Ничто не кончается

Нас книги обманут, а люди не вспомнят, Последняя битва сорвёт голоса. Стараться не стану, ничем не наполнить. Пустая молитва, пустые глаза. А ты уходи. И чем дальше, тем лучше, Нет права тебе оглянуться назад. И ты не следи, как, цепляясь за тучи, Дорогой небес поднимается ад. В молчании дней сонной жизни кумиры Уходят стремительной горной рекой. Мы будем сильней за границами мира – Мы пленом земным заслужили покой. Канцлер Ги «Нас книги обманут» Перед взором Ричарда мерно покачивался растрепавшийся конец грязной верёвки. При резких поворотах он задевал лицо мужчины, заставляя того морщиться от жуткого рыбного запаха и каждый раз открывать глаза. Но краткий миг сознания тут же затмевался беспамятством и жаром. Сколько он уже ехал, Ричард не помнил. Он чувствовал только, что вокруг много людей, и все они следят за ним. Но болезненный сон и явь настолько смешались, переплелись между собой, что мужчина принимал странные размытые лица за видения. Первый раз он очнулся ночью. Было холодно. Снег легко пролетал сквозь ржавые прутья клетки, растворяясь капельками воды на горячем лбу Ричарда и смешиваясь с бисеринками пота. Но мужчина дрожал, несмотря даже на то, что был прикрыт каким-то оборванным куском толстой ткани. Вверху плавал конец верёвки, в темноте принятый им за змею. Он попытался отмахнуться, но рука, наполненная слабостью болезни, не поднялась, и он, успев повернуть голову и заметить чьё-то лицо рядом, впал в забытьё. Тогда ему и стали являться первые отрывки воспоминаний, смешанные и непонятные, порой совсем абсурдные в своей фантастичности. То он видел убегающую женщину в белом платье, которая поворачивалась к нему лицом, а оно оказывалось звериным; то летал над морем, по которому шли люди из пены, и в каждом Ричард со смятением узнавал себя; то он снова был маленьким мальчиком, а кто-то настойчиво протягивал ему его же меч острием вперёд. Всё было разрозненно и неопределённо. В другой раз мужчина открыл глаза, когда его кто-то настойчиво звал, гладя по лицу. Сквозь сумрак, он блаженно прошептал странно знакомое «Кэлен» и приоткрыл глаза. Его чуть приподняли и дали выпить воды. А потом он снова провалился в мир теней. На этот раз воспоминание было связным, но неярким. Он стоял на мосту, ведущем в Замок Волшебника. Лето. Ленивый ветерок плескался между острыми башнями, неся с собой душный зной далёких голых равнин совсем другой страны. Страны, которую он не знает, но откуда они с женой только что прибыли. Страны, в которой он должен быть полноправным хозяином. Ричард передёрнулся от этого слова. Словно маленькие светлячки, расположившиеся в размеренном беспорядке по внешним стенам замка, блестели окна в лучах закатного солнца. Сзади раздался задорный, почти детский смех. Ричард обернулся. По дороге к нему приближались Дженнсен и Кэлен. Обе в запылённых походных костюмах, обе счастливые и всё ещё весёлые. Мужчина улыбнулся им и помахал рукой. И снова грязная тесная клетка, множество лиц и рук, ледяной ветер. Он так резко отличался от прекрасного сна Ричарда, что тот вновь открыл глаза. Вода, что ему постоянно давали пить, имела странный горький привкус. Раньше это нисколько не занимало Ричарда. Думать не было сил. Но сейчас он чувствовал себя несравнимо лучше. Он даже смог приподняться на локтях, задев жестяную кружку рядом с собой и пролив всю воду на лежащую рядом женщину. Она не спала, а искоса наблюдала за ним. Ричард несколько раз моргнул, пытаясь понять, где находится, но густой сумрак ночи не позволял это сделать. Луна скрылась за тучами, и помощи от неё не было. Холод подкрался неожиданно, облачками выходящего изо рта пара забирая тепло. Ричард попытался натянуть съехавшую в сторону холстину. Женщина, всё это время следившая за его