Ничто не кончается

Вот ещё одна безжалостная ночь. Лишь святым легко уснуть и видеть сны... Кто поверит обречённому? Но ложь… Кто докажет правоту твоей вины? Кто откроет тебе двери? Кто поймёт? Кто нальёт тебе горчащего вина? Кто утешит, боль прогонит, страх убьёт, Чтоб сумел принять, что Истина одна? Чтоб простил себе дороги темноты, Чтоб простил себе любовь небытия? Обвинять себя легко умеешь ты, Но вина уже искуплена твоя. Путь отступника, путь зла, путь пустоты, А потом прозренье – Истина одна. Зло не нужно создавать, как думал ты, Зла и так немало, не твоя вина. Мир безверием и страхом напоить, Чтоб не рухнул в серо-мертвенный покой, Разве выход, разве цель? Дела твои Были лишь во имя блага, но виной. Не прощу. Не мне суметь тебя простить. Но прости себя, отступник в ночь без сна. Слишком верным быть неверному пути - Это лишь ещё одна твоя вина. На ошибки нам указывает жизнь, И ценой жестокой нам за них платить. На краю безумной бездны удержись. Всё искуплено, лишь сам себя прости. Полина Черкасова «Арвену и всем искупающим» - Иногда мне кажется, что всё это происходит не с нами, Ричард. - Я знаю. Кэлен гладила тёплые руки мужа. Её голова покоилась у него на груди. - Кажется, что когда-то давно я пропустила тот момент, в который определялось нечто очень важное, а теперь всё так быстро ускользает от меня, проносится мимо, а я пытаюсь увидеть в этом потоке тот самый миг. Ричард уткнулся лицом в волосы женщины и глубоко вдохнул. Простой и такой родной запах вернул Искателя к их общему с Кэлен прошлому, к тем временам, когда они только познакомились, ещё не зная того, что предстоит им совершить. Они имели цель, знали врага в лицо, и, как оказалось, так бороться было в разы легче. Теперь они лежали, обнявшись и прислонясь к спинке кровати, и шёпотом говорили обо всём, что не касалось всех тягот, нависших над ними: о предстоящем ужине, о куропатках и бельчатах, которых Ричард когда-то в детстве обнаружил рядом со своим домом, о Хартленде и Оленьем лесе, о флажках, которые обыкновенно вырезали из бумаги дети в честь начала лета, о новом поясе, что подарил Марте сын, и вышитой Рэчел на подушке чёрно-белой лилии, о наступающей облачной ночи и гобеленах на стене, о новых тканях, привезённых купцами с юга, о саде, о яблоках, о земле. За витражным окном небо отливало пронзительно-синим вечерним светом. Плоские, словно выточенные из мрамора, тонкие облака стлались по обрывам скалистых гор, поглотивших Замок Волшебника. Кэлен могла видеть его сквозь стекло мутно-серым очертанием какой-то могучей глыбы. И глыба эта, раздробленная на мелкие части цветным витражом, много месяцев была их пристанищем. Сейчас же, вернувшись во Дворец Исповедниц, женщина смутно ощущала теплоту и покой, несмотря на все тревоги. Дворец был её истинным и вечным домом. Ричард поднял голову и проследил за взглядом Кэлен. Но мысли его были заняты отнюдь не самим Замком Волшебника. Его больше беспокоил единственный оставшийся там обитатель. Неделя миновала с того утра, как Искатель вернулся в Эйдиндрил, и все эти дни Зедд старательно избегал его и постоянно закрывался в Анклаве, никого туда не пуская. Даже Марта, которая приносила магу еду и поэтому обладала непререкаемым авторитетом в его глазах, в последнее время с опаской ходила по тёмным коридорам почти пустого замка и каждый раз, возвращаясь оттуда, возносила молитву добрым духам, благодаря за то, что Зедд в хорошем настроении. Однако хорошим его могла назвать только кухарка, ибо в действительности оно было часто просто несносным. И именно это