Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Так прошло пять дней. Все это время они плыли по морю, не высаживаясь на берег. Эти пять дней были не самыми легкими и приятными для принцессы - невыносимо скручивало желудок, а от одного вида воды ей становилось очень плохо, будь то хоть морская, то хоть питьевая в большой кружке, из которой она пила. Она, несмотря на проявленную внимательность Усуи, который заботился о ней, как мать о своем ребенке, захворала: лицо приобрело болезненную бледность, появились небольшие синяки под глазами - часто мучила бессонница. Мисаки совершенно осунулась, хотя и считала себя выносливой и сильной, теперь только поняла, как же она ошибалась: море - это не ее стихия, пришлось принцессе это признать. Но хотя бы за все пять суток Усуи вел себя безупречно: он не лез к ней под руку, не раздражал, молча заботился и ни о чем не спрашивал, за что она была ему благодарна отчасти. Прямо как...старший брат. От скуки Мисаки спасали книги, которые Усуи негласно разрешил ей читать, и принцесса то и делала, что проводила время с рукописями. Книги служили спасеньем от тюрьмы, в которой она находилась. На ее счастье, у Усуи имелось множество интересных повестей, которые она тут же и принялась читать. Правда, книги были не единственной отрадой. Мария рвалась к ней каждую свободную секунду - Усуи велел ей отправляться на камбуз, помогать готовить пищу для пиратов, поэтому свободных мгновений у нее было не так много, но все же. Сначала девушка категорически воспротивилась - даже лед в голосе пирата ее не испугал, но потом граф открыто заявил, что Мисаки отказывается есть грубую пищу, приготовленную коком. Не колеблясь более, Мария завязала волосы потуже и отправилась на камбуз, не проронив при этом ни слова. Да, Усуи лгал, но ведь, в какой-то степени, это было ложью во спасение Мисаки. Мария бы ни на минуту не оставила ее в одиночестве, а принцессе требовались тишина и покой. Мария хоть немного, но скрашивала унылую атмосферу - девушка постоянно улыбалась, что-то рассказывала, а иногда даже начинала петь, и ее чудный голос убаюкивал Мисаки, и она постепенно засыпала под какую-то неизвестную, но чудесную колыбельную. Однажды Усуи вошел в комнату в тот самый момент, когда Мария, тихо напевая, гладила уже спавшую принцессу по волосам. Мария при этом улыбалась одухотворенной улыбкой, а ее взгляд туманно рассматривал спящие черты девушки. Пират тихо кашлянул - блондинка встрепенулась и убрала руку от лица принцессы и повернулась с немного испуганными глазами к тому, кто ее потревожил. По правде, он застал ее врасплох, она не ожидала, что граф придет так скоро, даже не постучавшись. А вот Усуи чувствовал себя так, словно кто-то под дых врезал - перестало хватать воздуха. Черное чувство из глубин души опутало его - он не понимал зачем и для чего, но ему до безумной слепой боли захотелось вырвать Мисаки из рук Марии и загородить собой, спрятать, чтобы белокурая не могла подобраться к ней. Чтобы не могла забрать ее, не могла видеть. - И как давно, дорогая сестренка? - прорычал он.( Мария не была ему сестрой, но Усуи всегда считал ее слишком близким человеком, все равно что родственница). С тоской в глазах она смотрела на него, прикусив в нерешительности губу. - Как долго, Мария, отвечай! - ему стоило титанических усилий не повышать голоса. - С того самого момента, как увидела ее. - тихо сказала Мария, продолжая прикусывать губу до острой боли. Она не хотела, чтобы он все так узнал, нет. Может, она и собиралась бороться за эту девушку, но она же явственно ощущала, какой взгляд Такуми адресовывает Мисаки, она все понимала, все видела, она меньше всего на свете желала говорить Такуми о своих чувствах к девушке, к которой он же испытывал симпатию. Но вот теперь, из-за этой трусости, он поймал ее за руку, как подлую