Долг или чувства? Ответь, принцесса...

- Мария, я тебе уже сто раз сказал, чтобы ты уже отстала от меня с расспросами. Я все равно ничего не скажу! - юноша в который раз отмахивался от несколько встревоженной, а оттого абсолютно невыносимой, Марии. Она преследовала его уже около десяти минут с одними и теми же вопросами:" Ты что-то ей сказал?! Что произошло? Почему она такая расстроенная?" Усуи не собирался отвечать - это было только их с Мисаки дело, а может даже только ее. Усуи не имеет никакого права выдавать секреты принцессы. Впрочем, даже если бы он и мог, то не стал бы так поступать. Как никак в его венах текла кровь порядочного дворянина, а аристократу не к лицу сплетничать. - Такуми, но почему? - взывала белокурая, в нетерпении воздев руки к потолку. - Это касается только ее самой. Захочет - сама расскажет. - холодно ответил Усуи, нахмурившись. - Это жестоко! Она же ни словечка мне не скажет! - расстроенная Мария опустила глаза, издав нетерпеливый стон. - А я тем более не стану. - отрезал Усуи, поворачиваясь к блондинке спиной, и шагая вновь туда, где совсем недавно стоял с принцессой. Словно магнитом туда тянуло теперь. Он все еще ощущал ее легкий улыбающийся призрак, воображение особенно отчетливо воскрешало эту картину. Просто смотреть на то, как она улыбается... И тут же глаза превращаются в потухшие угли, в них видны слезы и такое выражение раскаяния, что...сам невольно начинал испытывать стыд. И ненависть к самому себе. На миг. Граф не мог понять, почему она испытывает такую вину, не мог понять, почему она с такой болью заговорила о семье? Семья - звучит, словно тюрьма. Усуи никогда не был привязан к семье, да и они, по правде говоря, тоже пламенных чувств к нему не питали. Даже оставляя их, совсем юный тогда пират не испытывал ничего, кроме облегчения. А она... Еще никогда ему не доводилось видеть такой сильной связи, или, как он не любит выражаться, любви к родителям. Не понимал и отчасти завидовал где-то в глубине души. - Такуми, ты невыносим! - негодовала белокурая девушка, размахивая руками, - Я ведь волнуюсь за нее! - Будь терпеливей. Мария, издав фыркающий недовольный звук, гордо вскинула голову и с видом крайней обиды, засеменила на камбуз. За короткий срок она успела сдружиться с коком, который, несмотря на мрачный и своеобразный вид, оказался довольно интересным собеседником. И он единственный, пожалуй, из всех этих шелудивых псов не щупал ее фигуру масленым взглядом! Впрочем, эту причину было нетрудно разгадать - Пьеру было около пятидесяти с лишним годков. А готовил он, как рассудила Мария, очень вкусно. Хотя он готовил всегда что-то булькающее и не съедобное на первый взгляд. Но запах этих блюд заставлял ее пускать слюни, словно какая-то голодная болонка. Мария находилась в состоянии недоумения, не понимая, отчего Мисаки не ест его вполне съедобную стряпню, но взыгравшая в ней ревность не позволила разумному взять верх. Белокурая уже в своих мечтах видела янтарноглазую девушку, уплетающую завтраки, обеды и ужины ее приготовления. И Мария осталась на камбузе помогать Пьеру, к которому сначала испытывала неприязнь, но тем не менее им вскоре удалось сдружиться. Когда она ушла, Усуи почувствовал феерическое облегчение. Он хоть и любил Марию, но такое долгое общение с ней, кого хочешь вымотает. Не успел он с облегчением выдохнуть, как из-за угла вынырнул хмурый Аой, бурчавший что-то под нос и совершенно не смотрящий ни под ноги, ни вокруг себя. И вдруг - Аой впечатался в Усуи лицом и, видимо, это вернуло его к реальности. - А? Что происходит?! Усуи? - удивленно пробормотал он, резко опуская глаза, пряча их за черными с синим отливом вихрами. - От Кано идешь? - намеренно спокойно спросил Усуи, хотя в душе его тут же вспыхнул гнев. - Ага. - кивнул мальчишка и собрался уже пойти мимо, как его остановила тяжелая рука, положенная ему на плечо. - И что же он? - Сказал, что уйдет самым последним с корабля. - мрачно передал Аой так, словно клещами из него вытаскивали. - Даже так? - в голосе Усуи слышался все тот же лед, - Прекрасно! А то, боюсь, я могу его хорошенько огреть, что, впрочем, я и так сделаю, но позже. - Усуи, - вздохнул Аой, - не начинай! Ведь тебе сейчас не хватает общения с ним! Я вас вообще не узнаю! Всегда мы были вместе, а вы с Кано вообще практически братья! И вы никогда не ссорились так серьезно, а