настроение, а точнее, его причина и действия волшебника в Анклаве, волновали Ричарда. - Как думаешь, что там делает Зедд? – шёпотом поинтересовался он у жены. Она запрокинула голову и задумчиво взглянула на мужчину. - Ты тоже волнуешься за него? Ричард высвободил руку из-под шеи Исповедницы и сел. - Я не понимаю, что с ним происходит. Когда я только приехал, он был безумно раз меня видеть. Но потом он стал избегать встреч со мной, постоянно сидит в башне и разрешает входить лишь тем, кто принёс ему поесть. - Кажется, это его обычное состояние, - Кэлен прикусила нижнюю губу и слегка улыбнулась. Ричард усмехнулся и перевёл взгляд с окна на обрамлённый светло-серыми шторами вход в соседнюю комнату. Там, в расшитом защитными заклинаниями сумраке комнаты, спал маленький Джордж. Мужчина тяжело вздохнул, вспоминая своё собственное детство. Несколько лет назад, когда он узнал, кто его настоящие родители, он много раз корил Зедда за то, что тот увёз его от матери, за то, что не говорил всей правды, за то, что ранее мужчина называл заносчивостью и глупостью старика, а теперь осознал это как необходимость. Ричард упрекал деда, будучи уверенным в том, что не сможет принять его решения, однако сейчас, размышляя о собственном сыне, он пришёл к пониманию, что перед ним просто никогда не стояло подобного выбора. Если бы это произошло, мужчина не сомневался в том, какой был бы исход. - Он спит, - тихо и с неподдельной нежностью в голосе произнесла Кэлен. Она была счастлива оттого, что впервые за эти долгие месяцы скитаний могла сама качать на руках сына и петь ему песню, которая смутным и горчащим воспоминанием сохранилась в памяти. Песню, которую чистым и дрожащим голосом пела ей мать в далёком детстве. - Недавно Зедд попросил меня об очень странной вещи, - медленно проговорил Ричард, поворачиваясь к Кэлен. - О чём? – она приподнялась, опираясь на локоть. Её отросшие до лопаток тёмно-каштановые волосы, всколыхнувшись волной, рассыпались по плечам. - О том, чтобы я не приближался к Джорджу. Кэлен удивлённо взглянула на мужа. - Что это значит? - Я не понимаю, - покачал головой Ричард. – На все мои вопросы он отмахивается и постоянно уходит к себе в лабораторию. Он просил меня не прикасаться к собственному сыну. - Но почему? - Если бы я знал, Кэлен… Если бы знал, что происходит в его седой голове… - Нужно поговорить с ним. - Ты думаешь, я не пробовал? – внезапно повысил голос мужчина. – Он никого не желает видеть! - Тише, прошу тебя. Щека Ричарда непроизвольно дёрнулась. Он смял в кулаке покрывало. - Он никого не желает видеть, - тише продолжил Искатель. – Я всё чаще думаю о том, что он вернулся совершенно другим. - Ты имеешь в виду те «обмены»? – предположила Исповедница. - Нет. Мне кажется, за те недели, что он скитался по Срединным Землям с Джорджем на руках, что-то случилось. И это что-то не даёт ему покоя. В этот момент в комнате, где спал младенец, раздался хлопок. Ричард вскочил на ноги и вбежал к сыну. Вокруг кроватки гасло фиолетовое свечение. С тревожным чувством мужчина подошёл к колыбели. Темноволосый мальчик спал, раскинув ручонки в разные стороны и нахмурив лоб. Мужчина долго стоял, склонившись над ребёнком, рассматривая его спокойные черты лица. - Что произошло? Что с ним? – Кэлен вбежала в комнату, но Ричард взял её за руку руку и безмолвно вышел, потянув женщину за собой. - Что это было? Мужчина успокаивающе коснулся её виска. - Защита, что поставил Зедд. Иногда с сетями такое возможно. - Когда ты успел так хорошо их изучить? – улыбнулась успокоившаяся женщина. - О, у