Ничто не кончается

Ты один, и никто не сумеет помочь На единожды избранном вечном пути. Хоть остаться иной раз трудней, чем уйти, – Но ты выбрал, уйдя в беспросветную ночь. И единственный спутник, таясь за спиной, Одиночество вечно бредёт за тобой. Йовин «Две судьбы разошлись» Нездешний напев. Невидящий взгляд. Не будет уже дороги назад. И странствий печать, и памяти зов, И жизнь на одной из чашек весов. Устала душа, но дорога зовёт. Забытая цель, покой не придёт. Дыхание слов, сердец перестук, Не ясно порой, где враг, а где друг. Спокойная ночь. Прозрачный рассвет. В холодной воде мерцающий свет. Клинковая сталь и струн серебро. И стёртая грань, где зло, где добро. Тэм Гринхилл «Перебор серебром» Перед встречей с Ричардом, о которой они условились, Зедду необходимо было увидеться с ещё одним человеком. Человек этот уже ждал его в назначенном месте. Выйдя на террасу, огибающую одну из башен Дворца Исповедниц, волшебник остановился и огляделся, ища глазами ту, ради которой сюда пришёл. Сумерки, упавшие на город, пахли приближающимся летом. Ветер, набегая тугими волнами на окружающий замок сад, шелестел молодыми листьями. Сквозь сгустившийся мрак тучи на небе просвечивали белым лунным светом, спрятанным от взгляда за перистой завесой облаков. Сложив ладони вместе и подышав на них, старик прищурился. В кромешной тьме, раздробленной неверными отсветами окон дворца, разглядеть что-либо не представлялось возможным. Зедд зажёг в ладони небольшой огонёк, создав вокруг своей высокой тощей фигуры круг света. Всполохи живого пламени грели уставший взгляд. Зайдя за угол, волшебник сразу же обнаружил цель своего визита ночной террасы. Верна не слишком довольно смотрела на волшебника. Она спрятала руки в рукава плаща, чтобы не замёрзнуть в ожидании Зеддикуса. Он коротко кивнул, приветствуя бывшую Сестру Света. Придерживаясь мнения, что волшебников должны обучать волшебники, он с опасением относился к деятельности ордена из Древнего мира. Бывших Сестёр Света, как и бывших магов, и бывших Искателей, не бывает. В этом Зедд был уверен, поэтому Верна в его глазах всё ещё выступала тем человеком, который однажды уже отнял у него Ричарда. Но сейчас наступили другие времена. И старику было больше не к кому обратиться с той просьбой, с какой в этот вечер он решил обратиться к этой женщине. Пустив шарик света с ладони вперёд, волшебник достал из-за пазухи небольшую книгу в тёмном переплёте. На корешке блестели оттиснутые буквы. Зеддикус протянул фолиант Верне. - Что это? – деловито спросила она. - То, что, возможно, поможет нам, - пространно объяснил старик. Женщина скептично вздёрнула бровь, принимая книгу из рук волшебника. - Нам требуется помощь? - Она не будет лишней, - лицо Зедда подёрнулось дымкой печальной задумчивости. - И что ты прикажешь мне делать с этой книгой? – Верна не взглянула на обложку. - Лучше всего будет доставить её во Дворец Пророков. Глаза женщины опасно сузились. Она быстрым взглядом расчертила длинную царапину по мраморному полу, стене с выступающим остовом факела, колоннам и ночному саду, накатывающемуся на террасу. Миндальный прищур Зорандера мгновенно поймал эту полоснувшую сталь и встретился с ней, почти физически ощущая пышущий холодом взор. - Ты предлагаешь мне идти во Дворец Пророков? Мужчина и женщина замерли, настигнутые воспоминанием совсем недалёкого прошлого. Зедд хорошо знал, о чём просит Верну. И не хуже её осознавал, что эту просьбу выполнить невозможно. Но существовало также и то обстоятельство, что никому, кроме бывшей Сестры Света, двадцать лет находившейся в поиске пути к цели, исполосовавшей мир за эти годы длинных дорог, а потому знающей лучше всех всё, что может ей на этих дорогах встретиться, никому, кроме неё, волшебник не мог доверить столь важное дело. - Да. Слово брызнуло ослепительным светом среди заполненной звуками пустоты. Оно было произнесено громко и решительно. Если бы двумя этажами выше Ричард, занятый сейчас одной из лучших шуток генерала Мейфферта, почувствовал, что задыхается, что ему не хватает свежего майского ветра, отрезвления полуночного воздуха, если бы ощутил непреодолимую потребность выйти на