Долг или чувства? Ответь, принцесса...

А вот и он, так и не удосужился даже подняться. Все лежит и лежит в полудреме. Сейчас проснется. В полумраке коридора показалась маленькая фигурка с недобро блестевшими глазами. В один миг она оказалась возле неудавшегося душителя. - А ну вставай, пьяница, заболеешь еще, и придется твою казнь отложить. Кано пошевелился: мутные глаза встретились с глазами Марии, и Шотаро явно начинал что-то понимать. Он явно что-то натворил, но пока не мог сказать, что именно, хотя по взгляду Марии Кано понял, что он совершил нечто кошмарное. Ее сияющие бешенством глаза имели отрезвляющий эффект. Тонкая иголка уколола сердце: дурное предчувствие овладевало им с каждой минутой все больше. Внезапно Мария оказалась подле Шотаро и без всяких слов залепила ему по лицу со всей силы так, что даже его голова отвернулась в сторону. - Нет, ты дубина, ты понимаешь это? - заорала она, теряя контроль и уже было приготовилась ударить юношу еще раз, но тот оказался более ловок: схватил ее руку еще до того, как она успела со всего размаху коснуться лица. - Да о чем ты говоришь? - Кано ничего не понимал пока, но дурное предчувствие не отпускало. - О чем я говорю? Я говорю о том, что ты идиот, напыщенный недомерок, а еще чуть было не стал убийцей невинных женщин! Кано в изумлении вытаращил глаза на девушку, она же, кипя от ярости, стала выкладывать ему все то, что он сотворил и все то, что сотворить он не успел. И слушая все это, Кано в который раз убедился, что пить ему все же не стоит. Поведав о событиях, Мария умолкла и только сверлила горе-убийцу злым взглядом. Как же у нее чесались руки. Мало ему одной пощечины, ох как мало... - Я пытался убить ее? - Кано старался не пропустить в голос весь тот ужас, который испытывал от всего повествования. Значит, он действительно решился на такое, придушить так называемую соперницу. Ха, как глупо звучит, однако это в самом деле было так. Он пытался ее убрать со своего пути...Кано и сам не знал, что способен поднять руку на женщину, но, видимо, любовь к Марии ослепила его окончательно. - Да, и если бы не я, то результат был бы весьма и весьма плачевен! Пусти меня, я всего лишь пару раз подправлю тебе физиономию и успокоюсь! - девушка вырывалась. Все ее существо требовало надрать ему задницу. В конце концов, имеет на это право! Но Шотаро не выпускал ее руки. Более того, он словно находился за тридевять земель и не слышал кучу угроз и упреков, летевших в его адрес. -Эй! - она сердито помахала перед его лицом свободной рукой. - Ты меня вообще слушаешь, горностай паршивый? Какого лешего ты полез к Мисаки?! Она вообще ни при чем была, нашел кого винить, неудачник! - А с какой стати ты влюбляешься в нее, даже не зная ее толком?! - волна ревности накрыла его, - Ты утверждаешь, что за каких-то там несколько дней влюбляешься в незнакомку! Ты ведь совсем ее не знаешь... - Я знаю одно и точно: она меня не презирает, она не испытывает ко мне отвращения и... - блондинка сделала паузу и продолжила, - и она общается со мной, не игнорирует, как некоторые слишком уж горделивые павлины с камнем вместо сердца! - Что ж, может, я действительно такой бесчувственный, но ты даже не дала мне надежды или возможности обладать тобой. Глаза Марии округлились, а потом она заговорила спокойно и ледяным голосом: - А разве я не была рядом с тобой все то время, когда мы были еще детьми? Разве это я оттолкнула тебя и отказалась от общения? Разве я настояла на том, чтобы тебя оставили в порту на два года, а сам даже ни разу не навещал меня, предпочитая сидеть у себя в кабинете? Нет, Шотаро - все это сделал ты со мной. Ты даже не дал мне полюбить тебя: ты вытоптал все хорошее, что я испытывала к тебе. - Мария... - Не нужны мне твои оправдания! - она тут же прервала его безжалостно, - И не смей причинять вред Мисаки! Если уж и хочешь выместить свою злобу, то лучше вымещай на мне. - перевела дух и отвела взгляд. - Отпусти мою руку, Кано. Шотаро не посмел не подчиниться ей, а Мария тут же поднялась с колен и отвернулась: - Вставай. Не хочу, чтобы ты заболел. Лучше иди к себе и отоспись. Вся ее фраза дышала приказом, но Шотаро, испытывая унижение, этого даже не заметил, хотя, возможно, шалящий спирт в крови изменил его до неузнаваемости, но он покорно поднялся и оставил Марию в одиночестве созерцать каменный узор на стене. По правде, этот узор сейчас интересовал ее в последнюю очередь, но ведь нужно же было куда-то смотреть! Совсем глупый мальчишка. Юный и влюбленный по уши. И совсем-совсем ребенок, эгоистичный упрямый ребенок, способный совершить глупость, о которой сам же и будет сожалеть. Видимо, вся ее жизнь заключается в том, чтобы возиться с этими детишками...