Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Было тепло, уютно и так хорошо, что принцессе даже не хотелось открывать глаза. Да и зачем? Возникло сладкое чувство в мышцах - Мисаки повернулась на другой бок и потянулась, все еще не открывая глаз. Теплое одеяло приятно мягко окутывало тело... Одеяло? Открыв глаза, Мисаки дернулась всем телом в сторону, запутавшись в складках покрывала и чуть было не опрокинулась с кровати. Рядом с ней, где-то в сантиметрах тридцати лежал неплохой наружности, спящий в неудобной позе, юноша - ее похититель. Он облокотился одной половиной тела на перину, где спала Мисаки, ноги разместил возле кровати. Неужели всю ночь проспал в такой позе? Мисаки, не поднимая шума, аккуратно переместилась ближе и заглянула в его спящее, даже умиротворенное лицо. Странность ее поведения можно было объяснить тем, что Мисаки, за все прожитое с ним малое время, ни разу не видела капитана спящим или хотя бы кемарившим. Он всегда был бодр, свеж и сиял, как солнце над морскими волнами. Сначала это ее даже не трогало, но позже, когда она стала жить у него в каюте, то...засыпала она под книги всегда одна в каюте, просыпалась также - одна. Он тревожил ее крайне редко, нет, он проявлял всегда заботу, но практически не мешал. И принцессу это немного заинтересовало. И сейчас ей выпал такой момент, когда она может смотреть на этого пирата, когда он спит и не пялится в ответ своими ехидными зелеными глазами. И так было намного проще и легче, теперь Мисаки могла рассмотреть каждую черту красивого лица, и с каждой секундой она все больше дивилась: как такой юноша может быть самым кровавым разбойником в морской истории? Просто не укладывалось в голове! Так похож на маленького мальчика...И не смотря на присущую мужественность, капитан выглядел ребенком, особенно сейчас, когда спал. Неожиданно даже для себя, принцесса осторожно провела указательным пальцем по его лбу, убирая рыжеватые пряди в сторону. Иногда даже поведение его казалось ей чересчур неправильным, эгоистичным, присущим скорее капризному ребенку, чем взрослому человеку. Живет по принципу "Что хочу, то и творю!", но это же неправильно. Ее всю жизнь учили, что нельзя жить только по собственному желанию. Она вздохнула, убирая руку обратно, и тут, как по волшебству, на ее запястье сомкнулись мужские пальцы. - Не убирай, пожалуйста. - сквозь закрытые глаза пробормотал Усуи, возвращая ее руку назад. Принцесса налилась краской и набрала в легкие воздуха: - Ты что вытворяешь, совсем обнаглел?!! Недовольно приоткрыв глаза, пират мрачно уставился на разбушевавшуюся принцессу. - Ну и чего ты кричишь? - Да ты...наглец! Да как ты посмел... - Но ты же вроде не возражала, когда очнулась. - сверкнул глазами капитан. Мисаки чуть не подавилась. - Ты все видел. - она даже утверждала, а не спрашивала. И тем не менее, Усуи ответил: - Да, и знаешь, я даже не ожидал, что ты мало того, что не заорешь, так еще и прикоснешься ко мне. Все более смущаясь, Мисаки отвела взгляд и прикрылась одеялом. - Это произошло машинально! - припечатала она, чувствуя, как горят уши. Какое же глупое вранье! Он же это понимает не хуже ее самой! - Да ну? - с притворством удивился граф. - А мне что-то подсказывает - нет... Мисаки и сама не поняла, как оказалась в лежачем положении со стиснутыми по обе стороны головы руками, и как он оказался нависающим над ней, смотрящим ей прямо в глаза. На секунду Мисаки забыла, как нужно дышать. - Повторишь свои слова сейчас? - спокойно поинтересовался Усуи. Оцепенение, словно рукой сняло - она начала брыкаться и изворачиваться так, что любая ящерица пришла бы в восторг. - А ну пусти меня, ты... - Ну? Кто же я? - почти выкрикнул Усуи. Она внезапно остановилась и с упрямством посмотрела ему в лицо: - Да что с тобой происходит! - Мне надоело, что ты постоянно отворачиваешься, когда я говорю тебе правду. - Какую, к черту, правду?! - с яростью спросила она. - Сам-то понимаешь о чем говоришь? - Так почему же ты позвала именно меня вчера? - Что? - выдохнула Мисаки. Усуи отпустил ее и сел рядом, Мисаки же продолжала неподвижно лежать с изумленным и бледным лицом. - Я...звала тебя? - с сомнением и испугом спросила она. - Угу. - недовольно подтвердил пират. - Совсем не помнишь? В голове Мисаки вдруг немного прояснились вчерашние события: жар...