сейчас... - он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться хоть чуть-чуть, но в душе, словно полыхал пожар, - Мне впервые хочется вам обоим всыпать по первое число! Усуи в молчании бездумно смотрел в сторону. Почему-то вдруг стало так неловко. - Аой, тебя это не касается. Мы сами разберемся. И я пока не собираюсь его прощать просто так - он разочаровывает меня. И не смей спорить! - глянул Усуи на своего друга, увидев, что тот явно собирается возразить. Юному пирату ничего не оставалось, кроме как несильно двинуть капитану в плечо, что он и сделал и пулей пустился бежать, чтобы не получить в ответ. Засранец. Усуи намеревался кинуться за этим сопляком, чтобы хорошенько поколотить, но передумал в последнюю секунду. Берег приближался с мучительной медлительностью, а Усуи уже хотел пойти за принцессой. Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке, но он также понимал, что если рискнет, то Мисаки, скорее всего, не позволит ему даже на порог ступить. Так прошел час. Пираты, суетясь, бросили тяжеленный якорь в воду. До берега рукой подать - вплавь быстрее всего, но поскольку на корабле дамы, Усуи не надеялся даже, что Мисаки и Мария с восторгом прыгнут в море. Особенно Мария. Да к тому же, принцессе нездоровится, а потому придется плыть в лодке. Пора. Усуи быстро зашагал к каюте, куда уже намеревался зайти еще час назад. Мисаки полулежала в постели - она больше не плакала, но лицо было бледным, а глаза распухли и покраснели. Сапоги валялись, небрежно брошенные рядом с кроватью. Она бездумно смотрела в сторону, откуда лился свет солнца, которое уже начинало садиться. У нее не осталось сил, чтобы продолжать лить слезы, да и это было не в ее духе - распускать нюни и устраивать глупые истерики. Что с ней происходит? Где вся ее смиренность и спокойствие? Куда делись, когда так нужны, нужны больше всего на свете?! Каждый день она не узнавала себя, стала странной, и принцесса никакого удовольствия не испытывала от таких перемен. Рядом с Усуи она становится слишком...импульсивной. Постоянное ощущение напряжения, гнева и чего-то слишком уж непонятного для нее. Интерес? Но какой интерес может быть у принцессы к разбойнику? Влечение? Мисаки вздрогнула, словно очнувшись, но вновь опустила голову на грудь. Как бы она не отрекалась, но этот обольстительный юноша действительно притягивал к себе. Его поступки вводили в ступор, но с тем были так заботливо-трогательны, что Мисаки терялась, запутываясь все сильнее. Кто же он? Разбойник? Похититель? Враг? Неделю назад она с полной уверенностью могла утверждать именно это, но теперь? Эта смешанность чувств заставляла ходить по краю: он разлучил ее с родными - он проявлял к ней заботу, интересовался ею. Чтобы потом нанести удар, или действительно хотел узнать ее получше? С чего такая забота о пленнице, пусть она даже и принцесса? С пленниками не церемонятся, а он... Внутренний голос разума призывал ее ненавидеть его всеми фибрами души и это было вполне естественно. Правильно будет просто замкнуться и отталкивать пирата, как можно дальше, тогда все будет хорошо. Но впервые Мисаки хотелось не поддаваться голосу вечного спутника - долга. Одумайся. Остановись. Хватит верить пирату, он опасен и хитер. Ей нужно, как можно скорее, победить и уйти. Но почему же это кажется таким сложным? В дверь постучали, Мисаки, очнувшись, спрятала лицо за распущенными волосами. - Войдите. Усуи просунул голову через щель и, завидев Мисаки, произнес: - Пора, прибыли. Мисаки испустила вздох и, поднявшись, стала натягивать сапоги, а затем попыталась пройти мимо Усуи, не поднимая головы. Он ничего не сказал, хотя его лицо было темнее тучи - он явно пересиливал себя. Мария тоже не стала лезть к Мисаки, даже когда они втроем сели в лодку, которую начали спускать в воду. И тут Мисаки подняла взгляд, она увидела в другой лодке молчаливо сидевшую Аой. Ее глаза были устремлены к волнам, она не замечала слежки. На ней красовалась на этот раз голубое платье с коротким пышным рукавом, а плечи девушка укрыла легкой белой накидкой. На голове соломенная шляпка с большими полями. Странно... Рядом с ней Мисаки увидела, сидящего к ней спиной, юношу, которого смутно помнила - он поймал Марию, когда она пыталась проникнуть на корабль тайком. Тогда она не запомнила его хорошенько, но сейчас могла разглядеть получше, правда только со спины. Прямая спина, широкие плечи, короткие