манипуляциями, села, подняла кружку и помогла ему с импровизированным одеялом. - Спасибо, - пробормотал он, чувствуя, как от долгого напряжения к горлу подкатывает тошнота. - Вы бы лучше не говорили. А то опять все силы потеряете, - ответили ему из темноты. Он слегка кивнул в ответ и повалился на какие-то тряпки, на которых лежал до этого. Глубокий вздох. - Мне придётся снова просить у торговцев воды, чтобы навести вам отвар. Иначе жар вернётся. Она несколько минут помолчала. Ричард наблюдал за верёвкой, болтающейся напротив его лица. - Сейчас ночь, вы спите лучше. Скоро мы поедем по равнинам. Вот тогда от холода не спасёт даже мех. В марте здесь бушуют особенно морозные ветра. Женщина вздохнула. - Набирайтесь сил. Впрок набирайтесь. За троих. Иначе вам не хватит их, когда они привезут нас. Ричард хотел что-то спросить у неё, но все силы ушли на то, чтобы не закрывать глаза. Не говоря уже о каком-то мифическом запасе, о котором говорила его попутчица. В конце концов, он сдался и уснул под тихий женский голос, всё рассказывающий о чём-то несущественном. Очень далёкое, как ему казалось, воспоминание всплыло, обратившись в сон. Он нёсся что было духу по склону холма, слыша за своей спиной яростные крики соседа. Вот камень, ещё один, он перепрыгнул яму, обогнул куст и влетел под пушистые лапы елей. - Ещё раз я увижу тебя в своём саду – шкуру спущу! – донеслось вслед. Ричард замедлил бег, а вскоре и вовсе перешёл на шаг, выравнивая дыхание. Яблоки, рассованные по карманам, были приятной ношей. Взяв одно и протерев его о штаны, мальчик с удовольствием откусил зелёный бок. Проходя знакомыми тропами Оленьего Леса, Ричард привычно оглядывал сколотую лосем кору деревьев, следы на примятых иголках и траве, паутинки, тут и там встречающиеся на пути. Внезапно впереди из-за поворота показался знакомый силуэт. Ричард замер, прекратив жевать яблоко. - Ты опять залез в чужой сад? – недовольно спросил Майкл. На правах старшего он всегда считал, что вправе командовать братом и решать, что ему лучше делать. Ричарда это раздражало. - Ну и что? Они всё равно ему не нужны. - Ты плохо поступаешь, - наставительным тоном заметил Майкл. Ему было четырнадцать, но черты показной серьёзности, принимаемой им за признак зрелости, уже ярко отпечатались в нём. Подросток не мог похвастаться беззаботностью и раньше, но после смерти их матери он навсегда взял роль наставника брата. Это имело и свои минусы, и свои плюсы. Но главный минус Ричард всегда замечал за ним. Замечал и прощал этот нудный тон, решения за двоих, постоянные советы и поучения. - Я не для себя беру. И ты это знаешь, - мальчик с вызовом вздёрнул подбородок. - Ричард! Прекрати паясничать и верни хозяину его урожай! - Они гниют у него на земле. - Это его дело. Он может распоряжаться тем, что имеет, так, как хочет. Ричард хмыкнул. - Ты уже готовишься к роли Советника. Майкл передёрнулся. - Хватит. Отдавай, иначе я их заберу у тебя. И ты снова отдашь мне честь, - довольно улыбнулся Майкл. - Попробуй! И они понеслись друг на друга, но в последний момент юркий мальчик проскользнул под ногами старшего брата и рванул по тропинке, придерживая яблоки в трескающихся карманах. Майкл с досадой бросился было догонять его, но остановился, вспомнив, что его ждут в Хартленде. Затем поправил сумку на плече и усмехнулся, продолжив путь. А Ричард в несколько минут очутился совсем не там, где хотел быть. Видимо, один поворот он всё-таки пропустил. С неудовольствием мальчик остановился, оглядывая виднеющийся впереди дом старика, который разговаривал с курами. За сохранность яблок он больше не ручался… Мужчина открыл глаза от нестерпимого света и сразу же сощурился, пытаясь спрятаться от ярких солнечных лучей. Привыкнув к ним, Ричард смог оглядеться, заметив, что сейчас утро, насколько