Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Пустота. В душе Кано царила холодная темная пустота. Слова Марии слились в его голове, он даже не осознавал до конца, что произнесенные слова - правда. Да, он знал всегда, что Мария отдает предпочтение больше женщинам, нежели мужчинам. Но никогда еще он не думал, что она может влюбиться по-настоящему в девушку. Почему-то это ему казалось слишком уж...фальшивым. Блондинка стояла близко, как никогда, но в то же время она словно была за тридевять земель. Какой толк от этой пьянящей близости, если ее мысли не принадлежат ему. Мария испуганно и растерянно ожидала от него хоть каких-то слов, молчание ее пугало, но еще больше пугал его вид: резко побледневшее лицо, глаза, потерявшие тот блеск, когда он признавался в любви. Кажется, он слегка подрагивал. Девушка вцепилась в край платья и уставилась себе под ноги, чтобы Кано не мог видеть страха и слез, набежавших на уголки ресниц. - Прости. Мне правда жаль. - нежный голос разбил леденящее молчание, причем, слишком уж внезапно. Мария развернулась на каблуках и убежала прочь, не вынося такого мрачного давления. Ей было тоже тяжело. Кано даже не заметил этого, он ни на что не обращал внимания. Пустота обволакивала душу. Утреннее солнце слепило глаза, заставляя и так раздраженного Усуи, злиться еще больше. Напряжение не уходило даже сейчас, когда он тренировался с мечом в саду вместе с Аой. - Усуи! - злился Аой, когда видел его отрешенные глаза, - Сосредоточься, черт! Граф закусывал губу покрепче и начинал бить намного яростнее, чем прежде, но Аой спокойно блокировал все выпады меча, с ухмылкой отмечая, что, похоже, кто-то окончательно вскружил ему голову. - Попридержи язык, малявка! - сосредоточенно пробормотал Усуи, стараясь унять гнев и пытаясь пробить защиту юного пирата. - Ну давай-давай, еще скажи, что это не так! - откровенно издевался мальчишка, переходя в наступление. Усуи отпрыгнул, выставив меч вперед. В глазах горел нехороший огонь. - Да ты на себя перестал быть похожим с тех пор, как мы ее похитили. - продолжал наступать на больную мозоль пират. - В каком смысле? - недоумевая, спросил Усуи, мастерски отгораживаясь от клинка. - В прямом! - Аой сумел выбить меч из его рук и теперь наставил лезвие на противника. - Ты совершенно расслабился! Граф в одно мгновение оказался около своего меча, и снова рванулся на мальчика. Да с таким напором, какого явно не ожидал молодой пират. Усуи всегда, ВСЕГДА бился на мечах, подавляя все эмоции. Бесстрастно рубил противника, если это требовалось. Но сейчас он напоминал дикого, необузданного зверя. Это ему не нравилось категорически. Эта женщина сводит капитана с ума... Мгновение - меч Аой, описав круг в воздухе, рухнул в нескольких метрах от него. Хотя на эффективности рыжеволосого капитана это никак не отражалось. - Ну что? - хрипло усмехнулся Усуи. - Ты ненормальный. - на полном серьезе заявил Аой, отводя рукой лезвие, приставленное к шее. - А нормальный бы стал заниматься тем, чем занимаюсь я? - изогнул саркастически бровь капитан. - Да, тут уж ты прав. - Аой попытался изобразить было улыбку, но получилось неестественно и как-то жалко. - Однако, мы с тобой уже кучу времени потратили...