черные волосы, немного встрепанные, словно ветер их потрепал. Сильный ветер. И вдруг она поняла, что он неуловимо схож с Усуи. От него исходили волны благородства и силы. Несомненно, юноша был дворянином по крови. Неожиданно он обернулся и на мгновенье встретился глазами с Мисаки. Она обомлела: в его глазах она прочитала столько ненависти и отвращения, что захотелось съежится. Стать маленькой и незаметной. Два синих луча, прожигающих ее, словно огонь. Огонь злобы и враждебности. Пират отвернулся также быстро и неожиданно, как и впился взглядом в нее. Мисаки в ступоре глянула на Марию - она тоже заметила выходку Кано, кулаки ее сжались, хотя лицо ничего не выражало. Это Усуи заставил его выйти из каюты и сопровождать Аоя, приведя достойные убеждения: лениво повертел шпагу и процедил, что иначе принцесса не поверит, что Аой действительно просто миленькая пленница. Кано ощетинился, но приказ выполнил по нескольким причинам: Усуи слишком уж непринужденно вертел в пальцах рукоять шпаги, да и ему уже стало тягостно обходиться без лучшего друга. Он хотел помириться, очень хотел. А потому, сцепив зубы, он сел в лодку к раскрашенному и наряженному в пух и прах Аою, буркнув под нос что-то нехорошее про мальчика, потому что Аой услышал его бурчание и глаза его вспыхнули раздражением. Не выдержав, он прошипел: - Женоненавистник чертов! Наверное, в прошлой жизни ты служил в инквизиции и сжигал еретиков! - Заткнись, недомальчик-полудевочка. - шепотом фыркнул Кано с выражением презрения на лице. - Идиот. - сверкнул глазами Аой, приготовившись уже схватить Шотаро за шею и потрясти, но сообразил тут же, что за ним наблюдают. Приветливо улыбнувшись, он махнул рукой Мисаки. Кано скривил рот в пренебрежительной ухмылке, а вот глаза, сидевшей в другой лодке, Марии довольно сверкнули, завидев мальчика. Уж кто-кто, а она прекрасно знала сущность младшего Хедо. Аой это помнил и дернулся, заметив белокурую, но тут же улыбнулся шире. И вот лодки были опущены на воду. К удивлению Мисаки, Усуи стал грести к берегу сам, не прибегая к помощи своих подчиненных. Другие пираты бросились прямо в воду - более лодок спускать не стали, все пираты нырнули в море и вплавь добирались до песчаного берега. Не прошло и пяти минут, как они оказались на берегу. Они что-то кричали, кто-то бросился к земле, чтобы поцеловать ее, у всех с лиц не сползали счастливые улыбки. Правда, от Мисаки не скрылось кое-что, от чего ее лицо слегка дрогнуло: несколько пиратов прихрамывало, а у некоторых были перевязаны руки... Несомненно, раны от ее меча. Кано тоже налегал на весла в одиночку, а Аой сидела и, как показалось Мисаки, торжествующе ухмылялась, смотря, как крупные бусинки пота появляются на его лбу. Вскоре лодка пристала прямо у самого песка, Усуи, грациозно спрыгнув на песок, протянул руку сначала Марии, а потом, когда белокурая девушка тоже покинула лодку, протянул и принцессе, выжидательно смотря ей в глаза. Мисаки, чуть колеблясь, протянула свою ладошку. Переплетя пальцы, он потянул ее вперед так быстро, что она, не ожидая подобного, едва не упала, но была мгновенно перехвачена Усуи. Пират, подхватив ее за талию,( Мисаки зарделась, смущенно пряча взгляд) аккуратно поставил на землю. Влажный шепот коснулся ее уха: - Посмотри на меня. Она мотнула головой, покраснев еще больше. - Посмотри на меня, я хочу увидеть, что ты чувствуешь сейчас. - его дыхание приятно щекотало кожу. Стало жарко. И тем не менее, Мисаки встретилась с ним глазами. Сердце ухнуло, чего-то выжидая. Усуи, казалось, смотрел ей в лицо целую вечность и вдруг протянул руку и провел осторожно пальцами по ее щеке. Не веря своим глазам, Мисаки застыла, не в силах пошевелиться и что-то сказать. - Ты вся покраснела, Аюдзава. Он издевается, да? Она хотела что-то сказать, но слова превращались в нечленораздельные мычащие звуки. Но тут их заметила Мария, которая все это время осматривалась кругом с диким восторгом в глазах, и вот она повернулась к своим спутникам, и восторг как рукой сняло - вместо этого глаза были полны негодования. - Такуми! Ты что вытворяешь? Хмыкнув, Усуи обернулся на зов. - Я просто заметил, что она слишком уж красная. Кажется, еще не выздоровела. - Можно было и по-другому проверить! - возмутилась Мария, подходя к ним. Взяв Мисаки за руку, она потащила ее восторженно вперед. - Мисаки идем, я эти места как свои пять