Было бы забавно, если бы не было так грустно. Мисаки на следующий день вышла из крепости, полностью одетая в мужскую одежду, которую ей кто-то заботливо положил в шкаф, состоящую из просторной рубахи длинной серого цвета, опоясанной кожаным ремнем. Высокие сапоги со шпорами, которые грохотали, разнося гул по всему залу, пока она шла. На ногах узкие черные штаны, плотно обтягивающие ноги, но отнюдь не сковывающие Мисаки при ходьбе. Волосы она завязала в высокий хвост, туго-натуго скрепленный лентой. Вроде бы...одежда привычная по тренировкам должна была вернуть ее разум в нужную среду, ее среду. Она должна была освободиться от всех ненужных мыслей, как это было раньше при ее тренировках. Но сейчас все было иначе: волнение никуда не уходило, лишь увеличивалось, стоило ей представить, что через каких-то несколько минут встретит этого самодовольного...Ох, ладно, нужно успокоиться и дыхание перевести. Она неуверенным шагом семенила к площадке, чувствуя, как спина медленно покрывается ледяным потом. Ее злость на него за вчерашнее никуда не делась, но сейчас в ее подсознании явно побеждали неуверенность и смущение. Но не только эти мысли занимали девушку: внезапное нападение Кано не укладывалось в голове. Она до сих пор чувствовала его жесткие сильные пальцы вокруг шеи. Было так страшно, нет, это чувство и близко не стояло к тому звериному ужасу, который Мисаки пришлось испытать. Еще никто и никогда не смел поднимать на нее руку...Что говорить уж о убийстве? И все случилось столь неожиданно, что...принцесса растерялась настолько, что все те навыки и приемы, коим ее обучали. словно из головы ветром выдуло. Как же стыдно, позор. Она даже не смогла защититься, а ведь всегда считала себя мастером меча. И так глупо растерялась из-за этого нападения. Как же стыдно...а еще Мисаки чувствовала, как в сердце впивается иголка: она хотела отомстить. Все ее естество требовало жестокой мести. Нет, она была обязана вернуть самовлюбленной скотине должок и сделает это обязательно. При возможном удобном случае. Ноги принесли Мисаки до той самой площадки возле озера, которую она видела вчера: Усуи еще не было, чему она мысленно была благодарна от всей души. Сейчас, как никогда, захотелось побыть в одиночестве. Мисаки села на поляну и уставилась на озеро, погрузившись в себя. Одну ногу она согнула в колене и положила на него ладонь - чуть сжала его. Снова ее накрыли воспоминания: вот она вчера, наплакавшись, села на стул и старалась унять дыхание и бешеное клокотание в груди. Шок не проходил, ей было страшно. Принцесса заламывала руки и судорожно всхлипывала временами, однако вскоре ее разуму удалось завладеть контролем, и тогда Мисаки испытала унижение, боль и злобу к ее несостоявшемуся убийце. Ну как, как она могла забыть про удар под ребра, ведь она могла это сделать! Но она начала как-то глупо целить в лицо, и тут же ее припечатали к стене так, что пошевелиться было невозможно. Боже! На лбу появилась морщинка - чем больше Мисаки думала обо всем, тем мрачнее становилось ее лицо. - Если будешь хмуриться, могут появиться морщины на лице. - возвестил неожиданно голос около уха. Очень близко, она чувствовала тепло дыхания и, подскочив, обернулась, уставившись на него снизу вверх с раздражением. - Я в который раз повторяю: это не твое дело. - ответила она, сквозь зубы. В голос ее начала проникать злоба, она ничуть не простила его, злость на него лишь ужесточилась. Усуи ехидно улыбнулся и подождал, пока она соизволила подняться и смотрел, как она отряхается от травинок, прилипших к одежде. Принцесса же в свою очередь старалась как можно неприметнее уловить выражение его лица, уж очень ее интересовало, что он сейчас думает, но поднять взгляд на Усуи было выше ее сил. Усуи вдруг вытянул из-за пояса меч и протянув его удивленной Мисаки. - Можешь начинать. - Но разве...