Ничто не кончается

Ещё один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной. И ты пришла… ты гонишь прочь Зловещих птиц — мои печали. О, повелительница ночь, Никто не в силах превозмочь Победный шаг твоих сандалий! От звёзд слетает тишина, Блестит луна — твоё запястье, И мне во сне опять дана Обетованная страна — Давно оплаканное счастье. Николай Гумилёв «Вечер» Уже глубокая ночь царствовала своим неразрывным безмолвием над дворцовой площадью, когда к входу, скрипя колёсами, подъехала тёмная карета с плотно занавешенными окнами. Стражники, ждавшие ранним утром прибытия важной особы, были не расположены к долгим церемониям с внезапными поздними гостями. Один из мужчин подошёл к кучеру, чтобы разобраться, кого тот привёз, но тут дверца распахнулась, и на отшлифованные камни площади сошла со ступенек массивная широкоплечая фигура в плаще. - Кто вы такие? – недовольно прикрикнул стражник, на всякий случай проверяя, хорошо ли из ножен выходит меч. Ему совершенно не хотелось потом оправдываться перед начальником караула, а ещё меньше – лежать тут с перерезанным горлом, даже не успев вытащить оружия. Мужчина скинул капюшон. Это был Том. Он, не обращая внимания на вопрос стражника, подал кому-то руку, помогая выйти из кареты. Второй человек был ýже в плечах и значительно ниже. Он что-то тихо сказал своему спутнику и тоже снял капюшон. Длинные огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам девушки. - Миледи! – охнули в один голос оба охранника и поспешили открыть перед гостями двери. Дженнсен и Том быстро прошли внутрь, не снимая верхней одежды. Тёмные коридоры с приглушённым светом свечей канделябров встретили их неприветливым полумраком тёмных стен. Возле одной из лестниц их ждал пожилой сонный человек, откровенно зевающий в кулак в ожидании неожиданно приехавших раньше срока важных особ. Было видно, что его разбудили не далее, как с четверть часа назад: подобие камзола, натянутое прямо на ночную рубашку, сидело криво, обнажая голую грудь старика, видную из прорези для горла сбившейся на бок сорочки; ноги были обуты в первые попавшиеся туфли, к счастью человека, выглядевшие вполне прилично, а тёмные штаны сверкали не до конца расправленными карманами. Мужчина и девушка остановились напротив него. Старик оживился, прекратил зевать и натянул на лицо доброжелательную улыбку, насколько это позволяли его должность и желание. - И так ты встречаешь будущую королеву? – сурово прогремел Том, сдвигая брови. Он был не в духе оттого, что пришлось в бешеной гонке, почти не останавливаясь на ночлег на постоялых дворах, спешить сюда, из-за того, что до времени, когда им дали эту карету, они так основательно вымокли под дождём, что одежду можно было выжимать, а сохла она прямо на них и не высохла до сих пор, что времени сменить её не было, но по большей части потому, что его просто раздражал этот спавший всего час назад в тепле и сухости, отъевший приличный животик на нескромном жаловании старик, бесстрашно смотрящий сонными глазами прямо на него. Впрочем, тот не особенно испугался грозного тона. За сорок с лишним лет службы в Народном Дворце он видел и слышал и не такое, и ему хватило ума просто не перечить, чтобы удержаться на своём уютном месте при всех трёх Ралах, и рассчитывал старичок ещё долго потоптать дорогой мраморный пол. - Простите, господин. Мы ждали миледи утром, - спокойно произнёс он. Том, обескураженный будничным тоном старика, ничего не ответил. Дженнсен устало улыбнулась, успокаивающе гладя мужчину по нервно зажатой на рукояти меча руке. - Просто покажите нам наши комнаты, - тихо попросила она. Заметив благодушное расположение госпожи, старик приободрился, энергично кивнул и поспешил прямо по коридору. Фигуры в плащах, сопровождаемые двумя стражниками, последовали за ним. Спустя довольно продолжительное путешествие по коридорам и этажам замка Том начал терять терпение. Ему казалось, что конца этим переходам не будет до самого рассвета. Он чувствовал, что слишком устал, и при желании лёг бы