пальцев знаю! - обрадованно воскликнула Мария, увлекая принцессу за собой. А Мисаки обернулась, бросив на Усуи смущенный и настороженный взгляд. Он в ответ улыбнулся привычной хитрой улыбкой и поплелся вслед за ними - другие пираты уже давно с пляжа ушли. Дорога лежала через заросли деревьев. Мисаки первым делом очень удивилась разнообразию запахов, цветов, да и всего в общем. Над головой колыхались сплетенные воедино верхушки деревьев, словно в страстных объятиях, опутав друг друга. Мисаки смутилась от такого сравнения. Пели птицы, трещали сверчки, легкий ветерок колыхал листья. И жара. Невыносимая жара. Горячий воздух словно шел из-под земли. Плетясь медленным шагом за Марией, которая, видимо, тоже притомилась от жары, потому что шла уже не с таким энтузиазмом, а медленно и спокойно. Усуи шел позади них. - Долго еще идти? - спросила Мисаки, обходя толстый ствол древа, покрытый темно-зеленым мохом. - Час-два, минимум. - ответил Усуи. Мисаки поджала губы и больше ни о чем не спрашивала. Дальше они шли в полнейшей тишине, нарушаемой только стрекотом сверчков. Время тянулось ужасно медленно, Мисаки думала, что прошла целая вечность, прежде чем они добрались до огромной каменной пещеры. Мария и бровью не повела - скрылась внутри пещеры, а вот принцесса в нерешительности остановилась. - В чем дело? - рука Усуи легла ей на плечо. - Там ваше убежище? - недоверчиво скосилась она на рыжеволосого пирата. - Что-то вроде того. - хмыкнул Усуи, и, взяв ее за руку, повел за собой, - Сама все поймешь, когда увидишь. Войдя в длинный туннель, Мисаки почувствовала себя погруженной в темноту. Словно материальная, она давила на плечи. Такая тяжелая, осязаемая. Казалось, что можно вот-вот схватить руками. Чего если Мисаки и не любила, так это оказываться в полной темноте, особенно в одиночестве. Там, на корабле, в каморке было окно, пропускавшее свет, а здесь...как в могиле. Сильнее вцепившись в руку Усуи, она буквально повисла на нем - он просто тащил ее за собой. Ноги отказывались ей повиноваться, принцесса не могла и шагу ступить. И чем дальше они шли, тем сильнее немели конечности. Усуи это почувствовал. Остановившись, он глянул на нее (его глаза быстро привыкли к темноте, к тому же ему не нужен был факел, чтобы отыскать нужную дорогу, ведь Усуи наизусть помнил, как дойти). Она мертвой хваткой вцепилась в его руку. Её глаза, с расширенными из-за темноты зрачками, были полны страха и отчаянья. - Ты боишься темноты? - с тревогой спросил Усуи, надеясь, что это не так. К его ужасу, Мисаки сделала глотательное движение и сдавленно кивнула, вжимаясь в Усуи все сильнее. - Я...я не могу идти. - промямлила она. Пират уловил в ее голосе дрожь - она действительно была сильно напугана. Усуи вздохнул и присел, посмотрев на Мисаки, бросил: - Садись. Она посмотрела на него с долей недоверия и паники. - Что? - Залезай, говорю. - повторил Усуи. В другой бы момент Мисаки бы рассмеялась или рассердилась, отказавшись от его помощи, но не сейчас. Отпустив его пальцы из своих, она подошла сзади и села к нему на спину, обняв руками за шею. И снова чувство защищенности окутало ее теплым пледом. В следующее мгновенье он подхватил ее ноги, поднялся и пошел вперед быстрой походкой. Мисаки, закрыв глаза, обняла его крепче и старалась ни о чем не думать. Раздавался гул шагов по лужам и звук падающих капель воды - и вот они нагнали ушедшую далеко вперед Марию, которая, завидев их, открыла рот, чтобы высказаться, но увидев Мисаки, съежившуюся и с закрытыми глазами, отчаянно вцепившуюся в Такуми, все слова испарились. Прошло еще около получаса прежде, чем они выбрались из пещеры на божий свет. Мисаки, почувствовав, что тьма больше не окружает ее, и снова появились живые звуки, открыла глаза. То, что она увидела поразило ее: перед взором раскинулась огромная территория. Красивая, яркая и усеянная домами, лавками и людьми. Словно маленький город. Туда сюда сновали женщины, бегали дети, кое-где были открыты лавочки. Были слышны песни, смех, щебетание, хотя вся троица находилась достаточно далеко от поселения. Широко открытыми глазами Мисаки жадно впивалась в весь пейзаж, изучая каждое лицо, каждый дом - все. Но больше всего ее удивила небольшая, по сравнению с замком, где она жила, простая и незамысловатая крепость, возвышавшаяся над всей деревенькой. - Мое поместье. - тихо прошептал Усуи, завидев ее взгляд.