ты не будешь со мной упражняться? - ее брови поползли вверх. - Не сегодня. - качнул головой граф и, вытянув руку. произнес: - Сегодня просто отработаешь навыки на соломенном чучеле, и завтра тоже. Через два дня тренировать тебя буду уже я. Мисаки недоверчиво приняла меч и вытянула его перед собой так, что солнечные лучи лизнули блестящий холодный метал, отразившийся ярким блеском. Потрясающий меч, будто только недавно выковали и старательно натерли. В ее глазах появилось тепло, И Усуи это увидел. Вместо всегда настороженной и высокомерной принцессы, перед ним стояла любопытная и восхищенная девочка, которой словно подарили долгожданную куклу. Столько радости от этой железки. Ха, видимо, она действительно влюблена в ратное дело - вон как глаза заблестели... - Значит, я буду тренироваться одна? - уточнила она еще раз, отводя, наконец, взгляд от меча на пирата. - Именно так, Аюдзава. Мисаки склонила голову набок: на лице ее снова появилась маска надменности. - Но что же тогда ты до сих пор делаешь здесь? - Сию секунду уйду, можешь не беспокоиться об этом. - И ты не боишься, что я смогу сбежать? - спросила она после недолгой паузы. - Ведь после всего, что мне вчера наговорил, я могу и сбежать. Ты совершенно не волнуешься? Она смотрела ему прямо в глаза, стиснув рукоять оружия. И вдруг одним движением оказалась рядом, наставив кончик меча к его незащищенной шее и, легонько касаясь, провела незримую полоску. Ни один мускул на лице пирата не дрогнул. Он весь источал ледяной спокойствие, внимательно глядя на нее. - Ну так вперед, Аюдзава. Я совершенно беззащитен, ты легко сможешь убить меня и уйти с острова. - спокойный тон, под стать глазам. - Но вот вопрос: сможешь ли ты? Хватит ли духу? Мисаки тоже не двигалась, все по-прежнему держала меч, но рука чуть дрогнула от его слов. Да, верно, она никогда не убивала еще. - А знаешь, что такое убийство? - граф сделал шаг к ней поближе, Мисаки инстинктивно отвела меч в сторону, обозлившись моментально на себя. Он подтверждает свою теорию, и снова она станет слабой в его глазах, но она не беспомощная неженка! Но...он подходил ближе, и меч ей приходилось отводить от него все дальше. Так или иначе, но пока он безоружен, она не сможет даже поцарапать пирата, не то что убить! Мисаки злилась на это. Ей пришлось опустить руку, в конце концов, и тогда он вновь оказался на очень близком расстоянии. Хвала Богу, что он не прикасался к ней, хотя его присутствия уже хватало, чтобы заставить ее заливаться краской. - Слышать крики умирающих, осознавать, что ты виновата в том, что его сердце прекратило свои грохотания, а еще не забудь о том, сколько боли ты причинишь его близким, которые возненавидят тебя лютой ненавистью - ты готова к этому, юная принцесса? - Черт, прекрати! - она бросила меч на землю, и тот упал с тяжелым звуком, - Хватит, не хочу слушать этого! Он не обратил ни малейшего внимания. - А на твой вопрос отвечу: если бы ты и вправду хотела бежать, то вряд ли бы стала делиться своими планами, верно? Да и тебя сдерживает твое обещание, поэтому ты до сих пор здесь, а ведь ты могла сбежать еще в порту, неделю назад. Ты этого не сделала. Поэтому я... - улыбка снова родилась на его лице, - верю тебе, принцесса. - Не зови меня принцессой. - тут же насупилась Мисаки, краснея еще больше. - Ах, прости, забылся, Аюдзава. Он развернулся, чтобы уйти, как послышался крик за спиной: - Усуи! Он обернулся. - Готовься к бою, как следует, я не проиграю. Я заставлю тебя пожалеть, что ты связался со мной. Граф с ядовитой усмешкой заявил: - Честно говоря, я уже успел пожалеть об этом раз десять! Он ушел, не видя, как ее лицо сначала приняло растерянное выражение, а затем сменилось яростью. - Я выиграю у тебя! - крикнула она вдогонку. Вздохнув, она подобрала меч и направилась к чучелу. День предстоял быть изнурительным, нужно было многое вспомнить...