прямо у двери комнаты какой-нибудь кухарки, но воин не мог бросить Дженнсен на этого нерадивого слугу, не способного, как Тому казалось, даже самостоятельно одеться. Однако совершенно внезапно их гонка окончилась. Старик остановился около широкой кованой двери и молча открыл её. Девушка облегчённо вздохнула, зашла внутрь и тут же присела на кровать, расстёгивая заколку плаща. Том хотел было последовать за ней, но слуга аккуратно, но вполне ясно загородил собой проход и кивнул в сторону уходящего вглубь замка коридора. Мужчина что-то невнятно пробормотал, кивнул Дженнсен, оставил стражников около её двери с приказом никого не впускать, и вместе со стариком удалился в поисках отведённой ему комнаты. А девушка откинулась на мягкое одеяло, прикрыла глаза и несколько минут недвижно лежала, слушая малейшие шорохи и звуки. Такое огромное здание не могло жить абсолютно бесшумно. Внезапно лицо Дженнсен помрачнело. Она резко открыла глаза и поднялась. Мысли вернулись к причине её приезда сюда. Том уговорил её принять трон, если Ричард не вернётся. Девушке почему-то очень не понравилось это его «если». Воин спешил в Народный Дворец. Они загнали не одну лошадь на пути сюда. А всё потому, что, как он утверждал, если её брата убили из-за трона, то и ей самой грозит опасность. В это Дженнсен верилось с трудом. Но ослушаться Тома она не была готова. Она была сильной девочкой. Но как легко было быть сильной, когда тебя окружают близкие люди! А теперь она чувствовала сосущее одиночество. Отныне всё ложилось на её одинокие плечи. И потому Том, ставший внезапной и необходимой поддержкой, был дорог ей. А только ли благодарность она к нему испытывала? Развязывая шнуровку платья, девушка мысленно перебирала всё, что случилось с ними, и с каким-то странным, почти детским трепетом думала о мужчине. За те полтора месяца, что они знали друг друга, они столько пережили вместе, что Дженнсен казалось, будто Том знаком ей с самого глубокого детства, что они всегда знали друг друга. Глядя на себя в зеркало невидящими глазами, она улыбнулась. Но снова каменная мысль о семье легла на сердце. Улыбка сменилась подкатывающими к горлу слезами. Ей хотелось плакать. Давно. С того самого момента, как в Замок Волшебника прибыл сержант с вестью, что все, кто был ей дорог, умерли или пропали. Она тогда плакала. Но ничуть не погасила в себе это пылающее чувство накатывающей боли. Взгляд девушки мельком упал на шкаф из тёмного дерева, возвышавшийся около кровати. Открыв его, она обнаружила там мужские костюмы. Кому принадлежала спальня, Дженнсен не знала, но почему-то наличие именно такой одежды очень обрадовало её. Ещё не до конца придав границы своему решению, она распахнула окно. Оно выходило на городскую площадь, раскинувшуюся совсем близко от стен внутреннего двора Народного Дворца. Там яркими бликами светились огни, оживлённо двигались люди, несмотря на поздний час, артисты, как поняла девушка, приехавшие к её коронации, готовили выступления. Теперь решение было ею принято. Натянув самый скромный из костюмов, висевших в шкафу, она подошла к зеркалу. Слёзы всё-таки выступили на глазах. С досадой смахнув их, Дженнсен направилась к двери, накинув по пути на плечи неприятно-мокрый плащ. Стражники пропустили её без расспросов. Приказа держать девушку взаперти им не давали, а самоуправство среди дворцового гарнизона не приветствовалось. Впрочем, как и среди любого другого. Девушка, к своему удивлению хорошо помнившая путь, которым их вёл сюда старик, очень скоро добралась до первого этажа. Вот только дверь выбрала совершенно иную. Два года назад, когда они жили здесь, одна из девочек, прислуживавших Кэлен, особенно сдружилась с Дженнсен, видимо, чувствуя в ней родственную душу, и показала все выходы из дворца для прислуги. Одним из них-то и воспользовалась девушка. Он вёл сквозь внутреннюю стену замка прямо в город. Как только она оказалась за пределами внутреннего двора, девушка ощутила на лице пронизывающий апрельский ветер. Здесь, среди голых Равнин