Пора бы и честь знать. Он, заткнув меч за пояс и вытирая пот, струящийся водопадом с лица, поспешил откланяться. Усуи остался один на залитой утренним солнцем площадке. Меч в его руке переливался, слепя глаза, и граф убрал его в ножны. Прав Аой, прав Кано, права Мария : он влюбился. И от этого сходит с ума. А еще ОНА сводит его с ума. Почему же все вдруг стало таким сложным и запутанным? Направив взгляд на водную гладь озера, расположенного совсем рядом с поместьем, Усуи решил прогуляться, а заодно освежить голову. Сейчас ему это было действительно необходимо. К вечеру Кано смог переварить всю ту ситуацию, в которую он попал. Разум вернулся в работающее состояние, и теперь Шотаро крепко задумался. Как ни странно, но к Марии он не испытывал злости. Он по-прежнему сходил по ней с ума. Сдаваться так просто он не собирался. Он слишком сильно любил ее, даже чересчур сильно... Весь его гнев и ненависть свалились на голову бедной принцессы. Вот уж кого пират считал тем самым корнем зла! Из-за нее его друг становился все более невменяемым, из-за нее их могут казнить, она виновата в том, что Мария не может полюбить его...Он страдает сейчас по ее вине. Простая неприязнь к ней превратилась в черную огромную ненависть, отравлявшую изнутри. Стоило ему подумать о ее лице с сияющими золотыми глазами, его лихорадило так, что он был готов разорвать ее на части. Не останавливало даже то, что она была хрупкой девушкой. Ревность и чувство собственничества не давали ему свободно вздохнуть. Они рвались наружу, требовали вернуть Марию себе, но...Он не хотел ее слез... И все чувства мучили его, не оставляли в покое ни на минуту. Так плохо ему не было, даже когда мать предала его. Сидя в кресле, сжав голову руками, Кано старался успокоиться, унять в себе бурю чувств, которые так давили его. Он хотел забыться, но сон не приходил. Тогда Кано налил себе вина из бутылки, стоявшей у него в комнате. Терпкий привкус ему никогда не нравился, но желание успокоиться и забыть обо всем отмело его неприязненность к алкоголю: Кано морщился, но пил. И пил порядочно - бутылка в скором времени опустела... Но, к несчастью Шотаро, вино не спасло его от груза отчаянья. Его чувства словно обострились и стали ярче. Слова Марии вновь зазвучали в голове. Ее глаза смотрели на него печально и жалостливо. К черту жалость! К черту ее сострадание! Оно ему не нужно! Он резко отбросил от себя емкость из темного стекла в стену, и тот разбился, разлетевшись многими осколками по полу. Кано вцепился себе в волосы и, не замечая ничего, зашагал по комнате взад-вперед с вытаращенными растерянно глазами. Да за что ему это все?! Мисаки полулежала на кровати, направив взгляд на собственные колени. Волосы она заплела в косу, которая была перекинута через плечо. Руки, сжатые в замок, свидетельствовали о том, что она беспокоилась. Ей было немного совестно за то, что произошло утром между ней и Усуи. Она ведь не хотела ссориться. И пусть он преступник, бандит, да кто угодно! Но с ней он всегда старался поддерживать ровные отношения. Принцесса еще ни разу не ощутила себя пленницей, ну если не считать только первых дней. Но ведь потом он стал очень внимателен, заботлив...Почти как хороший друг. Хотя...друзья вряд ли ведут себя так...необычно. Да какое необычно! Что за идиотское слово! Необычно...ха! Лучше говорить прямо: друзья не смотрят такими глазами и не делают всего того, что сделал Усуи! Мисаки в изнеможении закрыла глаза. С ним было слишком сложно. Мисаки не слишком-то знала психологию мужчин и не знала особо об их поведении, а уж об опыте общения стоит, думаю, промолчать в тряпочку. Но даже она могла утверждать: с этим пиратом что-то не так. А говоря о себе, Мисаки находилась в ступоре. Воспоминания о разделенных с ним трогательных моментах заставляли девушку краснеть, и ее взор слегка туманился, хотя она быстро приходила в себя...краснея еще сильнее. Сегодня у нее сердце едва из груди не выскочило, стоило ему схватить ее за руки, и Мисаки стала понимать, в чем причина. В ней просыпались чувства...