Начали. Два дня пролетели совершенно незаметно: Мисаки после еды всегда отправлялась на площадку, чтобы упражняться. Ничто более ее не интересовала. Стояла цель - выиграть, а значит, что все остальное отходит на второй или даже третий план. Нужно думать только о предстоящей тренировке с ним и ни о чем другом. Она не должна ударить в грязь лицом, но в тоже время всех своих навыков ему нельзя демонстрировать, чревато. Очень даже чревато - гнусный пиратишка запомнит, усвоит и, в конечном итоге, направит против нее. Да, он говорил, что не любит мечей, но это не означало, что в ратном деле он был плох, нет. Даже слишком хорош, раз смог ее победить... Впрочем, это была всего лишь ошибка, которую она впредь не повторит. Мисаки усвоила, что в любом случае нельзя подходить к противнику слишком близко - будет вероятность того, что он сможет ударить под дых и выбить оружие из рук. А это плохо. Протыкая чучело снова и снова, Мисаки еще и старалась убежать от других мыслей, она упражнялась до изнурения, чтобы не думать ни об Усуи, ни о Кано - вообще ни о ком, кроме страшного соломенного чучела, на которое надели какое-то старое тряпье, а вместо головы красовался рыцарский шлем. С Марией она тоже старалась не пересекаться, да и не могла она этого сделать: когда она была не на площадке, она либо спала, либо завтракала. Причем, завтракала она раньше Марии, обедала позже, а про ужин Мисаки совершенно забывала. Боль в мышцах была катастрофически сильной, словно на нее надевали доспехи рыцаря, но каждый раз, чувствуя боль, принцесса упрямо не останавливалась, а наоборот - увеличивала нагрузку. Она не могла и не хотела останавливаться, она обещала. И вот, настал день ее первой тренировки с Усуи. Это был, наверное, самый нервный день для Мисаки, она даже хотела отказаться от приема пищи, поскольку аппетит у нее с утра отбило начисто, однако было бы глупо лишить себя же сил, потому Мисаки принялась поглощать кашу, сидя в столовой на удобном стуле, обитым бархатом. Серебряная вилка то и дело выскальзывала из пальцев, ладони взмокли, сделавшись противно-прохладно-липкими. А еще хотелось пить. Очень сильно. И принцесса без конца наливала воду из графина( маленький слуга хотел помочь миледи, но она отвергла его помощь). Завтракала она уже третий день одна, что, впрочем, ее не особо смущало, даже наоборот - Мисаки чувствовала себя более комфортно в одиночестве, нежели в компании того же графа. Хотя с Марией было бы основательно веселее... - Мисаки! Ну наконец-то я смогла тебя поймать! - послышался сзади голос блондинки. - Мария! - Мисаки с радостным удивлением наблюдала за этой грациозной женщиной, которая присела на соседний стул, поправляя свою длинную светлую косу. - Я тебя два дня не видела! - возмутилась она, но при этом ее глаза тепло улыбались. - Где тебя носит? В замке тебя не было, я все углы смотрела! - Так ты не знаешь, что я...тренируюсь на мечах каждое утро? Глаза Марии превратились в большие блюдца. - Ты серьезно? - Серьезнее не бывает. - усмехнулась Мисаки, постукивая нервно вилкой по столу. - А ты чего такая...дерганная? - спокойно поинтересовалась Мария, взглянув ей в глаза. - Да так, не обращай внимания, прошу. Взгляд Марии сощурился: она что-то скрывает, но что? И это как-то связано с Такуми? Но, ясное дело, что от Мисаки она ничего не добьется...Ровно, как и от братишки. Но выход из положения есть всегда, и вскоре Мария сообразила, как нужно поступить. - Ладно. - ее голос стал мягким, грудным, - Я не буду тебе мешать, дорогая. Мне еще предстоит множество дел. - девушка триумфально улыбнулась, и Мисаки даже не заметила, как она скрылась в зале. Только коса ее белокурая взметнулась. Мисаки пожала плечами и постаралась впихнуть в себя побольше завтрака, хотя, в конечном счете, она просто тянула время. Снова паника подкатила к горлу, опутывая ее своими холодными руками. Но рано или поздно все заканчивается, и Мисаки поняла, что тянуть дальше нет смысла: она встала, придвинув за собой стул и направилась к выходу. Все это время у нее мелькал перед глазами образ Жанны д'Арк.