Азрита, летом беспощадно палимых солнцем, а зимой стегаемых снегом, ветер был полноправным хозяином. Вестник севера, он напоминал о себе даже короткими июльскими ночами. Плотнее закутавшись в плащ, Дженнсен пошла по первой попавшейся улице. Ей хотелось просто идти. Слёзы, чуть отпустившие, как бы сметённые порывом этого ветра, таились где-то совсем неглубоко, грозя вернуться. Не желавшая этого девушка внимательно рассматривала попадавшиеся по пути лавки. Некоторые были открыты, другие печально глядели захлопнутыми наглухо ставнями. В следующем переулке стояли несколько фургончиков артистов. В другом – уже больше. Чем дальше шла Дженнсен, тем чаще они попадались на пути. Некоторые отдавались пустой тишиной и тихим дыханием отдыхающих от долгой дороги людей, другие шумели громкими голосами и смехом. В третьих лениво и растянуто перебрасывались фразами. Повернув направо, девушка застыла. Незаметно для себя она пришла к площади. Здесь стояли хорошо вооружённые стражники, всё имело какой-то серьёзный степенный оттенок даже в весёлых репетициях бодрствующих артистов. Решив как можно скорее и незаметнее уйти отсюда, Дженнсен аккуратно шла между шатрами, стараясь не задерживаться, как бы привлекательно не выглядели происходящие в них и около них чудеса. Побродив ещё по городу, девушка решила возвращаться во дворец. Солнце вот-вот грозилось высветить первыми ломкими лучами пики башен и крыши домов. Она снова вернулась к площади. На ней наблюдалось гораздо большее оживление, нежели ранее. Где-то сбоку взвился столб белого дыма. Девушка резко развернулась, обнаружив себя у самого деревянного помоста. Фокусник задорно и молодо подмигнул ей сквозь красную в блестящих камешках маску и продолжил репетицию, больше похожую на уже готовое и отточенное выступление. Дженнсен вымученно улыбнулась и, игнорируя собирающуюся толпу, поспешила нырнуть за расписной шатёр, где наткнулась на спящего прямо на земле человека. Девушка отрешённо оглядела бродягу, лица которого даже не было видно под спадающими волосами. Видимо, бродяга спал, потому что он не сразу понял, что произошло, когда Дженнсен споткнулась об него. Мужчина пробормотал что-то, но девушка, которую душил внезапно подкативший к горлу спазм, лишь кивнула, не в силах произнести ни слова, и быстрыми шагами направилась к проулку. Но вскоре, не выдержав, побежала. Когда она достигла внутренних стен и небольшой двери, ведущей сразу к лестнице прислуги, то остановилась, выравнивая дыхание. Молодой мужчина, положено улыбнувшийся одному из своих зрителей, которой по совершенной случайности оказалась Дженнсен, всколыхнул в девушке старую и ноющую мысль о том, что жизнь в последние месяцы стала будто проскальзывать сквозь её ещё совсем молодые пальцы. Но душа как-то стремительно старилась и горбилась, прижатая к земле разом навалившейся тяжестью. Глубоко вздохнув, Дженнсен открыла дверь и проскользнула внутрь. Когда она наконец добралась до своей комнаты, стражников почему-то уже не было. Но усталость так резко навалилась на девушку, что она лишь краем самой дальней мысли заметила это, и только много позже, уже лёжа в постели, осознала, что это была всего лишь предрассветная смена караула. И у неё теперь оставалось всего три или четыре часа, чтобы отдохнуть. Так и не закончив цепочку размышлений, Дженнсен провалилась в тяжёлый сон. Однако на отдых ей не дали и этого времени. Не прошло и двух часов, как в дверь раздался настойчивый стук. Не получив ответа, с той стороны начали действовать решительнее. После непродолжительной перебранки со стражниками всё тот же старик ввалился к девушке в комнату. В этот раз он был одет уже приличнее, да и не зевал напропалую. - О, миледи Рал! Покорнейше прошу меня простить, но я не мог разбудить вас, - извиняющимся тоном быстро проговорил он, кладя на спинку стоящего рядом стула платье. Не получив внятного ответа, слуга решил переключить своё внимание на окружающий его интерьер. Старик поспешно подбежал и закрыл оставленное Дженнсен открытым