ему позволял судить об этом небольшой обзор на расположение солнца. Медленно поднимаясь, мужчина прислушался к ощущениям. Жар и слабость спали. Тошнота прошла. Но очень хотелось пить. Он пошарил рукой около себя, нашёл кружку и изучил её содержимое. Она была пуста. И тут внимание Ричарда привлекло место, в котором он находился. Раньше у него не было возможности оглядеться. Но теперь он с удивлением рассматривал всё вокруг. Он сидел в довольно большой клетке, запертый с множеством оборванных и грязных людей. Некоторые ещё спали, другие занимались своими делами, кто-то исподлобья бросал недовольные взгляды в его сторону. Их причину мужчина не знал. Женщина, что поила его отваром всё это время, куда-то исчезла. По крайней мере, рядом её не было. Телега, на которой стояла клетка, не двигалась. Отдалённо слышались чьи-то голоса. Ричард придвинулся к краю и посмотрел вокруг. Во все стороны на много миль расстилалась голая, занесённая снегом равнина. Кое-где небольшими пучками торчали одинокие кустики. На горизонте виднелось небольшое возвышение, похожее на плато. Ричард не знал, что это за место. Однако нечто смутно знакомое всплывало в его памяти. С правой стороны к клетке подошёл невысокий лысоватый мужчина в тёплой куртке, кожа которой была кое-где протёрта. И только при взгляде на него Ричард почувствовал, что ему холодно. С запозданием пришло осознание, что на нём нет верхней одежды. - Очухался? – с усмешкой поинтересовался незнакомец. Ричард нахмурился, пытаясь нашарить сзади холстину. К ним подошёл ещё один человек. Этот выглядел несомненно лучше. Он имел военную выправку, носил крепкие кожаные перчатки и смутно знакомую Ричарду меховую накидку. Приглядевшись чуть получше, он с ужасом заметил на поясе у того Меч Истины. - Что, нравится, как на мне смотрится твоё тряпьё? – без тени иронии спросил мужчина, давая Ричарду хорошенько рассмотреть свой меч. - Ага! Мне бы такое «тряпьё», - недовольно пробурчал стоявший рядом. Человек с военной выправкой не обратил на него внимание. - Воин, который теряет своё оружие, теряет всё, - сдвинув брови, сказал он. - Да хватит уже с ним разговаривать, Рент! – махнул рукой лысый. – Явно какой-нибудь из этих расплодившихся мелкопоместных. Прикупил себе копию Меча Истины, чтобы похвастаться перед друзьями, отправился на охоту, да и заплутал в лесу. - Ты ошибаешься, - сурово покачал головой другой. – Носом чую: что-то тут не чисто. Не мог он просто так оказаться на краю Диких Дебрей. Да и потом… - мужчина пристально посмотрел на Ричарда, - где его конь, где лук, почему те, с кем он ехал, как ты предлагаешь, на охоту, не бросились на его поиски? Нет, всё не так. - Надо было всё-таки бросить его там, забрав вещички, - покачал головой лысый. - Мэрин права была. Он ещё пригодится нам. Не хочешь рассказать, кто ты такой? – спросил Рент. Ричард молча отодвинулся от прутьев. Мужчины ушли. Вскоре в клетку отперли дверь и затолкали внутрь ту самую женщину, что поила его отваром. Впервые Ричард увидел её при свете солнца. Она оказалась намного моложе, чем ему представлялось. Лет двадцать – не больше. Она выглядела довольно уставшей, но по сравнению с остальными узниками – опрятной и чистой. Она приветственно улыбнулась Ричарду и пролезла к нему в самый конец клетки. - Здравствуй, - она села рядом, крепче кутаясь в какой-то совсем не греющий плащ. Он кивнул и чуть отодвинулся, освобождая больше места. Она отрицательно покачала головой. - Чем ближе мы сидим, тем теплее. - Где мы? - Это Равнины Азрита. Ричард поражённо застыл. - Мы в Д’Харе? - Да. Вы были здесь? - Пару раз. Кона заржали. Телега сдвинулась и не спеша поехала вдоль бескрайних пустынных земель. - Откуда вы? – девушка смотрела на него изучающим взглядом. - Из Срединных Земель, - он мягко