меня был отменный опыт, - развёл руками Искатель. Они вновь сели на кровать. Раздался стук в дверь. Через мгновение одна из створок чуть приотворилась и внутрь заглянула Рэчел. - Марта просила передать, что ужин готов. Ричард улыбнулся. - Скажи ей, что мы уже идём. - Я не могу, - звонко отозвалась девочка. - Как так? - Я несу жареного зайца и картофельный суп Зедду, - радостно ответила она. - А как же Марта? - Марта заявила, что больше не хочет подавать еду этому «несносному и ворчливому старику». Так она сказала. Ричард и Кэлен прыснули. - Ну, раз так… Они переглянулись. - Тогда мы поспешим. Но и ты не задерживайся у «несносного старика», а беги скорее к столу. Или лучше забирай и его с собой. - Хорошо, - голова девочки скрылась за дверью, но тут же снова появилась и предупредила: - Марта приказала всем вымыть руки, иначе она не пустит к столу. Мгновением позже обескураженные Ричард и Кэлен слушали, как стучат каблучки девичьих туфель по мраморному полу. - Знаешь, что я вспомнила? – внезапно обратилась к мужу женщина. - И что же? - Однажды Зедд заглянул к нам в спальню, когда я укладывала Джорджа. Тогда он рассказал мне… Рэчел шла настолько быстро, насколько позволяла ей корзина с её великолепным содержимым. Жаркое из зайца удалось сегодня Марте на славу. Девочка чувствовала восхитительный аромат, источаемый блюдом, даже сквозь плотно прижатую к кастрюле крышку. Ещё вдохновеннее и соблазнительнее пах картофельный суп, в который кухарка специально для волшебника покрошила петрушку. А вот пироги с яблоками и капустой, уютно устроившиеся в корзине между многочисленной утварью, вмещавшей вечернюю трапезу, приготовленную для Зедда, лепила сама Рэчел. Стремительно перебирая ногами по камню моста, ведущего в Замок Волшебника, девочка предвкушала, как маг будет рад таким потрясающим угощениям. И даже его обычно мрачное настроение непременно должно смениться удовлетворением и радостью. В этом маленькая помощница Марты была уверена, поэтому она с трепетным восторгом пересекла порог замка. Она прекрасно знала дорогу в Анклав Первого Волшебника, успев выучить несколько путей, по которым можно было попасть туда. Их суть состояла в том, что ей приходилось обходить некоторые коридоры и лестницы, так как на них стояли мощные чары. Но даже среди обходных путей были те, что короче, и те, что длиннее. И теперь, стоя у разветвления коридоров на первом этаже, окружённая предметами странного и порой поразительного по своей простоте назначения, решительная девочка выбрала короткий путь. Он долго петлял по нижним ярусам башен, пока в конце концов не выходил на высокие каменные ступени одного из самых красивых залов, которые когда-либо видела Рэчел. Исключая, конечно, тронный зал во Дворце Исповедниц. Этот путь был самым коротким, что не могло не радовать девочку, стремящуюся донести ужин до волшебника как можно скорее, чтобы он не остыл, однако этот путь был и самым жутким. Рэчел вздохнула, оказавшись под нависающими сводами коридора, прорубленного прямо в хмурой породе. Если бы Зедд узнал, какими дорогами она идёт к нему, он непременно бы рассердился. Сколько раз он отчитывал её за эти небольшие, но вполне опасные, как он их называл, путешествия. Конечно же, он преувеличивал. Ведь к смертельным ловушкам он бы никогда не подпустил Рэчел. И девочка об этом догадывалась, поэтому безбоязненно исследовала замок прямо под носом у старика. Ему оставалось лишь разводить руками, покорно примиряясь с характером и вкусами новой и полноправной хозяйки его убежища. Она была единственным человеком, кому