бегство от какого-то из громил капитана...холод пола...кто-то поднял ее на руки. Похоже, это был граф. Прикусив нижнюю губу, Мисаки молчала, не решаясь что-то сказать. Ей было стыдно, да еще и смущение с головой захлестывало. Усуи поднялся. - Доктор велел тебе оставаться в постели несколько дней. Так что, - он выразительно посмотрел на нее, - попробуешь подняться без моего ведома - накажу. - Я тебя не боюсь! - крикнула Мисаки, когда он дошел до дверей. Усуи замер и повернул голову, взгляд его стал вновь насмешливым, хотя Мисаки показалось, что это - притворство. Принцесса чувствовала его обиду даже сейчас, но никак не могла понять, в чем дело. - Ну так рискни. - сверкнул он обворожительной хитрой улыбкой. Растеряв все слова, которые собиралась высказать, Мисаки сделала первое, что пришло в голову: схватила подушку и швырнула ему в спину, но попала лишь в закрытую дверь. Взвыв от бессилия, она повалилась на кровать, распластав руки вокруг себя и уставившись в потолок. Почему она не рассказала ему о вчерашнем нападении? А нужно ли? Да и принцессу сейчас даже больше заботил граф с его непонятным поведением. Этот пират...сведет ее с ума однажды! Гадкий, невыносимый тип. Усуи был в бешенстве. Вполне естественно, что принцесса ничего не помнила, она просто не могла ничего помнить. Даже позвав его тогда, она спала! Однако у Усуи все ж хватало ума понять, по какой причине он так разозлился: ее постоянное отрицание. Его буквально доводило до белого каления, что она отрицает все, что он пытался ей доказать. Да еще и сегодняшняя сцена, когда она сказала о том, что дотронулась до него машинально! Ну он-то видел, что это не так, он понимал, что она врет, и ,наверное, эта ложь и стала для него той самой последней каплей. Ну почему она лжет даже самой себе? И почему ему до этого вообще есть дело? Он-то осознал, что девушка ему нравится, но сама она... Усуи дураком не был, чувствовал ее смущение, ее взгляды на себе, даже легкую дрожь, стоило лишь ему прикоснуться к ней. И тем не менее, она все отрицает, и будет отрицать...Однако, ему теперь не все равно! - Такуми? Уже проснулся? - послышался нежный голос Марии. Она, одетая в бледно-желтое пышное платье, поспешила подойти. Она всеми силами старалась улыбаться. - А, да. - кивнул Усуи, не обращая на девушку ни малейшего внимания и витая в собственных мыслях. Если бы он был внимателен в ту минуту, то увидел бы обилие белой пудры на лице Марии, да и немного красноватые глаза, но Усуи было банально не до нее. - Как наша пташка? Она тоже встала? - полюбопытствовала она с явным интересом. Вместо ответа пират снова кивнул и, ничего не говоря, зашагал к себе, грохоча сапогами. Смотрев ему в след, Мария нахмурилась: что-то не так. И это ее не радовало. Такуми выглядел злым и...подавленным. Она, в отличие от него, была внимательна. Да, ей нравилась принцесса, но она не хотела, чтобы Такуми было больно. И сейчас ему было больно. Настолько, что он даже не поздоровался с ней, не улыбнулся, не посмотрел на нее, Марию. Что произошло? Не теряя времени, Мария направилась в комнату к принцессе, и, оказавшись возле дубовой двери, вежливо, но нетерпеливо постучала. - Войдите. - отозвался настороженный голос. Дверь распахнулась, Мария, шурша подолом платья, подошла к кровати и улыбнулась: - Доброе утро, Мисаки. - Мария! - в голос Мисаки скользнула радость. - Безумно рада вас видеть! - Как ты себя чувствуешь? - Мария присела рядом с принцессой и положила ладонь ей на лоб. - Температуры, кажется, нет. - Я хорошо себя чувствую! - отмахнулась Мисаки. - Готова бегать, прыгать, сражаться на мечах и ездить на лошади! Блондинка даже улыбнулась, смотря на ее оживленность и готовность к любому заданию, лишь бы не валяться без дела. - Ну, пташка, тебе еще, как минимум, трое суток постельного режима. - убила она этой фразой всю веселость на ясном лице Мисаки, вместо радости появился ужас. - О, нет! - воскликнула принцесса, драматически возведя руки над головой, а потом картинно изобразив на лице мучение. - Актриса из тебя никудышная. - с улыбкой вздохнула Мария и ободряюще положила ей руку на плечо. - Но я не об этом поговорить пришла. - Пожалуйста, не начинайте даже. - Мисаки, я видела, как Такуми вышел отсюда, и я впервые его вижу таким. - Каким же? - подняла бровь Мисаки. - Подавленным, девочка, подавленным. Принцесса, слушая