балкон, нависающий точно над тем квадратом каменного пола, где стояли Зедд и Верна, пронизанные настороженным предчувствием, если бы он вышел и прислушался, то смог бы, конечно, различить среди стрёкота насекомых и отдалённых редких криков птиц это отяжелевшее за мгновение до падения слово. Но шутка была остра подобно столкновению взглядов на террасе, а мягкий и приглушённый свет в зале настолько уютен, что Искатель предпочёл остаться внутри. Верна вздохнула. - Она из Анклава? - Я одолжил её у Сестёр Света, - хмыкнул старик. – Следует вернуть её, не так ли? Женщина покачала головой. Она знала, что аббатиса никогда не прекратит поиск покинувшей свой орден послушницы. - Библиотека Дворца Пророков обширна, но не думаешь ли ты, что аббатиса не знает, что там есть, а чего уже нет. - Не сомневаюсь в её могуществе, но эту книгу лучше вернуть лично в руки Аннелине Алдуррен. Только она знает, как использовать эти знания. Женщина опустила глаза на книгу, затем открыла её. Древнед’харианская вязь утопала среди страниц. - Лично в руки, - медленно протянула Верна и захлопнула фолиант. – То, что ты рассказывал мне… - Заставляет решаться. Зеддикус посмотрел на женщину из-под нахмуренных кустистых бровей. Она чуть прикрыла глаза и кивнула. Волшебник щелчком пальцев погасил огонёк. Всё потонуло во мраке. Спустя мгновение терраса опустела. Дверь с тихим стуком затворилась, впуская внутрь гостя. В спальне царил полумрак. Из-под задёрнутых плотных штор в комнату пробивался лунный свет, перекрестьями линий ложась на матовый пол. Зедд сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как ноги непривычно мягко утопают в принесённом сюда недавно из хранилища ковре. Старик с неудовольствием опустил взгляд. Сапоги, выхолощенные в дорожной пыли, оставляли серые пыльные следы. Волшебник полагал, что со стороны Ричарда было крайне недальновидно позволить оставить здесь этот ковёр. Однако вслух свои возражения Зедд не высказывал, ибо просьба, которой последовал его внук, исходила от Кэлен. А её слова имели больший вес, чем те, что принадлежат «выжившему из ума сумасброду», как некогда называла старика Кара. Это неожиданное воспоминание заставило Зеддикуса улыбнуться. Но в следующее мгновение его мысли вновь вернулись в мрачное течение. Он вспомнил о цели своего визита. Старик несколько раз сжал и разжал пальцы, словно страшась, что они откажутся служить ему в нужный момент, и посмотрел на ведущую в соседнюю комнату арку, обрамлённую подхваченными витыми шнурами шторами. Цвет их вызвал у Зедда облегчённый вздох. Вычурность, присущая многим вещам, некогда принадлежавшим сильным мира сего, обошла стороной хотя бы часть их повседневного окружения. Отведя рукой край шторы, старик, пригнувшись, чтобы не задеть верх арки, ступил в темноту. Блеск свечей, полукружьями выбеливший стены, не проникал в эту комнату. Детская кроватка, спрятанная под невесомой прозрачной тканью и невидимыми сетями волшебника, бережно хранила в себе юного лорда. Рядом, сидя на сундуке и прислонившись плечом к стене, дремала кормилица. Её голова упала на грудь, а тёмные волосы выбились из косы, рассыпавшись по плечам. Кэлен лично разговаривала со всеми женщинами, пришедшими во дворец, чтобы стать кормилицей наследника. Но ни у одной сердце не было достаточно чистым и открытым, чтобы Исповедница решилась отдать ей в руки своего сына. Зедд отчётливо помнил, как в первые недели после возвращения Кэлен не выпускала мальчика из рук, какой ужас был в её глазах, когда ей приходилось лишь на миг оставить ребёнка пусть даже с самим Зеддикусом. И потому, ища кормилицу, Кэлен искала ту женщину, в глазах которой, в душе которой она смогла бы различить только чистые помыслы. Но из тех, кто пришёл, Мать-Исповедница никому не доверила своё дитя. Та же, что спала сейчас на сундуке в комнате Джорджа, приходила в тот день во дворец просить за своего старшего сына. Мальчик помогал дворцовому конюху, но однажды недоглядел за стойлами, и два скакуна проломили дверцы, выскочив во внутренний двор. За это конюх выгнал ребёнка, но предварительно высек подпругой. Мать приходила к Кэлен, моля вернуть её сына на службу, на что Исповедница