предназначалась бесконечная крупица терпения седовласого мага, ибо остальные могли довольствоваться лишь его вечным ворчанием. Рэчел гордилась тем, что дружит с таким великим кукольником, каким был Зеддикус З’ул Зорандер, как называли его все вокруг, или Рубен Рыбник, как по-настоящему звали этого старика. Девочка была убеждена, что именно Рубен – его настоящее имя. Или просто самое первое. Она называла его именно так только шёпотом и в те минуты, когда это мог слышать лишь он. Между ними существовала своеобразная игра, в которой они пользовались шифром из ничего не значащих фраз. Это продолжалось с того самого дня, когда волшебник явился в Тамаранг на день рождения принцессы Виолетты. Иногда посторонним казалось, что они обсуждают полнейшую чепуху, в то время как между девочкой и магом происходил, быть может, важнейший из разговоров, что когда-либо слышала земля. И так было день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Ровно до того дня, когда Зедд уехал за Ричардом. Вернулся старик много позже, усталый и потрясённый. В тот день, когда он прискакал в Эйдиндрил, девочке, неистово ждавшей его, показалось, будто что-то хлестнуло её по лицу, когда она посмотрела на волшебника. Он был осунувшимся, мрачным, его волосы торчали в разные стороны сильнее, чем обычно. Она провожала его тогда долгим взглядом по коридору. Он пронёсся мимо, ничего ей не сказав. А потом исчез за углом. Весь тот день и ещё несколько следующих Рэчел не видела его. Сначала она решила обидеться. И у неё это даже получилось. Но всего на пару часов. Потом возникло беспокойство. А вечером, когда старик наконец вышел к общему ужину, девочка хотела броситься к нему с объятиями и расспросами, но он лишь холодно поприветствовал всех присутствующих, молча съел свою порцию, даже не попросив добавки, и вновь заперся в своём кабинете. Через несколько дней наступил странный период воскрешения былых эмоций и радостей. Однажды утром Зедд сам пришёл за Рэчел и целый день провёл с ней, рассказывая многочисленные истории. А после он снова исчез. С тех пор девочка ценила эти его случайные вспышки расположения более всего. Вскоре после того появился Ричард. Рэчел казалось, что с его приездом всё должно пойти по старому, вернуться на круги своя. Но именно этого не произошло. С той поры волшебник стал окончательным и бесповоротным затворником в своём Анклаве. И в этот вечер, шагая с надеждой в душе и ужином в корзинке по тёмным коридорам, Рэчел хотела бы вновь увидеть в глазах мага эти добродушные и ласковые искорки. Ведь не мог же столь страстный любитель жаркого вдруг совершенно безосновательно отказаться от ужина, заботливо преподнесённого его любимицей? Вот и девочка думала, что это просто невозможно. А посему и опасаться идти в Замок Волшебника было нечего. Когда Рэчел наконец достигла той величественной лестницы, в окнах плавала акварельная мгла, а молочно белый месяц выступал из-за сгустившихся облаков. Приметив его в качестве доброго знака, девочка начала крутой подъём по искусно выточенным из глыбы ступеням. Достигнув коридора, ведущего в Анклав, она остановилась, чтобы отдышаться, и с улыбкой рассматривала такие знакомые вещи, во множестве сложенные по обеим сторонам прохода. Успокоив рвущееся наружу сердце, Рэчел сняла туфельки, взяв их в левую руку, и тихонько подошла к приоткрытой двери, заглянув внутрь. Зедд стоял у одной из причудливых пирамид из книг. Он не услышал, как девочка проскользнула в комнату и встала у него за спиной, растянув губы в улыбке. Листая один из фолиантов, волшебник