Марию, распахивала глаза все больше, но потом, когда блондинка спросила девушку, о чем же таком они с пиратом говорили, она потупилась. - Какая разница? Да и все равно я не хочу с ним сейчас разговаривать, если вы пришли за тем, чтобы уговорить меня... - Нет, не за тем, чтобы уговаривать тебя пойти к нему и извиниться или что-то в этом вроде. - закончила она за принцессу, за что та метнула несколько раздраженный взгляд на спокойное лицо белокурой девушки. - Но, пожалуйста, попытайся его понять - Такуми не плохой человек, он не просто какой-то опустившийся бандит. Он очень добрый, хоть это тебе и кажется смешным, но он никогда не хотел идти по пути преступления. - Но почему же тогда он стал бандитом? - У него не было выбора. - вздохнула Мария. - Он ничего не мог сделать, кроме как пойти по такому пути. У него было трудное детство, не менее трудная юность, ему пришлось слишком рано повзрослеть, осознать несправедливость нашего мира. - Так или иначе, но можно было не становиться преступником! - возмутилась Мисаки,сверкая глазами. - Всегда есть выход из положения! - У него - нет. Не такой случай, пташка. К его голосу никто не прислушивался, долгое время собственный родственник использовал его, как марионетку в своих целях, и Такуми это надоело: он, прихватив меня, Кано и... - Мария запнулась, но тут же с рвением вновь продолжила, - и, сев на одну из лодок, мы отправились сюда. И Такуми многое сделал здесь, чтобы жившие на этом острове люди чувствовали себя замечательно, а они в ответ провозгласили его своим господином. - Но тогда зачем он стал пиратом? - искренне удивилась Мисаки. - Он всегда помнил, как обращались с прислугой, с крестьянами в поместье, где он жил. - грустно отвечала ей Мария. - И хоть он дал полную свободу здешним жителям, они...все равно по-рабски преданны ему, готовы выполнить любую его просьбу, даже умереть за него. Эти люди, воспитанные рабами, не понимают, что такое свобода. Просто не знают этого - в душе они останутся рабами до самой смерти, и Усуи задумывался над этим. И, когда он понял, что нужно что-то делать с устоями, он решил действовать: пойти по пути бандита, чтобы хоть как-то помогать крестьянам и бедным людям вообще. Иногда он даже привозит новых людей, которые идут за ним от осточертевшей голодной жизни. Помню, что он возгорался идеей изменить наш государственный строй, пойти на переговоры с самим королем. - на этих словах она невесело засмеялась, и этот смех не понравился Мисаки абсолютно, а вот последние слова заставили затрепетать душу. - Наивный, глупый мальчишка. Но он все же отказался от этой затеи, к счастью. Разумные доводы нашего холодного Кано его убедили. - Кано? - О, это правая рука Такуми. Вечно суровый, вечно холоднокровный, вечно угрюмый такой. Ты его видела уже. Вчера. Мисаки вспомнила холодный, пренебрежительный враждебный взгляд синих глаз и, подавив дрожь, кивнула. - Скажи, вот уж действительно жизнерадостный тип, а? - подмигнула блондинка, весело рассмеявшись. - А почему он такой? - Он женщин терпеть не может. Тебя едва выносит из-за того, что вокруг тебя вечно Такуми вьется. - со злорадством отметила она. - Но я же ничего ему не сделала. - Ему наплевать! - махнула рукой Мария. - Он с детства такой, даже со мной, хотя я его близкий друг, но...переклинило его, и ничего не попишешь. Вот так. Мисаки задумчиво смотрела на говорившую блондинку, изредка кивая и поддерживая диалог. Все, что ей рассказала Мария было слишком странным, не понятным для нее. Но чувство жалости в ней рассказ пробудил. Она же ничего не знала о нем, совсем ничего...Еще неизвестно, кем бы выросла она, если бы не данное родителями и гувернантками воспитание. Но ведь и ее, в конечном итоге, тоже используют: Мисаки должна стать королевой, но никто не спрашивал, хочет ли она. Просто с самого детства это " должна" что-то вроде родственной связи - получаешь с рождением, а избавиться - невозможно, и Мисаки просто смирилась. А Усуи - нет. Однако не стоит забывать, что Мисаки готовили к престолу, основываясь на любви, чести и долге. А что же с юным графом? - Итак, я многое тебе рассказала, надеюсь, что ты поймешь меня и больше не станешь задевать моего мальчика. - Мария еще раз дотронулась до ее плеча и с беззаботной улыбкой она была уже около двери и скрылась мгновением позже за дверью. Ей нужно было отдышаться. Противоречивые чувства сражались в душе: она попыталась убедить эту маленькую пташку в том, что ее названный брат не такая бесчувственная скотина, как она считает. Это хорошо, совесть не грызет. Но вместо совести одолевает жгучая ревность! Ведь Мария видела, что Мисаки последние фразы не слушала даже, была погружена в мысли, и эти мысли уж явно не о ней! А еще с каждой секундой сердце погружалось в грусть: если так и пойдет дальше, то эта дурочка и оглянуться не успеет, как влюбится по уши...