жалкую преступницу. Но что она-то может сделать, не по своей же воле она сделала такой выбор. - Почему ты молчала? - Потому что была не до конца уверена, ты же знаешь - я бываю очень влюбчивой... - И что же? Ты убедилась? - Да. И, раз уж ты начал, то я хочу тебе заявить, Такуми, - она поспешно встала и подошла вплотную к нему, - я не откажусь от своих чувств, как бы эгоистично это не звучало. Я не сдамся без борьбы! - Вот как? - равнодушно наклонился к ее лицу пират, сверля взглядом, - Но какое мне до этого дело? - Прекрати себе лгать. - тут же пресекла Мария, покачав головой, - Я вижу тебя насквозь - она тебе нравится. Усуи, окаменев, на удивление, промолчал, не стал спорить, хотя совсем недавно за такие слова, чуть не снес голову Кано. - Поэтому, пожалуйста, - ее голос задрожал, и она уткнулась носом ему в грудь, - я не хочу становиться твоим врагом, братец. Но ты же сам понимаешь меня не хуже. - ее крохотный кулачок уперся ему в плечо слегка. Если бы она знала, кто Мисаки на самом деле, если бы знала, что ей суждено будет вернуться обратно, покинуть их. Усуи хоть и пытался убедить себя, что все в порядке, так и должно быть. Ведь она - лишь козырь в его жестокой игре, а как только все закончится, то принцесса станет ненужной. Умом-то понимал, вот только в подсознании загорался протестующий огонек. А ведь прошло совсем немного времени, когда он только успел стать таким жалким? С каких пор его волнует женщина? Пират со вздохом притянул Марию к себе, взъерошив ее волосы. Его маска отчужденности вновь сломалась, и он просто стоял, обнимая одного из самых близких ему людей, утешая ее и переваривая услышанное. Более Усуи ее не видел рядом с Мисаки - возможно, она просто убегала раньше, а возможно старалась сдерживать себя, но рядом с принцессой, когда он был близко, она не находилась. - Земля! - гаркнул громовой голос сверху, аккурат над головами Аоя и Усуи. Аой вздрогнул и поморщился - всегда была такая реакция на этот голос, походивший на львиный громогласный рев. - Послушай, Усуи, это не мое дело, но, может, ты все расскажешь ей, кто я на самом деле! - С чего это вдруг? - Да ты недавно сам меня к ней отправлял! - с укором воскликнул Аой, - А у нее в глазах столько жалости ко мне, что я чувствую себя последней неблагодарной скотиной! - О, вот оно что - совесть замучила? - Да пусть даже так! - синие глаза наполнились гневом, - Мне надоело ее обманывать! Ты просто не представляешь, что это такое, когда она смотрит так... - Ты прав - не представляю, но был бы не прочь. Однако, - он сурово посмотрел на него из-под челки, - ты и слова ей об этом не скажешь, ясно? Еще рано слишком... - он помедлил немного, а потом, терзаемый сомнениями, решился, - Что там с Кано? - В ярости. - коротко и емко дал понять ему Аой, - Заперся в своих покоях, никого не впускает, кроме меня, да и то потому, что я приношу ему еду - в каюту он меня не пускает. И все время молчит, из-под бровей выглядывая, словно я ему по жизни враг. - Да уж, основательно он разозлился. - Но ведь ты в этом виноват. - заметил Аой, наткнувшись тут же на такой взгляд, что пожалел, что сказал об этом. - Ну уж извините, я пытался ему объяснить, что эта маленькая ведьма шантажировала меня. Но ему же плевать! Главное, чтобы и духу женского не было на этом корабле! - злостно припечатал граф, начиная потихоньку закипать, - Если так и продолжится я сам вышвырну его из каюты и побью, пока не поумнеет наконец. - А может не стоит? - Аой, чувствуя напряжение, отошел в сторону на всякий случай, а то мало ли - ему же еще и прилетит, а ходить с синяками он отнюдь не желал. - Аой, он не выходит из своих покоев несколько дней, ты считаешь это нормальным? По-моему, его давно пора привести в чувство - нравится это ему или нет. - Но ты же знаешь, как он относится к женщинам! - пытался утихомирить