к нему. Да, зарождалась симпатия к этому бандиту, и это повергало Мисаки в состояние паники. Она же обещала самой себе! Неожиданно девушка соскочила с кровати и принялась рыться в костюме, который с нее вчера сняли, но по какой-то причине не унесли... Да где же он?! Красный лоскут выпал из рукава сюртука, плавно приземлившись на пол. Мисаки мгновенно подняла его, прижав к сердцу. Глаза вдруг стали наполняться слезами. « Господи, да что же я творю? Так нельзя, нельзя!» - эта мысль терзала ее разум. Влюбиться в преступника...что дальше? Она предаст отца, мать, свой народ? Подчинится своим желаниям, как какая-то эгоистичная дрянь!? Ну уж нет! Воображение вдруг нарисовало до боли реальную страшную картину: гнев отца, слезы матери, капающие на каменный пол, укоризненные взгляды обоих. Что бы о ней подумали родные, если бы прознали об этом? Слезы продолжали течь по лицу. Платок, которые она держала в руке неожиданно стал горячим, хотелось бросить его и не видеть совсем. Стыд и чувство вины слились в ее разуме, и Мисаки вновь легла в постель, вся сжавшись и сделавшись крошечной, чуть больше кошки. « Я не позволю ему...Никто меня не остановит! Я уйду, я стану королевой! Ничто мне не помешает, я буду с этим бороться!» - мысли эти лихорадочно вертелись в ее все еще болезненном рассудке перед тем, как сон сжалился над ней. Так прошло около трех дней. Мисаки все еще лежала в кровати, чем, откровенно говоря, была очень недовольна. Сказывалась кровь отца: тот тоже не мог лежать, ничего не делая. Его это бесило, а потому даже при болезни он читал и пытался занять себя хоть чем-то. Принцесса смертельно скучала и злилась, когда Мария с улыбкой лишь приходила и остужала ее пыл. - Да я тут умру от скуки! - восклицала она с огромным возмущением. - Что поделать, это приказ лекаря. - пыталась ее мирно убедить блондинка. Мисаки строила гримасу. Правда. она замечала нехорошие перемены во внешности девушки: та была бледна, появились синяки под глазами. Мария стала все более рассеянной, а глаза иногда...были немного припухшими, словно она...недавно плакала. И тем не менее, она улыбалась и продолжала шутить с ней, не говоря ничего такого. Мисаки это настораживало и немного обижало: она-то думала, что они нашли общий язык. Видимо, это было не так... Усуи тоже приходил. Мисаки не знала, куда деваться, когда он появлялся на пороге комнаты с безразличным лицом. Ей хотелось извиниться перед ним, но всякий раз язык словно приклеивался к небу. Она мечтала в те моменты, чтобы он поскорее убрался вон, ей очень хотелось, чтобы он перестал быть с ней таким, каким он всегда был с ней: насмешливым. но с тем и заботливым. Ей не хотелось, чтобы ее чувства к нему возросли и стали слишком невыносимыми. Но...когда его не было рядом, душа кричала, мучилась. Хотелось бросить все: встать с кровати и пойти поискать его, встретиться хоть взглядами... И это было невыносимо. И еще раз подтверждало ее догадки. Она словно была меж двух огней: совестью и душевными муками. И ни одна не желала ее пощадить: прислушиваясь к морали, Мисаки хмурила брови при виде Усуи, но тогда другой голос кричал, что она поступает неправильно! Что делать она не понимала. Вот и сегодня - появился он в ее комнате. Сердце дрогнуло, но она старалась не подать виду. - Ну что еще? - Да вот, пришел сообщить, что ты уже вполне можешь не лежать целый день. Но если тебе понравилось, то не буду отрывать, пожалуй. Издевается, гад! Ему бы полежать столько без дела! - Что за глупости! - Мисаки, как ошпаренная подскочила, - Разумеется, нет! - Что ж, прекрасно! - одобрил Усуи, скользя задумчивым взглядом по ее фигуре, - Я бы на твоем месте прикрылся. Принцесса догадалась прежде, чем он произнес эту фразу. Взвизгнув, она натянула одеяло до самых ушей и что-то недовольно забормотала. Усуи, позвав Марию, подозрительно оказавшуюся рядом, велел помочь принцессе одеться, а сам, бросив напоследок, что будет ждать в саду, на что блондинка быстро закивала, удалился.