повернулся и вздрогнул, узрев прямо перед собой Рэчел. По его лицу пробежала судорога, улёгшаяся в суровом изгибе бровей. Захлопнув книгу и положив её на самую вершину ближайшей кучи других, старик проскрипел: - Что ты здесь делаешь? Улыбка слетела с лица ребёнка. - Я принесла тебе ужин, - робко пробормотала девочка. Зедд фыркнул и сложил руки на груди. - Я кого-нибудь об этом просил? – он навис над ней. Напуганная грубым тоном Рэчел попятилась назад. - Мы хотели сделать тебе приятное… Ты же так любишь жаркое… - А ещё я люблю, когда мне не мешают заниматься тем, чем мне следует! – рявкнул маг, сделав шаг вперёд. - Что с тобой, Рубен? – тихо спросила она. Девочка называла его так, когда хотела воззвать к памяти и их крепкой дружбе. Однако в этот раз имя не возымело привычного эффекта. - Передай, пожалуйста, Марте и всем остальным, что ужин мне не нужен, и я сегодня не вернусь во Дворец Исповедниц. Ты всё запомнила? – чуть мягче произнёс волшебник. Несколько секунд Рэчел молчала. Потом резко вздёрнула подбородок и яростно посмотрела на старика. Словно маленькая острая бритва резанула его сердце, но он лишь повторил: - Ты запомнила? Рэчел развернулась, бросила корзинку на пол и побежала к двери. В проёме она на мгновение застыла, обернувшись и зло глядя на волшебника, потом крикнула низко и хрипло от душивших её слёз обиды: - Да! И, прижимая к груди туфли, стараясь не разрыдаться, бросилась прочь по коридору, шлёпая босыми ногами по холодному камню. - Несносная девчонка! – донеслось ей вслед. На верхних ступенях лестницы она обернулась и увидела, как Зедд выкинул прочь из Анклава её корзинку и захлопнул дверь. Больше девочка уже не оборачивалась, а только стремглав неслась вперёд. Выбежав на одну из открытых галерей замка, Рэчел остановилась. Лёгкие рвались от боли, всё застилали слёзы. Подойдя к краю парапета, девочка посмотрела вниз. Голова кружилась от высоты, уходящей стрелой в пропасть. Внезапно она размахнулась и, крикнув, высоко и злобно, словно крылатый хищник, швырнула туфли вниз. Затем замерла, осознавая, что сделала. Грудь девочки тяжело вздымалась, холодный вечерний ветер трепал волосы и платье. Она вытерла тыльной стороной ладоней слёзы и побрела внутрь, а оттуда вниз по лестницам, отыскивая самый короткий путь вниз. Рэчел была зла на волшебника и на себя, ей было жалко и её пирогов и хорошеньких туфель, что подарила ей Марта. Вскоре девочка бежала по дороге, ведущей во Дворец Исповедниц. А тем временем в погружённом во мрак Анклаве Великого Волшебника высокий тощий старик стоял, ссутулившись и глядя в пол, и сжимал в кулаках натянутый на тело балахон. Желудок требовал пищи, но мысль о том, чтобы забрать из коридора корзину с едой, маг упорно отметал. Когда Рэчел кинула эту самую корзину на пол, разлился тот восхитительный картофельный суп, который Марта специально готовила для Зеддикуса. Пятно впиталось в ковёр и источало соблазнительный аромат, заставляющий воображение Зедда рисовать картины богатого ужина, который проходил сейчас где-то совсем в другом замке. Но пока не будет завершена работа, Зедд не может себе позволить прерываться на такие мелочи, как еда или отдых. Совесть ныла, вторя мысли о том, что он непростительно жестоко поступил с любящей его Рэчел. Но иначе было нельзя. Девочка осталась бы с ним до тех пор, пока он не согласился либо есть, либо идти с ней. А первое вполне могло повлечь за собой второе. Так что он просто не мог, не мог позволить ей остаться. Волшебник поднял голову, убрал волосы с лица и подошёл к окну. Отсюда был виден