окно, сокрушаясь, что она так может легко простудиться. Девушка с трудом разлепила глаза и была неприятно удивлена бесстыдно хозяйничающим в её покоях слугой. Она уже хотела сказать ему, чтобы он вышел и прислал вместо себя женщину, как за неё это сделал ворвавшийся Том. - Я уже говорил, что тебе не следует здесь быть? – глухо прорычал он. Старик проворно для своих лет выскочил из комнаты и прикрыл за собой дверь. Утро определённо поубавило его храбрость. Мужчина кашлянул, привлекая внимание Дженнсен: - Извините, леди Рал, но он был прав… Нам пора. Девушка внимательно смотрела на Тома. - Вы… ты… оденешься? – пробормотал он. - Ты не смущён, - внезапно серьёзно и зло проговорила она. На самом деле её раздражало, что она забыла раздеться, когда пришла, и поэтому прямо в одежде спала, накрывшись одеялом, что Том может сейчас понять, где она была, и что опять будет упрекать её таким поведением. Но мужчина понял её раздражение иначе. - Прости, ты не одета… Девушка стиснула зубы. Ей жутко хотелось спать. - Да. Ты мог бы выйти? – настойчиво сказала она. - Хорошо, - несколько холодно ответил он и удалился из комнаты. Хлопнули двери. Дженнсен скинула одеяло и принялась рьяно сдирать с себя смятый и неудобный костюм. Потом вдруг остановилась, фыркнула и снова вернулась мыслями к Тому. Совсем недавно в нём произошёл этот странный перелом. Раньше он был другим. И неожиданно девушка поймала себя на мысли, что полюбила того прежнего Тома, а не того, каким он стал. Что она знала о нём? Вздохнув, Дженнсен принялась надевать принесённый наряд. Платье не отличалось скромностью, что совершенно не радовало девушку. Закончив со шнуровкой, она подошла к зеркалу. Но взгляд её устремился к валявшемуся на полу костюму. Дженнсен спешно бросила его в шкаф. И в этот момент в покои скромно вошла девочка лет четырнадцати. - Мне сказали, чтобы я помогла вам надеть платье, - под нос себе пробормотала та. Девушка улыбнулась и ответила: - Не стоит. Я справилась сама. Ты можешь идти. Девочка подняла на неё удивлённый взгляд, но ничего не сказала и так же бесшумно вышла. Дженнсен причесалась, расправив вьющиеся рыжие волосы, и вздохнула. «Что бы ты сказал обо мне, Ричард?» - несмело прошептала про себя девушка, накидывая на плечи чистый сухой плащ. За дверью её уже ждали. Том и новоприобретённая свита. Они мерно и степенно, по сравнению с ночным путешествием, прошли до первого этажа. Впереди был парадный вход во дворец. - Они готовы. А готова ли ты? – выдохнул ей в самое ухо воин. Дженнсен хотела что-то ответить ему, но сама уже не вспомнила что, когда двери медленно открылись, и на ярко освещённой утренним солнцем площади дворца перед девушкой предстала затаившая дыхание толпа. Несколько секунд длилось молчание, после чего гул, родившийся около самых стен, прокатился стремительной волной и отдался ликующими криками где-то уже на городской площади. Девушка много раз видела, как вот так же толпа разливалась перед Ричардом и Кэлен и тут же вновь соединялась, как только они проходили. Но это признание, как думала Дженнсен, было ими заслуженно, в отличие от того, что происходило сейчас на её глазах. Она точно знала, что собирается занять не своё место, что это решение не будет верно, да и вряд ли она сама его принимала. Что-то намного превосходящее её силы следовало своему пути и толкало её в том направлении, которое было нужно этому чему-то. Так получалось. Девушка вздрогнула, сделав первый шаг навстречу солнцу. А потом была дорога до площади, которая казалась бесконечной, представление, вспышки пламени, мельтешение рук и лиц, какие-то возгласы, вопросы, на которые она, вероятно, что-то даже отвечала, и свет, свет, свет. Почему-то именно в этот день солнце светило по-летнему ярко, словно пытаясь исподволь рассеять тьму, сгустившуюся над всем, что ждало их и что могло ждать. Дженнсен уже не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Её оглушило, ослепило хаосом внезапно нахлынувшей толпы. Из оцепенения её вырвал тихий настойчивый голос, пытающийся