и Такуми будет счастлив...А что насчет самой Марии? - И что же ты делала там? Опять этот голос. Такой холодный, как тысяча льдинок. - А твое какое дело, Кано? Появившийся, словно из воздуха, мужской силуэт, вынырнул из тени, скрестив руки на груди, окидывая девушку высокомерным взглядом. - Да просто интересуюсь. - пожал он плечами. - Нельзя? - Нельзя. - подтвердила она. Он подошел ближе. - Почему ты такая...со мной? Возмутившись, Мария уставилась ему прямо в глаза и процедила сквозь зубы: - А какая я с тобой, скажи мне? А нет, лучше давай поговорим, какой ты со мной! То ты отталкиваешь меня, на сколько возможно далеко, то утешаешь меня, то теперь лезешь с разговорами о том, почему же я с тобой такая! - Мария... - Хватит. - помотала она головой. - Прекрати уже. Раз уж так ненавидишь меня, то продолжай ненавидеть, но не надо мне врать, не надо просто лезть ко мне. Мне не нужна такая дружба. - Дура! Ты ничего не понимаешь, совсем ничего! - разъярился Кано, хватая ее за руку и притягивая к себе поближе, чтобы не убежала. Но та и не думала убегать, с пылающим гневом лицом она попыталась влепить ему затрещину, однако Кано изловчился, поймал ее вторую руку и грозно посмотрел на нее, но и она не уступала. - Пусти меня. Сейчас же! - Ну уж нет, на этот раз я хочу сказать тебе. И ты это выслушаешь! - И что? Набрав в легкие воздуха, Синеглазый юноша закрыл глаза и, вздохнув, словно собирается погрузиться в воду, заявил: - Я тебя люблю. Как гром посреди ясного неба. Он весь подрагивал, но все же из его уст полилась тихая речь, не прерываемая ни девушкой, ни кем либо еще. - Я давно люблю тебя: с детства, когда впервые увидел тебя. Ты тогда пришла к нам с Усуи, мы играли в рыцарей...А потом с каждым днем ты очаровывала меня все больше и больше, я даже ревновал тебя к нему... Мария молчала, не смея прерывать Кано, из которого слова сыпались, как горох из порванного мешка. И почему-то она знала, что сейчас он не лжет. - А потом, когда моя мать сбежала от меня, бросила одного с отцом, я...знаешь, я тогда думал, что действительно возненавидел и тебя, но это было не так. Все стало таким запутанным: ты та, которая мне небезразлична, но ты также являешься женщиной, да еще и, - он хрипло выдохнул, - такая похожая на нее. Голосом, глазами...Но я даже тогда не смог возненавидеть тебя, но я попытался скрыть свои чувства, и мне это удалось, пока мы снова не встретились там, на набережной. Ты снова появилась так неожиданно, а я всегда старался избегать тебя, не хотел тебя видеть. Но теперь я просто не знаю, что делать, я не могу побороть то, - он положил ее руку к своей груди, - что происходит здесь. Биение его сердца ощущали ее тонкие пальцы. Тепло. А она почти всю жизнь уверяла себя, что Шотаро сделан изо льда. И кто бы мог подумать, что Ледяной король любит ее... Но что она сама ощущает. Мария задумалась. Он ей нравился: когда он был умильным ребенком, но и когда вырос Кано был ей небезразличен, но...только как хороший друг. Она не чувствовала к нему и пятой доли того, что ощущала рядом с Мисаки. С ней была страсть, было желание, чтобы эта девушка принадлежала ей, а Кано...просто Кано, просто друг детства, просто красивый, но не любимый, мужчина. Вдох. Выдох. Вдох. Мария подняла глаза, в которых блеснули слезы. Трудно, тяжело, невыносимо, но она должна это сказать. Она не должна лгать ему, не должна давать надежду. - Кано, я ничего не чувствую к тебе, и не смогу почувствовать, прости. - Я могу ждать, я смогу дождаться твоей любви, Мария. - попробовал было возразить Кано, скрывая всю тоску, которую породил ее ответ. - Нет, Кано, ты не должен. Тем более, что я уже влюбилась. - в кого? - с замирание сердца спросил Шотаро, чувствуя еще один болезненный удар. Однако решающим стал для него ее ответ. - Я влюблена в Мисаки.