - грубо прервал ход его мыслей хриплый голос. На самом деле Усуи несколько утрировал насчет старика. Может этот мужчина и был в возрасте, но...старым его не поворачивался язык назвать: высокий, плечистый, с довольно молодым, но подпорченным шрамами, лицом. Густая щетина покрывала его щеки, делая его зрительно старше, а вечно угрюмая физиономия добавляла эффекта. Но тем не менее - обаятелен, по-своему. - Да коли бы я знал, что получу взамен за то, что я и мои люди рисковали своими...- Усуи остановился, чтобы перевести дух, - а впрочем, тебе же плевать, я забыл! - Я не просил меня спасать! - разгорячился собеседник пирата, - И уж тем более я не хотел, чтобы ты становился преступником! - Знаешь, кровь творит удивительные вещи! Мужчина брезгливо фыркнул, остановившись, вновь сел на потрепанный табурет. - Что тебе нужно от меня, сопляк? Говори и исчезни. - Очень вежливо, - подметил Усуи, ухмыляясь, - но ладно, перейду к делу. Сюда через месяц, а может и раньше, прибудет один из моих людей с новостями от короля, меня здесь не будет. Я хочу, чтобы ты послал мне голубя с письмом, со всеми подробностями. Не моргающий взгляд, а затем медленный кивок. - Я все сделаю. - Спасибо. - Это все? - Да. - Тогда убирайся, пока я не проткнул тебя шпагой, щенок! - Боюсь, ты растеряешь все кости, старик. Дверь хлопнула, оставляя мужчину вновь одного. И в этой наступившей холодной тьме лицо человека дрогнуло. И слова, сказанные им, услышал теперь разве что огонь свечи: - Побережет тебя Бог, сын. Хоть тебя пусть минует то, что испытал я... - Как я выгляжу? - спрашивала, в который раз Мария, поправляя большую шляпу с пером. - Мария, я не уверена, что это хорошая затея. - пробовала отговорить Мисаки белокурую, все время косясь взглядом на дверь. Она прекрасно знала, что Мария ее заперла, но было такое чувство, что дверь, вопреки всяким законам логики, распахнется, и появится Усуи, качающий головой и с выражением крайней хитрости на лице. Как же это раздражает. Мария вновь утащила Мисаки в свою комнату и, перевернув все верх дном, отыскала что-то смахивающее более или менее на приличную мужскую одежду. Откуда это было в ее комнате, можно только гадать. Натянув коричневое трико, белую рубаху и коричневый кожаный жилет, Мария завязала волосы в косу и скрыла ее под широкой шляпой и теперь уже ближайшие полчаса крутилась перед зеркалом, любуясь собой и мучая Мисаки расспросами. - Но вдруг он догадается? - призывала Мисаки к разумному и отлично понимая, что именно так и будет - маловероятно, что Усуи кого-то не знает из своих людей. - Я проскочу незаметно! - убеждала она, с каким-то мимолетным сомнением в голосе. Открыв еще один сундук, Мария стала выкидывать все его содержимое наружу - Мисаки едва успевала уворачиваться от туфель на каблуках, летевших в ее сторону. - Нашла! - радостно издала клич боевого слона блондинка, выуживая наружу, пару черных сапог выше колена - ужасно потрепанных со временем, сразу было заметно, что она не одевала их очень долго. Присев на кровать, она с детским восторгом натянула сначала один, а потом и второй сапог и прошлась в них по комнате. Мисаки оставалось лишь смотреть и вздыхать про себя: Марию отговорить, видимо, не получится, так что лучше просто молча смотреть на ее действия. Смотря на ее трепыхания, Мисаки вспомнила, как она сама примерно также переодевалась...Нет, не на корабле Усуи, а в замке, перед первой тренировкой с мечом. Она долго крутилась перед зеркалом, показывая язык отражению и осматривая всю с себя с видом крайнего самодовольства. Давно это было... - Ты чего? - послышался голос Марии сквозь пленку воспоминаний, нахлынувших на нее. В последнее время она стала слишком часто вспоминать прошлое... - О чем вы? - недоуменно поинтересовалась принцесса, переступая с ноги на ногу. - Да твое лицо вдруг стало таким печальным. - пояснила Мария волнительным тоном и подошла ближе. - Нет, все в порядке. Вам показалось. Мария нахмурилась, но расспрашивать не стала, отошла молча на несколько шагов и притулилась к стене. Принцесса постаралась улыбнуться, но эта улыбка получилась натянутой, и брови Марии превратились в одну сплошную линию. - Тебя что-то тревожит, пташка. - сказала белокурая, наклонив голову, отчего шляпа съехала, закрыв один глаз и оставив другой пялиться на Мисаки. - Вовсе нет. - Ну опять ты врешь. - грустная улыбка родилась на ее аристократическом лице. - Я просто...