предложила поступить ей иначе: королева возьмёт на работу её саму в качестве кормилицы маленького принца, ибо женщина эта имела младшего сына, который был ровесником Джорджа. Мальчика же, работавшего на конюха, Ричард отправил учиться в школу Эйдиндрила. Женщина согласилась, а на следующий день вместе с младшим сыном переехала во Дворец Исповедниц. Сначала кроватки обоих детей стояли в одной комнате, но после кормилице и её ребёнку выделили отдельные покои. Теперь женщина реже приходила к наследнику. Кэлен брала у неё молоко и сама кормила мальчика. Кормилица же, полюбив Джорджа, иногда приходила к нему, чтобы посмотреть на спящего малыша или посидеть с ним. Вот и в этот вечер она пришла, но, видимо, устав за хлопотный день, присела и заснула. Как не хотелось Зедду дать отдохнуть женщине, он осторожно тронул кормилицу за плечо. Та встрепенулась и подняла сонные глаза на волшебника, но, различив в полумраке, кто перед ней, быстро поднялась. - Волшебник Зорандер, - она почтительно склонила голову. - Здравствуй, - он кивнул. – Ты давно пришла? Она посмотрела на мирно спящего мальчика и ответила: - Нет. Миледи попросила меня побыть с принцем, пока они ужинают. - Хорошо. Оставь нас, пожалуйста, - попросил Зедд. Женщина кивнула и быстро вышла. Старик услышал, как тихо она скользнула в коридор, прикрыв за собой дверь, и подошёл к кроватке. Протянув руку, чтобы дотронуться до невесомой ткани, он почувствовал, как его пальцы кольнула и пропустила защитная сеть. Удовлетворившись тем, что всё в порядке, волшебник совершил ещё несколько манипуляций, обошёл около каждой из стен комнаты, проверяя все заклинания, и присел на сундук, на котором ещё несколько минут назад задремала кормилица. Зедд измождено вздохнул и посмотрел на Джорджа, чьё ровное дыхание было чуть слышно. В этот миг волшебнику казалось, что младенец знает гораздо больше его, ибо умудрённый опытом старик, признанный Первым Волшебником, повидавший многое на своём веку, сейчас был бессилен в попытке понять, что произошло в той пещере, где Никки держала мальчика, и что она сделала с ним. Глаза старика, подёрнутые дымкой задумчивости, неотрывно смотрели на стену. Зеддикуса захлестнуло вызвавшее дрожь во всём теле воспоминание. Стемнело быстро. Над вершинами устремлённых в небо деревьев солнце ещё тянуло свои последние лучи, стараясь обхватить ими всю землю. Но здесь, у самых корней и стелющихся по земле плющей, тьма, казалось, никогда и не исчезала, лишь только пряталась на несколько часов под полог леса, чтобы позже, чуть день перельётся за половину, вновь медленно и неумолимо возвращаться в свои владения. Зедд чувствовал, как холод пронзает его старые кости насквозь. Он крепче прижал к себе младенца и закутался в плащ. Ветра не было. Но что-то ледяное скользило по следу волшебника, впивалось в его разум, сковывало мысли. Сквозь сплетённые ветви Зеддикус различил мелькающие огни города. Старику необходимо было переждать ночь на постоялом дворе и купить молока для Джорджа. Добравшись до опушки, волшебник прищурился, осматривая дорогу к воротам. Солдат не было, как не было и потока путников, стремящихся в город в поисках работы или спасения от разбойников, промышляющих грабежами на дорогах. Не доверяя этой безлюдности, Зедд осторожно проследовал за выехавшей из-за поворота дороги телегой и вошёл в город. Однако внутри каменных стен царило оживление. Люди мелькали перед взором старика, то и дело задевая друг друга. Их лица сливались, смешивались. Одни исчезали в блестящих светом проёмах дверей, другие – появлялись навстречу первым. Найдя взглядом вывеску постоялого двора, Зеддикус двинулся к входу. Дверь была крепкая, с вытертой до блеска оловянной ручкой. Внутри было довольно тихо. За одним из столов кто-то спал. Из боковой двери, вытирая руки светлым полотенцем, вышла худая женщина. - Хотите снять комнату? – обратилась она к волшебнику. Зедд кивнул. Женщина как-то виновато улыбнулась и произнесла: - Сейчас уже поздно, все комнаты заняты. Старик устало вздохнул и уже потянулся за мешочком с монетами, но внезапно хозяйка воскликнула, увидев свёрток в руках Зедда: - Какой чудесный малыш! Старик