достучаться именно до девушки. Дженнсен нахмурилась, оборачиваясь. Какая-то женщина стояла почти вплотную к ней. Её словно бы не замечала ни свита, ни стража, ни даже Том. Женщина смотрела прямо, даже слишком резко, а потом разомкнула тонкие бледные губы и произнесла: - Ты ведёшь за собой его смерть. Том сердито прикрикнул на незнакомку, на что она чем-то ответила ему, но в окружающем гуле Дженнсен не смогла различить слов и с тревогой увидела, что мужчина стиснул зубы и побелел. В его глазах на миг промелькнуло что-то совершенно чужое и неистово-жестокое. Девушка испуганно выдохнула, тут же забыв слова женщины, вытесненные новым образом. Незнакомка сделала шаг назад, теряясь в толпе. Том повернулся к Дженнсен. Ещё не до конца исчезнувшее выражение бешенства на его лице при взгляде на девушку поспешно преобразовалось в виноватую улыбку. Дженнсен растерянно посмотрела на него. - Нам пора, - мужчина протянул ей руку в кожаных браслетах. Железные, остро заточенные звёзды заблестели на солнце. Девушка приняла его ладонь. Долгий полдень навис над площадью. И вправду, пора было возвращаться. - Ты её близко видел? - Да говорю ж! Прямо рядом прошла! - И как? - Девка как девка… Что с неё взять? - Вот магистр был хорош… - И это в честь неё-то праздник такой завернули?.. - Ну да много же теперь охотников будет трон к рукам прибрать! Ричард как сквозь сон слышал разговор стоящих рядом людей. Он прислонился плечом к каменной стене и пристально вглядывался в далёкую фигуру, окружённую стражниками. Дженнсен выглядела потерянно и одиноко, несмотря на толпу, крепко обхватившую её. Мужчина вздохнул и, кое-как поместившись в единственную свободную нишу, сел на стоящий около него деревянный ящик. Снующие вокруг люди не замечали его, занятые либо представлением, либо будущей королевой, либо самими собой, принимая Ричарда за очередного нищего, решившего поживиться здесь чем-нибудь стоящим. Шум большого города, переполненного жителями, уже не резал слух мужчины; он воспринимал происходящее, как странное затянувшееся видение, окутанное пеленой непонимания и равнодушия. Пара ночей, проведённых на улице, давали о себе знать. Озноб, начавшийся утром, уже переходил в горячку, но добыть себе тёплую одежду давно проверенным хитрым способом Ричард считал невозможным, хотя даже днём карманники незамечено и легко срезали кошельки у зазевавшихся и не очень зрителей, что, однако, со своего места было хорошо видно мужчине, который следил за всем ни на чём не останавливающимся дольше обычного взглядом. Что-то знакомое и больное, что ещё терзало его сердце, когда он гордо носил титул Искателя Истины, какое-то чувство живой совести, зашевелилось в нём, но тут же было заглушено приступом подкатившего кашля. Стоявшие рядом люди подозрительно оглядели его и, сочтя не очень благонадёжным в деле здоровья, поспешно сдвинулись подальше. Ричард внутренне усмехнулся. Окутывающие цепкой паутиной домыслов, вязкие, как патока, размышления его прервала нависшая тень. Она закрывала гревшее мужчину солнце. Неприлично долго тень молча стояла рядом, а потом вдруг удивлённо произнесла: - Ричард? Ломающийся голос мальчика-подростка вырвал мужчину из неподвижности. Он поднял голову, рассматривая человека, узнавшего его, но мальчик быстро рванулся с места и исчез в толпе. Где-то чуть дальше послышались недовольные возгласы расталкиваемых его острыми, ещё детскими локтями. Ричарда очень взволновала эта странная встреча. Он не успел разглядеть человека, узнавшего его. Изучая ищущим взглядом людей, мужчина не заметил, как подросток вернулся в сопровождении невысокой темноволосой женщины. Она показалась Ричарду знакомой. - Ричард? Это ты? – она смотрела на него расширившимися от удивления глазами. И тут он вспомнил её. - Ливия? Ричард встал, но почувствовал, как перед глазами всё поплыло. Задыхаясь, он опёрся рукой о стену. - Ричард, что с тобой? – она поддержала его. Мальчик тревожно наблюдал за происходящим. Мужчина перевёл на него затуманенный взгляд. - Эйдон? Подросток