посмотрел на неё. – Не называй меня на «вы». Чувствую себя глубоким стариком. Она улыбнулась. - Хорошо, - и добавила: - Все мы оттуда. - Работорговцы? - Они, - печально кивнула она. - Давно ты у них? - Да. Они едут от самой реки Дран. Ричард вздохнул. - Ты живёшь у границы с Вестландией? Она кивнула и вдруг встрепенулась. - Я же не сказала! Меня Мэрин зовут. - Мэрин? Они говорили о тебе? Девушка не ответила. Она как-то сжалась и принялась смотреть на снежную землю. Ричард почувствовал, что затронул неудачную тему. Чтобы сменить её, он сказал: - Я Ричард. - Очень приятно, - снова оживилась она. – Ты торговец? - Почему ты так решила? - Мы нашли тебя у самого тракта. Они хотели убить тебя и забрать все вещи, но я пообещала, что вылечу и… Ричард усмехнулся. - И ты сказала, что «я ещё пригожусь». Чтобы продать меня, так? - Мне ничего другого не оставалось, - потупила взгляд она. – Они бы ведь убили… Так ты торговец? Правда, в том месте никакая торговля не ведётся… - Торговля? Вы нашли меня? – удивлённо спросил Ричард. - А ты ничего не помнишь? Он задумался. Он всё помнил. Память медленно, но верно расставляла свои кусочки по местам. Дойдя до воспоминаний о жене и сыне, мужчина почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Живы ли они? Где они? Где Зедд? - Не очень хорошо, - уклончиво ответил он. Ввиду последних событий было бы опрометчивым шагом заявить, что он лорд Рал. Его не успели узнать в лицо. А последующие слова Мэрин подтвердили его опасения. - После смерти лорда Рала снова начали организовываться шайки разбойников, начались нападения на людей. Ты не помнишь, кто напал на тебя? Ричард пошевелил пальцами. «Никки. Никки. Никки». - Нет, не помню, - ровно ответил он. - Хорошие времена не бывают вечными. Так говорил мой отец. Видимо, он был прав, - грустно произнесла девушка. – На трон снова сядет Даркен Рал. В клетке повисла гробовая тишина. Все взоры устремились на Мэрин. - Не заговаривайся, девчонка! – прохрипел кто-то из кучи тряпья. - Нечего говорить здесь об этом, - поддержали его с другой стороны. Ричард внимательно следил за происходящим. - Ты жила далеко да бед не знала, - продолжал между тем говоривший. – А нас тут на огне жарили и на стол Ралам подавали! Давно пора бы сгинуть этому роду. Сколько веков он уже держит нас в страхе. - Страх – это выбор человека, - подал голос Ричард. Несколько озлобленных глаз переместились на него. - Выбор? Кто ты такой, холёный лорд? Ты и твоя семья пресмыкалась перед Ралами, а сами боялись его, не так ли? - Я лесной проводник. Моя семья была убита из-за Даркена Рала, - холодно возразил Ричард. Хриплый голос затих. Сбоку вступил в разговор какой-то мужчина. На вид он был довольно крепок. - Все Ралы одинаковые. Что один, что другой. Кровь-то одна. - Но новый магистр был Искателем! – воскликнула Мэрин. - Вот именно, что был! – почти прокричал из угла кто-то. – А как только вкус власти почувствовал, сразу стал тем, кем должен быть по крови. Подонком. - И Мать-Исповедницу в жёны взял. - А всё для того, чтобы обрести полный контроль над всеми землями! Начался жаркий спор. Кто-то говорил, кто-то возражал. Ричард смотрел на проплывающие мимо холмики снега с торчащими голыми ветвями кустов. Ему было противно. Внезапно телега остановилась. С козел соскочил Рент и подошёл к клетке, со всего размаху хлестнув по прутьям плетью. Всё мгновенно стихло. - Замолчали все. Не вашего ума дело. Нечего устраивать тут гам. Он вернулся к лошадям, и они вновь поехали. Изредка снова начинали шептаться, но уже более вяло. Мэрин, из-за слов которой и начался спор, забилась в угол и равнодушно смотрела на всё вокруг. И какая им, в сущности, была разница, кто займёт трон? Они ехали в клетке работорговцев на рынок у Народного Дворца. Там не спрашивают политических