вздёрнул бровь. Женщина немного склонилась вперёд и чуть тише продолжила: - Комнат у нас больше нет, но я могу устроить вас в нашей спальне, если, конечно… Просьба прозвучала вполне недвусмысленно. Зедд вновь потянулся за кошелём, хозяйка же нависла над самым младенцем, рассматривая его широко раскрытые круглые глаза, с интересом изучающие всё вокруг. Женщина протянула руку, отводя край одеяльца в сторону, чтобы лучше разглядеть лицо мальчика. Старик предупреждающе посмотрел на неё. Брови младенца нахмурились, казалось, он сейчас заплачет. Но этого не произошло. В тот момент, когда ладонь женщины коснулась маленькой ручки, высунувшейся из одеяльца, Зедд ощутил, как незримая волна пробежала сквозь него и сомкнулась впереди. Подняв взгляд, старик отпрянул в ужасе. Хозяйка постоялого двора застыла со скрюченными странной силой пальцами. Её глаза будто покрылись какой-то тонкой синеватой плёнкой. От того места, где она стояла, по полу стремительно, словно кровь по венам, расползались голубые ветвистые нити. Вскоре они обхватили весь зал. Дверь, из которой вышла женщина, распахнулась, и на пороге появился лысый мужчина. Он в недоумении уставился на застывшую жену, но в этот момент нити, тянущиеся по доскам, стремительно вонзились в ноги мужчины. Его глаза заволокло плёнкой, а рот искривился в так и не сорвавшемся крике. В зале повисла тишина. Старик огляделся. Все, кто находился внутри, подверглись воздействию какой-то магии. Только сам волшебник и мальчик на его руках остались невредимы. Зедд посмотрел на младенца. Тот глядел на миг широко раскрытыми круглыми глазами. Старик вздрогнул. Ему показалось, что в этом недетском взгляде блеснули синие искорки. Закутав мальчика в одеяло, волшебник вышел на улицу, заполненную людьми. Старик надел капюшон и быстро скользнул в толпу. Через мгновение позади него раздался крик. Зедд посмотрел на свои пальцы. Они тряслись, сжимая рукава балахона. Каждый раз вглядываясь в глаза своего правнука, волшебник боялся снова увидеть эти синие искорки. Тогда, в самый первый раз, когда он встретился с этой магией, Зеддикус не знал её источника. Но после он ещё несколько раз встречал эти синие огоньки. И блестели они в глазах одного маленького человека, который смотрел сквозь них на объявший его новый мир. Прибыв в Эйдиндрил, старик пытался найти ответы на свои вопросы в Анклаве Замка Волшебника. Однако то, с чем ему пришлось столкнуться, принадлежало миру более древнему, чем тот, к которому принадлежал сам маг, чем те знания, которые хранила башня. День за днём волшебник упорно изучал книги и манускрипты далёких предков в надежде на слабый проблеск истины. Размышляя о том, что содержит книга, которую он отдал Верне, Зедд встал и подошёл к кроватке. Отведя прозрачный полог и склонившись, старик взглянул на мальчика. Всё ещё дрожащей рукой он провёл по маленькой ручонке и сжатому кулачку ребёнка. Тот зашевелился и открыл глаза, взглянув на волшебника. Зеддикус выпрямился и похолодел. В темноте блеснули голубые искры. Ричард стремительным шагом пересекал коридор, направляясь в свои покои. Час, о котором они условились с Зеддом, незаметно для мужчины минул. За ужином время летело быстро. С генералом Мейффертом они обсуждали положение дел в Д’Харе, Кэлен убеждала мужа в том, что сейчас небезопасно возвращаться в Народный Дворец, Том то и дело косился на Ричарда, когда, чуть склонившись к сидящей рядом Дженнсен, что-то тихо ей говорил, отчего девушка смеялась. Холодок воспоминания о важной встрече Искатель почувствовал лишь тогда, когда Рэчел, вьюном вертящаяся вокруг взрослых и наотрез отказывающаяся отправляться в постель, спросила у Ричарда про туфельки, о которых он также благополучно забыл. Отдав их девочке, мужчина понял, что волшебник ждёт его никак не менее часа, и, вежливо откланявшись, поспешил к себе. И теперь ему оставалось преодолеть лишь коридор и несколько пролётов лестницы, чтобы встретиться с дедом. Внезапно навстречу мужчине выбежал стражник. - Лорд Рал, на мосту засекли всадника! – доложил солдат, отдавая честь. Ричард остановился и нахмурился. - Всадника? - Да, мой лорд. - Он был один? - Один, - кивнул солдат. – Он