весь Эйдиндрил. Чуть меньше месяца оставалось до начала лета. Люди будут устраивать великий праздник. У них нет поводов плакать в столь чудесную пору. Зедду же грядущее приносило лишь тревогу и оправдывало самые мрачные опасения. Старик посмотрел на окна белоснежного дворца, сверкающие среди аккуратно высаженных деревьев сада, и вернулся к чтению. Масляная лампа давала ничтожно малый кружок света. Но Зедд знал, что, сделав его больше, он будет чувствовать себя совершенно одиноким в этом огромном пустом Замке Волшебника. - За ваше возвращение, лорд Рал! - За возвращение! Генерал Мейфферт провозгласил тост первым, за ним все подняли бокалы, послышался гул двух десятков голосов и смех. Когда шум прекратился, человек с саркастической улыбкой, сидящий в конце стола, тихо произнёс: - За вас, магистр Рал. Все затихли и повернулись в его сторону. Кто-то с всё ещё плохо скрываемым страхом в глазах смотрел на мужчину, кто-то с хорошо похороненной злобой, кто-то с неприязнью. Ричард взглянул на Даркена, чуть кивнул ему в знак того, что его слова приняты, и все присутствующие вновь оживились и принялись за трапезу. Стряпня Марты была по праву признана не имеющей себе равных. Звон вилок и ложек по драгоценным блюдам, выставленным в честь возвращения Ричарда на стол, как нельзя лучше подтверждал всеобщее восхищение. Сам мужчина был против такого праздника, но, предполагая его реакцию, некоторые очень своенравные дамы его окружения приняли инициативу на свои хрупкие плечи и, раздавая указания несколько менее решительным мужчинам, всё-таки устроили этот ужин, больше похожий на настоящий пир. Особенно радовались дети: Рэчел, её братья и Кени, которым предложили после восхитительных перепелов с розмарином печёные яблоки в карамели. Когда трапеза уже подходила к концу и многие покинули зал, предварительно поблагодарив кухарку и настоящую королеву ужина за столь богатые и вкусные угощения, в дверях появился Зедд. Капюшон его светло-коричневого балахона был накинут на голову так, что скрывал практически всё лицо, выделялся в свете люстры лишь острый подбородок старика с грубой щетиной. Подол одежды волшебника был весь в пыли. Ричард попросил прощения и вышел к деду. Его проводили удивлёнными взглядами. - Ты не хочешь присоединиться к нам? – спросил Зеддикуса мужчина. - Нет, мой мальчик. У меня есть к тебе одна просьба. - Какая? – Искатель был готов выслушать его. Старик покопался рукой в левом рукаве, извлёк оттуда изящные туфельки, совсем новые, блестящие, и протянул их внуку. Тот взял их. - Передай, пожалуйста, Рэчел. Ричард обернулся и посмотрел на девочку. Она неотрывно следила за их разговором, прищурившись то ли от яркого света, то ли от желания хорошенько всё рассмотреть, если не расслышать. - И всё? – разочарованно проговорил Ричард. - Нет. Мне нужно поговорить с тобой, - одними губами прошептал Зедд. - Хорошо. Пойдём. - Это не столь важно, чтобы отрывать тебя от великолепного ужина, - отчего-то ехидно и обиженно протянул старик. - Тогда встретимся в моём кабинете. - Нет. У тебя в спальне. Через час, - отрывисто сообщил волшебник. - В спальне? - Мне нужно будет проверить защиту, наложенную на Джорджа. Его охраняют, я надеюсь? - Конечно, - кивнул мужчина. - Рад слышать, - удовлетворённо пробормотал Зедд и добавил: - Я хочу поговорить исключительно с тобой, ты понял меня? - Да. - Прошу передать мои извинения и благодарность за великолепный ужин, - сухо бросил старик и, развернувшись на каблуках, скрылся в коридоре. Покачав головой и посмотрев на туфельки, Ричард вернулся к столу.