бурю Аой, - А Мария и вовсе для него особый случай... - Как бы там ни было, - подвел черту Усуи, - если он продолжит себя так вести, я отстраню его от обязанностей своего помощника. Мне ни к чему человек, который даже контролировать себя не может и ведет себя, как какая-то истеричка! Он направился быстрым шагом в каюту, где находилась Мисаки, чтобы сообщить ей, что, наконец, они добрались до острова. Аой поспешил в другом направлении - к Кано, чтобы сообщить ему тоже самое. Передавать пламенную тираду Усуи он не хотел - в конце концов, пусть капитан сам об этом говорит с этим упрямцем. Осторожно постучавшись, Усуи отпер дверь и увидел, что Мисаки, явно увлеченная книгой, сидела за столом с немного нахмуренными бровями. «Что же такое она читает?» - подумалось ему, и вдруг он сам догадался, что это была за книга. "Илиада" - одна из самых нелюбимых его поэм. - Неужели тебе нравится? - подал он голос. Она повернулась к нему лицом- Усуи отметил, что ее бледность стала сильнее, что ему не понравилось - и с чувством произнесла: - Нет, абсолютно! - Почему же? - Я не привыкла верить мифам, а еще я бы ни за что не полагалась на богов. - она закрыла том и, поднявшись со стула, положила на полку и села обратно. - Зачем же ты читала? - Потому что это была последняя книга, которую я не прочла. - улыбка тронула губы Мисаки, но заметив его встревоженный взгляд на себе проворчала, - Нечего на меня так пялиться! Со мной все хорошо! Что-то случилось? - поинтересовалась девушка, сложив руки на коленях так, словно сидела на очередном уроке мадам Корф. - Пришел сообщить, что мы приближаемся к острову, - пояснил Усуи, наблюдая, как ее лицо приобретает удивленное выражение, - Так что можешь собираться, скоро сойдем на берег. - Ты серьезно? - Серьезнее не бывает. Мисаки подскочила с места, встревоженно расхаживая по комнате, и вдруг почти потребовала: - Я хочу увидеть! - Конечно. - лучезарно улыбнувшись, он взял ее руку и повел прочь из каюты, где она томилась, и где Мисаки порядком осточертело находиться. Он вел ее к самому носу корабля и, оказавшись там, Усуи рукой указал вдаль. - Смотри, Аюдзава. Мисаки взволнованно глянула туда, куда указывал пират и глаза широко распахнулись - там, совсем далеко, приобретал плавные очертание большой кусок суши, густо покрытый зеленью, даже издалека Мисаки видела это. Сильный ветер хлестал ее по лицу, развевая волосы, которые взвились каштановыми языками вверх. Она не могла дышать от восторга и из-за того, что резкий ветер не позволял ей пустить кислорода в легкие. Усуи же, наблюдая за ее оживленным как никогда лицом, молча стоял рядом, чувствуя прилив накатившей радости, ему было так легко, что казалось, будто пират способен взлететь, как чайка, кружившая над кораблем последние полчаса. Быть может, Мария и Кано правы? Он протянул руку в нерешительности к ее плечу, но сразу же убрал. «Нет, не сейчас. Хочу полюбоваться ее лицом подольше...» - пронеслось в голове у него. Она обернулась - Усуи вдруг ясно осознал, что сейчас она до невозможного напоминает, пожалуй, одну из лесных нимф. Волосы, по-прежнему вились кверху танцующими языками, она со счастливым потрясением сумела лишь произнести: - Я еще никогда такого не видела. - Все когда-то бывает впервые. Она с шумом выдохнула и с подозрением вдруг уставилась на графа. А он искренне не понимал, почему она это делает. - Ты чего глазеешь на меня, как на статую из чистого золота? - пробормотала она. Усуи только было открыл рот для ответа, как... - Мисаки! - раздался знакомый тенорок, который слишком уж растягивал букву "А" в ее имени. В следующую секунду в Мисаки влетела маленькое назойливое ( как подумал Усуи) белобрысое существо, сбив самого пирата в сторону. Мария крепко обняла Мисаки, та, чуть помедлив, тоже легонько заключила девушку в объятия. - Ты