ехал из дворца. - Из дворца? – это неприятно удивило Ричарда. Кто-то бежал из дворца. И, вероятно, не с пустыми руками. - Да. - И вы не остановили его? – вкрадчиво спросил Искатель. - Остановили. Но он отдал командиру бумагу, где сказано, что это ваше личное распоряжение. - Тогда почему же вы усомнились в том, что я действительно давал такое распоряжение? Солдат замялся. - Пока мы разбирали бумагу, всадник уехал. И только после оказалось, что в документе нет никакого приказа от вас. Ричард положил ладонь на плечо стражнику и посмотрел в его глаза. Искателя начинала захлёстывать ярость. Он чувствовал, как меч на его бедре раскаляется, внимая неосязаемым порывам всего его существа. - Отправьте в погоню своих людей, - тихо и грозно произнёс Ричард, отпуская плечо стражника. Тот быстро кивнул и поспешил скрыться за поворотом. Искатель же, прежде чем двинуться дальше, несколько мгновений пребывал в неподвижности, размышляя над тем, кто мог покинуть дворец в столь поздний час и с какими целями. Он чувствовал, как вокруг начинают сплетаться новые сети, всё уже и крепче обхватывая каждого из них. С этими нелёгкими мыслями он поспешил вернуться к своему изначальному маршруту и направился к лестнице. Но уже на первом пролёте его настигла поразительная по своей очевидности и силе мысль. Зедд. Вероятно, он долго ждал Ричарда в его покоях, чтобы рассказать что-то действительно важное, возможно, даже то, почему он запретил ему приближаться к собственному сыну и почему целыми днями пропадал в Анклаве. Эта тайна представляла собой нечто, с чем не мог справиться в одиночку даже такой человек, как Зедд. Ему требовалась помощь. И ради её получения волшебник решился поделиться с внуком тем, что терзало его разум в последние недели. И поэтому Ричард просто не мог игнорировать молчаливую и отчаянную просьбу старика. Но именно это он и сделал. Забыл. Просто не посчитал нужным запомнить, что его ждут. И тогда волшебник это понял. Видимо, он терпеливо ждал внука в его покоях, но ведь любому терпению приходит конец. Осознав, что просьба его останется без отклика, Зедд спустился в конюшни, взял лошадь и направился за ответами туда, где их смогут ему дать. Ричард устало и раздражённо выдохнул, потёр переносицу. Если тот всадник был Зеддом, то опасаться, что во Дворце Исповедниц был кто-то чужой, выполнивший задание или подкупленный слуга, сыгравший свою роль, не возникало необходимости. Однако если это был Зедд, то остерегаться следовало того, что он знал и того, что так и не рассказал внуку. Но как стражники могли не узнать высокую фигуру старика, пусть даже на лошади? Ведь они каждый день встречали его, пропуская из Дворца Исповедниц на дорогу к Замку Волшебника и обратно. Этого Ричард понять не мог. Но Зедд был волшебником. И ему не требовалось брать с собой какую-то бумагу, чтобы проехать. Его пропустили бы свободно в любое время. Кроме того, он мог свободно применить магию. Если же из замка уехал кто-то другой, то надлежало выяснить, кто это был. Но сначала нужно было убедиться в том, что в спальне, где его должен был ждать старик, никого нет. Ричард быстро преодолел оставшуюся часть лестницы, ступил на этаж, где находились их с Кэлен покои, и внимательно осмотрелся. Все светильники широкого коридора были потушены. Казалось, их задули одним выдохом. Мужчина подошёл к одному из них и потрогал фитиль свечи. Тот был холодным. Огонь погас уже давно. С холодеющим в плохом предчувствии сердцем Искатель двинулся в сторону закрытых дверей спальни. Стражников не было. Вероятно, Зедд отпустил их. Сами они покинуть пост не могли, а Ричард хорошо помнил, что приказывал им оставаться здесь. В комнате царила кромешная тьма, разбавляемая лишь водянистым лунным светом, пробивающимся из-под кромки штор и оставляющим на полу косые росчерки света. Но из соседней комнаты, той, где спал его сын, лился мягкий голубоватый свет. Свечей не требовалось. Отведя рукой в сторону штору, мужчина зашёл внутрь. Зедд был похож на ледяную статую: его глаза покрылись синеватой плёнкой, седые волосы словно побелели от инея. Ричард в ужасе застыл. Синие нити, оплетающие стены и пол, рванулись к нему.