неуверенно кивнул. - О Создатель! Что с тобой случилось? Почему ты здесь? – Ливия убрала с его лица мешающие волосы. - Война… - неразборчиво пробормотал мужчина. Женщина и мальчик помогли ему выбраться из забитого людьми переулка и вскоре подошли к неприметной лестнице, ведущей с улицы на второй этаж дома, где виднелась деревянная дверь. С трудом поднявшись по лестнице и чувствуя накатывающую тошноту, Ричард навалился на дверь. Ливия загремела ключами, отпирая замок. Все трое оказались внутри небольшой комнаты. Слева была заставленная сундуком дверь, впереди виднелась ещё одна. Туда и повела его женщина. - Помоги мне положить его на кровать, - обратилась она к сыну. Тот послушно подошёл, но Ричард вдруг твёрдо сказал: - Не нужно. Он дошёл до стены и тяжело опустился на стёганое одеяло. Ливия быстро приложила ладонь в его лбу. - У тебя жар! Ты болен. Эйдон, беги к Ризу, скажи, чтобы он прислал своего сына, - проговорила Ливия и, когда мальчик уже выбежал на лестницу, крикнула: - Если не согласится, скажи, что это связано с Искателем! Услышав свой титул, которым его давно не называл никто посторонний, мужчина удивлённо воззрился на женщину. Но сквозь мерцающие перед глазами круги ему было мало что видно. Эйдон кивнул и поспешил вниз. Ричард откинулся на спину и прикрыл глаза. Женщина уже успела принести таз с водой и мочила в нём светлое полотенце. - Как ты оказалась здесь? – хрипло прошептал мужчина, чувствуя, как прохладная ткань ложится на лоб. Ливия ничего не ответила. Она ушла в соседнюю комнату. Оттуда раздавался звон жестяной посуды. Ричард лежал неподвижно, слушая, как гулко и тяжело бьётся его сердце. В такт ему густая, налитая жизнью кровь пульсировала в ушах, отдаваясь теплом дыхания. Было слышно, как за окном в отдалении гудит собравшаяся на площади толпа. Он облегчённо вздохнул. Свечи, зажжённые всего на треть, казались яркими, словно тысяча собранных вместе звёзд. Они обжигали глаза своим нещадным светом. Щурясь, уставшая Дженнсен шла по коридору в сопровождении Тома и двух стражников. По непонятной девушке причине покои ей сменили. Видимо, воину всё-таки стойко не понравился старик-камердинер. Комната особенно не отличалась от предыдущей, разве что окна выходили на внутреннюю площадь дворца. И эта перемена совершенно не радовала девушку. - Ты устала, - участливо заметил Том, помогая ей снять плащ. Не в силах ответить Дженнсен молча кивнула. В её голове набатом звучали слова незнакомки. Почему-то девушка упорно относила их к Тому. Ты ведёшь за собой его смерть. Его смерть. Дженнсен вздрогнула, когда тёплые ладони мужчины легли ей на плечи. - Коронацию перенесли на четыре дня, - тихо произнёс он. - Это даже к лучшему. - Почему? - У меня есть время подумать, - пожала плечами девушка. Том убрал руки. - Тут не над чем думать. - Просто, я запуталась. - Я понимаю. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Её нарушил мужчина. - Оставлять стражу? – зачем-то спросил он. - Конечно, нет. - Конечно, да, - он улыбнулся кротко и по-детски, как раньше, и направился к выходу. Девушка с благодарностью посмотрела ему вслед. Хлопнула дверь. Чтобы как-то отвлечься, Дженнсен, как и прошлой ночью, открыла окно. Но в этот раз ограничилась тем, что просто села на подоконник, наблюдая, как переливается под лунным светом спокойная вода фонтана на внутреннем дворе. Вскоре около него появился какой-то человек. С удивлением девушка узнала в нём Тома. Тот долго стоял неподвижно; его руки висели плетьми вдоль тела, голова, однако же, не была опущена. Колокол, находящийся на постаменте в самом центре фонтана, отливал медным блеском. Когда-то на этой площади люди три раза в день читали молитву магистру Ралу. Ричард отменил эту традицию. Но колокол остался, как мрачное напоминание о прошлом. Том ещё долго стоял не шевелясь. Потом подошёл к бортику фонтана. Дженнсен показалось, что он зачерпнул воду. Но тут же мужчина стремительно развернулся и быстрыми шагами вернулся во дворец. Вода осталась неподвижной.