как? Завтракала? Все нормально? Такое ощущение, что я не видела тебя вечность! - Леди Мария, - забормотала Мисаки сдавленным голосом, - вы мне ребра сломаете... - Ой, извини, пожалуйста! - Мария спешно убрала руки, спрятав их за спиной, и смущенно хихикнула. - Мария, - протянул рассерженный голос, принадлежавший рыжеволосому пирату, - у тебя что, нет дел? - Как видишь! - самодовольно улыбнулась блондинка, - Да и какие дела, если уже через какой-то час или чуть больше мы сойдем с этой посудины? Усуи с угрозой рыкнул, но Мария, словно не замечая, вновь повернулась к принцессе. - Подумать только! Тебе обязательно там понравится! Самое красивое место на земле! - с жаром выпаливала белокурая, то и дело поправляя волосы, которые трепал ветер. - Поверю на слово. - улыбнулась ей Мисаки. Со стороны ей казалось, что это все неправильно, так не должно быть. Она же пленница, но почему совершенно этого не чувствует? Никакого угнетения, ненависти. Этот вопрос не давал ей покоя все время. Он ни разу не выходил из головы. Однако, она не могла не признать, что открывшийся пейзаж был великолепен. Еще никогда принцессе не доводилось видеть подобной красоты. да, бесспорно, королевский сад был одним из чарующих мест, которое Мисаки любила до глубины души. Но даже тот сад не мог сравниться с островом посреди тихих волн. «Жаль, что Судзуна не видит.» - подумалось ей и сердце вновь кольнуло. Усуи мгновенно увидел нехорошую перемену - ее взгляд потускнел, принцесса словно ушла в себя и замкнулась от окружающего мира, она больше не слушала Марию, которая все также беззаботно говорила и смотрела в сторону суши. «Неправильно. Я поступаю неправильно. Так нельзя! Пока я тут радуюсь, мои родные страдают из-за меня!» - пробежали в ее голове отнюдь не радостные мысли. - Мария, сделай одолжение - уйди пока. - решительно сказал Усуи белокурой девушке, которая тут же гневно обернулась, но пират кивком указал на Мисаки. Оглядев ее, глаза блондинки с тревогой переметнулись к Усуи. В них был немой вопрос. Но девушка решила все же послушаться в этот раз - блондинка покинула их, отойдя к другому концу корабля, продолжая наблюдать за обоими издалека. - Что случилось? - осторожно поинтересовался граф. - Я ужасна. - вдруг тихо, но отчетливо произнесла принцесса безжизненным голосом, - Как я могу радоваться, зная, что моя семья сейчас, возможно, убивается! - ее голос повышался с каждым словом. Она всхлипнув, резко выдохнула и опустила взгляд в пол. - Эй, - Усуи оказался рядом, поднимая ее лицо под подбородок, заставляя посмотреть на него, - а теперь послушай: то, что ты сейчас испытала радость не означает, что ты ужасна. Ты не можешь убиваться все время, ты же всего лишь девушка, которой недавно исполнилось шестнадцать! Единственный, кого можно тут винить - я, только я. Но не смей укорять себя! - Но я... Он, поддаваясь инстинкту, рывком притянул ее в объятие так, что она уткнулась носом ему в плечо. - Не смей, ясно? На секунду, всего на миг, Мисаки хотелось так и остаться в кольце его рук. Было тепло, от него исходил аромат морской соли - стало спокойно и до безумия хотелось разрыдаться... Но, конечно же, она буквально тут же стала вырываться, а когда ей удалось выскользнуть из его объятий, Мисаки с вызовом взглянула ему в глаза. - Что бы ты ни сказал - это не поможет мне, не думай, что сможешь увидеть мои слабости. И я жду дня, когда состоится наша дуэль. Я обязательно одолею тебя. Мисаки, круто повернувшись и крикнув напоследок, чтобы ее побеспокоили только тогда, когда корабль будет совсем рядом с берегом, убежала, сдерживая, что есть силы, выступившие слезы. «Я ужасна, действительно ужасна!» - крутилось эхом в ее голове только эта мысль. Даже оказавшись за прочной дверью, она не могла остановить это. Это чувство преследовало ее снова и снова. Боль вины и раскаяния.