предпочтений. Да и стоящему выше частенько всё равно, кто тонет в грязи под его ногами. Ричард иногда поглядывал на девушку, понимая, какие мысли её тревожат. Она чем-то напоминала ему Дженнсен. Его сестра тоже имела смелость иметь своё мнение… «Одна», - промелькнуло в сознании Ричарда. Незаметно для себя он задремал. Пещера, освещённая колышущимся пламенем множества свечей, разделена на две части невидимым барьером. Он попытался прорубить завесу мечом, но всё было тщетно. А ярость, белая ярость поднялась в нём, словно большая волна. Затопила рассудок и, как половодье по весне, превращающееся в стремительный поток наводнения, сдирает дома на земле и саму землю, так и она бушевала в нём. Но её неистовство имело две стороны. Она помогла ему преодолеть барьер. Волшебник упал замертво, но вторая сторона обрушилась на самого Искателя. Она опустошила всё вокруг, но не обошла стороной и свой источник, с двойной силой, словно бумеранг, вернулась к хозяину. И силы покинули его под напором этой мощи. Он почувствовал, как падает на колени. А потом кто-то впереди сражался за что-то очень важное. Но за что, он так и не смог вспомнить. Ричард проснулся в поту, не сразу сообразив, где находится. Солнце уже склонилось за горизонт, оставив лишь несколько широких оранжево-розовых полос за собой, которые отражались в спокойных водах небольшой реки, около которой телега остановилась. Мужчина прильнул к прутьям, поражённо наблюдая, как ручей спокойно бежит среди снегов, не замерзая. На берегу Мэрин наполняла небольшие фляги работорговцев водой. По какой-то пока не ясной для него причине её отпускали иногда из клетки и держали на совершенно другом уровне, нежели всех остальных. Ричард задумался. Пить хотелось жутко. Вскоре девушка исчезла из вида мужчины. Его мысли понеслись дальше. Он был Искателем. И должен был заботиться о благе всего народа. Та же роль легла на его плечи и в роли магистра Рала. Но так ли он незаменим был, как ему внушали? Так ли нужен? Не тогда, когда он был Искателем, ни тогда, когда стал магистром, он не придвинулся ни на шаг к сохранению своего такого хрупкого и нечаянного счастья. Теперь перед ним предстало это совершенно ясно, как никогда прежде, словно бы он всегда знал это. А потом его мысли перенеслись к последним событиям. Откуда в пещере возникла Кара? Что там произошло после того, как он потерял сознание? Кто его вытащил оттуда, но тут же бросил около дороги? Ответов не было. Его размышления прервал чей-то голос: - Будешь пить? Ричард поднял взгляд. Выпрямившись насколько позволяла клетка, Мэрин протягивала ему флягу. Он с благодарностью взял у неё из рук воду. - Спасибо, - сказал он, хорошенько напившись. – Почему он не замерзает? - Ручей? Здесь проходят тёплые воды. Есть и горячий источник. Мне отец рассказывал. Он когда-то служил в гарнизоне Д’Хары. Она присела рядом. - Их негласным девизом было: «Жизнь одного есть жертва для благополучия многих». Ему не нравилось это выражение. - Я догадываюсь, к чему это привело, - мрачно перебил Ричард. - Он дезертировал. И хотел сбежать с мамой в Вестландию. - А границы? - Он не думал о них. Просто хотел защитить ту, которую любил. Ричард вздрогнул. И точно знал, что это не от холода. - И ему это удалось? - Всего лишь на двадцать лет, - закончила Мэрин. - У них было целых двадцать лет. У них было это время, в котором они остались счастливы. Девушка печально улыбнулась. - А ты что думаешь? - О чём? - Об этом выражении из отцовского гарнизона. - Жизнь того, кто тебе дорог, не стоит благополучия ни одной империи и ни одного мира. Они вновь замолчали, каждый думая о своём. Ричард наблюдал, как разбросанные по снегу пятна мха окрашиваются в разные цвета. Стегнули коней. Телега заскрипела и подалась вперёд. Они двинулись в путь.