вспомнила кое-что, вот и все. - Что же ты вспомнила? - Не важно. Вздохнув, Мария легким движением руки вернула шляпу на место, чтоб не мешала. Мисаки смотрела на нее со странным чувством беспокойства. Было не по себе от всего того, что происходило с ней сейчас. Что-то противоестественное. Она не должна здесь находиться, не должна говорить с сообщницей преступника, так или иначе. Она не должна ей рассказывать или делиться чем-то личным с этой женщиной. Но почему же сейчас ей это не кажется таким уж противоречивым, как должно? Почему она так легко общается с Марией, не испытывая злости, ненависти? И Мисаки вдруг вспомнилась Аой... Сердце болезненно сжалось, ей стало стыдно, что за все время она даже не поинтересовалась у Усуи об этой бедной девушке - вылетело из головы. Как она могла забыть о бедной Аой! Уму непостижимо! - Пташка, по твоему лицу я вижу, что ты опять погрузилась в грустные воспоминания. - заговорила Мария, неожиданно оказавшись рядом и положив ей руки на плечи, чуть сжимая. А может...ей известно? Скрепя сердце, она решилась: - Мария, а вам что-нибудь известно о девушке на борту судна с именем Аой? - Аой?! - блондинка посмотрела с изумлением, а потом осторожно так поинтересовалась, - А зачем тебе? - Так знаете? - Нет. - не дрогнув произнесла Мария. Мисаки чувствовала в ее голосе ложь. - Впрочем, я может просто не помню, - наигранно нахмурилась, прикладывая руку к своему лбу, - девушка говоришь? Аой? Такая с синими глазами и светлыми кудрями? - Да, это она! На секунду Мисаки показалось, что кто-то так тихонько засмеялся, словно звон колокольчиков, настолько тихо, что она почти его не услышала. - Да, я знаю о ней. - Правда? Мария, скажите, пожалуйста, как долго она там и кто она такая? - О, она там очень долго, дольше, чем ты думаешь, пташка, - Мария присела на свою кровать, - ну а что могу сказать о происхождении - она дворянка, баронесса, но я не припомню фамилии этой семьи. Но зачем тебе это? И откуда ты знаешь Аой? « Конечно, ты просто не хочешь, чтобы я знала!» - пронеслась мысль в ее подсознании. Но что она может сказать на это? Откуда вообще знает, что все, что сейчас произносится мягким голосом этой девушки - не наглая ложь? Да ниоткуда, ей просто ничего другого не остается, как принять такую версию. - Я просто...недавно она приходила ко мне в каюту с одной...просьбой, и я помогла, но мне стало интересно, что такая особа делает в подобном месте с подобными людьми. - Вот как. Ее прислал Усуи с каким-то требованием, я права? - Да, и я его выполнила, в любом случае...я просто волнуюсь за нее. - Ясно. Мисаки недоверчиво следила за непроницаемым лицом Марии. Она нутром чувствовала, что блондинке известно, куда больше, чем она говорит, но вытянуть из нее информацию будет невозможным. Жаль. Что говорить о состоянии Марии, то та была на седьмом небе - фортуна наконец соизволила повернуться к ней лицом! Теперь она уверена - сегодня Усуи придется взять ее с собой. В два часа ровно вся команда, в том числе пират и его ближайшие приспешники с юной принцессой приближались к оставленному кораблю. Мисаки, чуть отставая от графа, нервно оглядывалась по сторонам, ища фигурку Марии. Обсудив детали, Мария сказала Мисаки, что проникнет с толпой пиратов на судно, Усуи не должен этого заметить. Ну, по крайней мере, они на это надеялись. Казалось порт стал еще более оживлен и заполнен, чем два часа назад: крики громче, людей намного больше и невыносимая духота от палящего солнца, которое никого не щадило. Усуи украдкой посматривал на принцессу. - Ты бледна. - проговорил он, продолжая идти вперед. - Чепуха. - отмахнулась Мисаки. И вдруг, о чудо - зоркий глаз Мисаки уловил хрупкую тень, почти незаметную. Она улыбнулась про себя и продолжала следовать за Усуи. - И тем не менее, мы же не хотим, чтобы ты заболела, верно? - Да что за чушь! Меня просто утомила жара и все! Усуи подозрительно прищурил взгляд и вдруг - резко остановился так, что Мисаки врезалась в его спину. Он, не реагируя на сопротивление, приобнял ее за талию и положил руку на лоб. Кано, рыкнув, ускорил шаг, вырываясь вперед. Мисаки чувствовала, как кровь ударяет в голову и бежит по сосудам быстро-быстро. Его пальцы - холодные, шершавые - приятно контактировали с нагревшейся кожей Мисаки. Она подняла голову, чтобы встретиться с ним удивленным взглядом янтарных глаз. Зачем? Он в ответ смотрел на нее только с самым заботливым и сосредоточенным видом. И, кажется, он прижал ее к себе ближе, чем следовало... Мисаки слышала его ровное дыхание. Вторая рука слишком по собственнически лежала на ее талии. Прочным кольцом, сжимая ее, но не причиняя боли. - Кажется, все в порядке. - выдохнул он ей в ухо влажным шепотом. Уши тут же приобрели алую окраску. Он отпустил ее и зашагал дальше, Мисаки, обалдевшая на секунду, вприпрыжку поспешила догнать его. Показался корабль. Вдруг - раздались крики. Усуи, не произнеся ни слова, бегом направился прямо к кораблю, Мисаки последовала его примеру. Оказавшись достаточно близко, Мисаки увидела то, чего и ожидала увидеть: обозленный Кано сжимающий руку Марии, которая пыталась вырваться. Доигрались.